Драа налёг на гниющий пузырь, продавливая его своим весом. Крупный палец с хлюпаньем прорезал отвратительную плёнку, и красный глаз с зелёным зрачком жадно уставился на брешь в стене, за которой заходящее солнце окрашивало пустыню в оранжевый.
Жадная, беспечная живность стекалась к смердящему холму. Волны ползучих, длинноногих и летучих насекомых копошились в отбросах, пируя. В туннель, уходящий в глубины Гнезда, протянулся тонкий луч света, игриво отразившись радужными бликами от застывающей жидкости.
Голод кольнул живот Драа, умоляя охотиться. Он справился с желанием, не теряя концентрации, и облизнулся от знакомого цоканья. Из прохода, выстроившись в ряд, протиснулись шесть крупных хитиновых холмиков, каждый ростом ему по колено. Они без колебаний обрушились на запертых насекомых плотоядным вихрем рубящих конечностей. Дроны косили паразитов сотнями, веером продвигаясь по дёргающемуся ковру, истекающему белёсой жидкостью.
Следом, в сопровождении пары дронов, внутрь просочилась пульсирующая, фиолетовая масса питателя, впитывая перемолотые питательные соки.
Каждый день Искажённые Гнезда сбрасывали весь мусор и отходы в туннели на наземном уровне, создавая гниющий холм прямо у незащищённого входа. Любой мягкокожий шпион, попытавшийся проникнуть этим путём, был обречён на мучительную смерть от кишечной кислоты и радиационных испарений, тем самым освобождая ленивых стражей от необходимости постоянного наблюдения за проходом.
Тянущийся наружу смрад привлекал насекомых, растаскивающих лакомые куски, естественным образом перерабатывая мусор. А на них, в свою очередь, устраивали набеги Инсектоиды. Сейчас те, кто выжил, разбегались врассыпную, забиваясь в трещины проржавевших стен или ручьями взбирались по свисающим цепям к металлическим балкам, служившим мостиками между узкими туннелями.
Но тут присутствовали также те, кто приветствовал чуму пустыни.
С влажным хлопком Драа вырвался из укрытия. Жажда охоты пульсировала в мускулах, подстёгивая движения. Позеленевший от слизи кулак обрушился на загривок ближайшего дрона. Шея существа хрустнула, как ржавая труба. Тушка дёрнулась, лапки конвульсивно скребнули по полу, и оно свалилось безвольной грудой. Первый… Но не последний.
Драа уставился на питателя. Борьба или побег? Масса изменила направление движения, направившись к пустыне. Успех, опасности нет!
Встревоженный неожиданным сопротивлением, дрон прыгнул. Две острые передние конечности метнулись к шее. Драа не стал уворачиваться, бросившись на тварь. Весь вес его покрытого увесистыми костяными наростами крупного тела усилил стремительный тычок локтя, погрузившегося в центр спины Инсектоида. Пробитый панцирь смялся внутрь, пронзив насекомое насквозь. Пол под ними жалобно взвизгнул, прогнувшись от тяжести их приземления.
С грохотом перевернувшись на живот, Искажённый на четвереньках помчался к следующей жертве, загребая руками и наполняя помещение хрустом суставов. Стук игольчатых ножек позади возвестил о восхождении другого дрона. Существо не собиралось прятаться. Оно сигануло со стены на спину Драа, наверняка целясь в стык между наростами на шее, где виднелась смольная кожа.
Умно! Он не верил в разумность этих созданий, доверяя Па, утверждавшему, что дроны следуют лишь набору продвинутых инстинктов. Один из них заметил уязвимость Драа и сообщил об этом, выпустив пахучую метку или что-то вроде того. Даже если они не знали, что юноша не обладает гибкостью, достаточной, чтобы поднять руки вверх или дотянуться до спины, подобный выпад мог стоить ему жизни.
Но социальные хищники всегда опаснее жалкого роя. Над Драа щёлкнула вытянутая коричневая клешня, обдав ихором.
— Смотри за задом! — крикнул пронзительный голос.
— Зачем, когда для этого есть приятель? — Драа рассмеялся грубо и хрипло.
Добравшись до дрона, он схватил его за голову и задние ноги и с наслаждением сомкнул челюсти на трепещущем подбрюшье. Ах, пища богов! Размолотые квадратными зубами в жидкую кашицу куски панциря, обломки ног и мягкие ткани потекли в глотку, вызвав довольное урчание.
Плоть. Кровь. Еда!
Заставив дрожащие руки отбросить мёртвое тельце, Драа услышал сверху писк, сменившийся мягким хрустом раздавленных насекомых и скрип решётки туннеля близ гниющего холма отходов. Соперники? Не важно. Он встал.
Над намеревавшимся атаковать Драа, а теперь лежавшим рассечённым надвое дроном, на шести игольчатых ногах гарцевал второй парень. Позади его длинного, сужающегося к концу тела, покрытого внахлёст коричневыми хитиновыми пластинами, поднялся изогнутый хвост. Кончик зависшей дуги остановился над человеческой шеей и головой Ештю, который сузил тусклые красные глаза от метнувшегося навстречу ему движения. Два жала украшали хвост: одно короткое, недоразвитое, торчащее в сторону, и второе, гордое и острое.
Ештю ненавидел любые прикосновения, кроме сестринских. Клешни, служившие ему руками, взметнулись, защищая уязвимое лицо, а одновременно с этим шесть ног качнули Искажённого в сторону, уворачиваясь от наседающего дрона. Жало кольнуло Инсектоида, проделав узенькую дырочку.
Дрон приземлился, протянул ногу для шага и распластался, потеряв опору. Он забился в конвульсиях, пуская белую пену меж мандибул. Прежде чем Драа успел подойти, Ештю поймал следующего и повторил трюк.
Драа постучал костяшкой по панцирю приятеля, отвлекая того от высасывания Инсектоида через проделанный прокол, и кивнул на двух оставшихся дронов. Питателя они игнорировали, наученные горьким опытом: любое касание этой пульсирующей массы было сравнимо с погружением конечности в сильнодействующую кислоту.
Тварь приносила боль. К тому же пропажа питателя рисковала привлечь внимание воинов Инсектоидов. Никому не хотелось заниматься такой заботой. Охота должна приносить прибыток вместо разорения питательных угодий.
Кулак Драа сломал голову дрону, войдя в неё по самое запястье. Рядом Ештю затоптал последнего.
— Да! — воскликнул Драа, показав средний палец уползающей кислоте, слизывавшей на ходу растерзанных насекомых. — Беги, ползун! Кто лучшие хищники?!
— Мы! — Ештю поднялся на дыбы, встав на задние ноги. Его клешня пролетела в опасной близости от кулака Драа, достаточно близко, чтобы создать лёгкий поток воздуха, но избегая касания. — Ненасытные пожиратели хищников, бич соперников и повелители пустынь!
— Никто не способен нас остановить…
— А если кто-то попытается…
— Мы разорвём его и обгложем кости! — рассмеялись оба мальчика, пустившись в пляс по кругу.
Драа хотелось ухватить Ештю за клешни и раскрутить от избытка чувств, но тот бы обиделся. По окончанию совместного торжества оба разошлись, подбирая убитых дронов. На ужаленных жалом Драа даже не смотрел. Парализующего яда Ештю он не боялся— среди ребят это считалось лакомством, дающим Искажённым ощутимый расслабляющий кайф—но вот разжиженные внутренности становились отвратительно безвкусными.
Кому в здравом уме нравилась каша?!
Обзор собственного улова принес широкую улыбку на морду Драа. Четыре откормленных, свежих дрона! Он рассчитывал на одного, максимум два. О, этого хватит не только чтобы похвастаться перед мамой и принести домой мясо для сытного ужина, но и на обмен для вкусняшек сестрёнке!
Скрежет решётки отвлёк от приятных мыслей. Драа расправил плечи, выпятил бочкообразную грудь и остановился перед горой отходов, удивив Ештю.
— Эй! Если вы не чувствовали уверенности, что расправитесь с этой толпой, почему считаете себя ровней нам? Не прячьтесь, выходите. Я поделюсь едой, — пообещал Драа.
— Я нет, — проворчал Ештю, оттягивая ногами мембранную сумку на подбрюшье и засовывая туда свою половину добычи. — Моя сестричка голодна.
— У нас тут куча сочных насекомых. — Драа сгрёб с пола раздавленных паразитов, медленно просыпая их между пальцев. — Вкуснотища! Налетай. И ты там, спускайся к нам. Я не дам тебя в обиду, — крикнул он в темноту потолка.
Одна цепь качнулась, почти незаметно; ему показалось, он разглядел скорчившуюся фигурку возле древнего воздуховода. Но было слишком темно, чтобы быть уверенным. Шуршание у клетки усилилось.
— Нет там никого, — сказал неизвестный мальчишка, продолжавший прятаться за отбросами.
— Кретин! Он нас заманивает! Хрена лысого он знал, что мы тут… — знакомо прошипела девочка.
— Берегитесь! — внезапно закричали владелица шипящего голоса и кто-то, промяукавший с потолка.
Тень мельком пронеслась мимо Драа, и Ештю протяжно заорал, заваливаясь на бок от стремительного толчка. Восемь изогнутых ног, оканчивающихся когтями, сомкнулись на Искажённом, поймав в мохнатую клетку, верхнюю часть которой составляло овальное туловище с меньшим круглым выступом впереди—головой. Туша прижимала хвост к позвоночнику пленника, обезвредив его. Чужеродные пучки фасеточных глаз глядели поверх паникующего парня, пока впечатляющие мандибулы раскрывались, готовые перекусить шею вместе с жалом.
Арахнид! Папа рассказывал о таких тварях, обитающих в одиночку и находящих партнеров исключительно для спаривания. Мохнатые лапы позволяют им карабкаться на любую высоту, но, в отличие от пауков, они не плели сетей для ведения оседлого образа жизни, а путешествовали по пустыне, пожирая любого встречного.
Но почему это здесь? Сейчас же не ночь?
Чистая ярость вытеснила неуместные размышления из черепушки Драа. Друг был в опасности; нужно действовать, убивать, калечить!
— Свяжись с кем-то своего размера, мошка! — Он со всей силы врезал арахниду в бок.
Раздался глухой звук, отразившийся от стен. Существо не проявило ни малейшего раздражения; костяной кулак не смог даже натянуть упругую шкуру, но удар толкнул нависшую смерть вправо и мандибулы, щёлкнув, сомкнулись впустую рядом с ухом Ештю.
— Моя сестра! Драа, позаботься о…
— Сам занимайся ей! У меня полно дел! — хрипы Драа вырывались наружу рыками.
Он лупил пыльно-коричневый шар, не сбавляя напора, пригласив животный гнев возглавить его действия. Арахнид совершенно не обращал на это внимания, пытаясь отгрызть голову пленнику; такое пренебрежение разъярило Драа пуще прежнего. Жёлтые вены взбухли в глазах, руки без устали методично вбивались в непробиваемую поверхность наподобие работающих сотни лет поршней, которые однажды показал ему папа в глубинах Гнезда.
Арахнид и его жертва завалились на бок.
Прямой подход не работал. Суставы! Звериный инстинкт толкнул Драа к изогнутой ноге. Он обрушил сцепленные кулаки на волосистый изгиб и арахнид, и Ештю забились почти синхронно, когда конечность нападавшего треснула.
Отлично. Мы делаем прогресс. Ты не неуязвима, тварь! Драа вогнал руку между пузом арахнида и другом, создав пространство, чтобы хромающий Ештю выкарабкался из живого капкана. Повреждённую конечность монстра омочила бледная жидкость; не удержавшись, Драа раскрыл рот, поймав несколько капель на язык.
Они ощущались триумфом.
Безрассудство стоило ему равновесия. Арахнид хлестнул ногой по коленям, свалив Драа, и потащил его в свою тень. Семь конечностей плавно скользнули за спину, приближая отпихивающегося Искажённого к ждущей пасти. Давай, я не против! Свирепо рыкнув, он размахнулся, намереваясь вогнать руку прямо в мозг твари через открытое отверстие.
Кулак срикошетил от сомкнутых мандибул, отозвавшись неприятным спазмом в плече. Этот охотник совсем не походил на глупых дронов. Отчаявшись, Драа продолжал безуспешно лупить по вращающемуся шару, с которого соскальзывали все атаки.
Маме… это не понравится. Даже сейчас он верил в крепость своих костяных наростов, бросая вызов хищнику, вторгшемуся на его территорию. Он не беспомощная жертва. Он уже встречал истинный ужас. А это? Ничто, жалкое подобие. Он ещё вытащит внутренности дерзкой букашки и вдоволь напьётся восхитительного сока.
Зеленая струя брызнула на пучки глаз над Драа, заставив его поморщиться от обжигающего желудочного сока, капнувшего на его шею. По круглому туловищу арахнида пробежала дрожь. Тварь повернула голову, на которой расплывалась кипящая клякса, ослепившая треть чёрных глаз-лужиц. Существо почувствовало это. Над очередной струей, приземлившейся на спину монстра, поднялся пар, и оно дёрнулось.