……………
Станция метро.
Людской поток в час пик накатывал и отступал подобно волнам.
Стоя посреди этой суеты, я застыл на месте, не сводя глаз с желтой ограничительной линии у себя под ногами.
Тик-так, тик-так.
В моей голове, отсчитывая секунды, тикали старые аналоговые часы.
Ультиматум Ли Джин А. Осталось около сорока часов.
Если за это время я не отправлю ей фото чека из гинекологии, меня ждет социальная смерть.
Мое лицо, отражавшееся на раздвижных дверях платформы, уже выглядело полумертвым.
Я пытался выжать из себя хоть какое-то решение, чтобы выбраться из этой абсурдной ситуации, но в голове все просто выгорело добела.
Выхода не было.
Может, связаться с Ём Ха На? Только я достал телефон и начал вертеть его в руках...
Бззз... Бззз...
На экране высветилось имя... Ём Ха На.
Слишком вовремя для простого совпадения. Я ответил на звонок.
— Алло, Ха На.
— Господин... — раздался в трубке ее голос.
Он отличался от обычного. Она пыталась казаться бодрой, но голос то и дело срывался. Словно треснувшее стекло, готовое в любой момент разлететься на осколки.
— Прости, но... приезжай ко мне. Дома жуткий беспорядок, надо прибраться.
— К тебе домой?
— Просто приезжай и помоги. Я скину адрес. Поспеши.
Раздался щелчок.
Связь оборвалась, и тут же пришло сообщение со скриншотом карты и адресом.
— Что за... Какого черта? — пробормотал я.
До этого момента Ём Ха На никогда не называла мне свой домашний адрес.
Мотели, кафе, компьютерные клубы — мы встречались во многих местах, и хотя она открыла мне всю душу, свое жилье оберегала как строжайшую тайну.
И теперь она зовет меня к себе.
Значит, случилось что-то скверное.
Времени на размышления не было. Я тут же поймал такси.
……………
Я приехал к кварталу из красного кирпича, плотно застроенному малоэтажными виллами.
Пропетляв по переулкам с редкими тусклыми фонарями, я спустился к полуподвалу дома, который указала Ём Ха На.
Стоило мне спуститься по ступеням, как в нос ударил характерный для полуподвалов запах сырости и плесени. Запах места, лишенного солнца.
И там я увидел приоткрытую железную дверь.
Я замер.
Нет, она не была просто приоткрыта.
Петли вырвали с мясом, и дверь едва держалась. Очевидные следы грубого вторжения.
Я толкнул дверь, и она со скрипом распахнулась, являя взору полный разгром.
Настоящие руины.
Перевернутый стол, раздавленные стаканчики из-под лапши быстрого приготовления, дешевый вентилятор с отломанными лопастями...
И посреди этого хаоса на полу сидела Ём Ха На. Прислонившись спиной к каркасу кровати, на которой лежал один лишь матрас, она смотрела на меня снизу вверх.
— О, господин. Быстро же ты приехал, — Ём Ха На слабо помахала рукой и улыбнулась.
Но я улыбнуться в ответ не смог.
Выглядела она ужасно: растрепанные волосы, порванная футболка, а на лице и руках отчетливо проступали следы побоев.
— Ты... что здесь произошло? — я подошел к Ём Ха На и опустился перед ней на колени. — Кто? Какой ублюдок это сделал...
Она лишь усмехнулась:
— Да ты ее знаешь. Твоя кукукнутая дочурка. Заходила тут недавно.
— Что...?
— Сказала: либо я сама все удалю прямо сейчас, либо она мне «поможет». Такую истерику закатила, я аж опешила.
«Хан Соль. Хан Соль сделала это?»
Я и подумать не мог, что эта девчонка зайдет так далеко.
Но постой... Откуда Хан Соль вообще узнала этот адрес? Даже я не знал, где живет Ём Ха На.
Посреди этой неразберихи мой взгляд невольно опустился к ее животу, который она бережно прикрывала руками.
— Ребенок...?
— Цел. Я защищала его изо всех сил, — Ём Ха На ухмыльнулась и погладила живот.
Вид ее улыбки на разбитых, покрытых засохшей кровью губах разрывал мне сердце. Я даже представить не мог, сколько страха скрывалось за этой вымученной улыбкой, как ей было жутко и как отчаянно она боролась, чтобы защитить малыша.
— Как она нашла это место...
— Без понятия. Может, выслеживала нас, когда мы встречались, — Ём Ха На безразлично пожала плечами. — В общем, вела себя как настоящая сумасшедшая сука. Когда она заорала: «Удали немедленно!», я послала ее куда подальше. Тогда она заявила, что сотрет все сама, и набросилась на меня.
— Ах...
Значит, это было нападение с целью спровоцировать выкидыш. Покушение на убийство. Моя собственная дочь пыталась убить моего ребенка.
— ...Прости меня. Мне так жаль, — все, что я мог делать — это извиняться.
Это все из-за меня. Из-за того, что я поступил так малодушно и глупо.
Глядя на то, как я не могу поднять головы от грызущего чувства вины, Ём Ха На вдруг рассмеялась:
— О, надо же, впервые вижу у тебя такое лицо, господин.
— Как ты можешь смеяться в такой момент...?
— Да какая разница. К тому же, если уж на то пошло, я вмазала ей куда сильнее.
Ём Ха На протянула мне правую руку тыльной стороной вверх. Действительно, костяшки пальцев были сильно ободраны и покрыты запекшейся кровью.
— Ты же знаешь, в драках я не уступаю. Я уже не раз избивала Злодеев. Она улепетывала отсюда с разбитым в кровь носом. Интересно, зубы-то хоть целы остались?
Ее голос звучал на удивление бодро.
Но это ничуть не умаляло серьезности ситуации.
Хан Соль перешла к действиям.
Это было не предупреждение и не угроза.
Она действительно выследила Ём Ха На и попыталась причинить вред ребенку в ее утробе.
Во мне закипела ярость.
На Хан Соль и на самого себя за то, что допустил такое.
Из-за моей нерешительности, из-за того, что я откладывал выбор снова, снова и снова, Ём Ха На и наш нерожденный ребенок подверглись этому насилию.
— Господин, хорош зависать, помоги лучше прибраться. Сама я сегодня точно не закончу, — Ём Ха На кивнула на разбросанный по полу мусор.
Я не шелохнулся.
Так больше продолжаться не могло.
Позади меня уже со свистом опускалось лезвие гильотины. Ли Джин А вознамерилась уничтожить меня социально, а Хан Соль пыталась физически убить ребенка.
Разумеется, вина лежала на мне. Но я не мог позволить оборвать живую душу.
Ли Джин А, Хан Соль... Раз уж они решили загнать меня в такой угол, у меня действительно не оставалось выбора.
Огненная яма передо мной... Мне придется перепрыгнуть через нее.
Решение было принято.
Вместо того чтобы собирать мусор, я крепко сжал руку Ём Ха На.
— Наша, так больше нельзя.
— Господин?
— Давай... сбежим.
На мгновение Ём Ха На ошеломленно замерла.
Вспомнила слова, которые я в прошлый раз полушутя бросил в мотеле.
Путь к отступлению, который я тогда отверг с горькой усмешкой, посчитав невозможным.
Но теперь все изменилось. Другого выхода действительно не оставалось.
— ...Правда?
— Да. Правда.
Увидев решимость на моем лице, Ём Ха На слегка приподняла уголки губ. Невзирая на распухшие щеки, она слабо улыбнулась.
Побег из ада.
Даже если в конце нас ждет другой ад.
Но прямо сейчас нам нужно бежать.
……………
Я сгреб обломки мебели в сторону, освободив немного места, чтобы присесть.
Поскольку аптечки под рукой не оказалось, я сбегал в ближайший круглосуточный магазин за антисептиком, бинтами и марлей. Сидя на разгромленном полу, я аккуратно прижимал пропитанную антисептиком вату к руке Ём Ха На.
Должно быть, сильно щипало, но Ём Ха На даже не поморщилась. Она лишь безучастно смотрела в потолок.
Разгромленная комната. Жилище, где запах сырой плесени смешался с запахом медицинских пластырей.
— Мы правда уезжаем?
— Да. Правда.
Никаких сомнений.
Решение принято, теперь оставалось только действовать.
Действительно, когда человек хочет что-то сделать, ему нужно прежде всего настроить свой разум.
Стоило мне выбрать единственный путь — побег — и решиться на действие, как терзавшие меня тревоги разом испарились, а мысли очистились, став прозрачными, словно дистиллированная вода.
«Начну готовиться сегодня, а завтра мы выдвигаемся».
Я принялся методично выстраивать план в голове.
Первым делом сегодня перед сном нужно зайти в интранет и запросить все оставшиеся дни отпуска. А затем подать заявление об увольнении, приурочив его к окончанию отпуска.
Примут его или нет — неважно. На работу я все равно больше не выйду. Из-за прогулов меня уволят по статье, так что исход в любом случае один.
Собрать минимум вещей. Несколько смен одежды, ценности, которые можно быстро продать.
Бросить все остальное и уйти. Предупредить арендодателя о расторжении договора аренды.
Когда я вкратце изложил этот план Ём Ха На, она кивнула.
— Тогда мне тоже пора собираться в путь. Прощай, Сеул.
— Верно.
— Да мне и собирать-то особо нечего. Тут все равно один хлам, — Ём Ха На кивнула в угол комнаты. — Нужна только вон та гитара.
«Нам нужно минимизировать багаж, а тут гитара...»
Я на автомате хотел было отговорить ее, но вовремя прикусил язык.
Разгромленный полуподвал, потертый гитарный кофр, одиноко высящийся посреди кучи мусора.
Среди перевернутого стола и разбитого вентилятора только он сохранил свой первозданный вид.
Это было ее человеческое достоинство, мечта, которая помогала ей держаться на самом дне жизни.
Если не считать меня, разве не это было всем, что у нее осталось?
Я просто не мог заставить ее бросить этот инструмент.
Все ее состояние — одна-единственная гитара.
От этой мысли на душе скребли кошки, но в то же время это было так в ее духе.
— Хорошо. Заберем хотя бы ее. На новом месте тебе тоже нужно будет играть.
— Хе-хе.
Когда я поднял гитарный кофр и передал его Ём Ха На, она крепко обняла его и тоскливо улыбнулась.
— Но все-таки это странно. Дома погром, меня избили, впереди полная неизвестность, — она положила подбородок на кофр и посмотрела на меня снизу вверх. — Но мне совсем не страшно. Наверное, потому что ты рядом, господин.
— ...Вот как.
Эти слова легли на мои плечи тяжким грузом ответственности, но одновременно послужили надежной опорой.
Что ж, поехали. Куда угодно. С голоду мы точно не помрем.
— И куда же мы бежим? — спросила Ём Ха На.
На самом деле у меня не было конкретного плана. Это был чистой воды экспромт.
Но мне нельзя было заставлять ее нервничать. Сохраняя внешнее хладнокровие, я сочинил ответ на ходу.
— Первым делом нужно убраться из Сеула. Столичный регион или провинция Хосо не подойдут, так что двинемся на юг. Йоннам, Хонам... или Чеджу. Было бы здорово попутешествовать пару месяцев. Покатаемся, посмотрим достопримечательности, а там и найдем, где обосноваться.
— О, как романтично, — Ём Ха На усмехнулась. — Но знаешь что? Мы сейчас похожи на погрязшую в долгах семейку, которая отправляется в свое последнее путешествие перед тем, как совершить групповое самоубийство.
— Эй, полегче.
Щелк!
— Ай!
Вместо ответа я отвесил Ём Ха На легкий щелбан по лбу.
— Следи за языком. Ничего подобного не случится.
Я взял Ём Ха На за плечи и заглянул ей прямо в глаза.
— Я не позволю умереть ни тебе, ни нашему ребенку. Не допущу этого.
От моего твердого ответа глаза Ём Ха На широко распахнулись. В тесной полуподвальной комнатке на мгновение воцарилась тишина.
А затем Ём Ха На тихо прошептала:
— ...Я хочу увидеть море.
— Море?
— Да. Я ведь никогда в жизни не видела моря. Даже в школьные поездки съездить не получалось.
Ей уже исполнилось двадцать лет, но за всю свою жизнь она ни разу не видела моря. В этой единственной фразе отразилась вся траектория ее несчастной, пустой и суровой жизни.
Сердце болезненно сжалось.
Я протянул руку и нежно погладил ее растрепанные волосы.
— Хорошо, поехали.
Восточное море, Южное море, Желтое море.
— Я покажу тебе его столько, сколько твоей душе угодно.