— Объясни, — потребовала Касабланка. — Обычные люди не едят человеческую плоть.
— Приличные люди не сражаются за диктаторов, занимающихся геноцидом, и тем не менее ты тут.
— Красс! — Павл положил руку на плечо Туллии, останавливая её.
Краснота на лице Касабланки перекинулась и на тёмную кожу. Она громко втянула воздух, ухватившись пальцами за стол, и её костяшки побелели. Но дерево не треснуло, генерал-лейтенант чётко контролировала себя.
— Я не намекала на скрытую испорченность или незамеченный психоз мальчишки, — сказала Касабланка. — Убийства меняют людей. Поедание человеческой плоти оставляет отпечаток на психике. Мои опасения проистекают из этого происшествия.
— Дельное замечание. — Красс склонил голову. — Ты упускаешь множество факторов. Положительную характеристику оценку ребёнка. — Он сжал губы. — В наших кратких интеракциях я оценил его как стабильного и непослушного нахала.
В уголках губ Фульвии заиграл призрак улыбки. После недолгой совместной работы мэр, вероятно, понимала, насколько высокой похвалой была такая характеристика из уст упрямого лицемера.
— Дракс уже пробовал человеческую плоть в детстве. Варварские традиции его племени, и, как мне изложила Вирсавия, он был одним из способнейших охотников. Никогда не охотился на мягкокожих, на нас, но перед нами индивидуум, уже прошедший травмирующее прошлое и сохранивший моральный стержень.
— Вы поддерживаете контакт с Искажённой? — наклонила голову Фульвия.
Красс бросил взгляд на стоявшего по стойке смирно Фильша, не покидавшего его стороны и не вмешивавшегося в дискуссию.
— Обстоятельства вынудили меня позвонить ей для разъяснения некоторых вещей.
— Можете уточнить? — спросила Туллия.
— Конфиденциальная информация.
К мэру приблизился секретарь. Павл уловил слова о предстоящей дуэли и поднял бровь, заинтересовавшись читавшей с терминала женщиной.
— Связан ли ваш разговор с предстоящим спаррингом в пятницу? — Фульвия посмотрела на генерал-майора.
— У вас неверная информация. У меня нет назначений на эту дату.
— Социальные сети утверждают обратное, — она развернула дисплей к ним.
На экране висело объявление о поединке между Вирсавией Арза и Крассом Рхо в известном спортивном клубе на востоке города. Между фотографиями соперников красовалась надпись: «Победа достанется храбрейшему и способнейшему». Под предлогом зевка Туллия прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку, и Павл решил разузнать у неё подробности вражды между офицером и сиротой. Насколько он знал, между ними не существовало контактов, и тем не менее Вирсавия строчила сообщения командиру 106-й.
Лицо Красса затвердело; он взял личный терминал и открыл расписание, внося изменения.
— Низкие шутки недостойны серьёзности собрания. — Терминал вернулся на место. — Для решения вопроса о Драксе и Тигрин, замешанных…
— Причастность девочки к убийствам не доказана, — перебила Туллия.
— Вопрос времени. Публика боится двух Искажённых, а Рейко дали полную волю раздувать их страхи.
— Офицеры уже на пути к его штаб-квартире для предъявления обвинения в расизме, — сообщил Джеймс.
— Слишком мало, слишком поздно, — сказал Красс. — Штраф не образумит недоумка. Архангелам следовало запереть его для выяснения обстоятельств вместо ограничения подпиской о невыезде.
— Вы правы, — согласился комиссар. — На наши суждения повлиял факт оказания им помощи детям.
— Просмотрите видеоматериалы снова, — порекомендовал Павл.
— Двое из его клики защищали детей. Проблематичный ксенофоб разъярился из-за угрозы «настоящим» людям, — скривилась Фульвия. — Высокие стандарты полиции сыграли с нами злую шутку в этом деле.
— Ему не отделаться одним штрафом. Мы промаринуем разжигателя ненависти под арестом пару недель, — пообещал Джеймс. — Значит, Искажённые не проблема? Ваша характеристика сходится с той, которую сообщили мне подчинённые.
— Они не хуже обычных людей, но лучше проявить осмотрительность. — Красс откинулся на спинку стула. — Приставьте к ним наблюдателей. Не слежку за ними, а охрану при них. Я уточняю, поскольку ваши ошибки подвергают риску гражданских и угрожают запятнать мою карьеру.
Павл задумался, что больше волновало его соратника.
— Картель кровожаден. Детей определите в Академию; я уверен, они не будут против поступить туда.
— Мне не нравится твой намёк на то, что нам следует заточить их, — сказала Касабланка. — Если они невиновны…
— Я не делаю намёков, генерал-лейтенант. Недопонимание, критическая ошибка на поле боя, вам следует заучить это, равно как и то, что истинный солдат знает, какие приказы следует исполнять. Касательно вашего пресного блеяния, предложенное мной объективно лучший вариант. Назовите мне кадетов, которые не бывают в городе или регулярно не видятся с семьями?
— Академия Морнингстара успешно выпустила кадетов, принятых из их колоний несовершеннолетними, — комиссар взялся за челюсть.
— Восприятие Искажённых как находящихся под контролем успокоит общественное мнение… — проговорила мэр, пробуя идею на вкус. — И неважно, насколько правдивым будет такое заблуждение.
— А армия получит талантливых рекрутов, я права, Красс? — сузила глаза Касабланка.
— Очередной бред. После событий в Землях Клятвы мой дядя Август ассистировал преступнику…
— Протестую! — Туллия поднялась; любые следы веселья исчезли, сменившись профессионализмом. — Я изучала дело, упомянутое вами. Кадет искупил свою вину прилежной учёбой в Академии.
— Однажды преступник — всегда преступник. Никто не заставлял его принимать наркотики и нападать на отца, — цыкнул Красс. — Так вот, этот мелкий поступает на обучение на микрохирурга в университет. Собирается использовать телекинез в операциях. Вот такой вот центр промывки мозгов у нас. Не буду врать, я хочу увидеть Тигрин и Дракса в армии. Их способности ценны. Но у меня хватает мозгов для принятия не обременённого эмоциями решения в их пользу.
Совет не затянулся дольше. Всех присутствующих устраивал подобный вариант. Павл сомневался в разумности дальнейшего обучения его подопечных с Нормалами, не после того, как произошедшая бойня потенциально травмировала их. Туллия оговорила детали, упирая на необходимость отсутствия малейшего осуждения её клиентов со стороны властей. Даже тени намёка на превышение самообороны не должно было достичь прессы. Мэр согласилась, по-видимому, угнетенная новостями о трупах. Касабланка упомянула семью Матео за границей и то, как Картель мог воспользоваться ею для давления на мальчика и его отца.
Разумнее всего было лишить обоих иммигрантов права на обучение и работу, выслав их. Мэр и Касабланка воспрепятствовали этому, получив неожиданную поддержку Красса. Никто не хотел доставить Картелю хоть малейшее удовлетворение, и дело передали в разведку. Команда Проблеморешателей посетит Жемчужину и вернётся с группой беженцев. А если преступники попытаются встать у них на пути, они будут справедливо покараны.
Между тем Касабланка и Джеймс обязались взять на себя охрану Джулии и Матео. Генерал-лейтенант планировала применить собственный опыт, чтобы помочь девочке преодолеть пережитый ужас.
— У тебя так много свободного времени? Сфокусируйся на безопасности Баала. Психологи обязаны отрабатывать свою зарплату, — сказал Красс.
Касабланка не удостоила его взглядом, продолжая обсуждать с комиссаром и мэром меры по обыску складов.
— Давайте не ссориться, — попросил Джеймс. — Мы все желаем лучшего для страны. Упомянутое ранее навело меня на мысль. Мутанты и Искажённые героически проявили себя в Морнингстаре. Как насчёт связаться с их Академией насчёт запроса наставников? Для акклиматизации и успешного вливания в коллектив новых кадетов.
— Первая дельная мысль, порождённая твоей черепушкой, — похвалил Красс.
****
Дракса разбудило громкое нюханье вперемешку с неодобрительным фырканьем. Он разлепил слипшиеся веки, неловко задёргавшись на постели из-за одеревеневших конечностей, и судорожно вздохнул, перепугавшись того, сколько проспал. Инъекция! Доктора не сделали ему инъекцию, и период неподвижности обернулся наростами кальция в суставах и между рёбер!
Заботливые кольца опутали его, с хрустом распрямляя руки без излишней нежности. Серия опытных сильных тычков под костяные пластины на боках, даже в раненые участки, разрушила нарастающую темницу, дав свободу расширению лёгких. С крошащимся хрустом осыпающегося налёта на мышцах Дракс покрутил шеей, восстанавливая подвижность. Гибкие отростки отпустили его, и он самостоятельно прохрустел фалангами пальцев, охая от редких острых покалываний возле таза и на спине.
— Нужно. Болеутоляющее? — проскрипел голос.
— Мам! — Дракс обрадованно обнял вставшую на задние ноги Нарико, подставляя шею для тёплого поцелуя. — Нет, я крепкий. А где Папа?
— С Акселем. Кокон треснул. Скоро вылезет, — довольно сказала Нарико. — Позже привезу Елорию. Она обещала вести себя хорошо.
Волна облегчения нахлынула на Дракса. Он волновался о брате, опасаясь приснившегося ему кошмара, но всё шло нормально. Интересно, как будет выглядеть Аксель после… перерождения? Вылупления? Будет ли у него второй день рождения? Последняя идея звучала нечестно.
Затем события вчерашнего дня пронеслись перед глазами, и он понурил голову.
— Я убил Мягкокожих, Мам. Скажи мне, я чудовище?
Отросток приподнял его челюсть, заставив смотреть прямо. Нарико осмотрела сына со всех сторон. Ночью кто-то убрал бинты, и его бок выглядел месивом из расплавленной и слитой воедино кости, неровно перетёкшей и закрывавшей подмышку. В нескольких местах почерневшая серость треснула, но в основном масса держалась крепко. Хирург сделал невозможное, отсоединив припёкшуюся кожу, но бок выглядел уродливо. На пальцах ветвились трещины на утончившихся наростах. В зеркале у двери отразилась морда с глубоко запавшими глазами, где краснота белков уступала зелени зрачков. Худоба от израсходованных при восстановлении запасов жира придала Драксу отдалённое сходство с вожаком.
— Ты пользовался самкой против её воли? — чётко спросила Нарико.
— Никогда! — ужаснулся Дракс.
— Охотился. На Нормалов. Ради развлечения?
— Нет.
— Защищал. Друзей в опасности?
— Напугал их. То, как я поступил, шокировало Джулию до глубины души, и я не знаю…
Дракс дёрнулся всем телом. Сильный хлыст отростком пришёлся ему по виску, наклонив вправо, и он почти упал с кровати, удержанный лишь хваткой мамы. Она вернула его в сидячее положение, дала успокоиться головокружению и зашипела.
— Я. Не спрашивала. Оценку.
— Да. Это потому и случилось. Я увидел Матео, Тигрин и Джулию в опасности и не подумал… Внутри меня пробудилась хищность… То есть я не перекладываю ответственность на них, всё совершённое моими руками я сделал сам!
— Молодец. — Нарико обняла его и не отпускала, пока его сердце не перестало громко биться. — Не чудовище. Убийца. Но мы ими и были. Ничего нового.
— А… Мягкокожие?
— Зачем горевать о нападающих Инсектоидах? То же самое и с Абнормалами. И Нормалами. — Она отстранилась. — Терапевт заявляет. Я не сломана. Я сломана, по-твоему?
— Мам, ты лучшая, — поспешно сказал Дракс. — Ну, есть речевой дефект, но ты становишься лучше!
— Да. — Кивнула Нарико. — Это трудно. Сложно признать правду от других. Но правдой она от этого не перестаёт быть.
Дракс понял, подняв руки. Кожа на них ужалась, плотно облегая пальцы, и со стороны выглядело так, будто он носил чересчур большие перчатки.
— Моя сила мне противна. Когда я кинул пространственные дуги, то повёл себя как Рауль. Даже захихикал, как эта мразь.
— Значит. Используй силу. По-другому. — Нарико не стала отчитывать или лупить его, удивив сына мгновенным пониманием. — Вильям рассказал. Ты порезал Р… Рауля, — её голос сорвался на загнанное рычание. — Вот тебе и способ. Не хочешь кидать. Тычь, как когтем. Не отказывайся от части себя. Неправильно. Разве ты станешь опасней без руки? Быстрее без ноги?
— Ты права. — Дракс обнял её, гордясь, что мама даже не запыхалась, выговаривая целые предложения. Вот лучшее доказательство, что худшее не навсегда. — Я запрошу разрешение на тренировку.
— Касательно этого… — Нарико глянула в сторону. — Не сейчас. Мы переговорим позже. Тебе нужно будет… сменить место учёбы.
Он не стал уточнять. Даже если его по какой-то причине не винили за учинённую резню, никто в здравом уме не подпустит его к другим ученикам. Слишком дикий.
Нарико отворила дверь, вышла ненадолго и вернулась, толкая перед собой лоток на колёсиках с разделанной, кровоточащей свиной тушей. У Дракса потекли слюнки при виде безжизненных глаз отрезанной головы и от восхитительного, богатого аромата крови недавно забитого животного. Красное плескалось на дне вместительного лотка, и он спустил ногу на пол.
— Пациент, лежать! — прикрикнул голос. Следом за Нарико внутрь вошла медсестра. — Я протестую. Для его веса это слишком много. И такой способ какой-то дикарский. Мэм, мы даже не зажарили каркас. Тут могут быть паразиты или болезни.
— Надеюсь на это, так питательней. Ты недооцениваешь моего мальчика, — прогудела мама, прикатив еду ближе.
Дракс сцапал свиную голову, вонзил в неё зубы и зарычал от удовольствия, прорезая хрящи и кости и жадно добираясь до самого вкусного: мозга. Он вытянулся в сторону от больничной кровати, безуспешно пытаясь не забрызгать одеяло ошмётками плоти. Побледневшая медсестра села на стул, налила себе стакан ледяной воды и выпила его залпом под звуки ломающейся кости.
— Кто такой Гюнтер? — поинтересовалась Нарико.
— Соперник, — пробормотал Дракс, засовывая в рот ногу копытом вперёд. — Опасный. Привередливый. Надёжный. А что?
— Ты варвар, не приспособленный к цивилизации.
Снаружи, у больничной палаты, стоял Гюнтер в гражданской одежде, с пакетом еды, на котором было написано: «Выздоравливайте скорее». Дракс замедлился, прожёвывая лучевую кость и перебирая в уме варианты ответов. Ни один не казался привлекательным.
— Это именно то, о чём ты подумал.
— Зажарь мясо в следующий раз перед насыщением. Добавь сушёный чеснок, посыпь укропом, разложи чипсовый лук, полей кефиром, и будет намного вкуснее, — сказал Гюнтер.
— Я ему постоянно. Об этом говорю, а он. Воротит нос от овощей, — обрадовалась Нарико. — Ты любишь готовить?
— Шутите? Я зубрю материал на кулинарные курсы. Вот, попробуйте кекс, лично выпек в печи…
****
— Это твоя вина, — обвинила Тигрин с лёгкими нотками паники в голосе.
— Как это может быть моей виной?! Мы сделали всё по инструкции! — занервничала Рудрани.
— Нужно было слушать Сатью.
— Тигрин, я умею красить ногти! Я не… я не несмышлёная! Вот, смотри. — Девочка выставила вперёд пальцы.
На фоне королевского бронзового оттенка загара коралловый цвет ногтей смотрелся очень мило, хотя Тигрин чёрной завистью завидовала Сатье с её неоновым оттенком. Она хотела такой же для себя, но подруги силой поставили ей терминал на пузо и заставили просмотреть ролики о гармонирующих и негармонирующих цветах. Она ничего так и не поняла, причинив этим нечто похожее на осязаемую боль всем четверым, но неоновый цвет ей запретили под страхом избиения за глупость.
Сатья принесла глубокий синий лак, оживлённо проворковав, как отлично он будет сочетаться с жёлтым мехом. Четвёрка провела ночь в её палате, вздремнув в спальных мешках на полу. В порыве чувств, порождённых дурацким болеутоляющим и волнением о Драксе, Тигрин призналась в тревоге по поводу своих затворнических привычек, и ей надрали уши за: «Так почему ты молчала раньше, дура?!»
Две кузины умчались проверять, проснулся ли Дракс, и навестить Матео с Джулией. Посмеивающаяся Сатья боролась с отказывающейся собираться раскладушкой, а опешившая Рудрани уставилась на получившийся результат. Тигрин полулежала в кровати, опираясь на подушки, одетая в больничную робу. Пулевое ранение пульсировало как сволочь, дёргая пальцы на ноге, но она отказалась от таблетки обезболивающего, желая ощущать себя целой. Маленькая дырочка, замотанная бинтами. Ха, ничего особенного.
Особенное красовалось на конце вытянутой вперёд руки. Белизна когтя сменилась тошнотворной гнилостной гладью, ничуть не напоминавшей морскую синеву.
— Окей, похоже, я выяснила, в чём дело. — Сатья сдалась перед раскладушкой и уселась на пол, листая страницы на дисплее терминала. На её футболке был изображён шикарный белый волк, а на футболке Рудрани расправлял крылья краснокожий демон. — Особый химический состав некоторых Абнормалов может приводить к изменению цвета нанесённой краски…
— Ага! Я знала, что ты токсичная.
— Укуси меня.
— Не могу. Слишком жёсткая.
— На нашу удачу, такие случаи покрываются законом о защите прав потребителя, и мы можем вернуть товар…
— Каким образом это удача? — Рудрани ухватилась за голову. — Кредиты приходят и уходят, но как мы поймём, как создать нужный цвет?
— Как насчет принятия реальности? — спросила Тигрин.
— Не паниковать! — Сатья поднялась во весь рост. — В школе есть компьютерный класс. Ты зазовёшь ребят постарше, Руди, и мы организуем кооперацию между знающими программирование и химию. Представим это как состязания, чтобы учителя не ворчали. Мы выяснили, что нанесение синего лака на кератин Ти приводит к зелёному результату. Умники смогут построить прогностическую модель, получат похвалу от учителей за инициативу…
— А мы узнаем, что нужно, не потратив ничего! Гениально, Сати, я звоню Джорджи…
— Может, не надо экспериментировать надо мной? — попросила Тигрин.
— Цыц! Это же приключение! — воскликнули обе девочки.
— Джорджи, да?
В проходе стоял взъерошенный Накула с лёгкой краснотой недосыпа в глазах. За его спиной ждали четверо телохранителей, но мужчина вошёл внутрь в одиночестве. Он обнял Сатью, а Рудрани за что-то дёрнул за ухо и погрозил пальцем. Однако мысли его ни разу не окрасила краснота гнева.
— Выглядит омерзительно, — прокомментировал он цвет когтя, ставя пакет с фруктами на тумбочку рядом с кроватью.
— Пулевое ранение и то лучше, — согласилась Тигрин.
— Сегодня я не буду ворчать. Ответь честно. На вас напали, и ты прикончила ту сучку в порядке самозащиты? Не из-за голода?
— Пап! — Кулак Рудрани срикошетил от пресса невозмутимого родителя. Девочка подула на костяшки.
— Да, — ответила Тигрин, выдерживая пытливый взгляд Накулы.
— Этого достаточно для меня. Выздоравливай и не дай втянуть себя в хулиганство. — Накула наклонил голову, уставившись на дочерей. — Меня же не будут снова вызывать к директору?
— Пап, да это просто была одна петарда…
— Так и ваши карманные деньги просто на счету. Ничего серьёзного.
Дверь отъехала в сторону, и внутрь вошла Вария, ахнувшая при виде ободряюще улыбнувшейся ей Тигрин.
— Боже мой! Моя бедняжка! Ты так настрадалась вчера. — Воспитательница приблизилась и подняла брови. — Этот цвет тебе совершенно не подходит.
— Угу, — буркнул Накула, представившись и вежливо поцеловав протянутую руку Варии. — У современной молодёжи ни грамма мозгов.
Спокойствие, Тигрин. Полная расслабленность. Она покраснела под мехом; пальцы подёргивались, сжимаясь вокруг невидимых глоток. Ты хотела запоминающихся ощущений и особых воспоминаний? Вот они. Кушай, не обляпайся.
Какая жалость, что она не сможет втиснуться в узкие вентиляционные туннели госпиталя!