Сумерки спустились на Гнездо, унимая пышущий зной дня. На небесах расцвели робкие точки проявляющихся звезд, и рыки Искаженных сошли на нет. Семьи запирались в логовах, стражи высыпали наружу, закончив празднества в подземельях. С неохотой они распределились по всей территории, выдавая тумаки замешкавшимся старцам для вымещения злости, взращенной невозможностью выспаться после обильного принятия алкоголя. Но никто не посмел оспаривать команду вожака, и группа в пятьдесят пять солдат поднялась на самый верх города, занимая дежурство на вахте.
Ровно как предсказал отец.
Драа пинком отворил дверь, вбив её в стену логова, и протопал наружу, игнорируя раздраженных шумом стражей. За ним в проеме выросла тень его отца, а чуть дальше в темноте притаились Ештю, Выфка и Акрн.
— Меня достали твои долбанные правила! — Драа сплюнул на землю. — То не делай, этого нельзя, будь вежливым… В чем прок твоих уроков?! Думаешь кто-то оценит их?! Мясо Мягкокожих мы не едим, — он передразнил папин голос. — Засунь себе эти указания в задницу! Мне нравится их вкус!
— Ты сейчас же вернешься и извинишься за свой тон, — сказал Вильям, не делая шага с порога. — Или ты будешь чужаком для нашего дома.
— Логова! С меня хватит словечек Мягкокожих! — завизжал Драа, слыша, как свора стражей подбадривает его вспышку гнева. — Я перерос тебя, старик! Больше я не позволю твоей трусости сковывать меня! Сегодня я достану себе собственный кусок сочной вкусности!
— Драа!
Он повернулся спиной к отцу, побежав к магазину Паарфу, улыбаясь губами. Сцена ссоры прозвучала достаточно громко для соседей и прислужников вожака. В худшем исходе событий мщение их правителя падет только на него, как он того и хотел.
Когда он объявил своё намерение спасти детей семье, Вильям назвал его кретином, отказавшись даже слушать. Драа испугался, поняв, что папа был готов сломать его для сохранения жизни сына. Но упоминание об Артифисере успокоило беспокойство родителя. Вильям расспросил сына обо всём, постукивая пальцами по столу, а затем разделил с мамой бутыль грибного вина. Оба долго совещались в их комнате, и по окончании этого Вильям отправился наружу, приведя Выфку, её друзей, двух взрослых Искаженных и Ештю с сестрой.
Тигфи никто найти не мог. Она словно никогда и не существовала в Гнезде.
Вильям взял на себя роль лидера, рассказав присутствующим о находке сына. Родители дружка Выфки—Драа с удивлением выяснили, что парень с фиолетовыми глазами не был сиротой и его отцом являлся покалеченный папой страж, выгнанный со службы за слабость—согласились о необходимости бежать. Безжалостное убийство вожаком Искаженного и его надвигающийся визит к жене бывшего стража сыграли в этом решающую роль.
Выфка с готовностью согласилась рискнуть. Ештю тоже наконец принял верное решение. Беглецы намеревались покинуть Гнездо двумя группами. В первой группе пойдут Нуергх, Акрн, Еуку, двое мальчишек и взрослые Искаженные. Ночные охоты не были редкостью. Трудности с перемещением Еуки мама решила, засунув маленькую в карман своего костюма. Драа тогда отозвал отца в сторону, признавшись в сомнениях в верности бывшего стража. Вильям потрепал его по голове, заверив, что Нуергх была более чем способна постоять за себя.
Вильям потратит время на ‘поиски’ блудного сына и уйдет вместе с Ештю и Выфкой, якобы видевшими Драа за воротами. Там они встретят остальных у платформы, и всё будет в порядке. Вильям изначально хотел остаться и направить стражей по ложному следу, но Драа, упав на колени, взял с него слово не делать этого.
Никто не должен пострадать по его вине.
Драа вошел в проход, разделяющий задний вход в магазин Паарфу и кладовую. Старый торговец зыркнул на него через окно, цокнув языком от грохота отодвигаемых каменных плит. Туннели, ветвящиеся глубоко под землей, пронизывали всю местность, но Драа знал конкретно этот проход намного лучше, заучив каждый поворот, пока выполнял задачи по устранению падальщиков, охотящихся за запасами Паарфу.
Странно, но Драа не испытывал страха, смотря в темный туннель, несущий следы вмятин с его прошлых визитов. Шаг и всё. Он никогда не вернется домой; вожак будет готов разорвать его на части, медленно выдавливая жизнь. Он никогда не сможет остановить его. Так почему Драа не боялся? Парень сделал несколько глубоких вздохов и нырнул вниз, поставил ноги на лестничные перекладины и задвинул обратно камни, забаррикадировав вход.
Последний лучик лунного света источился, забрав с собой его прежнюю жизнь.
Грохот его приземления послал копошащихся жуков в разные стороны. Парочка крупных тварей прыгнула, ошибочно оценив его возможности. Драа поймал их пастью, сжал челюсти и стал пить густую белесую кровь, насыщенную кислым и сладким привкусом. Проходы, ведущие в разные стороны, распространили эхо хрустящих суставов опускающегося на четвереньки мальчика. Потянув носом воздух, он учуял пахучую марку и двинулся налево, давя метающихся мошек под ладонями.
Туннели вели в любую часть Гнезда. Металлические, облепленные отходами и наросшими на них коконами насекомых, они протягивались вниз и вверх, являясь неотъемлемой частью города. Тут царила и процветала собственная экосистема, а спертый воздух разбавляли порывы обжигающе горячих испарений. Проходя под воротами, Драа воткнул лицо в травянистую поверхность.
Проход задрожал, неведомые механизмы захрипели, и сверху Драа пронесся свист, сменяющийся зеленоватым потоком воздуха с примесями кислотных капель. Пальцы парня прорезали несколько сантиметров в биологической массе. В глубинах этого места продолжали работать устройства древних, безразличные к исчезновению создавших их. Наконец выброс закончился, и Драа покарабкался дальше. Если бы ему захотелось, он мог бы потратить несколько часов тут и найти путь домой, но этой ночью ему предстоял куда более важный путь.
Он прошел прямиком по туннелю, ведущему к мусорной зоне, где они победили арахнида, и остановился у четвертого поворота. Наросший материал в этом месте сузил проход до размера горошины и хлюпал, исторгая водянистую жижу, пока Драа срывал отвратительный покров, стараясь не дышать носом от отвратительной вони, заставляющей кружиться его голову. Он работал с передышками, возвращаясь обратно для глотков более чистого воздуха и продолжая очищать стену.
Как отец и говорил, наконец он добрался до трёх люков. Между ними на желтом фоне были намалеваны любопытные символы, представляющие собой четыре черных круга. Но только центральный круг был закрыт, а три более крупных обруча, наложенные на него, оставались открытыми слева, справа и сверху. Драа напряг мышцы, открыл третий люк и заглянул внутрь, обнаружив просторный зал, заваленный мусором.
Длинная полость в полу разделяла зал напополам. Справа, частично вставленное в эту выемку, стояло механическое устройство размером с холм, нацелив длинную трубку в бронированную стену. Канистры, светящиеся желтым, валялись по полу. Драа поднял одну, улыбнувшись от электрического тока, пробегающего по его руке от желтой субстанции внутри. Его инстинкты не кричали об опасности, и Искаженный потратил пару минут, наслаждаясь приятными покалываниями, сдвигающими каждую мышцу в теле и возвращающими ему гибкость.
Как жаль, что он не может взять с собой парочку таких канистр. Драа задумался, не наткнулся ли Акрн на них в своих поисках. Он стер пальцем пыль с надписи и попытался прочитать её, но слова отказывались складываться в нечто понятное. “Анти”, “Материя”, и “Снаряд”. Слово “снаряд” он знал; мягкокожие стреляли ими. Но как материя может быть анти? Материя или есть, или нет, и раз он щупал канистру, то эта штука была реальной.
Он бросил игрушку через плечо и поднялся по лестнице слева от длинного устройства с трубой. Позади него находилась отдельная комната, частично закрытая стеклом. В ней находились длинные прямоугольные штуки, полные экранов и кнопок, за которыми развалились скелеты мягкокожих. Большинство погибших давно провалились сами в себя, став чуть более чем очертаниями праха на полу и грудой синей одежды с потускневшими пуговицами и серебристыми украшениями. Но одна вещь всполошила парня, и он упал на колени, прячась и заглядывая внутрь комнаты одним глазом.
Стальной человек стоял внутри. Его невозможно было назвать мягкокожим, так как металл служил неизвестному кожей. Ростом ниже Драа на полголовы, очень тонкий, без видимого рта или глаз на ровной поверхности лица, это создание склонилось над прямоугольником. Не дыша и не двигаясь. Экран перед ним ещё горел, показывая слова: “Орбитальная…” Далее шло слово, начинающееся на Б и расплывающееся в трещине на экране перед следующими четкими буквами: “Экстренная остановка отклонена… Миссия… Уничтожить всё.”
Драа прошел дальше, убедившись, что скульптура не двинется. Он просунул пальцы в щель двери перед собой, отодвинув её в сторону, и обнаружил коридор без малейшего присутствия налёта органической массы на стенах и глубокую дыру. Всё как и рассказывал отец. Драа захотелось пройти вглубь, посмотреть, может, он найдёт способ попасть в комнату или ему встретится другая неподвижная фигура, но терять время было нельзя.
Вожак иногда просыпался рано.
Сглотнув, он ступил в дыру, расправил руки и упёрся ладонями в стены туннеля, съезжая вниз. Его окружала темнота, в которой он чуял слабые пахучие метки отца и стражей, почти выветрившиеся после стольких лет. Он не ощущал присутствия паразитов и прочей живности. Словно по мере приближения к личным владениям вожака, все животные бежали, прячась как можно дальше от ненасытной утробы и неукротимой жестокости, обитающей тут.
Но скорее всего, их просто отпугивало свечение в большом зале.
Драа проскользил вниз более пятидесяти метров и ощутил решетку под ногами. Слабый зеленый свет шел снизу. Встав на край решетки, Драа отодвинул её и спрыгнул вниз, очутившись в проходе, обставленном с обеих сторон тюремными камерами. Некогда обычные двери, наподобие той, что он отодвинул наверху, закрывали эти помещения. Но их вырвали с корнем, повредив рамы, и заменили прутьями с пародией на открывающиеся калитки в них.
Тюрьма вожака.
Безысходность и бесчисленные смерти, случившиеся здесь, давили на психику. Трупов не было видно, но внутри каждой камеры и снаружи их оставались темные разводы, а под ногами трескали мельчайшие осколки костей. В некоторых местах застывшая кровь налипла здоровенными слоями и выглядела будто растущая опухоль. Каждый лакомый кусочек, приглянувшийся вожаку, доставляли сюда для доведения их до правильной кондиции. Драа скривился в отвращении, поняв смысл гнусного ритуала.
Ублюдок упивался безнадегой и страхом.
— Madad aa gaee hai, — Драа сказал фразу, услышанную им от отца. Они примерно означали: ‘Помощь пришла’.
Драа повторил слова несколько раз, направляясь вглубь тюрьмы и оставив винтовую лестницу, ведущую наверх, за спиной. Ему послышался тихий вскрик впереди, и он ускорил свой шаг, прямиком войдя в кулак, ударивший его в грудь. Отшатнувшись назад, Драа ожидал худшего и немного успокоился, увидев покидающего камеру Гаура.
— Гаур! Я…
— Пришел спасти завтрак. — Гаур размахнулся, врезав кулаком в поднятые руки Драа. Парня откинуло на два шага назад. — Я видел, как ты смотрел на них, слабак.
Искаженный квадратной формы выглядел неважно. Половина его бороды пропала, на его теле набухли ссадины, а на боках краснели рваные раны. Тем не менее, он широко улыбнулся, надвигаясь на Драа вместо побега или призывов на помощь.
— Я всегда знал, что у тебя кишка тонка для члена стада. Причинение боли добыче вызывает у тебя слезы. Скажи, ты рыдал, увидев маленьких блох? Вытирал сопли?
— Жри дерьмо и сдохни, Гаур, — прошипел Драа. — Если ты не уберешься с моего пути, я причиню боль тебе.
— Дерьмо? — Наклонил голову Гаур. — Да, я буду его есть. Только сперва придется убить это. Твои долги будут оплачены.
Гаур кинулся на Драа, схватив его левой рукой за правое запястье. Единым рывком он нарушил блок подростка и всадил вытянутую руку в шею Драа. Извивающиеся пальцы стража пролезли между костяными пластинами, разрывая кожу пиявочными ртами. Драа вырвался из захвата и схватил Гаура за левую руку, выгибая её со всей силы. С хлопком локоть взрослого Искаженного выступил на внутренней стороне локтя.
Удар локтем правой руки швырнул Драа с прохода через прутья камеры прямиком в стену. Он поморщился от боли, не падая на колени, и увернулся влево от трехпалой ноги, погнувшей металл. Сокрушительным ударом сверху Драа вогнал локоть правой руки в обнажённое колено.
— А, сучоныш… — выругался Гаур, приняв удар кулаком на грудь.
Драа отодвинул его. Он не собирался позволить Искаженному загнать себя в угол и воспользоваться разницей в весе для победы. Его голова мотнулась в сторону, и мир поплыл перед глазами. Гаур хлестнул его вывихнутой рукой по подбородку, вправив собственную кость. Следом последовал удар коленом в таз, и Драа обнаружил себя в углу. Головокружение продолжалось. Он промахнулся, ухватив воздух вместо кулаков, обрушивших его вниз лицом.
Искаженный топнул по его спине, врезав ногой по лицу, когда Драа попытался проскользнуть между его ног, и кровь потекла из перекошенного рта парня.
— Продолжай пресмыкаться у моих ног, Драа! — расхохотался страж, обрушивая на него вес своего тела. — Наконец ты занял подходящее себе положение. — Длинной рукой он обхватил голову парня, и гибкие пальцы поползли к глазам. — У тебя носовое кровотечение? Отлично. Сперва я ослеплю тебя, затем вырву твой нос, потом выгрызу барабанные перепонки. Лишившись органов чувств, ты будешь сожран заживо, даже не осознавая, с какой стороны я укушу в следующий раз. Беспомощный и бесполезный до конца…
Гаур взревел, отступая. Драа воспользовался моментом для поднятия на ноги, обнаружив Тигфи безжалостно хлещущую когтями по шее стража. Девочка вскрикнула, выгибаясь назад, пока Гаур врезался в стену, защищая себя рукой. Дважды он вбил её в металл, пока Драа не кинулся на него.
Всё поплыло для Драа. Размеры комнаты пульсировали, сужались и расширялись, голова всё еще кружилась, но он зарычал, учуяв кровь. Он впился Гауру в грудь, вырвав кусок волосатой плоти, и немедленно проглотил его. Пальцы стража цапнули по стыкам костяной брони, найдя уязвимую кожу, но Драа не испугался боли. Руки Искаженных переплелись в двух захватах. Более тяжелый, Гаур потащил Драа к стене, хрипя и плюясь слюной в ярости. Плотоядные пальцы внезапно затвердели, поймав пальцы Драа в живые тиски и угрожая сломать их.
— Ты хотел убить меня. Неужто это такая тяжелая задача? — прохрипел Драа.
— Я сломаю вас обоих, — пообещал Гаур, вложив все силы в рывок.
Драа не стал сопротивляться. Наоборот, он ступил назад как можно дальше, не расцепляя захвата. Прыгнув, он ударил обеими ногами в лицо стража, сломав ему нос и выбив передние зубы с мокрым шлепком подошв о плоть. Гаур отшатнулся, дав Драа время на восстановление равновесия, и костяной кулак приземлился по рваной ране в боку Искаженного. Взвыв от боли, мужчина схватился за свои ребра. В панике он ударил ногой, но Драа вмазал кулаком по пострадавшей ноге, не дав Гауру размахнуться.
Он преследовал отступающего Искаженного, врезав дважды в центре его груди и заставив стража согнуться. Немедленно оба кулака ударили по его лицу, выгнув мужчину назад. Драа прыгнул, сцепив руки и обрушив их на кровоточившее лицо. Не выдержав натиска, Гаур упал на спину. Приземлившись коленями на его живот, Драа выбил воздух из легких ублюдка, ухватился за сделанную своим укусом рану левой рукой и жестоко лупил Гаура по лицу.
Тяжелое дыхание и звуки ударов затылка о пол перемежевались с поднимающейся и опускающейся рукой и рычанием, поднимающимся по глотке Драа. Жрать. Он хотел питаться. Красное заполонило его взор. Его кулак облепила липкая масса, содранная с морды Гаура. Череп поддавался под его атакой. Ещё немного и…
Драа остановился, осознав, что Гаур потерял сознание. Лужа крови расплывалась под его головой, лицо погнулось вовнутрь, а клыки отсвечивали желтым с кулака парня, но для Искаженных такие раны не были смертельными. Раздражающими, приводящими к неделям восстановления, да, но не смертельными. Драа понял, что не желает убивать разумное существо. Мягкокожий, Искаженный—не считая вожака—он никого не ненавидел и не боялся достаточно сильно для лишения жизни. Но сейчас он почти вгрызся в горло стража.
Шлепком повернув голову Гаура на бок для предотвращения захлебывания стража в собственной блевотине, Драа вернулся к камере, нянча руку с двумя вывихнутыми пальцами.
— Тигфи… — позвал он.
Тусклый красный сверкнул слева от него, и когти прикоснулись к его шее. Девочка осмотрела его лицо и кивнула, убрав когти.
— Драа? Какого черта ты тут делаешь?
— Хотел тебя найти, — искренне сказал Драа в удивленное лицо девочки. — Знаешь, я думал ты не умеешь чисто говорить.
— Голова кружится? — с сочувствием спросила Тигфи. Она взяла его руку, вправив пальцы. — Изображать тупую—это мой стиль. Не сжульничаешь—не выживешь.
— Касательно выживания! — в разуме Драа прояснилось. — У меня идея. Где мягкокожие?
— Что ты хочешь с ними сделать?
— Спасти, конечно! И тебя тоже, — ответил Драа. — У меня есть план. Умный.
— В двух из наших трех последних встреч мне пришлось выручать тебя. Умный и ты—понятия недостойные употребления в одном предложении. — Тигфи покачала головой.
— Спасибо тебе! План умный, так как верно спланированный, — пообещал Драа, доставая лист бумаги из-под пластины на своей груди. — Я продумал каждую деталь, — соврал он.
Пока что не стоило говорить никому о причастности отца к побегу.