Приют Нерона кипел радостным возбуждением. Тигфи… Тигрин, напомнила она себе… чистила козырёк над входными дверями, слушая галдёж и воспринимая поток эмоций, идущий изнутри здания.
Сегодня усыновляли сразу трёх малышек, очаровательных уязвимых комочков не длиннее её предплечья, а заодно двенадцатилетнюю девочку из крыла Б и тринадцатилетнего Абнормала, жившего по соседству с Тигрин и Вирсавией. Искажённые не слишком хорошо знали Соледада и всего лишь перекинулись парой слов с Наталией, но первый ловко собрал заново рассыпавшийся терминал Тигрин, а вторая подговорила их попробовать приготовленное ею куриное рагу, оказавшееся пищей богов. Услуга за услугу, и девочка намеревалась сделать всё возможное, чтобы озарить их день радостью.
Искреннее счастье за друзей, тянувшееся от детей, опьяняло. Тигрин немного притупила поток эмоций, грозивших заставить её пошатнуться. Преобладало веселье: спонсоры приюта взяли за правило проставляться за выпущенных подопечных, и сегодня уроки укоротили, предоставив неограниченный доступ к фильмам и видеоиграм, а заодно и к разным вкусностям прямиком из пекарни.
Тёмно-красные клубы зависти тоже витали в коридорах. Почему не меня? Почему опять не я? сквозило в них. Лёгкие оттенки отчаяния, злобы, покорности и робкого страха поднимались над веселившимися ребятами. Теперь у Тигрин появилось понимание: сами по себе противные эмоции не представляли опасности. В детской, мысленно разоряющийся и проклинающий всё на свете ребёнок, менял пелёнки малышке с удивительной нежностью, болтая с воспитательницей о предстоящем матче.
Поступки, не мысли. Она намеревалась заучить такой урок.
Также она запоминала наиболее близких к слому. Мягко-болтающая… Терапевт ругала её за пренебрежение приватностью, но всегда уделяла внимание тем, на кого указывала Тигрин.
Персонал приюта поступал мудро, вовлекая детей в помощь в повседневных мелочах. Такие занятия пробуждали в них дух сопричастности и отвлекали от тёмных желаний, доказывая их полезность, хотя Тигрин и раздражало постоянное вмешательство Варии в её работу. Наставница постоянно отсылала её играть или отдыхать после чрезмерно коротких рабочих интервалов. Возможно, другие ребята не были такими выносливыми, но она вырезана из более крепкой кости! Она могла служить круглые сутки.
Тигрин хотела служить. Вария и учителя ей нравились. Почему же они не разрешали выкладываться на полную? Она не чувствовала в них недоверия, лишь случайный, быстро проходящий страх.
Вирсавия, со ртом, набитым булками, посыпанными сахарной пудрой, вызвалась ассистировать смотрителю генератора. Хитрая лентяйка! Взяла самое лёгкое поручение и наверняка проводит утро, строча сообщения приятелям.
Вария попросила Тигрин подождать её, пока она переговорит с ответственным за сегодняшний сюрприз и придёт вешать ленты на вход приюта. Тигрин пообещала, дождалась, пока женщина уйдет, и мгновенно пошла к уборщику, взяла у него лестницу, ведро и тряпки. Страховать, вот ещё! За кого её принимают, за младенца? Она сама со всем справится.
Высота была небольшая, но Тигрин всё равно приставила лестницу сбоку от дверей и полезла вверх. Воспитателям не нравились отметки от когтей внутри здания или снаружи, и ремонтники часто ворчали, рекомендуя Тигрин носить перчатки. Ладно, сегодня она сделает всё по правилам.
Вход в приют находился на площадке, к которой вели две закруглявшиеся дорожки ступеней, по шесть штук каждая. Внутри располагался пост охраны. Охранник отложил газету, уставившись через открытую дверь на взбиравшуюся девочку, а Тигрин отпустила ведро, ловко схватив его хвостом и не расплескав ни капли. Она просительно сложила лапы вместе, улыбнувшись одними губами.
Мягкокожих пугали клыки.
Охранник кивнул, возобновив чтение. Ребята они были неплохие, но слишком уязвимые, легко отвлекающиеся. Вход, взмах когтя и охранником стало бы меньше.
Поэтому ей нужно быть настороже. Кто, кроме неё, способен защитить членов стада?
От площадки в обе стороны расходились густые кусты, окольцовывая приют. В свободное время Вирсавия подрабатывала помощницей садовника, срезая выступающие цветы когтями, к восхищению младших.
Уборщики хорошо следили за территорией, и на козырьке было лишь несколько принесённых листков, веток кустов да тонкий налёт песка. Тигрин всё равно тщательно вытирала камень, намереваясь сделать всё настолько идеальным, насколько это возможно в день расставания. Она выдула пыль из узких промежутков в ногах двух бронзовых орлов, застывших в готовности взлететь, и оттёрла их до блеска. Левая, более новая, статуя отливала теплом, а древняя правая оставалась более коричневой. Удивившись, Тигрин остановилась и достала терминал, сфотографировав налёт и задав вопрос.
Патина, хм… Её хвост тем временем занёс ведро на козырёк, пока девочка читала статью. В мире так много всего, а она не знает ничего! Тигрин притушила панику, не понимая, откуда та взялась. Прикрыв глаза, она догадалась: Рудрани. Она не хотела подвести никого так, как когда-то подвели её. Хоть борзая девчонка и не держала зла, это был не повод оставаться дилетантом.
— Вы смогли приехать! — раздался радостный крик, и Тигрин машинально схватилась рукой за край камня.
Наталия промчалась вниз по ступеням, даже не заметив её. Девочка в спортивной униформе сиганула в группу ребят, пришедших на территорию приюта. У многих к воротникам были прилеплены миниатюрные значки в виде прямого меча, а одна девочка с синими завитыми волосами, лицом-сердечком, одетая в тёмную униформу, украшенную эмблемой звезды, подхватила Наталию и расцеловала в обе щеки. Синим отливала её кожа, и синими были её глаза. Только золото эмблемы да алое нутро одежды и шарфа нарушали гармоничное слияние голубого с чёрным.
В остальном незнакомка была неотличима от мягкокожего. Подол юбки её униформы достигал высоких сапог, а под мышкой она держала фуражку. Синекожая сделала тоскливое лицо, трагично приложив руку ко лбу, и Наталия рассмеялась, махнув на неё рукой. Та что-то сказала, и бывшая сирота засунула руку в карман фартука, надетого поверх джинсов и футболки.
Восхищённый визг девочки встревожил охрану и выманил на улицу ещё больше любопытных детей. Наталия теребила в руках пакет с золотым колье, а другой парень передал ей платье в упаковке. Синекожая тем временем обнимала подоспевших сирот, и Тигрин заметила необычность. От незнакомки исходила приветливость, окрашенная в жёлтое, но вдруг это облачко вспыхивало ярче солнца, а её правая рука расплывалась. И всякий раз после этого младшие дети с громким удивлением доставали шоколадные батончики из собственных карманов.
— Тигрин! Иди к нам! — позвала Наталия.
Искажённая спрыгнула вниз, мягко приземлилась и пошла к группе, обтирая лапы о рабочие штаны. Халява была халявой, и она не собиралась отказываться от подарка.
— Это моя банда из прошлого приюта! — радостно выпалила Наталия, представляя ребят. От них шла серая волна страха, но сперва мальчишки, а затем девчонки несмело подали руки для рукопожатия, держась на расстоянии. — И наконец…
— Ольциния Фуска, не сирота: мои родители очень влиятельны, — поспешно вставила синекожая.
Она протянула руку, и взор Тигрин затмило гнилостно-зелёное полотно. Ольциния не просто ненавидела её, она абсолютно презирала Искажённую, воспринимая её хуже случайно попавшейся на пути вонючей лужи дерьма. На приветливом лице не дрогнул ни один мускул, глаза не сузились.
В чём могла быть причина? Тигрин быстро оценила свой внешний вид. Бледно-серые штаны, футболка без рукавов, шерсть вымыта и расчёсана. Она прикрывала клыки губами, так что за херня.
Она вздрогнула, не успев коснуться вдруг ставших расплывчатыми пальцев девочки. Правая щека болела, слегка пульсируя, а голова дёрнулась. Протянутая рука вернулась в норму.
— Тигрин, ты в порядке? — спросила Наталия.
Ни малейшего подозрительного изменения в эмоциональном фоне. Девочка излучала волнение, остальные выдавали страх или удивление, и только…
— Наверное, ей непривычны людские обычаи, — медово сказала синекожая.
Сучка. Тигрин извиняющееся хмыкнула, не выдав бурлящий гнев.
— Тигрин Ка. Очень приятно встретить тебя.
— Беги одевайся, рубин, — Ольциния сказала Наталии. — За тобой родители приедут через…
— Час, — подсказала Тигрин.
— Точно! — ахнула девочка и помчалась внутрь сопровождаемая ребятами.
Как она смогла? Pадумалась Тигрин, убедившись, что Ольциния идёт впереди, разговаривая с другим сиротой. Она полуобняла мальчика, обещая помочь вступить во что-то под названием регби. На общей картине эмоций её гнилостное презрение выделялось как факел. И затем мигнуло, исчезнув.
Негатив, направленный на Тигрин, переключился: источник переместился вперёд, а затем оказался позади. Её пнули в зад, и девочка упала, приземлившись на ладони. Ольциния была впереди, но краешек её юбки дернулся.
Не от ветра.
— Ты упала?! — Наталия, уже повернувшаяся к входу, начала пробираться к Искажённой.
— Глупенькая, ходить на двух ногах удобнее, чем на четвереньках, — захихикала Ольциния.
Тигрин улыбнулась до ушей, просияв. О, это обещало быть очень, очень интересным. В какой-то мере она даже скучала по соперничеству. Рудрани рассказывала ей об этом. У мягкокожих такое поведение называлось забиячеством, и подруга рекомендовала сразу обратиться ко взрослому.
Только так будет скучнее.
— Решила тряхнуть стариной, не обращайте внимания. Мяу, — пискнула Тигрин. Она скользнула в группу, вызвав смех своим уродливым писком, и высоко подняла короткошёрстный хвост.
Искажённая намеренно потёрлась о сапог скованной гневом Ольцинии, и та выдавила нечто похожее на шутку. Что ещё ты умеешь? Покажи мне свой секрет, и мы поиграем. Она была уверена, что двуличная дрянь Абнормал с силой. Вопрос только, какая именно способность использовалась тут. Телепортация не объясняла движения ткани.
Дети вошли внутрь, и Тигрин полезла обратно на лестницу, краем глаза следя за объективом камеры. Если она не ошибалась, а она не была столь опрометчивой, как недальновидная Вирсавия, или столь наивной, как Дракс, то ничего ещё не закончилось. Насвистывая, она взяла тряпку и возобновила уборку. Камера видеонаблюдения повернулась вправо, больше не захватывая её.
Презрение испарилось из коридора и расцвело внизу. Лестницу тряхнуло, послав Тигрин прямиком в кусты. Она не запаниковала, спокойно вспомнив о мягком покрывале зелени. Её красно-зелёные глаза уставились на вход, не упуская ничего из виду. Вот! Мелькнула тень, невероятно быстро, дугой заворачивая внутрь. Не телепортация. Суперскорость.
Вероятно, быстрее пули. Хуже, чем ожидалось. Неважно: чем сложнее, тем веселее. Хорошо, что Вирсавия не встретила эту шлюшку. Тигрин сгруппировалась, приготовившись приземлиться в сцепление ветвей и извернуться, выскальзывая на газон от падающих сверху лестницы и ведра с грязной водой. Она икнула, почувствовав подхватившие её под лопатки и колени руки.
Вместо падения она воспарила вверх, поднявшись над третьим этажом, а затем плавно опустилась вниз, обнаружив себя в руках непонятного существа. Тот, кто её держал, был на вид гуманоидом, но сталь покрывала его тело, глаза светились мягким синим светом, и спустя мгновение она поняла, что это были линзы. Он был лыс, одет в куртку, отмеченную значком полицейского. Материал его одежды, свободно сминавшейся при движении, оказался такой же синей сталью, как и его кожа. За спиной у него сложились два крыла, стилизованные под птичьи до самого последнего пёрышка. Непрошеный спаситель стоял на одной ноге, удерживая на поднятой ступне не расплескавшееся ведро.
— Угодили в землетрясение, леди? — весело спросил он.
Ни единой уловимой мысли. При движении его шеи тихонько зазвучали моторчики, неслышные для слуха мягкокожего. Его голос был низким, немного хрипел, будто от растянутых связок. Не неприятно. Он не был ни человеком, ни Абнормалом.
— Решила бросить вызов гравитации. Гравитация победила, — ухмыльнулась Тигрин.
— Очень частый исход. Небеса принадлежат птицам. Кошки не умеют летать. Захотите глянуть на облака, обращайтесь.
— Флиртуете, даже не представившись? Шучу, шучу. Я запомню ваше предложение…
— Тигрин! — Вария примчалась к ним.
Расстроенная воспитательница выслушала ложь о случайном падении и захлопотала, решив, что ей следует найти и отругать уборщика за проявленную безалаберность. Вария была очень расстроена произошедшим, и Искажённой с трудом удалось упросить её не поднимать шума. Будто случайно, Ольциния прошла по коридору, и её улыбка сменилась задумчивостью при взгляде на железную банку, державшего руку на плече девочки.
— Мне не следовало тебя оставлять…
— Ой, да прекрати волноваться. Я уже ныряла в кусты и не утонула. Ты сама меня оттуда за шкирку вытаскивала, — сказала Тигрин.
— Не говори так. Ты не животное…
— Не подразумевала иного!
Камеры наверняка хоть что-то да поймали. Поделись она сомнениями и расскажи, как именно работает сила синекожей мерзавки, и могла бы навлечь на ту неприятности. Шансы на это возросли бы втройне, позови она социального работника. Уж он-то знает все подобные трюки. Но сегодня был день Наталии и остальных. Незачем его омрачать. Тигрин подумала о когтях и о том, как бы располосовать рожу забияки. Может, вырвать глаз или оба, заманив её предварительно в уборную?
Увы, это был бы перебор, который точно испортил бы день. Ничего, я знаю, как тебя уделать, чёртова утопленница. Тигрин заложила лапы за спину, встала на цыпочки и вытянула руки, создавая образ невинной глупышки.
— Как насчёт представить мне сияющего рыцаря, спасшего неразумного котёнка?
Всплеск раздражения отсутствием реакции от Ольциния. Отлично, она просто до уморительного неосторожна в своём неумении скрывать информацию. Тигрин остудила пыл, напомнив себе, как ловко забияка подгадала момент рывка, чтобы не попасть в объектив камеры. Недооценивают противника храбрые глупцы вроде Дракса… Или дуры вроде неё. Пьер преподал ей ценный урок осмотрительности.
Все инструменты для победы уже тут. Главное не оплошать.
— Это Прескотт Трам. Он и есть тот сюрприз, который я сегодня готовила, — немного расстроенно сказала Вария.
— Считай затея удалась. Меня он удивил до мурашек.
Наконец женщина хохотнула, и веселье прорезало завесу волнения. Вария всегда вела себя подобно матери-наседке. Тигрин не возражала против этого, в отличие от большинства сирот, но предпочитала видеть взрослую счастливой. Ей это шло.
— Неужели моё свечение столь ослепительно? Наверное, сегодня переборщил с прихорашиванием перед визитом: следовало использовать меньше геля. — Прескотт потрепал её по волосам.
— Эй, используй какую хочешь смазку, если это помогает преодолевать воздушное трение, светляшка.
— Тигрин! — воскликнула Вария.
— Ты подумала о непотребном, не я!
— Порядочная девушка не употребляет прозвищ!
— Я вношу свой скромный вклад в поддержание пламени Итерны, так что тебе скорее стоит называть меня искрой, — вмешался Прескотт.
— Не-а. Это подразумевает, что ты можешь затухнуть в любой момент. Откуда ты пришёл? — загорелась любопытством Тигрин.
Прескотт показал на двигающуюся высоко в небе защитную крепость: — Я и мои сородичи, Виртуальные Личности, на службе государства. Все вместе мы Подразделение «Архангел», оказывающее подмогу полиции.
— Значит поэтому высь и крылья! Сверху вы видите любые проблемы. Наверное, вы постоянно заняты.
— Даже и близко не так. Нас вызывают по связи. Наше зрение лучше, чем у обычных граждан, но не настолько. Крылья декорация, двигатели у нас установлены по всему телу. Ввиду спокойной обстановки мы большей частью тренируемся в симуляциях и участвуем в благотворительности. Сегодня меня назначили почтенным послом машин к людям.
— Будете давать речь?
— Да, и брать в полёт, если будут желающие. — Прескотт улыбнулся. — Обычно люди относятся к нам с опаской, учитывая, что было в прошлом. Как вырастешь, подумай о поступлении в воздушную охрану. У нас весело.
— Давайте не будем агитировать детей ко вступлению в армию с раннего возраста, — вмешалась Вария.
— Я не намеревался быть невежливым. В качестве компенсации я устрою детям фейерверк.
— После лекции о единстве.
— После лекции, — пообещал Прескотт.
У Тигрин была ещё куча вопросов об Архангелах и об их связи с Артифисером или Ладой, но сперва она намеревалась расплатиться. Дождавшись, пока Прескотт и Вария заболтаются, Тигрин прошла к валявшейся лестнице, зацепив ведро хвостом. Вместо того чтобы громко ударить железом о камень, она нежно опустила его на бок, разлила воду и сконцентрировалась на ощущении презрения. Через окно она видела Ольцинию, болтавшую с ребятами в коридоре.
Притворно крякнув, она достала лестницу, и тут гнилостное пятно сместилось. Тигрин кинулась в сторону, двигаясь со всей возможной скоростью. Со стороны она старалась выглядеть неловкой дурочкой, чуть не выпустившей лестницу. Мимо неё, подобно молнии, пролетело тело, поскользнувшееся на разлитой луже и споткнувшееся о приподнятую ножку лестницы. С вскриком Ольциния опрокинулась в кусты, а в здании ребята оглядывались, не понимая, куда пропала их знакомая.
— Как ты там оказалась?! — Вария подбежала к краю платформы. Голова Прескотта резко повернулась влево.
— Ой! Наверное, это моя вина! — Тигрин прижала ладошки ко рту, выпустив лестницу. Синекожая девочка выругалась, крутанувшись в сторону. — Наверное, она увидела, как мне не удаётся вытащить застрявшую лестницу, и случайно споткнулась о ведро. Я так сожалею. Давай помогу! — Она протянула мохнатую ладошку, душа рвавшийся наружу триумфальный хохот.
— Сама вылезу. Нужно было смотреть под ноги, — пропыхтела Ольциния. С трудом она поставила ногу на землю, отказалась от помощи Варии и вылезла на свободу, потянув за собой несколько сломанных веток, стянувших шарф с её шеи.
Тигрин подождала, пока засранка отряхнётся, поправит одежду, вернёт себе спокойный вид и сделает первый шаг по ступеням, а потом нежно спросила: — У тебя, кажется, была фуражка. Нужна помощь?
— Нет, — проскрипела зубами Ольциния, встала на четвереньки перед кустами и полезла внутрь.
Тигрин сузила глаза, наблюдая за ней. Несомненно, это обещало быть интересным. Нужно предупредить Вирсавию и держать ухо востро. Она начала забывать базовые навыки выживания, но теперь у неё появился подходящий субъект, чтобы отточить их заново.