Джейсон понял, что грузовик остановился. Тяжесть в его груди отступила, но не исчезла. Он осторожно уложил голову Селены на импровизированную подушку — свёрнутую куртку, укрытую его рубашкой. Аккуратно, будто от этого зависела её жизнь.
Тихо открыл двери и вышел.
Снаружи пахло гарью и пылью. Подземная парковка освещалась только тусклым фонарем, прикреплённым к одному из бетонных столбов. Воздух был плотным, но дышать здесь всё ещё можно.
Он нашёл в груде брошенной одежды старую, но чистую ветровку — чёрную с красными вставками — и натянул её поверх футболки. Чёрные спортивные штаны пришлись в пору. Он чувствовал себя чуть менее уязвимым.
Недалеко Чанхон вышел из машины, накинув на плечи потёртый плащ. Джейсон напрягся. В памяти всплыли удары, быстрые, резкие — как клинки. Воспоминания о драке ещё жгли кожу. Но Чанхон, похоже, не собирался нападать. Он опустился на колено и начал собирать остатки деревянных ящиков, готовя костёр.
Джейсон шагнул ближе и, не говоря ни слова, принялся помогать. Рубил доски с помощью обломка металлической балки, находил обугленные, но сухие щепки. Несколько тел, что всё ещё дышали, он перенёс ближе к теплу — обложив их вещами, укрыв куртками.
Когда дошло до Селены — он вернулся внутрь, осторожно поднял её на руки и перенёс к костру. Он устроил её так, будто строил убежище — два рюкзака по бокам, свернутая куртка под голову, плотный плед поверх.
Потом — второе место. Тоже аккуратное, даже чуть более заботливое. Он расстелил тёплый спальный мешок, подложил под голову свернутый свитер и снял свою ветровку, чтобы укрыть сверху. Этот угол был для девушки, которую он не знал — но знал, что она важна Чанхону. Дживон.
Чанхон наблюдал. Его движения прекратились, когда Джейсон начал укладывать второй “матрас”. Он молчал, не мешал — только следил. И в его взгляде не было ни презрения, ни настороженности.
Он подошёл ближе. Медленно. И сел рядом с костром.
— Ты умеешь удивлять, — наконец выдохнул он, глядя на пламя. — Не каждый подросток,
Спустя пару часов снаружи всё стихло.
Спустя пару часов стало тише.
Но было ощущение, будто это затишье не обещает ничего хорошего. Ни один звук не пробивался извне, даже ветер не касался бетонных стен подземной парковки. Словно весь мир затаил дыхание.
— Я пойду. Долго не задержусь, — сказал Чанхон, затягивая ремни на куртке. — Держи всё под контролем. Если что — уходите. В глубину.
Он бросил взгляд на Селену, а потом — на Дживон.
— Я знаю, что ты справишься.
Это было непривычно слышать. Словно от признания командира.
Джейсон кивнул. Без слов.
Чанхон растворился в темноте.
Прошло, может, двадцать минут. Может, больше. Джейсон не двигался от костра, только проверял дыхание у спящих. Иногда поправлял одеяла. Он сидел, думая. Словно ждал чего-то… нехорошего.
Вдруг рядом зашевелились.
Дживон.
Сначала — судорожный вдох. Потом — треск шеи, которую она повернула с лёгким стоном. Она медленно открыла глаза, ища знакомые лица.
— Где отец? — спросила, едва заметив его.
— Ушёл. За едой, — тихо сказал Джейсон. Голос был ниже, чем обычно. В нём звучала осторожность.
Она приподнялась. Всё в её движениях говорило: это не первый её бой. Не первая потеря сознания. Умылась водой, собрала волосы. Он наблюдал за ней — в молчании. Ему хотелось что-то сказать, что-то… нормальное. Но между ними висел воздух чужаков.
— Давно он ушёл? — она натянула куртку, не глядя на него.
— Недавно. Минут двадцать, — он опустил взгляд.
Дживон кивнула, будто взвешивая риски. Пошла к грузовику, достала арбалет. Её пальцы двигались уверенно. Она проверила снаряды и закинула ремень на плечо.
— Я осмотрю периметр. Не отдаляюсь, — кинула она через плечо.