Джейсон проснулся от ощущения мягкого тепла, пробивающегося сквозь щели в бетонных плитах потолка. Свет был тусклый, пыльный, словно сама ночь не до конца ушла. На секунду он подумал, что всё было сном. Что он не встречал Чанхона, не дрался с ним, не спасал Селену… Но как только попытался подняться — боль в теле обожгла его, вернув обратно в реальность.
— Твою мать… — выдохнул он, едва сдерживая стон, и сел, разминая плечо, где всё ещё ныло после вчерашнего удара.
Со стороны костра доносились голоса.
— Добавь немного соли, Дживон. Не забудь, что у нас гость, — голос Чанхона был неожиданно мягким.
— Ты говоришь так, будто я собиралась отравить всех, — фыркнула Дживон.
— Ну, с учётом твоего кулинарного опыта… — Селена тихо рассмеялась, и Дживон бросила на неё взгляд, но сдержалась.
Джейсон поднялся, прихрамывая, и направился к умывальнику — пустая пластиковая канистра с водой, прикреплённая к какой-то железке и камню. Он умывался молча, ледяная вода оживляла, проясняя сознание. С каждой каплей он чувствовал, как возвращается в реальность, в эту новую, искаженную, но всё же настоящую жизнь.
Когда он вернулся, все уже сидели вокруг костра. На плоской железной пластине шкворчала яичница. Простая еда, но запах был настолько тёплым и домашним, что у Джейсона закрутилась голова.
— Садись, — сказал Чанхон, кивнув.
— Спасибо, — коротко бросил Джейсон и сел. Протянул руку, взял тёплый кусок хлеба с яичницей.
Молчание было, как мирная передышка. Селена время от времени улыбалась, но больше слушала. Дживон — не глядя на Джейсона — жевала сосредоточенно.
Серое небо всё ещё висело над городом, как будто само время застыло в ожидании следующей катастрофы. Гулкое эхо их шагов раздавалось на пустынных улицах, когда четверо — Джейсон, Селена, Дживон и Чанхон — наконец покинули подземную парковку. Каждый нёс с собой скромный груз — рюкзаки, мешки с провизией, одеяла. Они двигались настороженно, прислушиваясь к каждому звуку. Место, где раньше кипела жизнь, теперь было мрачным напоминанием о чуждой реальности.
Именно поэтому, когда в стороне послышалось тихое, жалобное мяуканье, все резко остановились. Джейсон поднял голову, навострив уши. Он вслушался в повторное "мяу" — едва слышное, тонкое, дрожащее.
— Там что-то есть, — произнёс он и, не дожидаясь ответа, свернул в сторону звука.
— Эй, подожди! — крикнула Дживон, но Джейсон уже почти бежал.
Звук вёл его между разрушенных машин и обломков. Наконец он заметил его — грязного, но удивительно грациозного бирманского кота с голубыми глазами и белыми лапками. Кот осторожно сидел в тени под разбитым мотоциклом и смотрел прямо на Джейсона. Мгновение — и между ними словно проскочило что-то почти живое, как невидимая нить.
— Эй, малыш… — прошептал Джейсон, медленно присев.
Кот не убежал. Он лишь моргнул и тонко мяукнул ещё раз. Джейсон протянул руку, и мягкая шерсть легла в его ладонь. Он аккуратно прижал кота к себе, погладив за ухом, а затем достал из бокового кармана рюкзака кусок вяленого мяса и предложил ему. Тот начал есть, словно не ел несколько дней.
— Ты что, серьёзно? — раздался голос Дживон, подходившей сзади. Она скрестила руки. — Это же просто… кот. У нас нет еды даже на себя.
Джейсон не ответил, только продолжал гладить животное.
Селена, приблизившись следом, улыбнулась, наблюдая за сценой. В глазах у неё зажглось тепло.
— Это мило, — сказала она негромко.
Чанхон подошёл последним. Его лицо оставалось нейтральным, даже немного строгим. Но взгляд на Джейсона с котом был долгим.
Дживон фыркнула, но ничего не сказала. Только покачала головой.
— Дети, — пробормотала она, хотя была ровесницей Джейсона.
Он поднялся, всё ещё держа кота на руках.
— Назовём тебя… Бонни, — почти шепнул он и пошёл за остальными.
Их путь становился всё тревожнее. Здания вокруг были повреждены, витрины разбиты, двери выломаны. Следы прошлой паники и насилия оставались на каждом углу — чёрные подтеки копоти, окровавленные тряпки, гильзы. Чанхон стал двигаться тише, чаще останавливался, подавая знаки рукой, как будто ожидал чего-то из темноты. Остальные последовали его примеру. Джейсон, не отпуская кота, напряжённо осматривал улицы.
И вдруг за очередным поворотом открылся новый мир.
— Охренеть… — выдохнул Джейсон, остановившись.
Перед ними раскинулся укреплённый лагерь. Он занимал несколько кварталов, включал в себя десятки зданий, часть из которых были явно укреплены вручную. Вторые и даже третьи этажи были соединены самодельными мостами и переходами. На крышах дежурили часовые, вооружённые настоящими винтовками, а на углу стены развевался флаг с эмблемой — две ладони, соединённые в символе союза.
Но настоящим сердцем лагеря был массивный торговый центр в самом центре. Его фасад был укреплён металлическими листами, окна заложены мешками с песком. Отсюда, казалось, шёл свет — не просто электрический, а человеческий. Внутри, казалось, жили не выжившие, а те, кто выживать уже устал — и начал отстраивать новый мир.
— Это… — Селена не смогла закончить.
Дживон смотрела на всё это сдержанно, но по глазам было видно — ей было приятно видеть их реакцию.
Джейсон почувствовал, как внутри поднимается волнение. После всего, что они пережили, картина перед ним была почти как сон. Он даже сжал сильнее кота на руках, будто тот был якорем в реальности.
— Я… не думал, что что-то подобное ещё существует, — произнёс он.
Чанхон улыбнулся краем губ.