Нонус Блонсо надел шапку-котелок, глянув на своё отражение в зеркале. Стареющий мужчина с обвисшей морщинистой кожей на щеках, седыми волосами c редкими прядями коричного, одетый в пиджак. Рабочие перчатки на руках смотрелись почти дико. Он улыбнулся, наклонился и потрепал серое облачко, атаковавшее его брюки в смеси любви и игривого покусывания. Бигстер, миниатюрная дворняжка, подобранная супружеской парой из приюта семь лет назад, так и не приобрёл подобающих манер и был лишён привилегии гулять на улице.
— Флория, я пошёл!
— Осторожнее! Не влипни в неприятности! — крикнула супруга с кухни, не отвлекаясь от готовки.
Он не стал брать трость, вышел на лестничную площадку крепким шагом и кивнул моложавому соседу, который печально посмотрел на него. Тридцать лет назад они вместе выпивали в баре в двух кварталах от дома, но теперь желудок Нонуса больше не терпел подобных вольностей. Супруги принадлежали к традиционалистам, предпочитавшим прожить отмеренный им срок и умереть естественной смертью, вместо того чтобы пользоваться омолаживающими процедурами и постоянно бояться потерять вечность в какой-нибудь катастрофе.
Никто не бессмертен, так зачем жульничать со старухой Смертью? Она своё всегда получает.
Их точка зрения была в меньшинстве. Нонус понятия не имел, были ли другие старики на их улице или в районе. Но он не осуждал других и не жалел о собственном выборе. Они с женой прожили насыщенную жизнь, воспитали троих детей, разлетевшихся по разным концам страны, и наслаждались общением с внуками на закате лет.
У старости были и отрицательные стороны. Он стал быстрее уставать, острота восприятия притупилась, а Флория стала слишком привязана к телевизору. Проходя мимо детского велосипеда, стоявшего на втором этаже, Нонус внезапно захотел постучать к семье, жившей здесь, и поворчать на безобразие. Словно он сам в детстве не рисовал граффити на стене городского совета.
Ах, юность. Вернуть её ничего не стоило, но зачем? Он ногой отодвинул велосипед с дороги и усмехнулся, глядя на обогнавшего его соседа. Бегуном ему больше не быть.
Выйдя наружу, Нонус порадовался теплому воздуху. Промёрзшая весна подходила к концу, и завтра начинался первый день лета, которое обещало быть жарким. Отлично, его кости возрадовались.
Курьер оставил запечатанную коробку ростом с самого мужчину прямо слева от входа, прислонив её к ограде клумб. Нонус не стал просить молодого человека затащить конструктор домой, предпочитая размяться и немного побыть в тишине, подальше от Флории с её вечными волнениями.
Воров он не боялся. Их квартал спокойный. Правда, пару месяцев назад случилось шесть жестоких избиений и одно убийство. Несчастного сначала подвесили на сломанных ногах, затем перерезали горло, и ходили слухи, что у него также вырезали органы. Подобная дикость взбудоражила Баал, и во многих передачах люди высказывали подозрения о возрождении фанатических культов.
Полиция даже провела рейд на Церковь Клятвы, её зелёная треугольная крыша выглядывала из-за шестиэтажного дома на противоположной стороне улицы. Ничего не нашли, и Нонус не был удивлён. Святоши занимались благотворительностью и проповедями, им было не с руки тратить время на зверства.
Сам он не любил религиозных глупцов, но обвинять их в убийстве? Неслыханно!
В любом случае трагедии случились на юге города, и теперь полиция прочёсывала склады. Поймают подонков, и не таких ловили.
Нонус крякнул, наклонив подарок внукам на себя. Внутри находилась железная дорога и поезда. Настоящие, на колёсах, а не парящие вагонетки, проносившиеся над рельсами. Таких уже давно не выпускали. Вот внучата порадуются через неделю, а сборка этого развлечения положительно скажется на мелкой моторике. Он слишком засиделся.
Поясница напряглась, но боли не последовало. Биологические имплантаты, которые каждый гражданин Итерны получал с рождения, делали своё дело на отлично. Вес в сорок семь килограммов участил дыхание Нонуса, пока он тащил коробку ко входу в подъезд. Он специально выбрал утро. Большинство семей ещё спали, а ранние пташки вроде соседа уже упорхнули на работу.
С подземной стоянки выехало несколько машин; садовники и уборщики, позёвывая, принялись убирать улицы. Нонус вежливо отказался от предложенной помощи, приложил карту к двери и заметил конвой из одного грузовика и двух легковых машин, остановившийся неподалёку. Наверное, их новые соседи. Государственные служащие предупредили, что их дом включили в программу Адаптации и две пустующие квартиры скоро заселят.
Нужно будет поздороваться потом.
Нонус затащил подарок на площадку между вторым и третьим этажами и дал себе передохнуть. Волосы его взмокли, пальцы пульсировали от острых углов. Наверное, не стоило упрямиться и надо было воспользоваться лифтом. Зачем он испытывает себя? Напоминает о молодости? Жаждет ощущений? Седина не прибавила ему мудрости.
Вытерев платком пот, он потащил груз наверх, насвистывая. Неожиданно солнечный свет в окне померк, и Нонус обнаружил себя в тени, держа коробку, которая вдруг стала лёгкой.
А над ней на него взирало нечто. Голова была заключена в костяную оболочку, вылепленную наподобие шлема. Низко посаженные красные глаза с ярко-зелёными вертикальными зрачками слегка подсвечивали тёмную кожу глазниц. В прорези для рта виднелись квадратные зубы размером с руку. Два передних зуба на верхней и нижней челюсти сужались к концу треугольниками, превращаясь в острые клыки. Жаркое дыхание колыхнуло волосы Нонуса, а размер рук, схватившихся за коробку, загнал его душу в пятки.
Нонус стоял на три ступени выше и всё равно был ниже костяного пришельца!
Органы… пропавшие органы у того бедняги… Длинные, сильные пальцы, окутанные свечением и обросшие наружными костями, наверняка достаточно острые, чтобы…
— Здравствуйте! — жизнерадостно произнесло существо. В его глотке темнела бусина переводчика. — Вам тяжело? Давайте помогу донести!
Картина того, как его разрывают на части, треснула в голове Нонуса. Он открыл рот, закрыл, силясь вымолвить хоть слово.
— Отдышитесь, мне несложно подержать.
— Сколько раз тебе говорить, перестань действовать как обезьяна и набрасываться на людей?! Ты их пугаешь!
— Да я не пугаю, просто увидел, что члену стада трудно…
— Трудно устоять на ногах после того, как ты примчался к нему, словно любопытный слон. — Беловолосая девушка в просторной джинсовой куртке возникла слева от мутанта. Едва доставая ему макушкой до локтя, она показала удостоверение социального работника. — Извините за испуг. Мы привели новых жильцов, но они…
— Не сделали ничего плохого, энтузиазм вполне понятен, — горло Нонуса прочистилось. Что на него нашло? Он же не расист в самом деле. Разве он сам не помогал раньше таскать тяжёлые грузы? Просто странно выглядящий человек, ничего особенного. — Вы Вильям? Я бы пожал вам руку, но с этим придётся повременить. Меня зовут Нонус. Я могу и сам затащить коробку наверх, но от помощи не откажусь. Скажите, ваши дети увлекаются железной дорогой?
— Никогда её не видел. И я не Вильям. Это мой папа. — Мутант дёрнул головой в сторону окна. — Я его сын, Дракс.
Нонус вытянул шею и охнул, увидев, кто идёт от грузовика к дому, держа под мышками мебель с такой лёгкостью, будто она ничего не весила. Его жена и младшие дети двигались следом. У одной были крылья!
Не ожидал, что моя старость будет настолько интересной. У Флории будет разговоров на целый год. Попытался взбодрить себя Нонус. Выходило не очень, но он был не из робкого десятка. Стерпится, если соседи окажутся нормальными.
— Приятно познакомиться, Дракс. Давай затащим эту штуку наверх, а сегодня вечером я покажу вам настоящую железную дорогу. Кстати, у меня дома собака; не наступи на неё случайно, как только откроем дверь, и расскажи мне о себе. Не тяжело тебе таскать всё это на себе? Как ты чешешься?
****
— Нам обещали период социализации для Абнормалов! Видеоматериалы и доказательства их готовности! Это обещание было нарушено самым грубейшим образом, и тем не менее обе партии игнорируют реальную опасность! К нам привозят людей, не принявших наши ценности, не разделяющих наши взгляды и даже не знающих нашу историю! Неужели наше гражданство настолько обесценилось? Как можно ожидать, что они вольются в общество? Это жестоко по отношению к ним и к нам! Как смеют консерваторы рисковать обычными жителями!
Щелчком пальцев Кезон выключил терминал, молча соглашаясь с доводами «Защитников». Он застегнул молнию чёрной куртки, провёл руками по тонким, бледнеющим шрамам, тянувшимся от темечка к левому глазу. Уродливо, но он не стал их убирать, намереваясь никогда не забыть о цене своей трусости. Зашнуровав ботинки, подросток подошёл к окну жилой комнаты и выпрыгнул с шестого этажа.
В воздухе он обхватил колени руками, прижал их к подбородку и раскрутился, возбуждённый падением. Учащённое сердцебиение и ветер, теребивший короткие коричневые волосы, напомнили ему, что он жив. Не существует.
Силовые ленты, невидимые обычному глазу, протянулись от его тела. Образовав на конце гибкие пальцы, силовое удлинение захлопнуло окно. Трава внизу примялась, придавленная созданными плоскими ступнями, соединёнными с медленно укорачивающимися прозрачными столбами, которые плавно опускали Кезона на лужайку. Коснувшись пальцами травы, он выпрямился, отряхнул одежду и бросился бежать.
Академия не одобряла подобных выходок, смущавших простых людей, не привыкших к повседневному применению силы. Но что не запрещено официально, то разрешено, а ему была необходима постоянная тренировка, чтобы поддерживать форму.
Рабочий, менявший вывеску в кофейне старинного типа в переулке, случайно уронил букву «К». Силовые верёвки, спроецированные бежавшим Кезоном, обвили падающую лампу и вернули её в руки благодарного рабочего. На стоянке супермаркета у женщины, складывавшей продукты в багажник, порвался бумажный пакет. Дюжина уплотнений воздуха подхватила рассыпавшиеся яблоки и ссыпала их в багажник к удивлению женщины, крикнувшей «спасибо».
Кезон помчался дальше, достигнув зелёной полосы, тянувшейся вдоль всей площади мэрии и упиравшейся в мост через реку. Дороги постепенно стали заполняться обтекаемыми машинами, парившими над бетоном. Среди этого потока виднелись жёлтые автобусы, развозившие галдящую школоту по экскурсиям и секциям.
Лето! До начала занятий ещё три месяца — казалось, целая жизнь. Но министерство образования разрабатывало свои дьявольские планы, вовлекая детей в различные кружки для расширения кругозора, и даже летом школьные автобусы курсировали по Баалу. Кезону не грозила подобная морока.
В Академии были урезанные каникулы, и после обеда его ждало групповое занятие по физике. Вместе с однокурсниками они потратили целый месяц на сборку и отладку портативного телепортатора, пересылавшего электрический ток, и он весьма гордился полученным результатом. В процессе совместной работы они выяснили, что телепортатор также позволяет им использовать собственные силы через портал в пространстве.
Пока он не придумал, как применить это на практике, но такая информация была полезна. Наверняка учителя уже знали об этом и поощряли стажёров экспериментировать под надзором.
Он встрепенулся, услышав плач. Маленькая девочка запрокинула голову вверх, глядя на мяукавший комок шерсти, устроившийся высоко между ветвями и боявшийся слезть. Её родители уже звонили в службу охраны парка.
Бесполезно. Он не любил таких невнимательных зевак. Человек отвечает за тех, кого приручил, и приводить животных в парк без поводка, глупость. Что ещё делать кошке, как не лезть на дерево?
Взвесив все за и против прыжка, Кезон снял пятнистого котёнка силой, взяв его в руки. Не переставая двигаться, он передал питомца отцу девочки, приветливо хлопнув рукой по эмблеме Академии на груди.
— Что нужно сказать? — спросил мужчина, отдавая котёнка девочке.
— Спасибо! — радостно прочирикала девочка, осторожно прижимая друга к себе.
— Всегда готов помочь! — У твоей дочери больше ума, чем у тебя, дурак. Какого чёрта ты взваливаешь на ребёнка такую ответственность? А если велосипедист переедет котёнка, тогда что, кретин? Наслаждайся чувством вины до конца жизни?!
Он проглотил готовые вырваться оскорбления и побежал дальше. Родители всегда называли его чрезмерно категоричным, и сеансы с психотерапевтом помогли. Сегодня Кезон не испортил чудесное утро семье ненужными нотациями. Пробегая по мосту, он на мгновение оказался в тени небоскрёба Барджони. Даже с юга города было видно самое высокое здание, расположенное на северо-востоке. Свернувшаяся змея корпорации наблюдала за разрастающимся городом рубиновым глазом размером с пруд.
Семья Барджони основала Баал, и хотя городу было не сравниться с далёкой Утренней Звездой, корпорация владела богатыми усадьбами в пригороде. Их матриарх прибыла сюда отдыхать на целебных водах, а многочисленные отпрыски Барджони могли встретиться почти в любом месте, их безошибочно узнавали по косметической хирургии глаз.
На слиянии двух рек, между мостами, высилась Академия. Сюда стекались Абнормалы со всего региона за лицензией на право владения силой или для обучения эксплораторов с юных лет. Издали напоминавшая пирамиду из нержавеющей стали со срезанной верхушкой, Академия раскинулась на сорокакилометровом островке и включала в себя множество учебных заведений на любой вкус, специально подобранных для всестороннего развития стажёров. Здесь же обучалась и дочь Энрико Барджони, неизвестно зачем решившая получить звание эксплоратора. Кезон видел её пару раз: заносчивая и самоуверенная аристократка, чересчур легко достигавшая всего благодаря улучшениям биоинженерии, оплаченным семьёй.
Пробегая мимо парочки, балансировавшей на ограде моста, он силовым отростком подхватил падавший рюкзак девушки, не давая ему упасть в реку, и убрал отросток, как только она схватила свою вещь. Невнимательность. Люди постоянно падали в реку, и внизу курсировали спасательные дроны. Вымокнуть не было чем-то необычным, но иногда Кезон с трудом понимал, как люди, находившие проблемы на ровном месте, доживали до своего возраста.
Бег привёл его в район огороженной индустриальной зоны складов на юго-востоке, и Кезон остановился, унимая дрожь в ногах. По пустынной дороге прогрохотал грузовик на колёсах. Не современная модель, значит, транспорт для поставок за границу. Перед складами, словно огораживая их рвом, проходил наружный сточный жёлоб.
Это случилось здесь. Он дотронулся до шрамов, вспоминая ту ночь. Здесь часто торговали лёгкими наркотиками и экзотическими товарами, контрабандой привозимыми из других стран. Несмотря на регулярные рейды полиции, дальнобойщики и рабочие были жадны до денег, и стажёры часто наведывались сюда, чтобы купить что-нибудь для щекотки нервов. Наркотики грозили исключением и судимостью, но отличные сигары проблем не приносили.
В ту ночь он шёл за ними и услышал всхлипы, удары кулаков и труб по мясу, доносившиеся из щели между остановившимися грузовиками. Мгновенно среагировав на плач, он прыгнул на помощь фигуре, валявшейся на земле, которую безжалостно месили неизвестные. Силу применить он не успел. Кто-то… что-то налетело на него, окрасив половину мира в красный. Кусок кожи захлопал над его глазом, пронзив всё тело болью.
Он попятился, испуганный и осознавший свою уязвимость. Тень двинулась за ним, хлестнув острым по животу. Следующий удар пришёлся в скулу, и Кезон заревел как беспомощный ребёнок, призывая на помощь вместо того, чтобы сражаться. Полиция обнаружила его в сточном жёлобе, укутанного в силовой кокон, дрожащего и промокшего. Когда им удалось убедить его выключить силу, оказалось, что его левый глаз висит на нерве.
Никто не винил его. Но он знал, как он повёл себя, и догадывался, кем был погибший, о котором он узнал из новостей. Полицейские посещали его слишком часто, и заглядывавший тренер заверил Кезона, что он сделал всё возможное.
Что? Что он сделал? Забыл о силе? Проиграл как ребёнок? Подвёл слабого и позволил ему погибнуть?
Кезон напрягся, захлестнув силовые ленты вокруг себя и приглушив звуки внешнего мира. Он оглянулся, уверенный, что за ним наблюдают. Дорога вокруг была пуста, лишь грузовик досматривали у ворот. Восходящее солнце освещало день; лёгкий налёт песка, принесённого ночным ветром, нёс на себе следы шин и его ботинок. Уголок рта парня дёрнулся — рядом с его следом были два углубления.
Силовые хлысты ударили вокруг него, шлёпая по дороге и поднимая песок. Ему почудилось, что камешки скатываются в жёлоб, но, приблизившись, он не заметил кругов на сточной воде. Ничего. Нервы. Тем не менее обратно он поспешил ускоренным шагом, не оглядываясь на склады.
В следующий раз его не застанут врасплох.
Парящий грузовик и две машины ждали его перед домом. Увидев знак раскинувшегося дерева, Кезон помчался вверх по лестнице, удвоив усилия от сдавленного оха и стука острых палок о камень. Сосед из квартиры этажом ниже стоял на лестнице, выронив чемодан. Обычно безмятежное лицо человека побледнело.
— Всё в порядке… — Он проследил за взглядом соседа.
И немедленно сомкнул прочный кокон вокруг них обоих.
Тварь прямиком из фильмов ужасов о пришельцах карабкалась по нижней стороне лестницы над ними. Размером со взрослого быка, с длинным изогнутым хвостом, прижимавшим цветной свёрток к спине, она двигалась на нескольких выгнутых ножках, толщиной больше руки Кезона. Сама туша была тяжёлой, отливала серебром, оказавшимся облегающим костюмом. Передняя часть существа оканчивалась двумя мощными клешнями, и хитин груди плавно переходил в человеческую шею. В ухе незнакомца виднелась тёмная бусина, и Кезон осмелился выдохнуть, держась ближе к соседу.
Он почти ударил. Нужно быть осмотрительнее.
Пройдя над ними, мутант отцепился, перевернулся в воздухе и бесшумно приземлился на лестничную площадку. Голова обернулась назад; над красновато-зелёными глазами набухли складки кожи.
— Извините, что чуть не врезался в вас. Я не хотел испугать.
— Тогда не следовало нестись сломя голову! — сказал свёрток на его спине голосом девочки.
Почти точная копия здоровенного мутанта поднялась на его округлой спине. Облачённая в облегающий костюм, раскрашенный в розовое с нарисованными мишками сверху и в жёлтое снизу, странная девочка улыбнулась Кезону. Он вздрогнул, заметив иглообразные зубы.
Чёртова программа Адаптации. Парень подал чемодан соседу, не обратил внимания на прибывшего государственного служащего и спустившуюся семью, согласившуюся взять шефство над Егором и Лилией Баранниковыми. Он не представился и отказался пожимать протянутый механический манипулятор, пародировавший человеческую ладонь. Кезон прыгнул, оттолкнулся от потолка, приземлился с другой стороны собравшейся толпы, поднялся к себе в квартиру и захлопнул дверь.
Матери и отца не было, они уже уехали на работу. Сжимая рукой грудь, в которой часто-часто билось сердце, он добрался до своей комнаты. Эти двое. Наверняка опасны. Возможно, преступники. Не было никакой причины пугать кого-либо, и тем не менее тот мутант намеренно покрасовался, показывая, какой он мощный. Нужно следить за ними. Он не даст людей в обиду.
На внутренней стороне шкафа с одеждой висел плакат Отрицателей. На нём темнокожий мужчина в очках властно указывал пальцем на смотрящего. «Защита Итерны — долг каждого истинного патриота!» гласил лозунг. Кезон коснулся шрама.
Он будет внимателен. У той твари, что разделала его той ночью, были острые когти. Один мутант мало чем отличался от другого. Все они звери.
****
Вария сложила руки на груди, стараясь казаться уверенной, когда правительственные машины подъехали к приюту. Воспитательница сегодня прихворнула, и как старший ассистент Вария вызвалась встретить особых постояльцев их уважаемого заведения. Приют Нерона работал с самого основания Баала, помогая ищущим душам найти детей для семей и защищая маленьких от невзгод внешнего мира, пока они не окрепнут достаточно для смелого путешествия по собственной дороге.
Журналисты и критики подвергали сомнению их методы, что было понятно, учитывая изначального спонсора приюта. Тем не менее отличный результат упорной работы персонала и полное отсутствие буллинга в их стенах отвечали сомневающимся лучше любых слов.
Делами славилась Итерна и семейство Рхо. Этому кредо следовала и Вария.
Сегодня им предстояло пройти настоящее испытание. Она постаралась успокоиться. Прежде она видела лишь нескольких мутантов и только по телевизору. Элиза, получеловек-полукрыса, недавно выступала после событий в Земле Клятвы и совсем не выглядела опасной. Значит, и здесь не будет ничего необычного. Их подопечные, Тигрин Ка и Вирсавия Арза, несомненно устали и на взводе. Последнее, что им нужно, это нервозность взрослой, ответственной за них.
Машины остановились, и Вария уверенным шагом направилась к ним. Первым вышел государственный служащий, который будет жить в приюте. Высокий мужчина в расцвете сил, с растрёпанной, вульгарной шевелюрой, неподобающей человеку его ранга. Его глаза почти хищно глянули на приближающуюся женщину, но он тепло улыбнулся, мгновенно развеяв опасность.
— Миссус… — Он склонился в поклоне. Его форма была расстёгнута на груди, показывая футболку вместо положенной рубашки.
Неряха. Вария ожидала лучшего от того, чью зарплату платили её налоги.
Следом вышли две девочки, что слегка успокоило её. Вирсавия доставала ей ростом до груди и носила свободную фиолетовую футболку с изображением кометы, перечёркивающей название музыкальной группы. Что-то дьявольское и недостойное леди, без сомнения. На плечах у девочки была великоватая ей куртка, а колени выглядывали через прорези в джинсах.
Сама девочка сначала показалась пациенткой, страдающей от серьёзной кожной болезни. Но вблизи были чётко видны зелёные чешуйки, не гармонировавшие ни с одним цветом её одежды. Нужно будет научить её более подходящему выбору тонов. То, что Вария приняла за волосы, оказалось кусками плоти, свисавшими с черепа. Не некрасиво, сойдут за дреды, но тут следует добавить лёгкий оттенок краски для волос или украшения. В целом вид прекрасный, нрав уверенный. Вирсавия держалась смело, не озираясь по сторонам с тоской.
Настоящий боец.
Вторая девочка носила белую блузку, длинную тёмную юбку и белые чулки. Варии сразу понравилась её скромность, и она открыла рот для предупреждения, когда вверх взметнулся длинный хвост, поднявший край юбки. Благоразумная девочка носила скорт. Но неужели эти идиоты из министерства защиты детей не могли сразу проделать необходимое отверстие для хвоста? Некомпетентность, абсолютная некомпетентность.
Тигрин была на голову ниже подруги и слишком худая на вкус Варии. Её ушки и полосатый мех напоминали кошку, если бы такие животные ходили на двух ногах и были человеческого размера. Мех бедняжки свалялся вокруг шеи. Нужны душ и расчёска. От удушающей удавки они избавятся, даже если ей придётся написать жалобу в департамент защиты детей.
Вария обнаружила, что больше совсем не боится. Теперь она знала, что делать. И чего она волновалась? Дети есть дети, чего бы там Защитники ни болтали.
— Приветствую вас дома. Я Вария. — Она широко улыбнулась, намеренно игнорируя неотёсанного мужлана.
Пусть сперва приведёт себя в порядок. Какой он пример показывает молодым!
— Тигрин. — Протянулась мохнатая ладошка.
— Выфка… В смысле Вирсавия. Где тут можно зарядить терминал? — вторая девочка показала пальцем на выключенное устройство.
— В вашей комнате есть зарядки. Нет, не нужно помогать. — Вария легко подняла две коробки и чемодан прибывших. Бедняжки, почти без ничего.
Будет исправлено.
— Пойдёмте за мной. Сегодня воспитанники на экскурсии, так что всё здание в вашем распоряжении. — Она повела их к трёхэтажному зданию. На посту охраны прибывшим выдали личные карты. — Не переживайте, если потеряете их…
— Они не потеряют, — сказал государственный служащий.
— …Здесь часто бывает бедлам. Мы не ругаем за небольшие неприятности, — закончила Вария.
Вульгарный хам! Как он смеет говорить за сирот и перебивать её!
Приведя воспитанников в их комнату, она поставила коробки на пол. Перед прибытием директор переговорил с девочками, и в помещение внесли изменения, сути которых она не понимала. Над заправленной кроватью Вирсавии появилась уродливая шишка, выступающая из стены. Розетка располагалась сверху ночного столика, вместо привычного расположения сзади или сбоку. Пара балок отбрасывали тень на кровать Тигрин.
Всё это было очень непонятно, и она волновалась, что это может оказаться унизительным для девочек. Недопонимание, возникло недопонимание — только и всего.
— Не нужно! — воскликнула Вирсавия, останавливая ассистента от попытки содрать скотч с коробки.
Сверкнули когти, и картон распался надвое. Вещи вывалились на пол, чешуйчатая девочка схватила зарядку, вставила её в розетку и прыгнула. Когти ног впились в деревянную шишку, и она повисла, облокотившись на стену и положив голову на подушку. Пальцы застучали по зажегшемуся экрану терминала.
Мужчина хохотнул. Вария легонько ткнула его локтем. Не нужно смущать девочек. Значит, у них есть когти. Ну, можно покрасить… И также нужно обеспечить безопасность остальных воспитанников от такого оружия, не унижая Абнормалов.
— Здесь приятно, — сказала Тигрин. — И вы совсем не боитесь. Вы смешная.
Мохнатая девочка уже собрала простыню, одеяло и подушку, затащив всё это на балки быстрее, чем Вария успела заметить. Также юное чудо сделало всё это тихо, без шуршания, и печаль кольнула сердце ассистента. Ей явно не приходилось жить легко, если она научилась скрытности в столь юном возрасте.
— С моей точки зрения, вы нелепые. — Вария упёрла руки в бока. — Вирсавия, брось терминал.
— Но…
— Никаких «но»! Пообщаешься после обеда. Тигрин, тебя это тоже касается. Пошли мыть руки, затем экскурсия и знакомство с персоналом. Вы сюда жить приехали или быть монахинями-затворницами? — гаркнула ассистентка.
— Кто такие монахини? — Тигрин на хвосте свесилась с перекладины и спрыгнула вниз.
Кото-обезьяна. Ну, такого я точно не встречала. Подумала Вария и начала объяснять.