……………
Прошло еще несколько дней.
Я не знал, какой сейчас месяц, число или даже день недели. С тех пор как я оказался в доме Со Ри, я полностью потерял счет времени.
В спальне не было ни часов, ни каких-либо электронных приборов. Единственным ориентиром служило солнце, встававшее и садившееся за окном.
Тем не менее, сегодня мое физическое состояние заметно улучшилось. По крайней мере, сил хватило на то, чтобы самостоятельно сесть в постели.
Все благодаря каше и супу, которые Со Ри приносила каждый день. Она молча оставляла еду, а я молча ее ел.
Поистине странная забота. За все это время между нами не было сказано ни слова.
По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Вот и сейчас послышался скрип открывающейся двери. В комнату вошла Со Ри.
В руках она держала поднос — точно так же, как вчера, позавчера и во все предыдущие дни.
Но сегодня содержимое подноса отличалось от привычного. Вместо миски с кашей или супом на нем стояла чашка, от которой поднимался пар.
Поставив поднос, она не ушла. Вместо этого она присела на стул у кровати.
— Тебе, кажется, гораздо лучше.
Голос Со Ри, прозвучавший после столь долгого молчания, казался мягким и милосердным.
Я не ответил. Называйте меня мелочным, если хотите, — мне просто нечего было сказать. Да и настроения разговаривать с ней у меня не было.
Со Ри протянула мне чашку.
— Это ромашковый чай. Он успокаивает. Горячий, так что пей медленно, маленькими глотками.
Дрожащими руками я взял чашку. Лицо обдало теплым паром.
— Мин Со.
Она позвала меня по имени, и в ее голосе послышалось сострадание.
— Тебе ведь... пришлось очень нелегко, правда?
«Нелегко? Она издевается надо мной?»
Возможно, это я все воспринимал в штыки. Но сейчас ее слова звучали для меня как чистая насмешка: «Должно быть, тяжело сидеть взаперти в аду, который я для тебя создала».
Внутри закипела злость, но у меня не было сил даже на то, чтобы показать ее внешне.
— Теперь все позади. Давай забудем обо всех трудностях.
Продолжила Со Ри. Ее тон так и говорил, что все пережитые мною страдания были лишь дурным сном.
— Твои попытки встретиться с той подругой детства, рассылка резюме в другие компании, сближение с той ветреной девицей, попытки сбежать от меня.
Она перечисляла прошлые события одно за другим. Словно все это были совершенные мною преступления.
— Мин Со, я прощаю тебя... за все проступки, которые ты совершил против меня до сих пор.
«Проступки?»
Она хочет сказать, что я был неправ? Что мое желание жить независимой жизнью и иметь нормальные отношения было ошибкой?
— Если постоянно оглядываться на прошлое, невозможно двигаться в будущее. Так что давай забудем обо всем, что было, и с этого момента будем жить вместе. Прямо здесь.
Со Ри улыбнулась. Ее улыбка была прекрасна, как у ангела, но от нее веяло леденящим душу демоническим холодом.
— Мы начнем все сначала. Только ты и я.
……………
Я пригубил ромашковый чай. Он был слишком горячим, чтобы пить его нормально.
Со Ри не умолкала.
— За это время я много думала в одиночестве. После того как ты бросил меня.
— Мин Со, ты ведь постоянно пытался сбежать, верно? Неважно, насколько хорошо я к тебе относилась, сколько извинялась и как сильно шла тебе навстречу.
— Так что давай откажемся от методов, которые раз за разом терпели крах. Отныне самым разумным будет, если я стану тебя контролировать.
«Контролировать?»
— С того момента, как ты просыпаешься утром, и до того, как ложишься спать ночью. Ты можешь свободно находиться дома. Однако для выхода на улицу тебе потребуется мое разрешение. И только в моем сопровождении — это правило.
Она говорила так, словно проявляла величайшее великодушие.
— Но телефоном или компьютером лучше не пользоваться. Связь с внешним миром опасна.
Со Ри наклонилась ко мне. Ее ладонь нежно погладила меня по щеке.
— Нам ведь не нужны другие люди, правда? Только мы двое. Хан Мин Со нужна лишь Чхве Со Ри, а Чхве Со Ри нужен лишь Хан Мин Со.
Ее холодная рука скользнула вниз, к моей шее.
— И все же, возможность выбирать себе еду по вкусу пойдет на пользу твоему ментальному здоровью. Разумеется, при условии соблюдения питательной ценности.
— Но для поддержания физической формы тебе придется выполнять упражнения, которые я назначу. Мы ведь не хотим, чтобы у тебя развились хронические болезни от сидячего образа жизни.
«Это... приручение...»
— Иногда мы будем выходить на прогулки или за покупками. Вместе со мной. Если не будешь пытаться сбежать, я не стану использовать поводок.
Я посмотрел в глаза Со Ри, когда она произнесла слово «поводок».
В них не было ни капли шутки.
— Ну как тебе? Идеально, правда? Мы будем жить вместе в знак нашего примирения. Навсегда. А насчет детей... дай мне еще немного подумать.
Она взяла меня за руку. В отличие от моей исхудавшей, похожей на скелет ладони, ее рука была мягкой.
Но при этом ледяной, словно принадлежала не человеку.
……………
«Примирение, совместная жизнь».
Такие слова используют по отношению к людям.
Однако условия, которые она предлагала, больше походили не на совместную жизнь с человеком, а на содержание домашнего питомца.
Со Ри приняла мое молчание за согласие и с удовлетворенным видом продолжила:
— Думаю, поначалу тебе будет немного непривычно. Но ты быстро освоишься. В конце концов, человек — существо ко всему привыкающее.
— .........
— Мы поженимся, когда ты будешь готов сделать предложение. Но я бы хотела, чтобы это произошло в течение пяти лет.
— .........
Ей было мало просто сломать меня, теперь Со Ри пыталась полностью завладеть мной.
Сделать из меня не человека, а животное или любимую куклу.
Когда я осознал это, внутри меня начало что-то закипать.
Ярость.
Гнев, который я так долго подавлял и терпел раз за разом, наконец достиг критической точки.
«Эта сумасшедшая сука... да она издевается..!»
Из самой глубины горла рвануло наружу нечто неудержимое. Буйство эмоций, подобное лесному пожару, — чувство, которого я не испытывал уже очень давно.
— Мин Со?
Со Ри наклонила голову набок, заметив перемену во мне.
— Что случилось? У тебя что-то болит?
В этот миг последняя искра ярости вспыхнула в моих глазах.
— Ха...
Сначала это прозвучало как тихий вздох. Но это был не вздох. Это был смех.
— Ха-ха... ха-ха-ха...
Выражение лица Со Ри едва заметно изменилось.
— Мин Со, ты...
— Приручение... ты предлагаешь мне стать твоим ручным зверьком. Прямо сейчас.
Я поставил чашку на поднос. Рука так сильно дрожала, что немного чая выплеснулось наружу.
Пошатываясь, я поднялся на ноги. В коленях не было сил, поэтому пришлось ухватиться за столбик кровати. Но я не переставал смотреть ей прямо в глаза.
Со Ри протянула руки, чтобы поддержать меня, но я грубо оттолкнул ее.
— Не трогай меня.
Она вздрогнула от яда, прозвучавшего в моем голосе.
— Ты... ты действительно совсем ебнулась?
Все слова, что я сдерживал до сих пор, хлынули наружу.
Я больше не мог их сдерживать. Да и не хотел.
— Ты даже одного сраного друга завести нормально не способна, у тебя социальные навыки на уровне муравьиной козявки...
Мне не хватало дыхания, но я не останавливался.
— Психопатка недоделанная, которая других женщин даже за людей не считает!
Все, что копилось месяцами — а может, еще с тех пор, как я стал Хан Мин Со, — взорвалось.
— Вот почему ты всегда была так одинока, да? Потому что рядом с тобой никто не задерживался! Потому что все понимали, насколько ты поехавшая, и бежали без оглядки!
Из меня снова вырвался смех. На этот раз полный презрения.
— Сходи в дурку пролечись. Или сядь в тюрьму! А если не можешь — просто сдохни, сумасшедшая ты сука!
……………
Когда мой полный проклятий крик стих, в комнате воцарилась гробовая тишина.
Со Ри ничего не ответила. Она не разозлилась, не заплакала, даже лицо ее не дрогнуло.
Она просто смотрела на меня с абсолютно пустым лицом.
«Что... почему она никак не реагирует?»
Ее мертвый взгляд пронзал меня насквозь.
Она просто пристально смотрела, словно в ней полностью атрофировались любые эмоции.
Это было странно. Слишком странно. Она не казалась человеком.
«А...»
В этот момент я инстинктивно все понял.
Я переступил черту, за которую уже нельзя вернуться. Я сломал то, что невозможно починить.
Глубоко в глазах Со Ри что-то... нечто холодное и темное... щелкнуло, словно повернули выключатель.
«Угх...»
Внезапно силы покинули меня. Как только адреналиновый всплеск гнева угас, мое истощенное тело больше не смогло удерживать равновесие.
Колени подогнулись. Я едва успел опереться о край кровати.
Со Ри все так же сидела на стуле и смотрела на меня.
С абсолютно безжизненным лицом.
Не как человек, а как сломанная шарнирная кукла.
«Нет... возможно, она с самого начала была ближе к кукле, чем к человеку».
И я только что перерезал ниточки, за которые она держалась.
Пока в моей голове крутились эти нелепые мысли, застывшая словно каменное изваяние Со Ри медленно поднялась на ноги.
Еще мгновение назад я полушутя подумал, что она не похожа на человека, но теперь ее движения действительно казались механическими.
— Вот как.
Ее голос звучал на удивление спокойно.
Трудно было поверить, что эта девушка только что выслушала жесточайшие личные оскорбления.
— Раз ты так думаешь, Мин Со.
Она повернулась ко мне спиной.
В ее удаляющемся силуэте, направляющемся к двери, не было ничего от той Со Ри, которую я знал.
Каким-то шестым чувством я ощутил: если я позволю ей уйти вот так, случится нечто ужасное.
Мне пришла мысль, что, возможно, прямо сейчас стоит упасть на колени и умолять о прощении.
Точно так же, как когда-то Со Ри пришла ко мне домой и обнаженной сделала догэдза.
«Нет, не буду этого делать».
Но я подавил этот порыв.
У меня тоже есть гордость. После всего, что мне пришлось пережить из-за Со Ри, из-за Чхве Со Ри, с какой стати я должен извиняться?
Я стиснул зубы и подавил рвущееся наружу желание извиниться. Я не произнес ни слова, пока Со Ри не покинула комнату.
Наконец Со Ри вышла.
Послышался тихий щелчок закрывшейся двери.