Им было предназначено вести людей к процветанию. До катастрофы корпорация Рхо инвестировала в Золотую Итерну, приобретя права на постройку орбитального лифта и установку в нём системы беспроводной передачи энергии от экспериментальных протонных электростанций. Корпорация сделала этот ход как часть затяжной игры по отвоеванию части рынка планетарной безопасности у Конгломерата Ал-Хафиз, обеспечивавшего двадцать процентов потребностей космических войск. Впоследствии конгломерат попал под расследование за неэтичные эксперименты над разумными организмами и утратил позиции.
Истребление положило конец соперничеству.
Генеральный директор Рхо спас ценнейших биоинженеров Ал-Хафиза и будущую Элиту Евгению, привезя их в Итерну. Его энергичные действия заложили фундамент будущего компании.
В скрытых лабораториях проводились исследования, которые были бы чудовищными без жёсткого контроля со стороны совета директоров. Никто не хотел повторения трагедии прошлого. Пока люди обращали взоры к земле, раскапывая утраченные знания, Рхо двигались вперёд, открывая тайны биологии. Союз инженеров и учёных совершил серию открытий в клонировании и имплантации, опустив стоимость замены органов до несущественной. Их усилиями омолаживающие инъекции включили во всеобщее медицинское обслуживание.
Тела перестали иметь прежнюю ценность. Руководители и элита Рхо меняли их по прихоти, испытывая прежде невиданные ощущения. За удалением дефектов младенцев в утробе последовало ожидаемое производство будущих лидеров в колбах. Два Элиты и ряд талантливейших кандидатов, способных направить общество в верное русло, покинули подземные лаборатории.
Красс никогда не плакал. Он не рыдал, пока Максимилиан безжалостно разрывал его нежных, беззащитных родственников прямо в колыбелях, забрызгивая ошмётками плоти мягкую обивку стен особняка Аргуса. Зверство научило его, что он обязан стать сильным для защиты других. Он спокойно принял позор, связанный с родством с Максимилианом, и вступил в армию рядовым, вместо ожидаемого ранга майора.
Судьба создала его для управления военщиной. Задержки не играли роли, его долг перед гражданами был превыше всего. Страх научил его, какова будет цена неудачи.
Рхо упали с пьедестала по вине тупых политиков и мягкосердечных начальников, проигнорировавших предупреждения о нестабильности Максимилиана. Брат величайшего преступника Итерны, Аргус, возглавлял возрождённую корпорацию, и многие члены семьи не верили изгнаннику из рядов Элит. Младшие и старшие Рхо шептались: «Аргус не смог спасти своих родителей, не исправил брата и даже не спас своих детей. Как можно ему доверять?»
Красс был не из их числа. Аргус согнулся под гнётом презрения, предательства со стороны товарищей Элит и горя от разрушения всего. Но он разгибался и, движимый оправданной ненавистью, встал на путь поддержки населения, жаждая добиться от них признания собственной неправоты. Не самый здоровый способ справляться с произошедшим, и всё же выбор, достойный истинного Рхо. Родственник Красса по материнской линии и такой же продукт рождения в колбе возвращал блеск и достоинство пошатнувшемуся столпу страны.
Аргусу можно было доверить улучшение гражданского общества. Крассу предстояло обеспечить стабильность армии, выполнив предназначение. Он станет щитом, прикрывающим всех беззащитных младенцев от переживания того, через что ему пришлось пройти.
Поэтому милосердие следовало применять весьма экономно, не повторяя ошибки глупцов, не задушивших проблему Максимилиана в зародыше.
«Одиссея» остановилась за дюжину километров от пригородов. Восемь тяжёлых мехов и отряды пехоты организовали периметр вокруг передвижного штаба, обеспечивая безопасность. Затем люки открылись, выпуская бесшумных дронов, мгновенно сливающихся цветом с окружающей средой. Обычный глаз и инфракрасное зрение не заметят этих полезных помощников, начавших просеивать встречных на улицах на предмет малейшей подозрительной активности.
Дополнительный экран вспыхнул перед Крассом, предоставляя офицерам оптический контакт, в то время как данные напрямую поступали в их имплантаты. Мужчина в оранжевой робе вышел на середину дороги перед небольшой ремонтной мастерской, опустился на колени и вскинул руки, удивив людей, высыпавших наружу из соседних домов.
— Я сдаюсь! Я не оказываю сопротивления и не пытаюсь сбежать! — с надрывом закричал заключенный, обильно потея от приближения солдат.
Матс. Имя возникло в ответ на бессловесный запрос Красса вместе с личным делом длинноволосого парня. Серые полоски в причёске не следствие старости, а краска. До двадцати лет не встревал в проблемы с законом. Оценки в школе и техникуме средние. Бросил работу три месяца назад, уйдя в запой после разрыва с девушкой. Это вполне объясняло отёчность лица и отяжелевшие веки. Три дня назад напал на офицера при проверке благополучия, вызванной обеспокоенными соседями. Проявил искреннее раскаяние в тюрьме. Способен проецировать режущие лучи из пальцев, достаточно острые для рассечения кости. Не принимал медицину во время пьянства, но не использовал силу на полицейском во время ареста.
Генерал-майор стукнул пальцем, и сержант завёл руки заключённого за спину, спокойно приказав ему расслабиться. Наручников не надели. Рассыпавшегося в благодарностях парня повели к БТР, на ходу расспрашивая о местонахождении прочих преступников.
Неплохой улов. Красс не рассчитывал обнаружить Абнормалов.
Дёрнув уголком глаза, генерал-майор ответил на внешний вызов, добавив изображение Джеймса Клинтона на голографический экран перед собой. Комиссар полиции был молод, едва достигнув сорока лет. Гладковыбритый, одетый в полную форму, с уложенными завивающимися волосами, чернокожий мужчина сидел в своём офисе; на его груди поблёскивала золотая звезда полиции. Выскочка, поставленный не на свою позицию по прихоти мэра. Даже его имя звучало инородно, и Красс не сомневался, что некомпетентность сероглазого молокососа привела к событиям сегодняшней ночи. По крайней мере у него хватило профессионализма одеться как следует, хотя наверняка ему помогла секретарь.
— От лица департамента полиции Баала я благодарю вас за столь быструю реакцию, генерал-майор, — учтиво сказал Джеймс.
Что это? Намёк на мою медлительность? Укол в адрес моих отношений с Випстаной? Красс не сузил глаза, ничем не выдавая растущего недовольства. Он мысленно связался с капитаном через имплантат и получил отчёт о высланном Фильшем сообщении комиссару. Трус. Один слабак побежал плакаться другому по поводу моих методов. Исполняйте свою работу, и мне не придётся вытирать ваши задницы.
— Очень приятно, комиссар. Зовите меня просто Красс. Отряды подавления 106-й легко превзойдут подразделения ОПИС. Я доверяю вашим людям организовать оцепление периметра и разъяснить гражданским возникшие вопросы, — ответил Красс.
Он не был против вмешательства ветеранов Особого Подавления И Стабильности, известных способностью разбираться с Абнормалами, но сейчас в регионе было достаточно персонала. Добавь больше и они будут сталкиваться лбами. Также было неразумно оголять Баал.
— Они находятся наготове и готовы оказать любую требуемую поддержку, — заверил комиссар. — Мы примем пойманных преступников по окончании задания.
Да. Теперь я точно знаю, почему ты жужжишь мне в ухо, клещ.
— Подобная успешная засада не могла произойти спонтанно.
— Мы уже проводим учёт местонахождения Абнормалов, способных открывать порталы, и внутреннее расследование среди персонала с доступом к маршруту конвоя, а также всех, с кем они могли говорить об этом.
Красс молча принял информацию. Возможно, он был слишком строг к Джеймсу. Тот не стал прикрывать свою задницу, отказываясь допустить возможность предательства среди подчинённых. Но возникал вопрос, насколько квалифицированно справится зелёный новичок с настоящим делом?
Дроны ещё не достигли зоны поиска, а особый рекрут уже вскочил на треугольную крышу дома, шумно вдыхая воздух и застыв на фоне звёзд подобно гигантскому, четвероногому кузнечику. Сержант не сделал выговора Абнормалу, доверяя его интуиции. Красс вывел изображение на дисплей, заинтересованно осматривая кровлю. Ни трещинки. Впечатляющее распределение веса, учитывая вес снаряжения и синей брони со шлемом без линз.
Рядовой выдал тонкое шипение, и сержант повёл отделение вокруг здания, к водостоку. Необычный рекрут спрыгнул на асфальт, вспугнув молодую парочку, спешившую внутрь. Изогнутая рука поднялась, выбросилась вперёд, как поршень, и вошла в дорогу до локтя. Фильш дёрнулся, а комиссар с любопытством наблюдал за ситуацией, не произнося ни слова.
Вторая рука вытащила сломанные куски из краёв образовавшейся дыры, и рядовой выдернул на свет перепуганную девицу лет девятнадцати, раненую в лодыжку. Террористка завизжала, разглядев, кто держит её. Солдат швырнул шумный раздражитель отделению, сунул голову в дыру и вновь втянул воздух. Потом он распластался, прижимаясь к дороге настолько, что, казалось, обнимал бетон, и помчался дальше. За ним, громко стуча, кинулся второй особый рекрут.
— Они хорошо влились в ряды, — похвалил Фильш. Камеры зафиксировали его судорожное сглатывание.
— Командная работа на уровне, дисциплина хромает, — рассеянно ответил Красс, просматривая остальные доклады. — Им упомянули о награде за поимку, и оба бросились действовать, уповая на то, что командир поймёт их методы. Хотя их надежды оправдались, недопонимание приводит к потерям.
Дроны запустили прочёсывание местности. Эхолокаторы, звуковые сенсоры и датчики, улавливающие тепловые сигналы, передавали поток данных на мостик. Капитан отрядил два отделения для проверки подвала, в котором обнаружился тяжело раненный Анти-подавитель. Другую террористку достали из-под причала у пруда. Всё больше сигналов о поимке поступало генерал-майору, подтверждая его подозрения, что Нормалов никогда не намеревались эвакуировать. Истинный зачинщик беспорядка забрал более ценную добычу.
На внутренней стороне скорлупы раскрылось видео, передаваемое напрямую Прескоттом Трамом, новичком в рядах Архангелов. Прескотт устремился к рощице по наклонной, складывая крылья за спиной. Он сбавил скорость, мягко опустившись на траву перед группой молодых ребят, жаривших шашлык и распивавших напитки. Белобрысый парень в майке обнимал откровенно одетую блондинку, на плечи которой была наброшена слишком великоватая для неё стильная куртка с отметкой команды регби. Восемь пар глаз настороженно уставились на полицейского, вошедшего в оранжевый круг, отбрасываемый костром.
Над горящим деревом, обрамлённым кругом из булыжников, протягивались шампуры с насаженными на них зефиром, свиным шашлыком и обожжёнными кусками чёрного хлеба. Пара подростков сидела на двух булыжниках, ещё четверо — на семи рюкзаках. Тяжело дышавший парень с короткой стрижкой держал руку в кармане маловатой куртки и отпивал пива, поглядывая на побледневшую спутницу, обхватившую себя за плечи и стоявшую дальше всех от костра.
— Ребят, до совершеннолетия нельзя пить крепкие напитки, — приветливо сказал Прескотт.
— Офицер, мы ничем таким не занимаемся, — нервно хихикнула блондинка, поёрзав на рюкзаке. Раздался звон, и из-под ткани показалось горлышко «Родинской» — дешёвой подделки, осмеливающейся называть себя водкой.
— Угу-гу, — хмыкнул Прескотт.
— Ну ладно вам. — Парень с пивом опустошил жестянку и смял её в руке. — Невинная шалость, ничего более. Мы не создаём проблем.
— Не сомневаюсь. — Архангел выдал безупречную улыбку, уменьшив яркость свечения линз. Скрытые линзы на его поясе осмотрели говорящего с ног до головы. — Лады, я сегодня не на патруле. Вы тут странников в чёрном или оранжевых робах не видели?
— Н-нет, — ответила бледная девушка. — Мы забрались в это захолустье как раз потому, что тут никто не побеспокоит.
— Кроме маньяков из фильмов ужаса, сюда никто не забредает, — пьяно рассмеялась блондинка, покачиваясь на звякающем рюкзаке.
Сперва она резко качнулась вперёд и назад трижды, потом сменила темп на три более размеренных движения.
— Следует ли мне счесть вас за маньяков и арестовать? — игриво спросил Прескотт.
— Так фильмы же ф-а-н-т-а-с-т-и-к-а, — рассмеялась блондинка, резко качнувшись трижды под мелодичный звон.
— Достаточно честно. Исчезните отсюда в течение получаса, заберите весь мусор, и я не добавлю встречу с вами в отчёт. — Прескотт отвернулся.
На экране комиссар поёрзал на своём стуле. Фильш откашлялся. Красс не взглянул на него.
— Сэр, я считаю неразумным оставить подростков без внимания. Следует взять их под стражу для разъяснения ситуации, — набрался смелости майор.
Ты бесталанная, поганая кишечная палочка, воображающая себя единственным присутствующим, у которого есть мозг. Как ты смеешь надоедать мне? Думаешь, я не заметил нервозность девчонки, одышку или звуковой сигнал бедствия, тупоголовый осёл? Подумай хоть раз в жизни своей усохшей кучей удобрений, служащей тебе мозгом, почему все остальные Архангелы сразу эвакуировали всех встречных, а сейчас этого не происходит? Красс не высказал негодование вслух. От пешек не терпят сомнений, но вопросы и предложения приветствовались. Одерни подчинённого один раз и в следующий раз он может не обратить внимания начальника на нечто действительно важное.
Он предоставил майору возможность наблюдать. От пешек ожидалось полное подчинение приказам, однако, не предоставляя им инициативы, невозможно было выяснить ценность отдельных единиц.
Архангел сделал шаг в сторону пригородов и развернул верхнюю часть туловища лицом к подросткам. Его двигатели включились, подняв служителя закона в воздух на огромной скорости. Прескотт врезался в подростка со смятой банкой пива, вывернув ему обе руки быстрее, чем кто-либо из сидевших рядом сумел среагировать. Прозвучал выстрел пистолета, и пуля попала в землю. Более не сдерживаясь, Прескотт сломал террористу запястье, убедился, что оружие выпало, опрокинул преступника и облил его быстро застывающей пеной.
Подростки загалдели, наперебой рассказывая, как незнакомец прибился к ним и, угрожая пистолетом, взял себе куртку и запасные штаны. Затем он взял их в заложники, угрожая пристрелить девушку, если кто-то проболтается. Они показали, куда террорист спрятал собственную одежду. Красс направил к ним отряд для сопровождения в безопасное место и приказал операторам сообщить их родителям и полиции о незаконном употреблении алкоголя.
Правила превыше всего.
Срочный вызов переключил его внимание на новый экран. Сержант, ведущий отделение со специальными рекрутами, получил сигнал от своих подопечных. Они обнаружили Абнормала, занявшего дом. Согласно фото с карты Итерны, двухэтажное жилище за зелёным забором было выложено серым кирпичом, с экстравагантной красной крышей. От улицы вдоль внутренней части забора вела каменная дорожка к дальнему углу здания, где располагалась терраса, ведущая внутрь.
Но сейчас дом был чёрным. Тени двигались по его поверхности, плотные и маслянистые; они волнами кружились вокруг постройки, оставляя единственный лучик жёлтого света, показывавший приоткрытое окно и семейство, сидящее за столом. Отец, мать и двое детей с заплаканными лицами сидели за столом. За ними, прибитые щупальцами тьмы к стене, висели разделанные трупики собаки и кошки. Кишки животных вывалились, и влажное колечко приземлилось на лоб мужчины, медленно сползая с него.
Никто не смел двигаться. С пола поднимались выгнутые копья темноты. Сквозь их дымку проходил свет, но они упорно сохраняли очертания, двигая острые наконечники к шеям заложников со скоростью слизняка. Рядом с семейством виднелась рука с татуировкой тёмной розы на коже белее мрамора.
— Юлиан, ты чётко выразил свой намёк! — Комиссар без спроса подключился к системе связи сержанта и громко обратился к сбежавшему заключённому. — Нет нужды угрожать невинным. Выскажи свои требования.
— Требования? — зевнули изнутри. — Не нужно болтать чепуху, приятель. Мы оба знаем: вы не выпустите меня просто так. Позови сюда побольше легавых.
— С какой целью? — потребовал Джеймс.
— Пока они здесь, у моих союзников больше шансов сбежать, — лениво сказал Юлиан.
Ложь. Красс отправил сообщение комиссару. Фильш уже поднял файл беглеца, демонстрируя полезность в виде исключения. Юлиан Пэйдж, возраст сорок семь лет, провальный артист, продающий произведения, запечатлевшие жертвы в разных состояниях агонии. Сломанные руки, вывернутые наружу рёбра и тому подобная мерзость. Изначально анатомия его работ хромала, но сначала на картинах животных, а потом на картинах людей она внезапно обрела удивительную чёткость, за исключением одного: лица людей всегда выходили смазанными, выполненными в первоначальном стиле Юлиана, в котором отсутствовали улучшения, характерные для последних работ. Несколько картин приобрели за приличные деньги.
Инспекторов привлекла эта странность, и ради интереса они сопоставили наличие и местоположение родинок на нарисованных жертвах с данными пропавших гастарбайтеров и одного коренного жителя. Рейд на дом маньяка не заставил себя ждать. Юлиан заманил полицейских внутрь, пронзая их тенями. Малейший порез, нанесённый тенью, расширялся, кожа трескалась, и органы распадались надвое. Перед нападением Юлиан дёрнул сигнал пожарной тревоги, и выбегавшие наружу гражданские стали свидетелями отвратительных смертей распадавшихся на части полицейских. Пятнадцать трупов.
Фильш просигналил, переслав файл о ранении Горации, агента, приставленного к Искажённым. Тьма пронзила ребро девушки. Обычная колотая рана, пустяк для персоны с её улучшениями тела. Но порез расширился, перекинулся на рёбра и нарушил целостность пытавшегося регенерировать органа. Преступник намеренно не добивал её, насмешливо обращаясь к полицейским. Расширение остановилось после его входа в портал.
Хочешь зрителей, значит? Красс связался с капитаном. — Подготовьте противопехотную мортиру. Цель — стена кухни. Рассчитайте координаты.
— Сэр, вы не можете. Там гражданские, — сказал Фильш. — Давайте подтянем снайперов.
— Не успеют. — Красс увеличил изображение теневых копий. — Острия коснутся кожи через пятьдесят четыре секунды. Бомбардировка самый надёжный вариант, дающий лучший шанс на успех…
— Мы можем отвлечь его переговорами. Задержать, пообещав толпу! — Фильш сжал кулаки. — Вы убьёте их! У вас нет на это права!
Таковы сегодняшние военные Итерны? Ничтожество. Красс спокойно смотрел на экран. Были ли такие же офицеры во время истребления Абнормалов? Трусы, видящие несправедливость и не берущие в руки оружие, чтобы остановить зверства. Как много просто подчинялись приказам, находя причины не действовать. Вот почему он обязан встать во главе армии. Под его руководством возродится инициатива и смелость. Подчинённые не потерпят нарушения законов и будут блюсти идеальный порядок…
— Цель в зоне поражения. Разрешите действовать, — раздался по связи тонкий шёпот.
— На позиции. Готов воспользоваться возможностью, — рыкнул грубый голос.
Особые рекруты. Тонкий разведчик вскарабкался на забор, уставившись на темноту, поглотившую здание. На его шлеме образовался разрез, открыв путь звуковому усилителю. Рядом с ним приготовился к бегу более крупный рядовой, сжимающий роторную пушку в гибких пальцах, оканчивающихся пиявочными ртами.
Искажённые. Способность первого вполне могла сойти за снайперский выстрел.
— Отменить бомбардировку, — приказал Красс. — Даю разрешение на атаку.