Я моргнул. Слишком ярко.
Слишком спокойно.
Лагерь был жив. Люди ходили между палатками. Кто-то стучал молотком по дереву, кто-то кричал про завтрак. У детей был мяч из скрученных тряпок, и они пытались им попасть в металлическое ведро. Это было... неправильно.
[Что за чертовщина?]
Я провёл рукой по лицу и сел. Сон всё ещё давил на плечи, но тело будто бы наконец вспомнило, что значит отдыхать.
— Джейсон! — крикнула Дживон издалека. — Вставай, твоя курица остывает.
Я только фыркнул и откинул полог палатки.
[В этом лагере я прожил уже четыре дня. Это были… странные дни.]
Я тренировался. Ел. Спал. Иногда даже смеялся.
А потом — снова ненавидел себя за это.
Я пошёл в сторону тренировочной площадки. Рой уже был там — отбивал удары деревянным мечом, словно пытался вырубить само время.
— Утро, — кивнул он, не останавливаясь.
— У тебя так руки болеть будут, — ответил я.
Вдалеке я заметил Дживон. Она сидела с детьми и рассказывала историю. Те смеялись, слушая, затаив дыхание. Она была... другой. Словно всё то, что с ней произошло, было давно, в другой жизни.
[Я был рад, что она улыбается.]
[Но почему мне всё равно было тяжело дышать?]
Вечером мы сидели у костра.
Огонь трещал. Кто-то пел. Кто-то рассказывал о старой жизни, где были школы, метро и телефоны.
Где-то у границы лагеря в тени деревьев мелькнула фигура.
Только один часовой её заметил.
— Эй, Клинт, — сказал он. — Там кто-то был.
— Тебе показалось, — ответил Клинт и налил себе вина.
Огонь у костра трещал, но я больше не чувствовал тепла.
Все вокруг болтали, смеялись, кто-то даже спорил о вкусе супа, но в какой-то момент звук исчез.
[Мне нужно было выйти отсюда.]
Я поднялся.
— Эй, — голос Дживон прозвучал рядом, будто из ниоткуда. — Куда собрался?
— Прогуляться, — коротко бросил я.
— В такое время? Серьёзно?
— Я не пропаду, если ты об этом, — ответил я, не глядя.
— Хотела бы я в это верить, — пробормотала она. — Возьми хотя бы нож или что-то…
Я уже уходил. Я ничего не взял. Даже куртку.
Лес начинался сразу за границей лагеря.
Здесь было слишком спокойно.
Воздух пах мхом и чем-то сладким. Наверное, были ягоды — я не разбирался.
Под ногами хрустели ветки. Вода из озера отражала свет, которого, казалось, не хватало небу.
Я смотрел на воду.
Ни ветра. Ни птиц.
Всё застыло — как будто само время решило сделать паузу для меня одного.
[Семнадцать лет.]
[Семнадцать лет жизни.]
[Для чего?]
Я родился в тишине.
Жил в тени.
Смотрел, как проходят дни, как растёт город, как умирают мечты.
Я мечтал стать юристом.
Хотел что-то изменить.
[Но кого это волновало?]
Мой отец никогда не говорил мне: "Я горжусь тобой."
Мои одноклассники не замечали, когда я исчезал на неделю.
[Так зачем я вообще существую?]
[Что мне оставили?]
[Что я должен спасти?]
Я сжал руки, опуская их в воду.
Она была холодной.
[Если бы я исчез сегодня — кто бы это заметил?]
[Если бы я утонул — кто бы вспомнил?]
[Может, никто.]
[Может, это было бы справедливо.]
Ветер качнул листву.
Солнечный луч упал на мои ладони.
Дживон.
С язвительной улыбкой, но с глазами, которые дрожат, когда я рискую.
[Чанхон бы точно заметил.]
Я поднялся.
[Наверное…]
[…Я не зря живу.]
[Пусть и просто как кто-то, кто даже свою шкуру спасти не может.]
Джейсон сделал шаг назад от воды.
Ветер качал траву. Где-то вдалеке завыла лиса — или не лиса.
Я не реагировал. Пусть бы это был зверь. Или монстр.
Я бы, может, даже не сопротивлялся.
[Я устал.]
«Ты выглядишь спокойным.»
Голос был тихий, почти как мысль.
Я обернулся в сторону леса.
Что-то было не так.
[Звук ветра исчез.]
[Птицы тоже замолчали.]
Там, между деревьев — силуэт.
Женский.
Фигура стояла абсолютно неподвижно, как будто вросла в пространство между тенями и светом. Её волосы — светло-рыжие, как красивый цветок. И… глаза.
Я не видел лица. Только глаза.
Они были... абсолютно круглыми. Красные. Как нарисованные.
Невозможно человеческие.
Невозможно забыть.
[Она смотрела прямо на меня.]
[Без страха.]
[Без интереса.]
[Как будто я — муравей, и она просто ждёт, когда я сделаю следующий шаг.]
Я моргнул.
И её не стало.
Лес снова зашумел.
Как будто он только что выдохнул.
— Эй, Джейсон! — раздался знакомый голос. — Я тебя зову уже минуту!
Из кустов вышел Рой, стряхивая с себя паутину.
— Твою мать, ты так резко встал — я думал, ты змею увидел, или...
Я не ответил. Просто стоял, уставившись туда, где её не было.
— Ты чего?.. — Рой подошёл ближе, заглянул мне в глаза. — Эй. Ты даже не слушаешь.
Я медленно повернулся к нему.
Губы дрожали, хоть я и не чувствовал холода.
— Там... — я не договорил. Слова не имели смысла.
— Что «там»?
[Ты не можешь объяснить то, чего не должно быть.]
Я покачал головой.
Рой фыркнул и хлопнул меня по плечу.
— Джей, тебе нужен сон. Без этих твоих… философских блужданий.
[Но я точно видел её.]
[Эти глаза.]
[Словно весь мир — это её клетка. А я просто одна из мышей внутри.]
Мы вернулись в лагерь ближе к закату.
Воздух пах дымом и похлёбкой. Где-то играла расстроенная гитара. Слишком мирно для того, что я только что видел.
— Я пойду поговорю с Клинтом, — сказал я Рою.
— Ладно, — он пожал плечами.
Клинт сидел у костра, шевеля угли металлической палкой. Его лицо было освещено снизу — старое, как у дерева, но с глазами человека, видевшего слишком много.
— Ты хотел что-то? — спросил он, не глядя.
Я присел рядом.
— В лесу… Я кое-что видел.
— Волков? — он усмехнулся. — Если снова гонитесь за мясом, скажи Кевину. Он сегодня дежурный.
— Нет. Не волков.
Я замолчал. Он всё ещё не смотрел на меня.
— Женщина. Силуэт. Красные… глаза. Я…
Клинт резко опустил палку, будто ударил ею по невидимому врагу. Угли вспыхнули, и его тень дрогнула.
— Знаешь, Джейсон, иногда мозг играет с нами злые шутки. Особенно после войны, после потерь.
— Это не был сон. Она смотрела прямо на меня.
— Может, это была твоя совесть, — он усмехнулся. — Или ты просто скучаешь по кому-то.
— …Ты уже видел её, да?
Клинт не ответил.
Он просто откинулся назад и посмотрел в небо.
— Погода будет меняться, — сказал он. — Завтра, может, даже дождь пойдёт. Ты держи палатку накрытой.
Я молчал.
— Что с тобой?? — спросил я тихо.
Его губы дёрнулись, но он не ответил.
— Слушай, мы теперь в союзе верно? Имею ввиду на одной стороне.
— Джейсон, — он впервые посмотрел прямо мне в глаза, — в этом мире уже нет сторон.
— …
— Есть только те, кто знает, что происходит.
— И те, кто думает, что знают.
Я ушёл, не сказав больше ни слова.
[Он знал.]
[И он боялся.]