……………
— Я не против того, чтобы у тебя была девушка, пап. Правда.
Взгляд Хан Соль, когда она это говорила, был спокойным, словно мутное соленое озеро.
В нем не было ни капли ревности или злости. Напротив, ее глаза казались настолько безмятежными, что невозможно было разглядеть, что именно осело на самом дне.
— Она симпатичная и подходящего возраста, так что вполне естественно, что она тебе нравится.
«Вообще-то, возраст не совсем подходящий».
У нас с Ли Джин А разница почти в двадцать лет. Для Хан Соль, которой едва перевалило за двадцать, она, возможно, и кажется взрослой женщиной, но все же.
— ...Да. Спасибо за понимание.
— Но...
Взгляд Хан Соль приковался к моим губам.
— А как же то, что произошло между нами на выходных? Для тебя это совсем ничего не значило?
— ———
Мое сердце остановилось. И это не фигура речи — оно действительно замерло. Пусть и на долю секунды.
То, что произошло с Хан Соль на выходных.
Она явно имела в виду не тот момент, когда угрожала порезать себя ножом для фруктов. Она намекала на то, как мы переступили запретную черту между отцом и дочерью.
Ничего не значило? Конечно, нет.
Но я также не мог сказать: «Конечно, это значило очень многое! Я переспал со своей дочерью!» Так что ситуация была поистине ужасающей.
Пока я молчал, Хан Соль еще крепче сжала мою руку между своими грудями и продолжила:
— Ты обещал, что никогда меня не бросишь. Ты ведь помнишь?
— ...Конечно. Ты ведь моя дочь.
— Вот именно. Поэтому мы всегда будем вместе.
— ...Но это...
Логика Хан Соль была неумолима. Словно она заранее подготовила и долго репетировала эти аргументы, чтобы убедить — нет, чтобы сокрушить меня.
— Девушка после расставания становится чужим человеком. Она ничем не отличается от мамы, которая бросила нас с тобой и сбежала. В конечном счете все сводится к этому. Связь, которая в любой момент может оборваться, человек, который может уйти когда угодно.
— Соль...
— Но мы с тобой другие. Ты будешь моим отцом до самой смерти, а я буду твоей дочерью, пока не умру. Так гласит закон нашей страны. И это никогда не изменится.
Хан Соль слабо улыбнулась.
Ее глаза блеснули, отражая свет люминесцентной лампы. В отличие от покрасневших век, в самом ее взгляде читалась пугающе отчетливая, леденящая душу уверенность.
— Так что Ли Джин А — всего лишь «прохожая», а я — «та, кто останется с тобой». Человек, который будет рядом до самого конца.
В голове у меня немного помутилось.
Как именно мне это понимать?
На первый взгляд слова Хан Соль звучали как клятва преданной дочери своему отцу.
Но учитывая наше нынешнее положение, то, как Хан Соль зажала мою руку между своими грудями, и вспоминая события минувших выходных...
Смысл полностью менялся.
Хан Соль заявляла следующее:
Внутри семейного круга эти извращенные отношения, переступившие через физическое табу между отцом и дочерью...
Она никогда от них не откажется.
Ей было плевать, станет ли Ли Джин А официальной девушкой или нет.
Потому что она — дочь.
Девушка — и даже жена — может уйти, если ее чувства остынут.
Но дочь не уходит. И не может уйти.
Понимала ли сама Хан Соль, насколько чудовищно искажена эта логика?
— Ты ведь не бросишь меня, правда?
Хан Соль спросила, крепко держа меня за руку.
— Мне будет все равно, с кем ты встречаешься. Главное — не бросай меня.
— ...
— Просто пообещай мне это.
Моя ладонь все еще была зажата между грудями Хан Соль, прямо над ее сердцем.
Тук, тук, тук. Я не мог понять, чей именно бешеный стук отдавался в мою ладонь — ее или мой собственный.
Затем ее рука пришла в движение.
Не выпуская моей ладони, она принялась медленно вести ее вниз из ложбинки между грудей.
Мимо солнечного сплетения, едва задевая пупок, все ниже и ниже.
Туда, где сходились ее бедра.
— ...Соль, прекрати.
В голове зазвучал отчаянный голос разума, кричащий, что я должен немедленно оттолкнуть ее.
Это неправильно. Нужно остановиться прямо сейчас.
Но пальцы Хан Соль сжимали мою руку с неожиданной силой, а главное...
Я был совершенно подавлен этой атмосферой.
В итоге я, словно парализованный, безвольно потянулся за ней.
Мои пальцы скользнули по низу ее живота и коснулись места чуть выше самого сокровенного уголка между бедрами. Сквозь тонкую домашнюю одежду отчетливо передавался жар ее тела.
— Если ты захочешь, я готова в любое время.
Хан Соль прошептала мне на ухо.
— Так что... пообещай мне.
Хан Соль не уточнила, что именно я должен пообещать.
Но не понять было невозможно. Я знал, и Хан Соль знала.
Что я никогда не покину свою дочь, а взамен буду желать ее тела.
«Ха-ах...»
Я подавил тяжелый вздох.
Я надеялся, что мои отношения с Ли Джин А станут для Хан Соль своего рода шоковой терапией.
Я хотел, чтобы она прекратила эти квази-любовные отношения между отцом и дочерью и начала жить нормальной, здоровой жизнью.
Но Хан Соль и не думала отступать. Она лишь сделала вид, что готова терпеть девушку своего отца, при этом еще жестче заявляя права на свое собственное место.
Была ли рядом Ли Джин А или нет, Хан Соль ни за что не собиралась отказываться от нашей связи.
«И все же...»
Разве я мог бросить Хан Соль теперь?
Эта девочка была явно не в себе, по любым меркам. Шрамы от порезов на запястьях, панический страх быть покинутой и эта извращенная одержимость собственным отцом.
Но даже так я не мог ее бросить. Скорее, именно поэтому я и не мог этого сделать.
«Мне не избавиться от кармы прошлого».
Место, которого касались мои пальцы, пылало жаром, способным обжечь.
Я знал правильный ответ, но мне хотелось отвернуться и закрыть на все глаза.
В конце концов я так и не смог ее оттолкнуть. Вместо этого я протянул другую руку и погладил Хан Соль по голове.
В тот миг, когда моя ладонь коснулась ее синих волос, атмосфера вокруг Хан Соль мгновенно переменилась.
— М-м-м...
Весь тот напор, с которым она только что тянула мою руку к своему лону, бесследно растаял.
Хан Соль прикрыла глаза, а затем потерлась щекой о мою ладонь и прильнула ближе.
Словно кошка, доверчиво отдающаяся ласкающей руке.
Словно маленькая дочка, жаждущая отцовской любви.
Это зрелище казалось одновременно и невероятно милым, и неописуемо жутким.
«Что я вообще творю?»
Меня захлестнула волна отвращения к самому себе.
Но я так и не смог убрать руку. Даже прекрасно понимая, насколько ненормальна эта связь.
……………
Теперь я уже окончательно перестал понимать стратегии комплексного управления рисками.
То, что последовало дальше, превратилось в настоящую невыполнимую миссию — начался сущий ад балансирования на три фронта.
Это можно было назвать своего рода борьбой за выживание.
Во-первых, официальная девушка, Ли Джин А.
Она вела себя так, словно ей не терпелось похвастаться перед всеми завоеванным трофеем.
«Давай пообедаем вместе», «давай зайдем в кафе после работы», «давай сходим на свидание в эти выходные».
Поводов для отказа не было. Мы ведь уже во всеуслышание объявили о наших отношениях.
Мы сидели друг напротив друга с подносами в углу корпоративной столовой и вместе обедали.
По дороге домой мы держались за руки. Вместе шли до станции метро, а иногда я провожал ее до самой квартиры. И когда я переступал порог ее дома... то, что происходило дальше, не требовало никаких объяснений.
В соцсетях то и дело появлялись новые фотографии. Кафе с бранчами, попкорн в кинотеатре, бары с панорамным видом на ночной город. Ли Джин А фотографировала все это, добавляла хэштеги и выкладывала в сеть.
Официально мы были идеальной парой.
Но настоящая проблема крылась в неофициальной плоскости.
Ём Ха На.
Я написал ей в сообщении. Сказал, что мне очень жаль, но теперь у меня есть девушка, так что давай останемся просто друзьями.
Ём Ха На с готовностью согласилась.
[Ладно, без проблем. Друзья — это здорово!]
Но я быстро понял, что эти слова были ловушкой.
Не в силах противостоять аргументу Ём Ха На о том, что «друзья тоже вместе обедают», я ходил с ней есть. Она даже без колебаний заказывала супы и рис, подстраиваясь под мои вкусы немолодого мужчины.
Мы пили соджу, закусывали и болтали о всяких пустяках. По словам Ём Ха На, для друзей это было совершенно естественно.
Рюмка за рюмкой, голоса становились громче, а щеки Ём Ха На окрашивались в нежно-розовый цвет.
Когда она пьянела, я придерживал ее. Не мог же я оставить юную леди из семьи Ём шататься по улице в одиночку.
Под руку, подставив ей свое плечо.
Когда я приходил в себя... мы уже были в мотеле.
И так каждый раз.
[Да ладно тебе, что в этом такого между друзьями? Я ничего не скажу твоей девушке.]
[Презерватив? Все нормально, нормально. У меня сегодня абсолютно безопасный день.]
Стоило мне уложить ее на кровать, как ее руки уже расстегивали мой ремень.
Как бы это выразиться? В последнее время навыки Ём Ха На в этой постельной сфере невероятно выросли. Может, ее кто-то консультировал?
«В нее что, Богиня Любви вселилась?»
Шутки шутками про одержимость богиней, но Ём Ха На действительно стала невероятно соблазнительной.
И хотя каждый раз я давал себе зарок не поддаваться, я просто не мог устоять перед Ём Ха На, которая искусно балансировала на грани «больше чем друзья, меньше чем любовники», то приближая, то отдаляя меня, и в итоге неизменно затаскивала в постель.
Все это почему-то всегда заканчивалось в мотеле жестким трахом в позе мэйтинг-пресс.
А что, если бы я попытался вообще с ней не встречаться?
[Дяденька, мы же друзья, а ты даже пообедать со мной не хочешь? Со своей девушкой ты ешь за милую душу. А она вообще знает, что я помогаю тебе заметать следы?]
...Вот так она мне и угрожала.
Это была никакая не дружба — это был секс по дружбе. А может, и нечто гораздо большее.
Но Ём Ха На не просто заставила меня балансировать на этом шатком канате, она еще и помогала удерживать равновесие.
И наконец, Хан Соль.
Самая опасная и глубоко скрытая связь.
Она не умоляла о встречах на стороне. Вместо этого она прибрала к рукам самое личное пространство — наш дом.
[Пап, у тебя есть время сегодня вечером?]
Кто из отцов в этом мире смог бы проигнорировать такое сообщение?
Когда я возвращался домой, поначалу она вела себя смирно. Мы сидели рядышком, смотрели телевизор или заказывали доставку еды. Вели себя как самые обычные отец и дочь.
Но шло время... и атмосфера неуловимо менялась.
Она постепенно придвигалась ближе и склоняла голову мне на плечо. А позже и вовсе прижималась всем телом.
Стоило мне слегка отстраниться, как она немного отступала. С обиженным видом отворачивалась и начинала оказывать молчаливое давление.
А потом снова приближалась. Еще ближе, настойчивее, упрямее и липче.
В конце концов я позволял ей хотя бы поцелуй.
«Только губы. Не дальше этого».
Я сам проводил для себя эту черту, но она оказывалась тоньше бумаги. Поцелуй становился глубже, руки скользили под одежду, и внезапно мы уже оказывались на кровати.
Я жалел об этом каждый раз.
Я давал себе зарок каждый раз.
И все повторялось снова и снова.
Джин А, Ха На, Хан Соль.
Джин А, Ха На, Хан Соль.
Бесконечный круговорот.
Я чувствовал себя мышью, застрявшей в шестеренках.
Моя выносливость была на нуле, но эти три женщины не знали сытости.
Я-то думал, что моя мужская сила для сорока пяти лет просто невероятна благодаря сыворотке усиления, но это при условии нормальной жизни.
Удовлетворять трех молодых женщин было чересчур даже для боевого оперативника с повышенными физическими показателями.
— ...Я реально так от истощения сдохну.
Уж точно моя смерть в Пятом мире не должна наступить от банального перетраха.