К счастью, к рассвету Эмили пришла в себя.
— ...Спасибо, — прошептала она.
— Не за что. Мне и самому было тепло...
Разумеется, когда она потеряла сознание холодной ночью, мне пришлось обнять её, чтобы мы не замерзли.
Открыв глаза и обнаружив себя в моих объятиях, Эмили смутилась, но всё же искренне поблагодарила меня.
Затем, когда рассвело и окрестности стали различимы, Эмили поддерживала меня, пока мы выбирались из леса.
— Э-это... Энцо...
Мы сообщили печальную весть об Энцо девушкам, которые накануне вернулись с его поисков.
Кто-то застыл в шоке, а кто-то разрыдался — должно быть, они близко с ним дружили.
Могилу для него, разумеется, пришлось копать мне. На острове, кроме меня, остались одни девушки, так что вся тяжелая физическая работа закономерно легла на мои плечи. К тому же им совсем не стоило видеть тело одноклассника, разорванное пополам.
Впрочем, для меня это не составило большого труда, и я управился довольно быстро.
— Отличная работа, Кен.
Закончив копать и установив вместо надгробия подходящую каменную плиту, я услышал за спиной голос Эмили.
— Вы с Энцо были близки?
— Вовсе нет. До Изменения прошлого я мельком видел его на первом курсе, а после — помню только, как он постоянно совал нос не в свои дела.
К Эмили полностью вернулась память.
Однако разница между воспоминаниями до и после Изменения прошлого, похоже, до сих пор её немного путала.
— И всё же я не думала, что, изменив прошлое в башне, мы лишимся ещё и воспоминаний.
Закончив с могилой Энцо, мы вдвоем отправились на ближайший пляж.
Устроившись в тени, мы молча наблюдали за бьющимися о берег волнами, крепко держась за руки.
— Знаешь, Кен... то, что ты сказал... это правда?
Эмили нежно прижалась к моему плечу и заглянула мне в глаза.
— А? Ты о чём?
— Ну... о том, что ты сказал в лесу.
— А, да.
Поняв, на что она так робко намекает, я неловко кивнул. Тогда, охваченный нахлынувшими после возвращения памяти чувствами, я признался ей совершенно внезапно.
Но если бы меня спросили сейчас, хочу ли я забрать свои слова назад, я бы твердо ответил «нет».
— ...Хи-хи.
Довольная моим ответом, Эмили мило рассмеялась, залившись румянцем, и ласково обняла меня за руку.
— Ты мне тоже нравишься, Кен.
— Да, я уже слышал.
— И буду говорить это снова и снова, потому что сама так хочу.
Эмили лукаво посмотрела на меня. Всё это — и её слова, и жесты — походило на нежное воркование влюбленных. Мне это определенно нравилось, но...
«Неужели всё действительно так просто?»
Кое-что тяжелым грузом лежало у меня на душе, и я быстро вспомнил причину. Рафна и Мэри — их лица тут же всплыли в памяти.
Рафна призналась мне в любви, и я ответил ей взаимностью. Мэри тоже открыла свои чувства, и к ней я тоже был неравнодушен.
«Боже, ну и подонок же я».
Трезво оценив ситуацию, я понял, что веду себя как последний подлец.
Любить троих девушек одновременно...
— Тебе, должно быть, очень тяжело?
— ...А?
— Прямо сейчас, сидя рядом со мной, ты думаешь о тех двоих. О Мэри и Рафне.
— Что? Как ты...
— Кен, у тебя же всё на лице написано.
Слегка приревновав, Эмили положила мою руку себе на плечо и обняла меня за талию, прижавшись ещё теснее.
— Всё хорошо, не переживай.
— Как я могу не переживать?
Дело было не в пустых тревогах, а в том, как признаться Рафне и Мэри в этом хаосе, царящем в моей душе.
Встречаться со всеми тремя, ничего им не говоря?
Тогда я ничем не буду отличаться от обычного бабника, а с этим я смириться не мог.
Значит, мне нужно честно рассказать Мэри и Рафне обо всём.
«...Особенно Рафне».
Эта мысль пугала меня сильнее всего.
С её безумной собственнической натурой и болезненной привязанностью ко мне...
Я даже представить не мог, чем это может обернуться.
— Вот почему я говорю, что всё в порядке, — заметив моё беспокойство, Эмили крепче сжала мою ладонь, лежавшую у неё на груди.
— Если всё зайдет слишком далеко... я просто отступлю.
— Эмили... о чём ты вообще говоришь?
— Ну, если судить по справедливости, у меня меньше всего прав быть с тобой, — она уныло опустила голову мне на плечо, пряча взгляд.
И всё же на её губах играла слабая улыбка.
— Не говори глупостей.
Я крепко сжал её руку, демонстрируя всю серьезность своих намерений.
— Я переживаю о том, как рассказать им правду, а не о том, кого из вас мне бросить.
После её слов я окончательно во всём разобрался.
Я хочу быть счастливым со всеми тремя.
И не хочу видеть слезы ни на одном из их лиц.
Даже если Рафна будет против, я сделаю всё возможное, чтобы её убедить.
Мэри... возможно, это не понравится, но она вряд ли станет возражать так же яростно, как Рафна.
— Эмили, не забивай себе голову глупостями. Я в ответе за свои слова.
— Кен...
Растроганная моими словами, Эмили посмотрела на меня блестящими от слез глазами.
Залившись румянцем, она прикрыла веки и с трепетом потянулась к моему лицу.
— ...М-м-м.
И мы слились в поцелуе.
Это был наш первый поцелуй со времен шестого цикла, который мы пережили вместе.
— П-прости, что так внезапно... Я просто была так счастлива, что не удержалась.
— Да нет... мне тоже понравилось.
После этого короткого поцелуя между нами повисло неловкое молчание.
Тем не менее Эмили так и не выбралась из моих объятий, продолжая уютно лежать у меня на плече. Я приобнял её, глядя на набегающие волны, и окончательно укрепился в своем решении.
«Я обязательно что-нибудь придумаю».
По счастливой случайности в этом мире разрешено многоженство. Так что, если мне удастся получить согласие всех троих, мы сможем прийти к счастливому финалу.
Финалу, в котором никто не будет несчастен.
— М-м-м...
Открыв глаза, я увидел знакомый потолок.
«Я вернулся».
С момента моего исчезновения на необитаемом острове прошла всего одна ночь. Иными словами, в реальном мире после того инцидента время практически не сдвинулось с места.
Разумеется, я знал об этом из игры, но столкнуться с подобным лично было довольно странно.
«А ведь на острове мы провели целую неделю».
После смерти Энцо мы с Эмили разобрались в своих чувствах и без особых проблем выживали на острове. Время от времени нам приходилось сталкиваться с трудностями вроде нашествия монстров или проливных дождей.
Но благодаря моим навыкам создания предметов и уникальным способностям мы легко справлялись со всеми невзгодами.
Настоящее испытание начиналось только сейчас.
«Я должен рассказать обо всём остальным».
Пусть они и назовут меня подонком — в чём я ни капли не сомневался, — мне нужно открыто заявить о своих чувствах.
Я обязан убедить их, чтобы остаться со всеми тремя.
С этими мыслями я с самого утра вышел из общежития с крайне сосредоточенным видом.
— Твои удары сегодня необычайно точны, Кен.
— Да?
— Да, ты словно рыцарь, принявший судьбоносное решение.
Похоже, когда посредственный фехтовальщик выкладывается на полную, его движения действительно начинают походить на технику решительного рыцаря.
Не подозревая об истинных причинах, Зигфрид с гордостью посмотрел на меня по окончании тренировки.
Закончив привычные утренние занятия, я по обыкновению направился к Башне Рафны.
— Ке-е-е-ен!
Стоило мне открыть дверь башни, как Рафна, одетая в фартук, тут же бросилась мне на шею.
«Как и всегда, этот знакомый, успокаивающий аромат».
Если запахи Эмили и Мэри заставляли моё сердце трепетать, то аромат Рафны не просто будоражил кровь, но и согревал саму душу.
Я словно возвращался в свою тихую гавань.
— Ой? Ты сегодня выглядишь необычайно счастливым.
— Разве?
Возможно, так оно и было. В конце концов, я не видел Рафну целую неделю.
— Это потому, что я тебе так сильно нравлюсь?
— Считай, что так.
— Хе-хе.
Какое-то время я гладил Рафну по голове, пока она прижималась ко мне, а затем съел приготовленный ею завтрак и собрался уходить.
— Отпусти меня, Рафна...
— Ну уж нет! Ты сам сказал, что я тебе очень нравлюсь! Значит, сегодня ты можешь остаться со мной в башне!
Как обычно, она со слезами на глазах вцепилась в мою одежду, пока я, прощаясь, пытался выбраться и направиться в Академию.
«Сначала нужно убедить Мэри».
Разумеется, я не стал раскрывать Рафне свои карты.
Начинать сразу с финального босса было слишком опасно.
Для начала я планировал поговорить с Мэри, которая могла бы спокойнее принять эту новость.
К тому же мне всё равно нужно было ответить на её недавнее признание.
— Мэри.
— О, Кен.
Придя в Академию раньше обычного, я быстро оставил вещи в своем кабинете и направился к классу Мэри.
Она, как всегда пунктуальная, уже сидела за своей партой.
Когда я окликнул её от задней двери, обычно невозмутимая Мэри мягко улыбнулась и поднялась со своего места.
А затем поспешно засеменила мне навстречу.
«Какая же она милая...»
От этого зрелища моё сердце забилось чаще.
Раньше я бы силой подавил эти робкие порывы, но теперь, когда я принял свои истинные чувства, нежность к ней без труда заполнила мою грудь.
— Что-то случилось?
Мэри, выглядевшая одновременно радостной и растерянной, густо покраснела, остановившись передо мной.
— Мэри, мне нужно кое о чём с тобой поговорить. ...Когда тебе будет удобно?
Не желая ходить вокруг да около, я сразу перешел к делу.
Впрочем, если бы я завел этот разговор прямо у дверей класса, по Академии наверняка поползли бы странные слухи.
Для начала следовало договориться о встрече наедине, чтобы спокойно всё обсудить.
От моего неожиданного предложения Мэри удивленно округлила глаза.
Слегка отведя взгляд, она робко ответила:
— Ну, после занятий... в любое время.
— Хорошо, тогда встретимся после уроков. Сегодня мне действительно нужно сказать тебе кое-что очень важное.
— Да, хорошо!
Когда я посмотрел на неё серьезным, решительным взглядом, Мэри, обычно такая сдержанная, совсем засмущалась.
Похоже, она смутно догадывалась, о чём пойдет речь.
Разумеется, она ждала согласия на своё признание.
Вот только за ним последует весьма шокирующее известие.
Но отступать уже поздно.
Мои намерения чисты.
И я встречу любые последствия лицом к лицу.
Договорившись с Мэри о времени, я с уверенностью в душе вернулся в свой класс.