Прошла неделя с того дня. С того пляжа, где закат окрасил небо, как кровь — и никто не знал, выживет ли хоть кто-то.
Прошла неделя, и Джейсон наконец открыл глаза.
Белый потолок. Мягкий свет. Тишина, такая плотная, что казалась чуждой.
Он медленно сел, его тело ломило, будто каждая кость была склеена вручную. Левая рука — в бинтах и шине, а ребра сжаты медицинским корсетом. Хромая, он встал, откинул тонкое одеяло и нащупал прохладный пол босыми ногами.
Шаг. Боль. Второй шаг. Выдох.
Он вышел за пределы лазарета.
Гильдия Клинта находилась в огромной укреплённой долине. Воздух был свежим, трава стелилась зелёным ковром, а впереди — лестница вниз, ведущая к площади лагеря. Там, на верхней ступени, сидел Чанхон.
Он не заметил Джейсона сразу — был погружён в собственные мысли. Локти на коленях, взгляд вперёд. И только когда тень упала на ступени рядом, он поднял глаза.
— ...Ты жив, — голос срывается от облегчения. — Чёрт, ты... Ты жив.
— Конечно жив, — хрипло ответил Джейсон, усаживаясь рядом, затаив боль. — А ты чего тут?
Чанхон помолчал. Потом посмотрел на кулак, стиснутый так, будто хотел пробить себе грудь.
— Потому что... Потому что не смог. Я думал, что справлюсь. Но в тот момент — меня схватили, как щенка. Я подвёл всех.
Он опустил голову.
— Дживон чуть не умерла. Ты... — он бросил на него короткий взгляд. — Ты чуть не умер. А я — даже не встал.
Наступила тишина.
Джейсон вытянул ногу и уставился вперёд, в туман лагеря, где слышались отдалённые голоса. Он не сказал ничего сразу. Только позже, чуть тише:
— Ты всё ещё намного сильнее меня... Может начнём тренироваться?
Я тоже думал, что готов... Но это было ложью. Я даже не знал, на что способен. Просто бил, пока мог. Пока кто-то рядом ещё дышал.
Чанхон кивнул. Медленно. И тяжело.
— Я не позволю, чтобы такое повторилось, — сказал он. — Даже если придётся сражаться до смерти. В следующий раз я буду первым, кто поднимется.
— Тогда и я, — Джейсон криво усмехнулся. — Поддержу.
В этот момент тишину нарушили шаги — это Селена шла по лестнице сверху. Увидев их двоих, её глаза округлились, и она подбежала вниз.
— Джейсон! Ты проснулся! — она чуть не упала от спешки, обняв его, хоть и осторожно. — Я думала... я думала, ты...
Он слабо улыбнулся, прижимая её ближе:
Рой вышел из леса с охапкой дров, аккуратно уложенных на плече. Он выглядел непривычно спокойно — ни тени злости или напряжения, будто та дикая схватка на пляже не имела к нему отношения. Увидев Джейсона стоящего у входа в здание, он замер на секунду.
— ...Ты уже ходишь? — его голос звучал сдержанно, почти чуждо.
— Пытаюсь, — криво усмехнулся Джейсон, опираясь на стену. — Пока не упал.
Рой подошёл ближе и поставил дрова в корзину у входа. Некоторое время они просто молчали, будто не знали, как вести себя. Будто они не были в смертельной схватке. Будто они просто... одноклассники.
— Помнишь... те уроки по истории? — вдруг сказал Рой, — где ты всегда спал, а потом списывал у Калисы
Джейсон усмехнулся. — А ты всегда сидел у окна и рисовал какие-то каракули. Мы же почти не общались.
— Почти, — Рой опёрся спиной о стену рядом. — В девятом классе я начал ходить в додзё. Сначала просто, чтоб кому то нос набить. А потом... оказалось, у меня талант. Через год я уже побеждал старших.
— Так вот почему ты ушёл? — удивился Джейсон.
— Да. Мой учитель — псих, — Рой смотрел вдаль, будто видел те дни. — Сильный, но... он хотел не учеников, а послушных собак. Мы поссорились. Я ушёл.
Джейсон молча смотрел на него. Это было похоже на разговор двух незнакомцев с общим прошлым.
— А ты мог бы научить меня? — неожиданно спросил Джейсон.
— Серьезно? — тихо сказал Рой, не глядя. — После того как оправишься — да. Я научу тебя стилю моего учителя. Только... Это чем то похоже на бокс но сложнее.
— Да легко, — кивнул Джейсон. На лице обоих появилась тень усмешки.
В шумном мире стало тихо.
Гул реакторов, скрежет инструментов, шаги медиков — всё это давно стихло внутри склада. Только дыхание. Ровное. Тяжёлое. Почти как у машины, но всё же человеческое.
Нолан сидел на бетонном полу, прислонившись к стене, среди ящиков с оружием, так и не распакованных. Белый свет от лампы над ним вызывал головную боль, но он не выключал её — потому что мрак внутри него был куда страшнее.
На его теле не осталось ни одного шрама — те, что были с ним с детства, исчезли. Вместо них — безупречная синтетическая кожа, будто слепленная по образу прежнего «я». Только внутри… внутри всё было иначе.
Он посмотрел на свои руки. Сжав ладони, он ощущал не силу, а пустоту. Словно каждое движение было заранее рассчитано, предопределено формулой, не инстинктом.
— Из десяти… семеро, — прошептал он, — значит, я один из тех, кому повезло?
Нет. Это было не везение. Это была плата. Плата за решение, которое он больше не мог отменить.
Где-то за стенами этого склада кипела работа — мир восстанавливался. А он... остался здесь. В ловушке между человеком и оружием. Он не выходил отсюда двое суток. Не мог. Он боялся.
— Что я скажу им? Что я скажу жене? Ребёнку?
"Привет, это я, папа, теперь я... Оружие правительства."
Он не знал, сможет ли снова смотреть на них. Не потому, что они отвергнут его — а потому, что он сам уже не узнавал себя. В зеркале была маска. Идеальное тело. Сильное. Неуязвимое. И холодное.
— Зачем ты это сделал, Нолан? — спросил он себя. — Ради защиты? Ради силы? Ради искупления?
Но чем больше он думал об этом, тем очевиднее становилось: он просто боялся быть слабым.
Он ударил кулаком по стене. Бетон треснул. Рука не почувствовала боли.
— Я не могу быть обычным человеком, — прошептал он.
И в этом признании была и горечь, и свобода.
Возможно, теперь он сможет сделать то, чего не мог раньше. Спасти тех, кто ещё жив. Защитить тех, кто не сможет себя защитить. Но цена этого — он сам. Он уже не тот, кем был.
И именно в этот момент, в гулкой тишине склада, дверь приоткрылась. За ней — силуэт.
— Командир? — тихий голос медика. — Вас просят быть на готове. Председатель приготовил более двухсот военных и все они готовы.
Нолан молча поднялся. Его движения были непривычно точными. Он не ответил. Просто прошёл мимо, сжав пальцы в кулак.
Он уже не знал, будет ли когда-нибудь счастлив.