В боках летящих объектов открылись круглые отверстия, и рой зелено-синих шаров вылетел наружу. Каждый размером с торс мягкокожего, гладкую поверхность пересекали многочисленные линии. Пять опустились к Драа, пока Артифисер общался с Искажёнными, оставив тяжело дышавшего папу на песке. Беззвучно линии разошлись, позволяя отдельным секциям шаров раскрыться и выпустить длинные гибкие отростки.
Они оплели Драа, поднимая в воздух; пара сфер опустилась на Тигфи, отпугнув сидевшего рядом мужчину разрядом тока, когда тот замешкался. Хуже всего была беспомощность. Холод расходился по телу от полоски на искалеченной руке, воруя последние силы и не позволяя даже мычать. Серебристые щупальца сомкнулись вокруг папы, создавая кокон вокруг него и длинных шлангов, соединявших части тела. Та же участь постигла Рауля.
Но сферы забирали не только Искажённых. Часть пролетела к рядам мягкокожих, аккуратно выхватив завизжавших от ужаса девочек. Несколько снарядов срикошетировало от шаров, не сумев повредить краску; вооружённый лидер мягкокожих крикнул, останавливая каменного гиганта и людей.
Эта сцена немного успокоила Драа. Не похоже, чтобы их собирались убить и сожрать. Но зачем тогда похитили? Пронзительный зелёный луч сфокусировался на мальчике, пока его поднимали вплотную к правой парящей горе. Вблизи оказалось, что многочисленные трубки—наподобие тех, что Артифисер использовал для выброса энергии—покрывали шкуру летающего зверя. Его поднесли ближе к боку; поверхность пошла рябью, проваливаясь внутрь и открывая путь в коридор.
Он плохо помнил остальное. Его пронесли мимо стражей в гладких синих доспехах, наконец опустив в вязкую жидкость внутри большого прямоугольника с открытым верхом и прозрачными стенками—жидкость угрожала закупорить дыхательные пути. Сверху спустилась маска, плотно прижавшись к лицу и подавая свежий кислород. Два других щупальца установили что-то в ушных отверстиях, и только после этого сферы отпустили его, позволив мальчику с головой уйти в бесцветную глубину.
Это не походило ни на ядовитые отходы, ни на воду. Тело встречало сопротивление, плавно погружаясь. Полоска и похожие на паразитов нашлёпки отсоединились, уплыв вместе с редкими струйками красного. Он ожидал большего, намного большего. Мягкокожий в белом халате и шерстяной одежде под ним подошёл к стенке, стукнул двумя пальцами, привлекая внимание. Звук прошёл сквозь заткнутые уши. Самец улыбнулся, сложил пальцы буквой «О» и взял в руки слабо светящийся лист.
Сверху опустились две изогнутые металлические руки, погрузившись в жидкость. Драа замычал от ужаса, слабо дёргаясь, когда оканчивающиеся острыми иглами пальцы приблизились. Снова пришёл стук; мягкокожий самец помахал пальцем, взялся за зуб и сделал вид, что вырывает его. Костяные брови Драа взлетели в смущении. Длинные иглы воткнулись в раны, начав двигаться с огромной скоростью. Из изогнутой руки выдвинулась меньшая конечность, похожая на клешню. Она принялась собирать сломанные костяные наросты с челюсти мальчика, часто отламывая части, которые могли бы зажить сами.
Меня свежуют заживо! Драа запаниковал. Боли не было. Он чувствовал, как сдвигается плоть и подрагивают органы—это пугало больше агонии. Покалывающий заряд пробежал по пальцам; к самцу подбежала самка в очках. Одетая в схожие одежды, она открыла рот, что-то говоря и кивая на руки Драа. Вокруг его пальцев вспыхнула белая дымка, расщепляя жидкость.
Первый мягкокожий кивнул; Драа укололи в шею и божественное наслаждение снизошло на него. Веки отяжелели, он уснул. Сновидения не принесли покоя. В них он воссоединился с семьёй. Непонимающая Еука и молчаливый Акрн уставились на стол. Мама смотрела на него с укором, осуждая за то, что он выбрал Мягкокожих вместо своих. Отца не было рядом, и эта дыра в их драгоценном союзе давила на него тяжелее любого валуна.
Это было бы так просто. Поступить, как хотел Рауль, ради спасения отца. Он ведь знал, что Вильям не останется в стороне, чувствовал это, потому и отползал. Теперь… никто не мог выжить после расчленения.
Во сне Драа протянул руку, но вместо касания принёс рваные раны, навеки испортив мамино лицо. Кинувшись к выходу, Драа наткнулся на входящего внутрь вожака, плотоядно облизывавшегося при виде семьи.
Папа дома. Идите ко мне.
Он закричал, проснувшись под работой игл над плечом, и ужаснулся малиновому цвету воды вокруг. Обручи сжались на теле, пытаясь удержать. Мягкокожий по ту сторону стенки постучал, но покалывающие пальцы тянулись к механической руке, щипавшей плоть. Я не буду разделан как туша!
Лучики освещения в помещении переплелись, соткав фигуру женщины в необычном, струящемся одеянии. Он вспомнил название: платье. Белая кожа перетекала в длинные юбки, достигавшие пола, и в волосы, оставляя лишь пылающие ярко-красным глаза вторым цветом образа. Она прошла сквозь панель, не намокая в жидкости, и свободно протянула руку, коснувшись щеки Искажённого. С этим прикосновением пришли чуткость и нежность, контрастирующие с нечеловеческим взором.
— Храбрый мальчик, не волнуйся,
Подлеченный, помчишься в путь,
Мириад и два открыться ждут,
Вместе с дружбой впереди, так что спи.
Злу и страху тут не место,
Беспокойство ты отринь,
Сон полезен, безопасен,
Хохочи внутри него,
Ну а я посторожу.
Драа не знал этого языка. Но достигая его, голос незнакомки менялся, приобретая интонации мамы, превращаясь в понятные слова песни, обещавшей безопасность. Незаметно для себя он снова закрыл глаза, больше не сопротивляясь.
****
— ….
Драа дёрнул головой, слыша незнакомую речь. Он был в хватке металлической руки, поднимавшей его из бассейна. С лёгким шипением другие манипуляторы впрыснули струи газа в воду и она очистилась от его остатков и крови. Самец, стучавший по стенке, теперь удобно сидел на парящем диске с чёрной подушкой, а рядом с ним стоял… мышь.
Умом он понимал, что это мутант, но вид грызуна, стоявшего рядом с человеком, шокировал. Размером с мягкокожего, облачённый в ладную гладкую синюю форму со знакомым символом древа на груди, он покачивался на мысках чёрных сапог, обернув хвост от правого бедра до левого плеча. На длинных округлых ушах не было рваных отметин, глаза-бусины глубоко сидели в обрамлённых коричневым мехом глазницах, чёрный нос подрагивал, ловя запахи Драа. На поясе висела стреляющая трубка.
Самец снова заговорил на непонятном языке. Драа показал ладони; мышь повернул слишком крупную для шеи голову, спрятанную воротником. Мягкокожий в белом хлопнул себя по лбу, провёл рукой по тёмным волосам, гармонировавшим с бледной, лишённой шрамов кожей, вкусно пахнущей сахаром.
Мышь приблизился, держа в руке чёрную бусину. Он показал Драа собственное ухо, в котором сидела такая же, и мальчик понял, приняв вещицу от лапы с подстриженными когтями. Какое сумасшествие. Зачем уродовать когти? Он вложил штуку в ухо и ощутил, как она сама плотно прикрепилась к коже.
— Проснись и пой! — Хлопнул в ладоши самец.
Драа моргнул. Речь мягкокожего доходила с задержкой, превращаясь в знакомые слова уже у лица.
— Головокружение? Голод? — легкомысленное выражение сменилось тревогой.
— Немного, да, — признался Драа. — Вы меня понимаете?
— Благодаря переводчику, да, — ответил самец. — За еду не беспокойся, мы найдем…
— Папа! — крикнул Драа, озираясь. В зале были и другие мягкокожие; самец в белом поднял руку, успокаивая троих в стальных доспехах. — Моего папу зовут Вильям! Его тяжело ранили, прошу…
— Его жизнь вне опасности, — заверил самец, спрыгнув с необычного сиденья. Он бесстрашно подошёл к Драа, улыбаясь, не показывая зубов.
— У нас клыки не вызов, — сказал мальчик, поняв причину. — И я не укушу. Честно. Где папа? Моя семья ушла по указанию Артифисера…
— Мы в курсе, гражданин, — сухо ответил мышь. — Беженцы в безопасности на «Звёздном Звене».
— Давайте по порядку. У нашего юного гостя, несомненно, полно вопросов. — Самец сверкнул белоснежной улыбкой. — Луций Цетегус, приятно познакомиться.
— Драа. Со мной ещё была девочка, она жива?
— Спит в больничном отсеке, только что после замены печени. — Луций уселся обратно на летающий стул. — Моя сестра должна разбудить её для осмотра через несколько минут. Вильяму нанесли впечатляющий урон, но ничего непоправимого.
— Его разрезали на две части!
— Три, включая руку. — Луций почесал в ухе. — Задача на неделю, и то так долго только из предосторожности—избежать риска некроза, аллергий и прочего. В своё время, работая волонтёром, я лечил и более интересные случаи.
— Некроз… вы имеете в виду гниение? — взволнованно спросил Драа.
— Посмотри на свои бывшие раны, — попросил мышь.
Подняв руку, Драа увидел белую плёнку—тонкую кожу, соединявшую края некогда ужасной раны. Даже обрубок локтя вернул потерянные сантиметры, двигаясь неотличимо от старых костей. Мальчик осторожно вытянул руку, боясь порвать непонятное покрытие, но оно держало. Он дотронулся до бледной кожи пальцем и понюхал, не улавливая привычных запахов.
Челюсть очистили от осколков. Наклониться, чтобы разглядеть колотую рану от когтя, он не мог. Заметив это, Луций постучал пальцами по светящемуся листу и протянул зеркало, продемонстрировав Драа белизну в углублении костяного нароста и бледные вкрапления на подбородке.
— Извини, что сделали из тебя зебру…
— Животное с двумя цветами на шкуре, — пояснил мышь в ответ на удивленный взгляд.
— Но операция была спешной, я не стал экспериментировать с пигментом. Всё равно организм скоро всё поглотит, вернув изначальный цвет, — закончил Луций.
— Как ты мог убедиться, мы лечим серьёзные раны. Рисков нет. Томас Хонигсман, специалист по взаимодействию с местным населением, — представился мутант. — От лица правительства Итерны и от всей души приношу искренние извинения за случившееся.
— О чём ты? Парень герой!
— Нужда в героизме возникает по вине чужой некомпетентности. — Томас клацнул острыми клыками. — Если Драа не ошибся в сообщённом возрасте…
— Ему десять. Я провёл базовые исследования в первую очередь, — заверил Луций.
— Этот прославленный тостер осмелился впутать ребёнка в государственное дело высочайшей опасности…
— Я вмешался сам. — нахмурился Драа. — Артифисер пытался меня остановить. Но я не мог бросить девочек. Их бы… сожрали. Я отказался прятаться. Артифисер спас меня и папу.
— Для начала вы вообще не должны были оказаться в таком положении. Пытался? Хм, возможно, я просто переживаю свою встречу с Элитой, — сказал Томас. — Отложим всё на потом.
— Верно. Тебя ждёт обследование. Зачем природа одарила тебя двумя…
— Доктор! — повысил голос Томас. — Драа, расправь руки, пожалуйста.
Он подчинился; двое мягкокожих—людей—облили его из шлангов, смывая липкую жидкость. Холодные струи бодрили; омовение дало Драа время собраться с мыслями. Семья жива, папа где-то здесь. Надо найти его, не обидев спасителей. И узнать, что их ждёт и кто эти странные гости.
Томас отошёл, пропуская поднимавшуюся из пола вешалку с единственным цельнокроеным костюмом серебристого цвета. По центру шла молния; Драа взял одежду без спроса, уверенный, что она предназначалась ему. С некоторым трудом ему удалось всунуть ноги в штанины, но с рукавами ему помог подшучивающий Луций. Доктор попросил поднять руки и поцокал языком, стуча по цветному листу. Вблизи Драа разглядел на нём картинки, менявшиеся от прикосновений, и незнакомые буквы.
— Вопрос. Как я вас понимаю? — спросил Драа, пока Луций застёгивал молнию и клеил наклейку на левую сторону груди.
— Автоматический переводчик улавливает вибрации и преобразует их в понятную тебе речь, посылая прямиком на барабанную перепонку, — пояснил Томас. — Поэтому сначала слышишь одним ухом. За пару часов привыкнешь. Тебя ждёт Артифисер.
— Сперва обследование и еда!
— Конечно. — Томас склонил голову—Драа показалось, чересчур быстро.
Он не очень любит своего вожака.
— Так… у меня недостаток квалификации для следующей операции. Замечательно, я вызову дом престарелых, — пробормотал Луций, вертя в руках какой-то предмет.
Механические руки двинулись, уйдя в открытый потолок. Драа сглотнул, сжал кулаки и почувствовал руку Томаса на плече. Манипуляторы принесли худшее—эластичный каплевидный кристалл, внутри которого находился избитый в мясо Рауль. Чешуйки отслаивались. Обездвиженный вожак был в сознании; его насмешливые глаза нашли Драа, пока помещение заполнялось стражами, нацелившими трубки на погружаемого в жидкость хищника.
Больше людей в белом вошли в двери, принимая пост у Луция, который поднялся в воздух на своём сиденье.
— Воспользуйся ногами, лентяй, — посоветовал Томас.
— Ни за что! Дары технологии наше всё! — крикнул доктор, пролетая в открывшееся отверстие.
Мутант покачал головой: — Пойдём, Драа. Эта дрянь не сбежит, но прав находиться тут у нас нет.
Ещё больше непонятных устройств разворачивались с потолка, нацеливая трубки на Рауля. Две огромные махины—роботы, как назвал их Томас—протопали внутрь, сотрясая пол, и присоединились к охране. Сверху летали круглые сферы, готовые поддержать. Драа это не особо успокаивало. Как только вожака восстановят, он найдёт способ вырваться.
Томас рассмеялся на это предупреждение, напомнил об Артифисере и заявил, что персонал сдержит любого маньяка.
— Кто вы? — спросил Драа. — Вы не похожи на обычных мягкокожих. Тех, что живут у границ Гнезда, я имею в виду. Они избавлялись от подобных вам.
Они вошли в сужающийся коридор — достаточно широкий, чтобы идти плечом к плечу. Чистая, нетронутая поверхность легко выдерживала вес мальчика, пока провожатый направлялся к двери.
— Предрассудки живучи, — вздохнул Томас. — Все мы люди, внешность не важна. Подробнее тебе расскажет социальный работник, но вот краткий курс. Мы Итерна, и ты теперь тоже. Наша страна старается переубедить разные племена отказаться от жестоких обычаев через учителей и посольства. При достижении определённого уровня терпимости происходит плавная интеграция.
— Здешние не выглядели особо терпимыми, — заметил Драа. — Мы тоже. Как Искажённые вписываются в вашу картину?
— У вашего лидера никогда не было соперников? — спросил Томас, нажимая кнопку. — Я так и думал. Представь, что они есть. Два-три Искажённых, которым подчиняется приличная часть стада. У местных так. Их решили принять раньше обычного, в качестве чрезвычайного исключения. Один правитель решила, что не хочет присоединяться, и похитила девочек. Предположительно. Ваш вожак поймал похитителей. Что касается Искажённых, то малые народы, неспособные к дипломатии и проживающие на территории, согласившейся на Единение, отправляются в центры адаптации для успешного вливания в общество. Иногда это происходит принудительно.
Томас зашёл в маленькую комнату. Сзади мех с головы спускался вниз, сужаясь в косичку; кончик хвоста с когтём цеплялся за пояс. Драа присоединился; дверь закрылась, пол двинулся вниз.
— Вы были из такого народа? — спросил Драа. — Поэтому не любите Артифисера?
— Нас присоединила другая Элита. Представь деревню, заточенную в глубинах разбитых кораблей, размерами как наш. — Томас постучал по стене. — Затем она одной рукой подняла север нашего мира и привела толпу для переговоров о пропавшем ребёнке. — Он быстро показал клыки. — Мы не каннибалы. Были проблемы, которых можно было избежать, если бы эта разукрашенная кукла следовала протоколам и слушалась посла.
— Но Артифисер был прав, — настаивал Драа. — Рауль убивал любого чужого, пытал пленников. Вмешательство Артифисера спасло жизни.
— Тогда как назвать погибшую селянку? — Томас дёрнул ушами. — Не отвечай. Не твоя забота. Мы не можем знать, как было бы иначе. Просто… Элиты не похожи на нас. Они подобны катаклизмам, каждый способен подвергнуть цивилизацию невероятной угрозе. Их своенравность …
Из его одежды донёсся писк. Томас вытащил прямоугольник, поднял палец, призывая к тишине, и приложил его к уху.
— Да? Нет, никакого тхэквондо всю неделю. Потому что ты нарушил обещание. Мы договорились, что я отвезу тебя на турнир, а ты уделишь внимание учёбе. Что значит «не даётся математика»? Тогда почему ты не был в школе дважды за этот месяц? Я просто заглянул в электронный дневник, — говорил Томас в прямоугольник.
Драа уловил знакомые папины интонации и украдкой улыбнулся. Он не знал, что такое тхэквондо, но Вильям иногда запрещал охоту за плохое поведение. Наверное, тут то же самое. Все отцы немного похожи.
Не все. Ты знаешь как минимум одну тварь. Шепнул коварный внутренний голос. И что? Вильям мой отец и точка.
Двери раздвинулись, открыв Выфку и Ештю, следовавших к проходу в конце коридора. Оба были в костюмах схожие с тем что был выдан Драа, но изменённых для их тел и без наклеек. По бокам от подростков стояли стражи в синем, быстро кивнувшие новоприбывшим. На ребятах были непонятные устройства, обхватывавшие грудь тонкими кольцами.
— Вы тоже здесь? — Драа побежал к ним.
Стражи напряглись. Ребята повернулись, неестественно медленно, поднимая и двигая конечностями, будто в клее. Лицо Выфки до глаз закрывала чёрная маска, плавно облегавшая кожу.
— Драа… — медленно выговорил Ештю. — Ты жив. Мягкокожие забрали всех из Гнезда. На нас спустился рой, пронёсся по каждому логову и закоулку. Там никого. Мою сестрёнку отделили, взяли на осмотр. Она нервничает без меня.
— Всё будет в порядке, — сказал солдат.
— Давай через пару часов, у меня тут неадаптированные, хорошо? — сказал Томас присоединяясь к группе. — Неужели в этом действительно есть необходимость? Они дети.
— Опасные дети, сэр, — ответил солдат. — Для их же безопасности, стандартный протокол до доставки в центр для несовершеннолетних.
— Для нашей безопасности?! — Маска не искажала речь Выфки. — Вы надели на нас ошейники! Они не дают мне свободы, замедляют, выставляют дурой. Я даже защитить себя не могу!
— Для этого мы здесь, — заверил солдат. — Это ненадолго. Будь хорошей девочкой и я угощу тебя шоколадом.
— Они спасли ваших! — Драа посмотрел в безликие щитки стражей, гадая, что скрывается за ними. Презрение? Отвращение? — Без них мы бы не вывели девочек. Вы и на меня наденете ошейник? На мою семью?
— Для вас и беженцев сделали исключение за добровольное содействие. — Солдат не шелохнулся, когда Драа потянулся и схватил ошейники. — У нас нет кодов для отключения сдерживающего поля, — в голосе появилось раздражение.
— Долой.
Он ухватил ошейники, помня, как Ештю ненавидит чужие прикосновения. Стальные ремешки оплетали передние ноги друга, пролегали под мышками и над плечом. У Выфки было то же. Металл не гнулся и не рвался под пальцами; набухший механический плод с синим огоньком в центре будто дразнил и Драа оскалился.
Белая дымка поднялась над пальцами, перекинулась на руки. Он сжал кулаки—спокойный, решительный, уверенный в контроле. Он не будет обузой, бесполезной плаксой, неспособной защитить друзей.
Устройства упали с Искажённых, когда пальцы разрезали ремешки, не встретив сопротивления.
— Видите? Мы не бросаемся на других, — сказал Драа солдатам.
Один пожал плечами, второй что-то сказал в шлем. Томас подобрал обломки и отбросил в сторону.
— Нет! — Выфка отпрыгнула, приземлившись на ступни солдата, не давая Драа дотянуться до маски. — Не тронь мой подарок.
— Ты в наморднике!
— Кретин. Эта штука позволяет мне дышать, не захлёбываясь. У меня горло чистое, нос не заложен. Тебя не смутило отсутствие ядовитых плевков?
— Я думал, ты просто перестала быть стервой, — сказал Ештю.
— Ядовитые сопли, — Драа кашлянул в кулак.
— Иди на хуй!
Солдаты хохотнули.
— Выражения, молодые люди, — сказал Томас.
— Объяснить возникновение бедлама! — рявкнул командный голос, и солдаты вытянулись по стойке.