Комната была тёплой.
Пахло старой пылью, лекарствами и... рисом с курицей.
Джейсон сидел на кровати, прислонившись к стене. Виски и губы были перебинтованы, кровь уже не сочилась, но синяки на лице выглядели так, словно он прошёл через пять уличных боёв за раз. Потому что так и было.
Он держал ложку неуверенно, но ел с удовольствием. Жевал медленно, с лёгким прищуром, будто смаковал не еду — покой. Впервые за долгое время.
Дверь открылась резко.
— ...О, — пробормотал Джейсон, не оборачиваясь.
Он знал, кто это.
Дживон захлопнула дверь и бросила взгляд на него.
На секунду она остановилась — её глаза задержались на бинтах, на том, как он держит ложку, будто каждая мышца в руке отдаётся болью.
Но потом она отвернулась и прошла мимо, плюхнувшись на соседнюю койку. Молча.
— Что случилось? — спросил Джейсон, продолжая жевать.
— Дживон?
Она сидела к нему спиной. Плечи напряжены. Лицо он не видел, но знал — там злость. Может, не только на него.
— Ты ведёшь себя как будто это я кого-то предал, — мягко бросил он, всё ещё с ложкой в руке.
— Замолчи, — коротко сказала она.
Голос хриплый. Сдержанный.
— Не я же тебя одну послал с девочкой, — снова сказал он, но без насмешки. Он говорил серьёзно.
Как старший брат, уставший от молчаливого непонимания.
Она резко обернулась.
— Ты вообще понял, что мог умереть?!
Голос дрогнул.
Он посмотрел ей в глаза. Не отвёл взгляда.
— Я знаю, Дживон. Разве не видно? — слабо усмехнулся он, постукивая ложкой по пустой тарелке.
— Не шути, — выдохнула она. — Не смей, Джейсон. Это… это уже не смешно.
Она подошла ближе и уставилась на него сверху. Он не двигался.
— Ты мог остаться там. Мы бы не успели… никто бы не успел. Люсиль — да. Я, может быть. Но ты…
Он молчал.
Потом медленно отложил ложку. Посмотрел в пол.
— ...Но вы же остались в живых.
— А если бы нет?! — взорвалась она. — Знаешь, каково это — слышать, как тебя сдерживают сзади, а ты кричишь, потому что не знаешь, доживёшь ли ты до следующего утра?! А?
Он снова поднял глаза.
И ничего не сказал.
Дживон дрожала.
Она отвернулась, прошла к своей койке и рухнула на неё, натянув на себя одеяло почти до головы.
— Придурок… — прошептала она, уже тише.
— Прости, — выдохнул он.
Прошло несколько минут. Джейсон не ел. Просто сидел, глядя в стену.
А потом — лёг. Осторожно, будто каждое движение отдавалось болью в костях.
— Доброй ночи, Дживон, — сказал он, почти шёпотом.
Ночь в лагере была тишиной, замотанной в бинты.
Звёзды светили где-то за завесой дыма и выжженного города, а Джейсон, едва поднявшись с койки, покачиваясь, вышел в коридор.
Ноги гудели. Левое колено всё ещё ныло. Левая часть спины словно была прошита иголками. Но ему было плевать. Он просто хотел воды.
Он шёл медленно.
Босиком по прохладному полу, делая шаги, будто каждый из них был отдельной битвой.
Впереди послышались торопливые шаги.
Он не успел понять, что это.
— Джейсон! — тонкий голос прорезал тишину, и в следующее мгновение на него налетело нечто тёплое и мягкое.
— Ох… — выдохнул он, едва не потеряв равновесие.
Она обняла его крепко. Молча. Лицо уткнуто в его грудь, руки вцепились в его белую футболку
— Селена…?
— Ты… ты идиот! — сказала она, прижавшись ещё сильнее. — Почему ты всё время так делаешь? Почему ты всегда один?
Он замер. Руки не поднимал. Просто стоял.
Тепло её тела проходило сквозь рубашку.
— Я… услышала, что ты ранен. Что ты спас Дживон и девочку, и… и тебя чуть не убили. — Голос дрожал. — Почему ты ничего не сказал мне?!
Он посмотрел вниз.
Она смотрела на него снизу вверх. Глаза были влажными.
— Я просто пошёл за водой, — выдохнул он. — И я в порядке.
— Ты не в порядке! — почти закричала она. — У тебя кровь на бинтах, ты еле стоишь! Ты сам видел себя в зеркале?!
— …Нет, — честно признался он.
Селена вздохнула, покачала головой. А потом смягчилась.
— Знаешь что?
— Что?
— Я приготовлю тебе поесть.
— …Я уже ел.
— Это было рис с курицей, который тебе выдали как раненому. Я сделаю что-то нормальное, что ты запомнишь.
С улыбкой добавила:
— Как маленькое спасибо от всех нас.
Он впервые за долгое время позволил уголкам губ чуть приподняться.
— Ладно… Только если ты не начнёшь кормить меня с ложки.
— Не исключено, если будешь снова падать, — ответила она, подставляя ему плечо. — Давай. Пошли на кухню. Я всё сделаю.
На кухне пахло жареным чесноком, маслом и чем-то тёплым, почти домашним.
Селена металась от плиты к столу — в тонкой кофте, закатанных рукавах, с повязкой на запястье и сосредоточенным выражением лица.
Она готовила сосредоточенно, ловко, будто здесь и сейчас, в этом бункере, была её личная кухня.
Джейсон сидел за столом, всё ещё слегка прихрамывая.
Он наблюдал за ней молча. Не отрывая взгляда.
«Серьёзно?..» — мелькнула мысль. — «Я что, реально теперь хочу, чтобы она… всегда так готовила?»
Он усмехнулся самому себе.
А потом Селена обернулась.
— Готово. — Она поставила перед ним тарелку. — Садись ровно.
— Я сижу ровно.
— Джейсон, ты как скрученный гвоздь.
— …Хорошо, — он подтянулся и сел прямее, и только тогда заметил, как она взяла ложку.
— Эй, не надо…
— Тихо, — она перебила,
И с этим — аккуратно, словно кормила ребёнка, подвинулась ближе, зачерпнула ложку и поднесла к его губам.
— А-а-а, — театрально проговорила.
Он посмотрел на неё с полуулыбкой.
— Ты издеваешься?
— Полностью. — Она улыбнулась в ответ. — Но, если честно… Я волновалась. Очень. Так что просто ешь.
Он открыл рот и послушно принял первую ложку.
Жевать начал почти машинально… и сразу замер.
— Что?..
— Вкусно?
— …Это невероятно.
Она чуть покраснела, хихикнув.
— Серьёзно, — повторил он, глядя в её глаза. — Это… как будто ты готовила в ресторане, где я должен был бы оставить все свои деньги.
Селена улыбалась шире.
— Я хорошо готовлю, если хочу кого-то впечатлить.
— Меня впечатлила, — тихо сказал он.
Они оба на секунду замолчали.
Глаза встретились.
Селена всё ещё держала ложку в руках, будто забыла, зачем она вообще это делала. Джейсон не отводил взгляда.
— Слушай, — пробормотал он, — если ты будешь готовить, я… что-нибудь сделаю для тебя взамен.
— Например?
— Не знаю…
Она усмехнулась, но в её взгляде появилось что-то мягкое.
Он снова открыл рот, принимая очередную ложку.
— Ты точно не отравила? — шутливо хрипло спросил Джейсон, когда проглотил.
— Ну… — она слегка пожала плечами, улыбаясь, — пока ты жив — значит нет.
Он хмыкнул, откинулся на спинку стула и провёл пальцами по виску, ощущая усталость в каждой мышце.
И вдруг почувствовал лёгкое тепло.
Селена, будто бы случайно, положила свою ладонь на его руку.
Она не смотрела прямо на него.
Смотрела вниз, в тарелку.
Но не убирала ладонь. И он — тоже.
Молчание повисло между ними, но оно было… хорошим.
Не давящим.
Спокойным.
Так они просидели почти минуту, пока кто-то вдруг не толкнул дверь кухни.
— Вы сговорились, что ли?! — голос Дживон прозвучал резко. — Некоторые люди пытаются спать, между прочим!
Селена в панике одёрнула руку.
Джейсон тоже быстро отдёрнулся, будто его поймали на чём-то неподобающем.
— Эй… — неловко начал он. — Всё нормально. Просто поел.
— Ага, — буркнула Дживон, подходя ближе. — Конечно. Плита шумит, подумала опять вертолёт летает.
Селена, стараясь говорить спокойно, как ни в чём не бывало, сказала:
— Я просто хотела накормить его. Он… заслужил. Ты тоже голодна?
Дживон села на край стола, скрестив руки.
— Знаешь, наверное да.
— Тогда я приготовлю ещё, — Селена уже поднялась, отвлекаясь на плиту. — Садись. Вместе поедим.
Берлин, район Фридрихсхайн.
Тихий гул ламп.
Монотонное гудение старых вентиляторов в потолке.
Кабинет был просторным, но подавляюще пустым — как и сам его хозяин.
Тарак сидел в высоком, будто вытесанном из скалы кресле, скрестив пальцы. Его тело — массивное, как броня, челюсти — будто каменные плиты. Он не двигался, будто был скульптурой. Лишь глаза — те всегда смотрели… глубже, чем хотелось бы.
Стук в дверь.
— Входи, — проговорил он, не меняя выражения лица.
Женщина лет тридцати вошла в кабинет. Бледная, с нервным блеском в глазах. Её кулаки были сжаты до побелевших костяшек.
— Ты обещал, что её найдут! — прорычала она. — Где моя дочь, Тарак?!
Он не ответил. Лишь чуть повернул голову, как будто рассматривал её не как человека, а как жалкий, шумный предмет.
— Люсиль пропала уже пять дней. А твои солдаты только и могут, что носом землю рыть!
Тарак медленно встал. Тело натянулось, как канат. Он подошёл ближе.
Женщина не отступила. Её страх был скован яростью.
— …Ты обязан её вернуть. Я — твоя сестра, чёрт тебя подери! — она сделала шаг вперёд. — Или ты совсем забыл, что у тебя тоже есть семья?
Её губы дрогнули. Колени затряслись. Воздух как будто стал тяжелее.
Она осеклась. В её глазах мелькнул ужас.
— Хватит.
Он вышел, не оборачиваясь.
Жестом приказал дежурному:
— Зови генерала. И пусть весь персонал освободит зал собраний. Я сам поговорю с разведкой.
Двенадцать мужчин стояли в ряд. У кого-то были перевязаны носы, у кого-то — синяки под глазами. Все опустили головы, будто дети, пойманные за воровством.
Тарак прошёлся вдоль, не спеша. Его ботинки тяжело ступали по бетонному полу.
— Двенадцать.
— Один мальчишка.
— И вы... — он щёлкнул пальцами. — Позорите мою гильдию.
Генерал протянул ему планшет с записью. Тарак молча посмотрел.
На экране — Джейсон. Его движения — резкие, уверенные, как у уличного бойца.
Каждый удар — как удар молота. Он работал по двоим сразу, не давая им подойти ближе.
И Тарак… рассмеялся. Глухо. С удивлением. Даже восхищённо.
— Ха… хаха…
— Парень с голыми руками.
— И вы даже не смогли его уронить.
Он медленно подошёл к первому из двенадцати.
Поднял ладонь.
Пощёчина. Звук удара разнесся по залу.
К следующему.
Пощёчина.
К следующему.
Пощёчина.
Каждый получал пощёчину — тяжёлую, как удар камнем.
Один из них, с уже сломанным носом, пошатнулся после удара…
И упал.
Шея хрустнула при ударе об край скамьи. Он больше не двигался.
— …Слабак, — равнодушно произнёс Тарак. — Убрать.
Два бойца тут же вытащили тело.
— Генерал.
— Да, сэр.
— С этого дня Люсиль — под моей опекой. Я не позволю ей гнить с матерью, которой нужна она лишь ради пайка.
Она — лучшее, что у нас есть.
— И… подросток?
Тарак улыбнулся. Почти с теплом.
— Он будет моим солдатом. Я сделаю из него оружие.
Он повернулся к разведчикам.
— Следующая ошибка — и вы отправитесь за ним.
В ту же яму.