Ночной воздух был пропитан ароматом костра, дыма и жареного мяса. В центре лагеря, среди полукруга из палаток, сидел мужчина — высокий, с смуглой кожей, как будто сама земля лепила его из своих самых твёрдых пород.
Клинт лениво перевернул кусок курицы на шампуре и взглянул в темноту. Лицо его было спокойным, но взгляд выжигал. Он любил тишину. Любил этот момент покоя перед очередным бурным днём. Но... в груди что-то ёкнуло. Тревога. Его правая рука слегка дрогнула.
— Где, чёрт возьми, Рой?.. — пробормотал он себе под нос.
Один из стражей подошёл, чуть поклонившись.
— Сэр... всё спокойно.
— Нет. — Клинт поднялся. Его тень потянулась вдоль земли, будто испугалась его. — Если Рой не вернулся, значит, он что-то нашёл.
Он отдал короткий приказ:
— Подними тревогу, но не шумно. Я пойду один. Если в течение часа не вернусь — высылай поисковую группу. Только лучших. И... не поднимай панику. Никому не говори, что я ушёл.
Страж кивнул и исчез в темноте.
Клинт повесил на плечо массивный топор — оружие, которым он славился на востоке — и направился в лес. Лунный свет скользил по его бронзовой коже, по кожаному жилету, испачканному пылью, и выцветшему алому платку, повязанному на запястье.
Он шёл спокойно, размеренно. Но в его шаге не было расслабленности — только сила и концентрация.
"Рой. Надеюсь, ты не натворил глупостей. Хотя… ты всегда действуешь с перегибом", — усмехнулся Клинт, пробираясь сквозь тени деревьев.
Лес вокруг жил — шорохи, потрескивание ветвей, крики ночных птиц. Но даже эти звуки начинали казаться слишком правильными. Слишком... аккуратными.
Как будто кто-то знал, что он идёт. Как будто лес затаил дыхание.
Клинт остановился.
Он увидел... следы. Разбитая ветка, мокрая трава, отпечаток сапога. Он узнал след Роя сразу — этот парень всегда наступал глубоко, с полной уверенностью.
Дальше — кровь. Немного. Но точно свежая. И... ещё одни следы. Лёгкие. Быстрые. Почти танцующие.
Клинт сжал рукоять топора.
— Чёрт...
Вдруг впереди — слабый свет. И звук воды. Он ускорил шаг.
…Кровь хлестала из рассечённой брови Роя. Его дыхание было неровным, грудная клетка двигалась с натугой — одно из рёбер определённо треснуло. Но перед тем как упасть, он успел нанести удар вбок — удар, заставивший тарака отшатнуться с болезненным рёвом.
«Чёрт... — прохрипел Рой, падая на землю. — Хватит уже…»
А Джейсон...
Он стоял, шатаясь, вся его фигура была покрыта пылью, царапинами и кровью. Левая рука висела, как тряпка, сломанная. Под ногтями — грязь и кровь. Под глазами — тени бессонных ночей и выученной боли. Он не чувствовал ничего — только глухой гнев и звенящую в голове пустоту.
Тарак повернулся к нему. Один глаз был залит кровью — нож из дерева всё ещё торчал из глазницы. Он с трудом дышал, но его тело всё ещё было грозным, будто у зверя, которого ранили, но не сломили.
Тарак первым пошёл вперёд, и ударил.
Глухой звук удара. Потом второй. Джейсон держался, почти на инстинктах. Он отвечал ударами по рёбрам, животу, по груди. Его кулаки несли силу гнева, накопленного за годы — за каждый плевок, за каждый удар судьбы.
Он отступил, упал на колено — но в этот миг его взгляд упал на нож, наполовину зарытый в грязь. Он схватил его правой рукой, резко вскочил и вонзил лезвие в глаз Тарака.
Крик был нечеловеческим. Всё поле сотряслось от этого вопля.
Тарак рванулся назад, выдернул нож, лицо его было искажено болью. Он впал в бешенство. И начал избивать Джейсона, не разбирая, куда бьёт — удары были как молоты, глухие, сокрушающие.
Джейсон упал. Он больше не вставал.
Казалось, это конец.
Но Тарак не добил его. Гнева было слишком много, боль от слепого глаза давила, он сплюнул кровь, хрипло выругался и, прихрамывая, пошёл прочь. Он думал, что Джейсон мёртв.
Песок, некогда чистый и ласковый, теперь был покрыт отпечатками тел, тёмными разводами крови и следами отчаянной борьбы. Над водой стелился лёгкий туман, а небо наливалось багровым светом — закат медленно поглощал горизонт, словно подчёркивая финал этой кровавой симфонии.
Чанхон лежал без сознания у самой кромки воды, его лицо наполовину погружено в мокрый песок. Его руки бессильно раскинуты, будто он пытался в последний раз встать, но сдался. Дживон, несмотря на всю силу воли, была на грани потери сознания — её дыхание сбивчивое, губы синеватые от холода и шока. Рудольф сидел, прижавшись к дереву, зажав рану на боку, всё ещё держа взгляд в сторону, где раньше стоял Тарак. Оскар, хромая, помогал Селене держать на ногах Джейсона.
А Джейсон... Он был недвижим. Его тело, как обломок, как напоминание о цене сопротивления, лежало среди следов сражения, его левая рука искривлена, глаз заплыл от удара, грудная клетка едва шевелилась. Если бы не лёгкое дрожание пальцев — можно было бы подумать, что он мёртв.
И тогда — в зарослях появился силуэт. Тяжёлые шаги, звук ломающихся веток. Пальцы сжимаются на рукоятке топора. Это Клинт. Его лицо сначала — сосредоточенное, но когда он выходит на поляну и видит картину перед собой, его глаза распахиваются.
— Ч-что... — глухо вырывается из его груди. Он ускоряет шаги, бросаясь к телу Джейсона. С колен он падает рядом с ним, пальцы быстро ищут пульс на шее. Глубокий выдох — жив.
— На помощь! — крик Клинта гремит над пляжем. — Ты в сознании? Кто может двигаться?
— Мы... — Рудольф морщится от боли, — мы трое. Селена, Оскар... мы ещё можем.
— Хорошо. Вы трое, займитесь раненными. Я побегу за подмогой.
Он снова смотрит на Джейсона. В его взгляде — уважение, вина и решимость.
С этими словами он встаёт и уходит, переходя на бег, исчезая в деревьях.
Впереди была долгая ночь.