Бходжа ворвался в палатку, сходу схватил перепуганных девчонок за шкирку и натянул воротник комбинезона первой на рот. В хаосе он задел фляжку с водой, и драгоценная жидкость пролилась на грубое полотенце, но ему было не до того. Дрожащей рукой он силой опустил капюшон второй девочки.
— Что происходит? — Багпал, опекун четырёх навязанных каравану девиц, поднялся на ноги и присоединился к его усилиям.
— Собирайтесь. Бросайте всё, что не сможете взять за минуту. — Старый, исцарапанный лазерный пистолет без малейшего намёка на ржавчину или пыль недвусмысленно показал судьбу того, кто не успеет подчиниться.
— Нас грабят? — спросила веснушчатая, загорелая Рудрани, надевая перчатки на мозолистые руки.
— Хуже, — бросил поджарый Багпал, опуская капюшон собственного противотеплового костюма.
Проклиная про себя всё на свете, Бходжа вырвался наружу. Багпал не дурак и не станет совершать глупости. За тридцать лет переправ Бходжа никогда не грабил доверившихся ему. Неважно, как плохо шли дела или как много ему предлагали за случайное «исчезновение» нежелательной персоны, — он отказывался поступаться принципами.
До вчерашнего дня.
Ему следовало прожечь дырку в амбициозной старухе, как только она объявила о взятии его семьи под стражу, до того момента, пока он не доставит девчонок клана Марва в другое поселение, дабы принудить их упрямого отца проголосовать против присоединения. Знал же он, что нельзя ходить этими путями, сколь бы редко тут ни видели уродов. Безопасный проход ветвился на севере, между дюнами, медленный и надёжный!
Вокруг него караван, его люди и приспешники старой суки спешно оставляли вещи, не способные уместиться в небольшие рюкзаки. Смерть от голода или жажды была предпочтительней альтернативе, притаившейся к югу от стен этого изогнутого полумесяцем ущелья. Утреннее солнце соизволило бросить первый лучик света между двумя высоченными каменными склонами, высветив на дороге раскиданные, высушенные досуха кости с отметинами зубов на них.
Подгоняемые опекуном, Рудрани вместе с кузинами наконец вышли наружу — четыре фигурки, замотанные в жёлтые костюмы, собирающие выделяемую влагу для последующего потребления и предотвращающие перегрев. Багпал носил более тёмный костюм, обитый стальными пластинами, как и у Бходжи. Подонок кинул вопросительный взгляд на ногу одной девочки.
Я пристрелю его, как только верну семью. Пообещал себе Бходжа. Он отрицательно дёрнул подбородком.
— Тому человеку нужна помощь! — воскликнула Рудрани.
Она указала на стонущего человека, сжимающего пробитое колено. Идиот валялся рядом с жестяной погремушкой, не так давно скрытой под слоем пыли. Он задел её в нарушение всех данных перед путешествием тщательно разжёванных предупреждений.
— Некогда! — отрезал Бходжа, пихнув девку вперёд. — Бегите. Трусцой, не со всей дури, экономьте силы. Отставших ждать не будем.
Двадцать шесть человек поспешили по неровной местности, спотыкаясь о наваленные валуны. Ветераны отряда равномерно распределились по цепочке, следя, чтобы никто не вырывался вперёд и не попал ногой в случайную яму. За ними попрыгал мужчина, отчаянно умоляя не бросать его. Брошенные палатки, консервы и цистерны с водой остались стоять как робкое подаяние — последняя надежда купить безопасность.
Не трогайте нас. Нам придётся тяжело, очень тяжело. Разве не забавнее наблюдать за нашими мучениями?
Бходжа откинул наивные мольбы, держа небыстрый темп позади самого неопытного ребенка. Его обязанность как лидера экспедиции заключалась и в предоставлении последней милости, независимо от того, запрашивалась она или нет. Позорно спасать себя, бросив доверившихся путников. Ни его семья, ни коллеги-караванщики никогда не простят такого позора.
Белые тучи на небе летели на север, вселяя лёгкую надежду. Ветер дул в противную сторону. Возможно, резкий порыв заглушил примитивную систему растянутых жестяных банок и металлических листов, скрыв дребезжание от чутких ушей чудовищ. Возможно, они услышали, но решили воздержаться от погони, не уловив привычных запахов пота и страха, уносимых от них природой, решившей встать на сторону оказавшихся в беде путешественников…
Внутренности Бходжи скрутило от страха. За себя, отряд и семью. Правильно говорил патриарх его клана: поддавшийся угрозам трус обречён не знать покоя.
Дикий крик настиг группу спустя пятнадцать минут. Далёкий, многократно отражающийся от стен, он хлестнул по людям, заставив их ускориться вопреки напутствиям лидера. Сердце Бходжи отчаянно билось в груди, пока ёмкости костюма обильно заполнялись мочой.
Слишком медленно.
Крик затих, сменившись хаотической какофонией. Собачьи повизгивания, истерические хриплые завывания, щёлканья языками и зубами, улюлюканье, шипение. Совершенно неописуемый поток звуков лавиной обрушился на перепуганных путников, не стихая ни на секунду. Разноцветные тела запрыгали по вершинам склонов ущелья, скрежеща и проводя по каменным поверхностям убийственными когтями и лезвиями, росшими без всякой причины или логики из самых разных частей тела.
Одного такого урода он разглядел. Сперва он решил, что тварь прижимает лапы к груди, но при очередном прыжке размытая фигура прояснилась. Обе руки твари входили в кожу над рёбрами, не имея возможности отсоединиться. От фиолетово-белых ног расходились меньшие руки, жадно загребающие воздух и крошащие валуны в пыль. Маленькая безносая голова существа, сидящая на толстой шее, издавала ухающие призывы.
— Они в стенах! — с надрывом крикнул Багпал, выпустив пулемётную очередь по склону. В ответ донеслось гнусное хихиканье, и дюжины глаз, в основном красных с зелёным, уставились на них изнутри трещин. Пустая банка консервов по дуге упала ему на голову к радости отродий Бездны. — Девчонки! Отдадим им девок, тогда нас отпустят!
— Дядя Багпал? — спросила одна из семейства Марва.
— Мерзкие шлюхи, я здесь по вашей вине! — завизжал Багпал. — Примите ответственность!
— Не смей! — Рудрани прыгнула, закрывая подругу от нацеленного дула.
Красный луч прожёг дыру в бедре Багпала, свалив предателя. Бходжа толкнул ошеломлённых подростков вперёд, игнорируя требующие вернуться выкрики и угрозы карой мэра. Пуля срикошетила от броневой пластины на его спине. Дурак до конца. Раненому следовало бы разнести собственную голову вместо стрельбы по убегающим.
Гневные восклицания перетекли в отчаянные завывания, в которых отсутствовал малейший намёк на человеческую речь. Нечто прыгнуло на тропу позади них, взметнув лавину камешков, что осыпались и стучали по противотепловым костюмам подобно каплям мифического дождя. Рудрани обернулась, слыша, как разрывают человеческую плоть, сухожилия, выкорчёвывают руки. Её вырвало, но Бходжа не дал ей упасть, заставляя двигаться вперёд.
Чудеса случались. Преследователям могла надоесть гонка.
Гам чужеродных голосов стих. На его место пришли ритмичное стучание дубинами по натянутым кожаным шкурам и бряцанье пальцев о струны. Бходжа осмелился кинуть взгляд вверх. Монстры играли на костяных инструментах. Инфернальная труппа выдавала некий первобытный ритм, пока остальная свора тихо следовала за беглецами на флангах, не нарушая музыки.
В этом ужасе они прошли ещё пять минут. Нетронутые. Бходжа осмелился надеяться. Этот участок пустыни не отличался растительностью. Лишь выбеленный камень и песок были под их ногами, а солнце лениво карабкалось вверх, освещая сводящую с ума сцену. Но он изучал карты достаточно, чтобы опознать, как меняется изгиб ущелья. Через полтора километра будет проход, ведущий на север, к поселению сторонников объединения с чужеземцами.
Даже если подобный поступок погубит его нежную жену и неразумных дочерей, Бходжа намеревался погнать отряд туда, отдав приказ палить в преследователей, не жалея боеприпасов, чтобы привлечь внимание тяжеловооружённого патруля кланов или, если Духи смилостивятся, чужеземцев.
Внезапно музыка остановилась. В ту же секунду впереди возник Искажённый, расплющивший приземлением кочку размером с дом.
Песчаного цвета чешуйки шкуры позвякивали при движении его тела ростом в три с половиной метра. Зелёные глаза залили остановившихся людей призрачным светом. С обеих сторон позади плавно переходящей в шею змеиной головы с весьма человеческим носом раскрылся светлый кожаный капюшон. Тоненькая, приветственная улыбка обнажила ряд безупречных, острых клыков. Трёхпалые руки твари оканчивались изогнутыми белыми когтями.
— Я ценю, когда полный комплект блюд… — Глаза стрельнули на девочек. — …и развлечений доставляют мне с подобной живостью.
Отсутствие малейшего искажения у говорящего нервировало Бходжу. Этот монстр был мутантом, не заслуживающим жизни отбросом. Но плавность линий, чистая речь и эластичность движений придавали ему вид завершённости, не отягощённый недостатками, изводящими его род.
— Мы не хотим проблем. — Бходжа прицелился в грудь Искажённого. — Знаешь, что это?
— Горячая трубка, смерть-конец! — стуча клыками, скороговоркой выпалил монстр. — Иногда меня тянет на крестьянский юмор. У тебя в руках миниатюрный излучатель, выпускающий концентрированный луч температурой в три-четыре тысячи градусов Цельсия, движущийся со скоростью света.
Миниатюрный? Бывают больше? — Тогда ты понимаешь, что я могу сделать с тобой. Вашему племени уже перепала нежданная подачка. Забирайте её. Сейчас ты начнёшь пятиться и проводишь нас до развилки, потом бросишься брысь, и мы все разойдёмся живыми.
Коготь большого пальца трёхпалой ноги существа постучал по дороге.
— Приношу благодарность за столь великодушное предложение, — любезно отозвался ублюдок. — Я помню тебя, старик. Двадцать лет я сдерживался, ценя проявленное тобой уважение к границам моих владений. Ответственность достойна взаимности. Сентиментальность во мне просит отпустить тебя по старой памяти, но цена непрошеного вторжения намного выше предложенной тобой компенсации. — Уголки губ поднялись до ушей. — Увы. Кто-то должен умереть.
— Я выбираю тебя, — сказал Бходжа.
Он нажал на курок, ожидая увидеть дым, поднимающийся вверх от дыры в груди Искажённого. Вместо этого луч пролетел насквозь потерявшего цвет и ставшего прозрачным зверя, оплавив точку в стене ущелья. Расширив глаза в потрясении, Бходжа успел повернуть прицел в сторону подростков, когда их группу захлестнула волна.
Рёв сотен глоток разорвал тишину, стоявшую после окончания музыки. Искажённые самых разных форм, от передвигающихся масс плоти до ловких и тонких насекомых, скатились с гор, ворвались в самый центр группы, сметая опытных проводников с ног. Жала вонзились в животы. Пальцы вырывали языки вместе с челюстями. Укусы прогрызали путь к сонным артериям. Кулаки пробивали грудные клетки, зачерпывая лёгкие ещё живых людей. Редкие пули безвредно отскакивали от хитина и окровавливали обнажённые мускулы, не представляя особой угрозы для бесчисленной озверевшей своры.
Одна из агентов старой ведьмы запаниковала, потянувшись к девочкам. Возможно, она хотела использовать их как щит. Или в ней пробудилось милосердие. Сказать точно было нельзя: бородатый гигант врезался в неё, и она полетела вверх, сжимая в кулаке оторванную ткань костюма Рудрани. Гибкие пальцы Искажённого двинулись подобно бросающимся змеям и вонзились в хрипящую женщину. Взмахнув руками вниз, зверь размазал несчастную о дорогу.
Рудрани встала перед своими родственниками, вокруг которых царил островок безопасности. Через защитные очки он видел её глаза: испуганные, голубые и просящие о чуде. Но спасти их он не мог и поэтому намеревался совершить единственно верный поступок.
Боль охватила его. Он уставился на кровавые обрубки, с лёгким недоумением наблюдая, как лазерный пистолет упал около его ног, а отрезанные кисти судорожно сжимали песок. Он присел, безуспешно пытаясь подхватить их хлещущими кровью запястьями. Говорливый Искажённый встал рядом, слизывая красное с когтей. Цвет вернулся на его шкуру.
— Так бескультурно, — заметило существо. — Я, между прочим, приготовил тебе сюрприз. Твой вкус кое-кого мне напомнил… — Оно издало гортанный зов.
Пожирающая людей толпа расступилась, пропустив вперёд хромающего недомерка. Безносый, синий мутант тащил за собой неработающую ногу, кривясь при опоре на тонкую конечность. Четыре пальца на его правой руке были откушены неизвестным зверем, на тонкой коже проглядывали вены, и он сражался за каждый вздох, сжимая от усилий чёрные зубы. Всю правую сторону его лица занимал солнечный ожог.
Большой Искажённый пнул ему отрезанную руку Бходжи. С хрустом она исчезла в неожиданно широко раскрывшейся пасти. Животный ужас охватил провожатого. Повсюду вокруг бушевала всепоглощающая ярость. Орда тварей, выползших прямиком из Бездны, которой пугали жрецы, без труда разделывалась с его ветеранами и с убийцами, приставленными к отряду старой ведьмой.
Люди не могли противостоять этому. Они не могли остановить кошмар, обитающий в пустыне.
— Ты… тыыыы! — проревел недомерок, с трудом выговаривая слова. Слёзы намочили его незатронутую ожогом щеку. — За что?! Сестра, меня… Почему?!
— Ответ на твой запрос не изменит текущую ситуацию. Меньше разговоров, больше отбивания. — Улыбнулся большой Искажённый и направился к подросткам.
— Не трогай мою семью! — крикнула Рудрани. Она дёрнула рукой, выкинув в ладонь спрятанный в рукаве нож, и ткнула в пространство между чешуйками под коленом монстра.
Клинок треснул, сломавшись в подставленной лапе. Не порезав пальцы девочки, когти забрали рукоять ножа и выкинули его в толпу.
— Какие у тебя чудные глаза… — сказал Искажённый, аккуратно снимая очки с Рудрани. Длинный язык выскользнул между его губ, приближаясь к перепуганной девочке.
Этого не может быть. Нет. Я… Удар недомерка свалил Бходжу на спину, вогнав ему ребро в лёгкое. Задыхаясь, хрипя при вдохе, он не сделал ничего, чтобы увернуться от раскрывающейся с хрустом челюсти, натягивающейся на лицо недомерка и открывавшей вид в глотку, полную жёлтых зубов. Но он успел заметить ответ на заданный вопрос.
У мутанта был цвет его глаз.