— Мэ! — заныл Акрн, когда Нуергх поставила на стол глиняные тарелки, полные их порций. У братьев ушёл целый день на изготовление этой посуды по наставлениям папы. — Опять печень кузаков, грибы, волокна Инсектоидов и жир. Я хочу нежного мяса мягкокожих!
— Мы не едим их плоть в этом доме, — строго сказал Вильям.
— Но мне хочется! У них такой вкус…
— Мясо. Сочное! — Мама схватила кусок с собственной тарелки и поднесла его к красно-зелёным глазам сына.
Мальчик судорожно вздохнул против собственной воли, хлестнул клешнями, отсекая кусок, и засунул его в рот.
Ах, ты же жопа хитроумная. Покачал головой Драа. Братишка всегда находил самые невинные способы увеличить свою порцию. Ну, не ему его выдавать.
— Сочное. Но не такое же… — Акрн продолжил канючить с набитым ртом.
— Сын, иногда нам приходится сдерживать свои желания, — вздохнул Вильям, нежно положив руку поверх ладони Нуергх.
— Проявлять трусость, то есть, — заявил мелкий нахал.
— Нет. Контролировать свои желания и инстинкты не трусость, — продолжил отец, уставившись на Драа. — Подумай об инстинкте самосохранения. Необходимая вещь, но когда ты видишь попавшего в беду, скажем атакуемого хищником, тебе приходится игнорировать его ради оказания помощи.
— Дурак тот, кто не заметил монстра. Согласен, но всё зависит от ситуации, — пробормотал шестилетний мальчик.
Губы Вильяма тронула улыбка, повторённая Нуергх. Уголок рта Драа дёрнулся. Они никогда ему этого не спустят. Ну не заметил он тварь, и что? Он победил!
— Теперь о плоти мягкокожих. Чтобы добыть её, нужно покалечить или убить человека…
— Я не хочу никого убивать! — перебил Акрн. — Зачем обижать их? У меня всё продуманно. Мягкокожие дохнут чаще Инсектоидов, пойманных песчаной бурей. Кучу их трупов притаскивают ежедневно. У них есть эти, как его…
— Семьи? — подсказала Нуергх.
— Кладбища! Во! — Стукнул клешнями мальчик. — Эти варвары закапывают мясо! Сумасшедшие. Так вот, мы могли бы предложить им истреблять Инсектоидов в обмен на их погибших. Ты представляешь, какая выгода!
— Еда с работы. Еда за услугу. Умно. — Нуергх потрепала спину Акрна отростком.
— В лучшем мире так всё и было бы. Возможно, ещё будет. К вожаку приходили некоторые, желающие заключить такой договор. Он разрешил попробовать переговорить с нашими соседями о налаживании связей. Ответ был… неудовлетворительный. Больше никто не спрашивает. Вернёмся к твоему вопросу. Когда ты ешь труп, у тебя подсознательно проводится знак уравнения между пропитанием и человеком. Ты начинаешь воспринимать другой вид как приемлемую дичь. Акрн, ты не хочешь никого убивать. Никогда, никогда? — уточнил Вильям. Мальчик кивнул, сужая и расширяя свою ногу, чтобы покачиваться взад-вперёд. — Это благородное устремление. Но неверное. Если кто-то попытается ранить или покалечить тебя…
Драа быстро щёлкнул пальцами, привлекая внимание Еуки, пока отец разглагольствовал о морали. Мальчик притворился, что уронил кусок мяса, и соскользнул со стула, с трудом опустившись на колени под столом, втайне ненавидя традицию есть сидя.
Одно время они все ели в любой удобной позе, как и подобает Искажённым, но после того как мама услышала рассказы о жизни мягкокожих, она загорелась желанием сделать так называемую правильную утварь. Чего Нуергх хотела, она добивалась. Она возвращалась в логово с гладкими листами дерева или металлическими плитами, ловкими пальцами сгибая и ломая материал, придавая ему нужную форму, пока папа и Драа нянчились с младшими. Так у них и появились этот высокий стол и стулья. Драа пользовался ими только чтобы порадовать родителей.
Чёрные, бездонные глаза Еуки встретились с глазами Драа под столом, и мальчик ухмыльнулся, достав вкусняшки. Жвала сестрички распахнулись в восхищении, всё неудовольствие испарилось в мгновение. Она жадно схватила их, засовывая шарики в рот и высасывая соки, прежде чем размельчить массу в кашу. Ей было уже три года, но она всё ещё не сказала ни слова. Маленькое чудо не было глупой, но в ней чувствовались некая потусторонность, замедленность в развитии и чуждость. Она избегала братьев, старалась вылететь наружу и не особо слушала родителей, общаясь со всеми с помощью пахучих меток.
Акрну первому удалось разбудить в ней интерес, познакомив её с мелками, принесёнными домой Драа. Еука потратила целый день, раскрашивая коридоры, и очень расстроилась, когда мелки закончились. Запаниковав, Драа дал ей тогда вкусняшку, и это ознаменовало первый день, когда она приняла угощение от него. После она разрешила обнять себя, и Драа пытался по мере возможности баловать её, чтобы сестричка чувствовала себя членом их семьи, а не странником в их логове.
Белесые щупальца обвились вокруг талий, выдернув брата и сестру наружу.
— Порть. Аппетит. — Нуергх остановилась, вспоминая речь, и остановила Вильяма взмахом отростка. — Съешь основное блюдо, Еука. Потом шалости. — Она выпрямила спину, довольная тем, что произнесла целую фразу, и Драа улыбнулся ей, налегая на свою порцию.
Тварь. Ублюдок. Мразь. Если бы я был сильнее! Если бы я мог остановить его… Драа подавил возрастающую ненависть. Некоторые вещи невозможно остановить. Человек не мог повернуть песчаную бурю вспять, воскресить мёртвого или остановить правящее ими чудовище. Он бы только добавил горе маме своей попыткой или погубил всю семью.
Но это было так больно. Беспомощность терзала его, но ради родителей он держался, никогда не смея говорить о тех днях. Маме становилось лучше. Он был уверен в этом.
После завтрака отец вернулся к работе, а братья уединились в комнате.
— О чём ты хотел поговорить? — Драа увернулся от клешни, приближающейся к его лицу.
Щупальце братишки двигалось подобно живому кнуту, но, в отличие от кнута, Акрн намеренно придержал удар, идущий на стык костей между тазом и торсом Драа, в последнюю секунду перенаправив атаку вверх, чтобы поймать его врасплох. Драа ответил нисходящим кулаком по хребту брата, но промахнулся, когда толстая нога Акрна оттолкнула его к стене. Подняв руку, Драа закрыл лицо от шквала хлещущих выпадов.
Их потасовка была не всерьёз. Папа запретил калечить других членов стада без причин, и поэтому ребята отрабатывали приёмы в совместном спарринге, готовясь к любым неожиданностям. Акрн некоторое время скакал вокруг старшего Искажённого, пробуя его защиту сверху, снизу, слева и справа, и наконец сдался, прыгнув в ждущие объятия.
— Научи меня читать! — попросил брат.
— Не умею, — солгал Драа и уселся, облокотившись на стену.
— Врун. — Акрн растянул слово, глянув на камень, затыкающий дыру. — Я видел, как ты доставал бумажную штуку и читал. Не волнуйся, никому не скажу. Честно. Научишь?
Драа поднял голову насколько мог, изучая потолок. Стоит покрасить его во что-то более весёлое, чем серость. — Нет. Я сам плохо читаю. — Усадив брата рядом, он достал своё сокровище из тайника, открыв журнал на странице, где фигура в ярком красно-золотом облегающем костюме бросала молнию, прожигая дыру размером с кулак в механической махине, угрожающей детям. Он указал пальцем на символы внутри белого облачка. — Видишь? Это слова. Я заучил их наизусть с папиной помощью, но всех символов не знаю. Так, а зачем тебе читать?
— Дурацкий вопрос. Мало ли где пригодится.
— Но откуда-то же твоё желание появилось.
— Я наткнулся на странные канистры в туннелях под логовом.
— Акрн. — Драа положил руку на его горб, стараясь говорить спокойно, несмотря на страх. — Тебе нельзя покидать логово. Даже через туннели в стенах. Если тебя заметят …
— Сожрут, я знаю. — Мальчик кивнул. — Слушай, Драа. Я не кретин, не медленный и никогда не рискую. Потому что знаю, ты плакса и будешь рыдать, если что-то случится со мной.
— Ещё чего. — Насупился Драа, затем улыбнулся во весь рот. — Ну, может, чуточку.
— Ты прочитаешь мне? Эту книгу??
— Для кого-то, кто считает мягкокожих ничтожнее Инсектоидов, ты на удивление много хочешь знать о них. Завёл подружку?
— Иди в задницу.
— Хочешь узнать секрет? — наклонился Драа. — Они такие же, как мы.
— Не корми меня дерьмом! — расхохотался Акрн. — У них нет когтей, крыльев, чешуи… Ничего нет! И они убивают нас.
— Разве мы не убиваем наших сородичей?
— Только старшие! Они все сумасшедшие. Кроме папы с мамой.
— Папу воспитали мягкокожие, — заметил Драа. — Так что я уверен в своей правоте. И…
— И?
— Никому не рассказывай. Когда я покидаю гнездо для охоты, я иногда посещаю стальную платформу на юге. Странное место. Вокруг камни и песок, а на ней ни царапины. Но лежать там очень тепло! Я покажу тебе её в следующем году, если ты наконец вырастешь, карлик.
— Нырни головой вниз в зыбучий песок, — обиделся Акрн.
— Ты первый. — В этот раз Драа не увернулся от удара, и его голова дёрнулась от пощёчины. Щеку немного кольнуло. — Эй! Ты стал сильнее! Извини за дразнилку. Нервы. Так вот, эту платформу иногда посещают мягкокожие. Мы часто забираем оттуда мутировавших детей для пополнения племени или… Или. — Он помолчал, ненавидя это знание и свою бесполезность в остановке такой практики. Не всем везло. Почему люди не могли быть нормальными? Как его семья.
— Пожалуй, я больше не попрошу этого мяса, — сказал Акрн.
Драа почесал его макушку.
— Но в тот раз случилось нечто необычное. Группа наших, возглавляемая Гауром, хотела забрать плачущую малышку, когда появились мягкокожие. Мы с Гауром сочли это ловушкой и заставили остальных ждать, но те спасли девчонку, уложив её в странный короб, защищающий от солнца, и двинулись на юг. — Драа взял себя за челюсть и решил сознаться. — Гаур хотел разорвать нарушителей, но я остановил нашу группу. — Он показал брату кулак, вспоминая, как содрал часть шкуры с морды охотника. — Вожаку это не понравилось.
— Поэтому он сделал это? — Акрн показал на бок брата. — Я думал, он просто садист.
— Хуже. Вообрази самое страшное, самое отвратительное. Вожак ужаснее всего этого. — Драа содрогнулся. — Никогда, никогда не гневи его. Я не жалею о содеянном. Шанс… Все мы одинаковые и почему-то считаем, что разные, ненавидя соседей. К чёрту это. Но я подозреваю, что те, кто на меня донёс, пожалели об этом. Вожак наказал меня. И искоренил трусость. Папа перестал мне читать с того дня. Наверное, считает меня слабаком.
Они сидели молча вдвоём, и перед Драа проплыла картина того ужасающего момента. Простая прогулка, затем тычок в бок, пославший его по воздуху в закуток. Тень выросла перед ним, не давая сбежать. Вожак не был зол. Его весёлый голос врезался в память мальчика вместе со звуком выкорчеванной костяной пластины. Вожак спросил, как ему живётся в Гнезде, всё ли его устраивает, нет ли у него просьб…
Пока Драа орал от агонии под этот услужливо-издевающийся голос, объясняющий причину. Вожак не наказывал его за препятствие охотникам или за то, что он разрешил забрать девочку. Если Драа хотел, он мог относить детей обратно. За границу и сдохнуть там. Но никому не позволено нарушать владения вожака.
Надеюсь, я ясно ввёл тебя в курс дела? Оставайся в рамках, герой. Прощён.
Драа не чувствовал себя героически. В тот момент он жалел о своём поступке. Герои действуют вопреки страху, а он был слишком труслив для противостояния злу.
К чёрту его. Драа стал читать своему брату истории о героях, людях намного лучше, храбрее и мудрее его. Они почти потеряли счёт времени, и когда папа постучал в дверь, Драа вскочил, быстро пряча своё сокровище, пообещав брату почитать ему ещё в следующий раз, если тот будет слушаться родителей.
Пришла пора сделать свою часть обязанностей по логову. Драа старался помогать с уборкой, но упрямая мама отказывалась делиться работой, приказывая ему играть. Разочарованный и желающий быть полезным, он попытался освоить работу с кожей. Это начинание сопровождалось переменным успехом. Он научился различать качество материала, освоил сушку и замачивание вещей, но его вышивка и резка давали жалкие результаты по сравнению с папиными, хотя покупатели не жаловались на укороченные костюмы.
Просто они не знали качества. Драа знал и бесился от собственного несоответствия.
Сидеть и ничего не делать было невыносимо, и Вильям дал ему почётную задачу относить изготовленный товар к Паарфу, владельцу лавки услуг. Сегодняшняя ноша составляла восемь свёртков. Уложив их на плечо, Драа вышел наружу, вступив в тень, покрывающую весь круговой проход, ветвящийся по внутренней стороне Гнезда на пути вниз.
Никто точно не знал, что именно случилось с горой, служившей им городом. За исключением вулканов, горы не бывают полыми. Но продолговатый цилиндр пустоты зиял в центре Гнезда, пронизывая его от пика, имеющего форму круга, до самых глубин. Листы металла, сломанные трубы, порванные провода и небьющиеся зеркала устилали стены логова, часто выступая наружу и превращая Гнездо днём в сияющую башню.
Искажённые были довольны такой находкой. Это была идеальная крепость, в чьих глубинах смешивались чистые воды с неизвестной жидкостью, вытекающей через трещины огромных цистерн. Пахучая жижа привлекала Инсектоидов, обеспечивая гарантированный источник мяса, а растущие рядом грибы насыщали животы слабейших.
Раненые, покалеченные, слабые и менее важные жили в стенах логова. Чем выше был дом, тем ниже статус проживающих в нём. Часто таких Искажённых избивали воины, несущие дозор у ворот и под землёй, требуя подати за защиту. Если кто-то из обиженных добирался до вожака, тот даже наказывал бойцов. Но чаще всего просители были слишком запуганы, чтобы жаловаться.
Помимо вожака, никто не смел пытаться обидеть их семью. Последний попытавшийся чуть не умер, когда Вильям сломал его руки. Обесчещенный охранник выжил только благодаря милосердию папы, подкармливавшего его целый месяц.
Время от времени накатывали песчаные бури, и Искажённые выли, несясь в глубины в поисках укрытий. Драа любил слушать рассказы столетних старцев о том, как вихри сметали целые руины, обрушивая здания, достигающие самих небес, и расплющивая всех глупцов, находившихся в них. Вильям подтвердил правдивость этих историй, объяснив детям, что их дом был намного крепче древних пустых поселений пустоши.
— Я тебе точно говорю, я видел летающую гору! — захлёбываясь слюной, блеял Искажённый. Годы добавили морщин на его шкуру, и он где-то потерял шип, служивший ему рукой, но старик двигался бодрой пружинистой походкой, неся ошмётки Инсектоидов наверх.
— Опять пил дрянь внизу? — поморщился его приятель, почесывая обрубок челюсти. — Булыжники не летают.
— Эта летала! Я видел её, когда буря настигла меня в пустыне два дня назад. Она сияла, будто копьё света, отбрасывая инфернальные лучи на песок…
Драа проигнорировал эту чепуху. Возраст играл злые шутки со старшими поколениями. Хорошо, что все стражи были заняты, иначе они бы поколотили бедного старика за распространение слухов.
Дорога вниз представляла собой мешанину из собранных осколков скалы и металла. Вожак и Вильям вделали основу в склоны горы, пока меньшие Искажённые скрепляли отдельные секции липким раствором. Получившуюся конструкцию вдобавок скрепили верёвками и крепкими кабелями, чтобы никому не пришлось карабкаться вниз. Это был один из немногих хороших поступков правящего здесь ублюдка.
На удивление, дорога была почти пуста. Никто не дрался, не пытался разорвать и сожрать более слабого. Драа шикнул на маленького детёныша, намеревавшегося выскользнуть наружу из тёмного провала логова. Восьминогий засранец зашипел на него и вернулся домой, откуда доносился рёв спорящих супругов. Детей не выпускали на дорогу — слишком часто более крупные особи давили их к горю родителей.
Услышав шлепок по панцирю и знакомый смех, Драа ускорился.
— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не смел пускать эту вошь на улицы?
Трое юнцов окружили длинного шестиногого Искажённого, закрывавшего клешнями своё собственное подобие, прячущееся между его ног. Выфка и её приятели скакали вокруг Ештю, уворачиваясь от хвоста и резко пиная вперёд, всегда опуская ноги прямо рядом с маленькой девочкой, пугая её до паники. Ештю бросил попытки защитить свою человеческую шею и изо всех сил старался не дать никому навредить сестре.
Неподалёку от драки стояла Тигфи, сжимая кулаки. Драа задумался: хотела ли она помочь вчерашнему товарищу или присоединиться к забиякам? Неважно, он выяснит потом. Проходящие мимо Искажённые посмеивались над происходящим.
— Может, научишься слышать после того, как мы переломим тебе ногу? — рассмеялась Выфка, потянувшись лапой к суставу Ештю.
— Довольно! — рявкнул Драа. Отца его приятеля застрелили мягкокожие месяц назад. Он никому не собирался позволить обидеть своего друга.
Выфка даже не взглянула на него, нацелив когти на мягкую кожу, видневшуюся в хитиновом стыке. Драа рванулся вперёд, сбив с ног её приятелей чистым весом своего тела, и вмазал ей в лицо кулаком. Он сдержал удар, чтобы не сломать хрящ или не выбить зубы, но импульс столкновения всё равно отшвырнул зелёную девчонку назад, чуть не сбив её с ног.
— Тебе тоже жить надоело?! — взревела Выфка, держась лапой за кровоточащее лицо.
— Оставь его в покое, — сказал Драа, борясь с инстинктом прыгнуть на соперников, вонзить зубы в их шеи и драть, рвать и кромсать, пока они не признают его превосходство или не перестанут дышать. Выфка наверняка чувствовала то же самое, и он предложил ей выход на собственных условиях. — Прочь с глаз моих. От вас пасёт.
— Ты с этой безотцовщиной любовники, что ли, костяшка? — Её губы сложились в улыбку. — Спите вместе? Может, мне стоит наведаться к нему ночью, узнать точно…
Ештю зарычал, но Драа опередил его, приблизившись к Выфке вплотную и следя за пузырящимся ядом на её губах. Неуверенность промелькнула в глазах девчонки. Это становилось опасным. Если она плюнет, ему придётся сломать её, иначе яд может ослепить его.
— Он слишком хорош для тебя. Но если Ештю сжалится над тобой, я не против. Теперь слушай внимательно. Одна царапина или сломанная конечность на моём друге — и я посещу твоё логово, — пообещал Драа. — И превращу тебя в грязный след дерьма на полу. Хочешь этого? Думаешь, вру? Тогда рискни наброситься на меня, шлюха без матери.
— По крайней мере, я знаю, кто мой отец, отброс! — В красно-зелёных глазах Выфки появились фиолетовые вены. Её верхняя губа побелела, руки дрожали от сдерживаемой агрессии. Драа не стал давить. — Бах, у меня нет времени на глупости. На охоту! — Она рявкнула своим неуверенным помощникам. — Ештю, мудрый совет. Держи девчонку внутри, пока не подрастёт. Её убьют тут!
Драа проводил их взглядом. Глупая дура постоянно искала проблемы, пугая нарушителей правил. Кем она себя считала, охранницей? Просто чудо, что эти идиоты ещё никого не прикончили. А он думал, что после вчерашнего сможет достучаться до них, изменить их отношение к остальным.
Он сплюнул, отпуская гнев, удивлённый исчезновением Тигфи. Драа хотел переговорить с девочкой, выяснить, откуда она научилась медицине, и понять, где она стоит в стаде. Но эта мелкая мохнушка вела себя как призрак.
— Спасибо, Драа! — Ештю подхватил сестру, укачивая плачущего ребёнка. — С меня долг. Что ты хочешь?
— Перестань упрямиться, — ответил Драа. — Как долго вы тут проживёте одни? Месяц, два? Ештю, иди наверх ради сестры и меня. Если наше логово тебе не понравится, рядом есть пустые пещеры.
— Но… — Хвост ударил по земле, сломав булыжник. — Родители так старались, обустраивая дом тут! И высота… — Он понурил взор.
— Это нечестно. И страшно, согласен, — соврал Драа, положив руку на его плечо. Высоты он не боялся. — Но нужно жить, а не выживать. Вещи мы поможем перенести; логово можно будет вернуть в будущем. Главное, чтобы оно было у нас, это будущее. Ты понимаешь? Всегда отлично, когда у тебя прикрыта спина. И вдвойне лучше, когда это делает друг, которому доверяешь. Хвост в ноги — и наверх.
Обменявшись рукопожатиями, он продолжил путь и обнаружил Паарфу возле его лавки. Вытянутый и тонкий, Искажённый носил опрятный костюм оранжевого цвета. Хитиновые пластины украшали его плечи, а пояс обхватывал ремень с нашитыми на него разноцветными самоцветами. Мелкие розоватые перья росли на теле торговца, его нос и рот сливались в клюв, а кончики длинных ногтей постукивали по поясу.
Паарфу торговал удобствами. Будь то кожаное одеяние, еда или редкая игрушка, у торговца либо это было, либо он мог достать нужную вещь. Платили ему вещами или услугами. Старого торговца, ещё помнящего предыдущего вожака, не интересовали плотские утехи, но вот способность очистить туннели от Инсектоидов, угрожавших проникнуть в его кладовую, или наказать неплательщика ценилась им достойно.
Большая часть торговли в Гнезде совершалась бартером, но в ходу были и костяшки — круглые белые кости с пахучими отметками вожака, имевшие ценность трёх рационов мясной похлёбки, жирной и невкусной. Их он выдавал стражам, от которых они растекались по Гнезду.
Голод скрутил кишки Драа при виде покачивающихся туш внутри лавки и сладковатого запаха гнильцы. Мягкокожие. Три обезглавленных тела свисали с потолка, нанизанные на чистые крюки. Холод, царивший внутри, покрыл загорелые тела инеем. Паарфу был древним и уже не передвигался особенно быстро, но его сила подарила ему дар создавать зоны, вытягивающие тепло из атмосферы. Он использовал её для сохранения качества продуктов и наказания наглецов, пытающихся отобрать его собственность. Те умирали в муках, извиваясь от отказывающих органов.
Оторвав взор от запретного плода, Драа поклонился ожидающему торговцу.
— С новым прибыльным днём, Паарфу. Сегодня подозрительно спокойно. Куда подевались все стражи?
Драа повернул голову в сторону указывающего клюва. Массивные стальные врата, державшие единственный безопасный проход в Гнездо, были забаррикадированы. Искажённые редко открывали их, предпочитая спрыгивать вниз с небольшого балкона рядом. Ворота поставили как последнее предупреждение случайным нарушителям, и сегодня звенья цепей блестели в солнечном свете, проходящем сквозь трещину.
Над дорогой висел труп. Это был Искажённый с откушенным лицом и покрывающими тело ужасными рваными ранами, столь глубокими, что органы и грудная клетка угрожали выпасть в любую секунду. Человек не умер легко: каждая его конечность была выкручена и сломана несколько раз, глаза вытащены и съедены. На спине влажно блестел обнажённый хребет с отсечённым спинным мозгом. Пальцы несчастного сломали когти о звенья цепей после того, как его искалечили и оставили медленно умирать.
— Он попытался сказать вожаку «нет», когда тот посетил его дом, — сказал Паарфу с каменным выражением. — Бедняга хрипел всю ночь, пока правитель развлекался. Хм. Не думал, что можно так шуметь с отсутствующими лёгкими. На границе заметили караван. Он повёл отряд наказать идиотов.
Так вот почему папа решил, что мне нужно… выспаться. Он знал. Парень выдохнул, не виня отца. Никто во всём мире не мог остановить этого зверя. Многие — злые, храбрые, хитрые и умные — пытались, и все пали. Им оставалось только терпеть.
Как долго ты будешь оправдывать свою слабость? Шепнул голос в его голове. Драа укусил свой язык.
— Если ты голоден, у меня в лавке есть завалявшийся кусок. У мужика остались отпрыски, — бросил Паарфу.
— Я не собирался! Вот, от отца. — Драа отдал свёртки торговцу. Тот даже не проверил, доверяя качеству Вильяма. — Паарфу, я знаю, это необычно, но ты не мог бы передать платёж сам? Мне нужно покинуть город, пока светло.
— У меня тут бизнес, а не благотворительность, — сказал торговец. — Но Выфка распугивала посетителей, и раз уж ты выпер её, я пойду тебе навстречу. Что у тебя на уме?
— Спасибо. — Улыбка Драа не тронула его глаз. Услуга по отгону проблемных посторонних стоила значительно дороже простой доставки. — У тебя остались сладости? Ну, те, которые спёрли у мягкокожих.
— Завоевали, — поправил торговец. — Да. Половина коробки. Весьма популярный товар.
Поэтому у тебя осталась половина коробки после недели торговли? Драа решил не озвучивать мысли.
— Супер! Я притащу тебе песчаного льва в обмен на них и пять мелков.
— Приемлемо. — Паарфу наклонился к юноше, почти касаясь клювом костяного нароста, защищающего нос, и понизил голос. — Заодно посмотришь платформу, верно? — Торговец фыркнул в ответ на удивление. — У меня есть глаза. А вот ты своих можешь скоро лишиться. Драа, ты мне не отвратителен. Не делай ничего, что привлечёт внимание вожака. Второй раз пощады может не быть.
— Я буду осторожен, — пообещал Драа.