Я подписал документы на выписку.
Когда я взял пакет с лекарствами, который протянула мне медсестра, я почувствовал тревожную тяжесть. Сердечные препараты, успокоительные и куча других таблеток, названий которых я даже не знал.
Всё верно. Это были вещи, которые Ё Рым всеми фибрами своего сознания и подсознания пытался игнорировать.
Так было ещё до того, как я стал Ё Рымом. Он искренне ненавидел свою болезнь сердца, хотел забыть о ней и не желал даже думать на эту тему.
И теперь я пожинал кармические плоды этого безразличия. Острый сердечный приступ, ослабленный из-за наплевательского отношения организм и увеличенная дозировка лекарств.
— За вами не приедет опекун?
Медсестра, должно быть, спросила это без задней мысли. Но для Ё Рыма это был довольно жестокий вопрос. Ведь он был сиротой, у которого не осталось ни единого близкого человека.
Впрочем, мне-то было всё равно.
— Нет. Я доберусь сам.
Медсестра удивлённо наклонила голову, но расспрашивать больше не стала.
Выйдя из палаты, я оглянулся назад.
Белая комната, в которой я провёл три дня. Одноместная палата, из-за чего она влетела в копеечку. К счастью, у Ё Рыма была оформлена страховка.
«Он ненавидел даже думать о своей болезни сердца, но при этом оформил страховку... Стоит ли назвать это предусмотрительностью?»
Но сейчас не об этом.
За все три дня, что я пролежал в больнице, меня никто не навестил.
Ё Рым изначально был сиротой, так что навещать его было особо некому, но то, что не пришла Ким Бом, действительно удивляло.
Ким Бом не прислала ни единого сообщения и ни разу не позвонила.
Я пошёл по пустому коридору к лифту. Специфический больничный запах дезинфицирующих средств неприятно бил в нос.
Врач спрашивал меня, как именно я потерял сознание.
На этот вопрос я...
«...придумал отговорку, будто приступ случился из-за творческого стресса».
Доктор посмотрел на меня скептически, но, видя моё нежелание откровенничать, настаивать не стал.
Конечно, он мог заметить следы от пальцев на моей шее. Нет, скорее всего, он их точно видел.
Но что мог сделать врач, если сам пострадавший упорно молчал?
Возможно, потому что Хухэри была крошечной деревней с небольшим населением, а может, из-за того, что врач сообщил куда надо, но ко мне приходил полицейский из местного участка.
Разумеется, ему я скормил ту же самую ложь.
На автобусе я вернулся в Хухэри. Выйдя на остановке, я медленно пошёл вверх по склону. Сердце забилось чуть быстрее, но если идти не торопясь, то вполне терпимо.
Наконец я подошёл к своему дому. Когда я толкнул несмазанную металлическую калитку, она со скрипом отворилась.
Внутри всё оставалось точно таким же, как и прежде.
То есть ровно в том виде, в каком я всё оставил перед тем, как пойти к Ким Бом, пережить тот кошмар и загреметь в больницу.
Во дворе валялась тапочка, которую я небрежно сбросил с ноги. В кухонной раковине мокла недомытая посуда.
Я присел на деревянную веранду.
Вдалеке виднелись рисовые чеки. Зелёные стебли риса плавно колыхались на ветру.
Мирный деревенский пейзаж.
«Как и следовало ожидать... для неё это стало огромным потрясением».
Ким Бом полностью ушла в себя и затаилась. Я примерно догадывался, что это значит.
Она едва не убила человека собственными руками. И не кого-то постороннего, а меня — того, кого считала реинкарнацией своего «отца», невероятно особенного для неё существа.
И неважно, что это был минутный эмоциональный взрыв, и неважно, что я сам наполовину спровоцировал её нервный срыв и безумие.
Какова бы ни была причина, результат действий Ким Бом оставался неизменным.
А значит, сейчас её наверняка грызёт жуткое чувство вины.
Именно поэтому она не смогла заставить себя прийти в больницу. Не смогла ни написать, ни позвонить.
— Эх... И что мне теперь делать?
С прошлым я в голове более-менее разобрался, так что теперь пришло время подумать о том, как жить дальше.
— М-да...
Мысли путались.
Я и не знал, что в пустом доме может быть настолько тихо.
Тиканье настенных часов раздавалось так отчётливо, что начинало раздражать.
Раздражал даже далёкий лай собак и шелест листьев на ветру.
«Так или иначе, мне придётся сделать выбор. Вечно бегать от этого не получится».
Что делать с нашими отношениями с Ким Бом? Вот в чём заключался главный вопрос.
В том, что я ей нравлюсь, сомнений не было. Все её поступки с момента нашей первой встречи были тому прямым доказательством.
Она принесла рисовые пироги в первый же день, впустила меня в свой дом и гадальню, каждый день заваривала чай, частенько угощала обедами и соврала на рынке, будто я её парень.
Если судить только по этому, она была идеальной соседской девушкой из деревни. Добрый характер, милое личико, да и фигура у неё... кхм, тоже выдающаяся.
«Особенно последнее — просто загляденье».
Но.
Существовала одна огромная проблема. Проблема, на которую никак нельзя было закрыть глаза.
А именно — её чувства не были нормальными.
Ким Бом верила, что я — реинкарнация её покойного отца.
Нет, слово «верила» тут не подходило. Она была в этом абсолютно убеждена.
Твердила, что наши души идентичны, что имя служит доказательством, что мы оба страдаем от одной и той же болезни сердца.
Хотелось бы мне, чтобы это было шуткой, но увы. Всё было предельно серьёзно.
Во-первых, я понимал её доводы насчёт реинкарнации. Разумеется, сам я с этим не соглашался и в это не верил.
Если бы Ким Бом просто верила в это сама по себе и на этом успокоилась, я бы лишь подумал: «Ну, у каждого свои причуды».
Но Ким Бом на этом не остановилась. Она звала меня папой и относилась ко мне как к вернувшемуся с того света отцу. А моё беспамятство списывала на то, что я прошёл через перерождение.
— Ладно ещё реинкарнация, но зачем считать меня тем же самым человеком... Боже мой.
Ситуация была крайне паршивой. Мне нужно было принять решение и начать действовать, чтобы во всем разобраться — радикальными методами или как-то иначе.
Первый вариант, который пришёл мне в голову...
Побег.
Уехать из этой глуши, покинуть Хухэри.
Вернуться в Сеул, отправиться в другой город — Инчхон, Тэджон, Пусан — или, если и это не поможет, скрыться в какой-нибудь другой деревне.
Просто исчезнуть из жизни Ким Бом. Разорвать дистанцию физически.
Смайлики пользовались успехом, так что о деньгах в ближайшее время можно было не беспокоиться. Я мог бы снять дешёвую студию и жить себе тихонько.
«Хотя, когда я был Хан Мин Со, я уже пытался провернуть нечто подобное, и всё закончилось крахом».
В первом мире я втайне искал возможность перевестись по работе, чтобы отдалиться от Чхве Со Ри.
И что в итоге? Меня тут же поймали. После этого контроль и слежка стали ещё жёстче. Наши отношения, которые на поверхности казались хоть немного нормальными, из-за этого окончательно покатились к чертям.
В конце концов, не выдержав, я подал заявление об увольнении, попытался отвязаться от липнущей ко мне Чхве Со Ри и потребовал расставания. И тогда Чхве Со Ри уничтожила меня судебным иском на три миллиарда вон.
«Так я лишился всего и оказался на улице».
И всё же Ким Бом отличалась от Чхве Со Ри. У неё не было ни денег, ни власти, ни социального статуса Чхве Со Ри. Она не могла впаять мне иск на три миллиарда.
Но сможет ли Ким Бом, обычная деревенская шаманка, отыскать меня, если я сбегу и спрячусь?
«...Сможет».
Южная Корея тесная. Почти любую информацию можно найти через интернет. К тому же полно нелегальных контор вроде частных детективов.
Короче говоря, найти Ё Рыма, автора популярных смайликов с весьма приметной внешностью, не составит особого труда.
Побег не был выходом. Это лишь отсрочило бы катастрофу на несколько дней, недель или, в лучшем случае, месяцев.
Я тяжело вздохнул.
— И что тогда делать? Хм.
От долгого сидения на одном месте и бесплодных размышлений в горле пересохло, а спина затекла.
Я пошёл на кухню, налил стакан воды и выпил. Холодная вода немного привела меня в чувство, и мрачные мысли слегка рассеялись.
— ...Нет... стоп, подожди. Если подумать, это странно. С чего бы Ким Бом преследовать меня? Она ведь даже связаться со мной не может из-за чувства вины.
И это тоже правда. То, что у Ким Бом были странные иллюзии, оставалось неоспоримым фактом, как и то, что при разрушении этих иллюзий она теряла рассудок и бросалась на людей.
Но всё же это не делало её такой, как Чхве Со Ри — человеком, способным уничтожить другого и не почувствовать ни капли раскаяния.
У Ким Бом определённо были проблемы с психикой. Впрочем, у большинства людей в современном обществе была хоть какая-то ментальная болячка.
«Тогда, может, мне просто... остаться?»
Точно. Остаться. Это был второй вариант. Если говорить точнее...
Реабилитация.
Каждый заслуживает второго шанса.
Я останусь рядом с Ким Бом и превращу её слегка ненормальную привязанность в нечто здоровое.
Не то чтобы я был каким-то учителем, способным научить нормальной любви. Я просто буду рядом, разделю её боль и постепенно помогу ей принять реальность.
Ким Бом определённо была хорошим человеком. Да и я мужчина, так что у меня, естественно, был к ней как минимум романтический интерес.
Так что я приму Ким Бом, которой уже нравлюсь, приму эту израненную душу, и мы вместе пойдём в будущее. Я добьюсь счастливого финала с ней.
Позитивные мысли действительно немного подняли мне настроение. Но я не мог предаваться иллюзиям бесконечно.
В голове рефлекторно всплыла суровая реальность.
— ...Но возможно ли это вообще?
Детская травма от того, что она молча допустила смерть собственного отца. Психологическая рана Ким Бом была слишком глубокой и застарелой.
Смогу ли я действительно изменить человека? Что, если подобное повторится, и меня снова начнут душить?
В следующий раз я могу умереть насовсем. Конечно, после смерти я возвращался в то кафе, так что это не было окончательным уничтожением души, но...
«Богиня Семьи ведь предупреждала, верно? Моё воскрешение не бесконечно».
Она сказала, что если я буду постоянно умирать и воскресать, в конце концов моя душа просто не выдержит.
— Ха-а... И что мне делать?
Побег от Ким Бом лишь отсрочит гибель, а попытка её исцелить означает, что смертельная опасность будет постоянно ходить за мной по пятам.
Пока я терзался сомнениями, солнце постепенно клонилось к закату. Длинные тени легли на двор.
В итоге я и на этот раз не смог прийти к какому-то решению.