— Уже стоишь на ногах? — раздался грубоватый, но тёплый голос Чанхона.
Джейсон, стоя у окна, повернул голову. Его рубашка была небрежно накинута на плечи, бинты всё ещё закрывали бок и часть живота. Лицо зажило, но следы боли в движениях были заметны.
— Пора немного размяться, парень. Ты всё ещё жив, а значит — должен бегать.
— Я только воду хотел... — пробурчал Джейсон.
— Отлично. Побежишь за водой. Заодно и воздухом подышишь.
Он кинул Джейсону старые, но крепкие кроссовки, и уже через десять минут они вдвоём вышли за пределы основного лагеря, туда, где начиналась лесная тропа. Утро было прохладным, солнце только начинало подниматься.
— Ты удивил всех, — произнёс Чанхон, пока они трусцой пробегали вдоль старой ограды. — Даже Оскар признал. А это редкость.
Джейсон молчал, но слабо кивнул.
— Ты защищал других, рискуя собой. Не потому что приказали. Потому что так решил ты сам.
Это делает тебя солдатом, даже если ты ещё не носишь форму.
— Не люблю приказы, — коротко ответил Джейсон.
— Тем более. Это делает тебя особенным.
На повороте тропы раздался звонкий голос:
— Эй! Вы что, сбежали без нас?
К ним подбежала Дживон — в спортивной куртке, с собранными в хвост волосами. За ней чуть позади — Селена. Она выглядела более сдержанно, но в глазах горел тот же огонёк.
— Разминка вдвоём — скучно. Теперь нас четверо! — ухмыльнулась Дживон.
— Это если ты считаешь Джейсона полноценным, — Селена хмыкнула, но бросила на него взгляд — тёплый, пристальный.
— Я всё слышу, — буркнул Джейсон, выравнивая шаг рядом с ней.
Несколько минут они бежали молча. Только дыхание и хруст веток под ногами. Дживон подскочила ближе к Чанхону, размахивая руками, и начала жаловаться, что он не даёт ей серьёзных заданий.
Позади них, чуть отстав, Джейсон и Селена бежали почти в унисон. Дыхание в такт. Шаг в шаг.
— Ты часто так молчишь? — спросила Селена, не отводя взгляда от тропы.
— Не умею говорить просто так, — ответил Джейсон, — Всё ещё немного неловко.
— А что сейчас не так?
Он посмотрел на неё. Лёгкий ветер шевелил её волосы, лицо было спокойным, но взгляд выжидающим.
— Ничего... Спасибо за то что помогаешь нам. Все дети просто счастливы что ты с ними проводишь время. Правда я тоже хотел бы...
Селена прикусила губу и отвернулась, но он заметил лёгкий румянец на щеках.
Следующие несколько минут она будто нарочно не отставала — наоборот, всё ближе прижималась боком в общем темпе.
— Я… больше… не могу… — запыхавшись, Дживон упала на траву возле лагеря, раскинув руки в стороны. Пот скапливался на её висках, а щеки налились румянцем.
Селена, хоть и запыхалась, улыбалась. Она шла рядом с Джейсоном почти всю пробежку, иногда подглядывая на него из-под ресниц.
— Ты очень выносливый, — заметила она, — будто не два дня назад получил по голове битой.
— Может, мне просто приятно бежать рядом, — пробормотал Джейсон, чуть отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. Он не сразу понял, что сказал вслух.
Селена на мгновение опешила, затем рассмеялась — негромко, мягко, искренне. Дживон приподняла бровь, лёжа на земле, и недоверчиво уставилась на них:
— У вас романтический марафон был, что ли?
— Просто бег, — хором сказали Селена и Джейсон, слишком быстро, чтобы это выглядело естественно.
В этот момент из-за угла казармы вышел Оскар, жуя яблоко и кивая, будто наблюдал за ними всё утро.
— Ну всё, хватит бегать за сердечками. Джейсон, раз ты такой бодрый — может, побоксируем?
Джейсон нахмурился, поправляя футболку, насквозь мокрую от пота:
— Сейчас?
— А когда ещё? Пока ты снова в больничку не лёг. Перчатки я уже принёс, — сказал Оскар и подбросил один из боксерских шлемов.
Чанхон, стоявший неподалёку, усмехнулся:
— Только не убейте друг друга, ладно? Мы вас в рейд брать собираемся.
Складское помещение лагеря на время превратилось в импровизированный ринг: обмотанные бинтами столбы, натянутые верёвки, тусклый свет ламп под потолком. Вокруг собрались несколько человек — Чанхон, Дживон, Селена и даже двое бойцов из команды Чанхона. Все с интересом наблюдали.
— Готов? — Оскар надел перчатки и ухмыльнулся, отбивая кулаки друг о друга.
— Угу, — Джейсон разминал плечи. Его взгляд был спокойным, как всегда. Почти безразличным. Почти.
Они вышли на центр, коснулись перчатками, и всё началось.
Первые минуты — осторожные. Оскар давил, Джейсон отступал, уклонялся. Несколько раз поймал джеб в плечо, но не отвечал. Двигался плавно, будто изучал. Оскар работал напористо, но без злобы — скорее как старший брат, уверенный, что контролирует ситуацию.
— Эй, ты что, спишь? — пробормотал он, чуть насмешливо, после очередной серии.
— Нет, — ответил Джейсон. — Просто думаю.
Дальше — всё изменилось.
В один момент, без предупреждения, Джейсон резко сблизился. Прямой удар — в корпус. Апперкот — в челюсть. Боковой — точно в висок. Оскар отлетел назад, едва не упав. Улыбка с его лица исчезла.
— Ты… — только и выдохнул он, вытирая кровь с губы.
— В прошлый раз я сдерживался, — сказал Джейсон. Его голос звучал сухо, почти безэмоционально.
Следующая минута была кошмаром для Оскара.
Он пытался отвечать, но каждый удар Джейсона становился всё точнее, сильнее. Тело Оскара дергалось под каждым попаданием. Защититься было сложно: Джейсон читал его, как открытую книгу. В какой-то момент удар пришёлся прямо в переносицу — хруст был слышен всем.
— С-снова... — прохрипел Оскар, падая на колени, держась за лицо. Кровь капала на деревянный пол.
Чанхон сразу вмешался, остановил бой. Джейсон молча стоял, переводя дыхание, не пытаясь добить.
— Ты серьёзно... — хрипло выдохнул Оскар, — …всё это время держал уровень ниже?
Джейсон кивнул. Потом подошёл, протянул руку.
— Прости.
Оскар рассмеялся сквозь боль, зажимая нос:
— Вот уж нет. Это я сам полез. Но, мать твою, ты монстр, Джейсон.
Оскар сел на табурет у стены, прижимая ледяной компресс к своему носу. Кровь уже почти остановилась, но кости вновь ушли не в ту сторону. Второй раз подряд.
— Ну и кулачище у тебя, Джейсон, — пробормотал он сквозь ткань.
Джейсон, тяжело дыша, стоял в стороне, облокотившись на стену. Пот капал с подбородка, а перчатки слипались от пота. Он молчал. Не из вины — из задумчивости.
В зал зашёл Рудольф с напряжённым лицом, увидев состояние Оскара.
— Вы совсем уже? — Он быстро подошёл, осмотрел его нос. — Серьёзно? Снова?
— Всё под контролем, — буркнул Оскар, не особо уверенно.
— Хватит с вас боёв на пределе. Это лагерь, а не ринг смертников. — Рудольф обвёл всех тяжёлым взглядом, особенно задержавшись на Джейсоне. — Следующий кто устроит драку без моего ведома — будет рыть себе бункер в одиночку.
Сзади тихо хмыкнул Чанхон.
— Если бы это был настоящий бой, у Оскара не было бы носа вообще, — сказал он с ухмылкой. — Они просто разминались.
— Просто? — Рудольф чуть не задохнулся. — Ему снова вправлять хрящ, и ты говоришь — разминка?!
Оскар рассмеялся, и зажал нос ещё сильнее.
— Не бурчи, рыжий, я сам хотел.
Уже позже, когда дневной шум начал стихать, Джейсон сидел на скамейке у пустого боксерского ринга. Он держал бутылку воды в руках, которую даже не пил, просто вертел в пальцах.
Тени от ламп тянулись по полу. Он смотрел в одну точку, будто снова вспоминая каждый удар, каждое движение.
И вместе с этим — чувство беспокойства. Не о себе. О тех, кто был рядом. О Дживон. О Селене. О Люсиль.
Слишком многое теперь зависело от него. И он это знал.
9 Декабря, 2022 года
Тусклое небо цеплялось за окна школы, когда мальчик с растрепанными волосами встал с асфальта, сплюнув кровь. Джейсон вытер разбитую губу и поднял взгляд на старшеклассников, что только что повалили его за попытку заступиться за другого. Он не знал этого мальчика, но не мог пройти мимо, когда трое давили одного. Как всегда.
— Ты урод, Джейсон, — сквозь смех бросил один из них. — Тебе не жить до выпускного.
Они ушли, а он остался на земле. В груди жгло. В глазах — злость. Но внутри ещё что-то теплилось. Сила, которая заставляла вставать каждый раз.
Он кое-как добрался до школьного туалета, где промыл лицо, остановил носовое кровотечение, аккуратно закрыл шрамы воротником и посмотрел на себя в зеркало.
— Сегодня... мой день рождения, — напомнил он себе.
— Мне тринадцать.
На обратном пути он купил маленький кекс на сдачу, оставшуюся с завтрака, и аккуратно спрятал его в рюкзаке.
Когда он открыл дверь домой, сестры ссорились из-за пульта, а отец смотрел телевизор, даже не взглянув на сына.
— Ты где шлялся? — пробурчала мать с кухни, не поворачиваясь. — Опять разорванный рукав. Не приноси домой хлам.
— У меня просто физра была... — соврал Джейсон, пряча глаза.
Никто не заметил его. Никто не спросил, почему он хромает. Никто не вспомнил, какой сегодня день.
Позже, когда стало тихо, он спрятался в кладовке и тихо зажёг маленькую свечу, воткнув её в кекс. Свет трепетал, освещая синяки под глазом и разбитую губу. Он закрыл глаза и прошептал:
— Я хочу стать сильным.
Сильным, чтобы никто больше не плакал.
И задув свечу, он остался в темноте. Один.