Гул взрыва стих.
В ушах звенело так, словно лопнули барабанные перепонки.
Воздух заволокло дымом, перед глазами всё плыло.
Кан Ха Ныль рухнула на пол.
Ударной волной её отбросило прочь. Будучи Пробужденной EX-ранга, она не получила серьезных травм и переломов, но её одежда превратилась в лохмотья, а кожа покрылась ссадинами.
Конечно, эти раны долго не продержатся. Регенерация уже началась, и новые ткани быстро затягивали повреждения.
Пэк Се Хи продолжала стоять на месте.
Прямо перед взрывом она рефлекторно выставила телекинетический барьер. Прозрачный щит заблокировал ударную волну.
Благодаря этому Пэк Се Хи не пострадала — на ней не осталось ни единой царапины.
Маркербурга отбросило далеко назад и с силой впечатало в стену.
Его шея была полностью сломана и вывернута под неестественным углом, а вертикальные зрачки потеряли фокус.
Жалкая, бессмысленная смерть.
Вскоре дым начал рассеиваться.
И...
Показался пол.
Там... на полу в полном беспорядке кое-что валялось.
Сначала металлические осколки. Скорее всего, остатки ошейника со взрывчаткой.
Затем что-то красное, расплывшееся по полу.
И наконец, кусочки телесного цвета.
Маленькие, безжизненные.
То, что когда-то было Мун Ю Джином.
Кан Ха Ныль застыла на месте, уставившись на эти останки.
Несколько секунд она просто тупо смотрела на пол.
Она не могла понять. Не хотела понимать.
Что это такое.
Кем это было.
На самом деле она всё прекрасно понимала. Кан Ха Ныль была Пробужденной EX-ранга, прошедшей через бесчисленные сражения.
Её разум уже мгновенно проанализировал, что это за останки и почему они здесь.
Но она просто не могла этого принять.
Что всё это... было Мун Ю Джином.
— Ю... Ю Джин!..
Из её груди вырвался истошный крик.
Кан Ха Ныль бросилась вперед, практически ползком.
Почему-то ноги совсем ослабли, и она не могла бежать. Но это было неважно. Цепляясь руками за пол, она упрямо двигалась вперед.
— Ю Джин!.. Ю Джин!..
Она протянула руки к лежащим на полу кусочкам.
Но так и не смогла прикоснуться.
Кан Ха Ныль не могла заставить себя взять в руки то, что осталось от Мун Ю Джина.
Ведь если она прикоснется к ним, ей придется признать, что Мун Ю Джин мертв. Придется смириться с этим.
В отличие от Кан Ха Ныль, Пэк Се Хи продолжала стоять.
Просто стояла.
Её лицо ничего не выражало.
Лишь глаза мелко дрожали.
А затем...
Её колени подогнулись.
Она так и рухнула на пол.
Опустошенная и потерянная.
Кан Ха Ныль шарила руками по полу.
Неужели она смирилась со смертью Мун Ю Джина?
Нет.
Она собирала кусочки плоти.
Подбирала их руками, складывая в одно место.
— Если я... если я соберу их вместе...
Она бормотала без остановки, пока её голос не оборвался.
Голос оборвался.
Если она соберет эти кусочки плоти и соединит их.
Что тогда произойдет?
Сможет ли он ожить?
Кан Ха Ныль знала. Это невозможно.
Но её руки не останавливались.
Она продолжала собирать их. Один за другим.
Чуть поодаль от Кан Ха Ныль.
— Это ложь...
— пробормотала Пэк Се Хи.
— Это ложь...
Из её глаз беззвучно текли слезы.
И она бесконечно повторяла одни и те же слова.
— Это ложь.
Но реальность оставалась неизменной.
На полу всё так же лежало то, что осталось от Мун Ю Джина.
Кан Ха Ныль продолжала плакать, собирая осколки его тела.
Пэк Се Хи так и сидела на коленях, бормоча в пустоту.
Так шло время.
Мун Ю Джин не возвращался.
Устройства на стенах и потолке всё еще работали. Оттуда продолжали транслироваться голографические изображения.
Ни Кан Ха Ныль, ни Пэк Се Хи не обращали на них внимания, но трансляция не прекращалась.
Разрушение района Йоидо разворачивалось в реальном времени.
Небоскребы содрогались под обстрелом лучевых пушек. Окна взрывались, осыпая улицы дождем из осколков. Здания кренились и рушились.
Рептилоиды наступали. Лучевые винтовки изрыгали огонь, а лучевые глефы рассекали воздух.
Оборонительная линия солдат уже рухнула. В отличие от Пробужденных, у них не было ни возможности отступить, ни высокой мобильности. Они просто удерживали позиции и принимали смерть.
Йоидо пал.
Из настенного устройства, транслирующего изображение, раздался голос:
[Отчет: До завершения установки плацдарма осталось 4 часа.]
Кан Ха Ныль не слышала этого.
Пэк Се Хи тоже не слышала.
Лишь разбросанные по полу кусочки Мун Ю Джина были для них целым миром.
Сколько времени прошло?
Кан Ха Ныль всё так же лежала ничком на полу. Перед ней были собраны останки Мун Ю Джина.
Плач прекратился. Слезы давно высохли.
Она просто сидела с пустым видом, не отрывая взгляда от того, что осталось от Мун Ю Джина.
Пэк Се Хи продолжала стоять на коленях.
Её бормотание тоже прекратилось. Как и Кан Ха Ныль, она просто смотрела в пустоту.
На голограмме Йоидо окончательно пал.
Сопротивляющихся больше не было видно. Рептилоиды полностью заполонили улицы.
[Отчет: До завершения установки плацдарма осталось 3 часа.]
И вдруг Пэк Се Хи посмотрела на Кан Ха Ныль.
— Кан Ха Ныль.
Кан Ха Ныль не ответила.
— Тебе ведь тоже уже всё равно?
— Что бы теперь ни случилось.
Только тогда Кан Ха Ныль подняла голову.
С заплаканным лицом, с глазами, в которых ничего не отражалось.
— ...Да.
Ответ был коротким.
— Мне всё равно.
После чего она снова опустила голову.
Чтобы не выпускать из виду то, что осталось от Мун Ю Джина.
Так они и сидели вдвоем рядом с останками Мун Ю Джина.
Йоидо на голограмме полностью пал.
Установка плацдарма близилась к завершению. Была возведена колоссальная механическая конструкция. Пространственные врата расширились.
Судьба Земли висела на волоске.
Но Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи не двигались.
Для них мир без Мун Ю Джина не имел абсолютно никакой ценности.
Но если бы он воскрес... Если бы он вернулся силой трех богинь, о которых они даже не подозревали...
Они бы...
Тьма.
Ни тяжелая, ни легкая. Словно её и вовсе не существовало.
Ни зрения, ни слуха, ни осязания.
Но я всё еще мог мыслить.
«...Жаль».
Эта мысль пришла первой.
Было действительно жаль.
Искренне жаль.
Кажется, в мире Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи я действительно сделал всё, что мог.
Я простил Кан Ха Ныль. Я оставался рядом с Пэк Се Хи.
И пусть в середине пути всё пошло наперекосяк, я старался сохранить с ними хорошие отношения.
И в самый последний момент... я пожертвовал жизнью.
Я отверг предложение Маркербурга и сам взорвал ошейник со взрывчаткой.
У меня не было выбора.
Вместо того чтобы превращать Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи в предательниц человечества, вместо того чтобы отдавать восемь миллиардов людей того мира на растопку Рептилоидам...
Я решил, что... Мун Ю Джину лучше умереть.
Если мы с Маркербургом погибнем, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи придут в себя и вернутся в Йоидо.
И тогда они смогут как-то исправить положение.
Возможно, тогда Земля в том мире не будет уничтожена.
«...Так что».
Я ни о чем не жалею.
Потому что сделал всё, что было в моих силах.
Я ведь мог принять предложение Маркербурга.
Мог бы спокойно жить с Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи, пользуясь привилегиями Почётных Рептилоидов.
И тогда я бы без проблем прошел испытание трех богинь.
Но я этого не сделал.
Так разве я не имею права хоть немного гордиться собой?
«...Нет, это неправильно».
Я вдруг осознал. Нет, на самом деле я знал это с самого начала.
Я пожертвовал жизнью.
Но если честно, это не было настоящим риском.
Ведь я знал... что смогу ожить, даже если умру.
Погибнув в теле Мун Ю Джина, я просто вернусь в кафе своего родного мира.
Туда, где меня ждут три богини.
Так что это не было окончательной смертью.
Я не был готов умереть.
Я был готов лишь покинуть этот мир.
«Если бы это была настоящая смерть, взорвал бы я ошейник?»
Наверное, я бы колебался гораздо сильнее. Возможно, даже принял бы предложение Маркербурга.
Ведь со смертью всё заканчивается.
В конечном счете, я не совершил ничего великого.
Не приносил никакой героической жертвы.
Я просто поступил так, как хотел.
Мне было отвратительно предложение Маркербурга. Мне было противно будущее, в котором восемь миллиардов людей станут топливом.
Поэтому я отказался. Посчитал, что так будет правильно. Решил, что этот выбор не оставит после себя горького осадка.
Вот и всё.
Жаль, конечно, но так или иначе, в этот раз я тоже провалил испытание.
Я не смог обрести нормальную, счастливую любовь и прийти к счастливому финалу.
Я пытался в четырех мирах, и все четыре раза потерпел неуспех.
На словах это кажется простым, но на деле нет ничего сложнее.
Смогу ли я преуспеть в следующий раз?
И как говорили три богини, выдержит ли моя душа?
Я не знаю.
Лишь мое сознание парило во тьме.
И постепенно чувства начали возвращаться.
Сознание мало-помалу возвращалось.
Первым делом я ощутил... прикосновение.
Под головой было что-то очень мягкое.
Подушка? Нет, для подушки слишком упруго... и от нее исходило тепло.
«...Что это?»
Что-то здесь не так.
Я ведь сидел на длинном диване в кафе. Наверное, пока я был без сознания, я просто завалился набок.
Я медленно открыл глаза.
И...
Обзор был чем-то закрыт.
Нет, точнее... перед глазами высилось нечто огромное.
Черный пиджак. И то, что он никак не мог скрыть — очертания нежной белой кожи.
«...Грудь?!»
Я мгновенно всё понял.
Я лежал головой на чьих-то коленях.
От неожиданности я резко вскочил.
Преграда перед глазами исчезла, и зрение прояснилось.
Прямо рядом со мной, там, где я только что лежал...
На меня смотрела Богиня Победы.
«...А?»
Разве Богиня Победы сидела здесь изначально?
Нет.
До сих пор три богини всегда сидели по другую сторону стола. Напротив меня.
Но сейчас Богиня Победы сидела прямо со мной на одном диване.
Точнее, я лежал головой на её коленях.
— О, ты пришел в себя.
— заговорила Богиня Победы.
Её лицо... почему-то было странно раскрасневшимся.
Это совсем не вязалось с её обычным холодным и рациональным образом. Глаза блестели, а на щеках играл легкий румянец.
Она выглядела чем-то взбудораженной.
— А, да. Я очнулся, но...
— Я признаю это.
Богиня Победы бесцеремонно перебила меня.
— У тебя есть все качества героя.
— ...Что?
— Твой поступок был поистине героическим.
— продолжила она.
— И пусть это привело к трагическому исходу, прямо как у того воителя, чьей слабостью была пятка, ты всё же пожертвовал жизнью, чтобы противостоять великому злу.
«Тот воитель, чьей слабостью была пятка».
Кажется, я понял, о ком она. Должно быть, речь о том герое, который погиб от стрелы, попавшей в пятку.
— Самопожертвование, мужество, решительность — всё это истинные качества героя.
Богиня Победы продолжала говорить.
Но её тело... придвигалось всё ближе и ближе.
Она наклонилась вперед, практически прижавшись ко мне.
Грудь к груди. Её лицо оказалось совсем рядом с моим. Настолько близко, что я чувствовал её дыхание.