……………
Как и следовало ожидать, Корея оказалась маленькой страной.
Покинув Сеул, мы то и дело останавливались в зонах отдыха, чтобы перевести дух и набить желудки тамошними ореховыми пирожными и картофелем в масле. Так за рулем прошла добрая половина дня.
Пейзаж за окном автомобиля стремительно менялся: частокол высоток уступил место скоростным шоссе, затем потянулись горные хребты, пока наконец впереди не замаячил бескрайний горизонт.
В итоге не прошло и суток с момента отъезда из Сеула, как мы добрались до южного побережья — поездка заняла всего один день.
Море. И закат.
Весь мир окрасился в золотисто-багровые тона, а косые лучи солнца, дробясь о водную гладь, являли собой поистине завораживающее зрелище.
— О, господин! — Ём Ха На, прильнув лицом к пассажирскому стеклу, вдруг подала голос. — Притормозите на секунду.
Не успел я даже съехать на обочину, как она уже отстегнула ремень безопасности.
Стоило машине замереть, как девушка распахнула дверцу, выскочила наружу и уверенным шагом направилась прямо к пляжу.
— Иди помедленнее! Песка в кроссовки наберешь.
— Да ладно вам, всё нормально!
Я заглушил мотор и тоже вышел. Навстречу хлынул свежий морской бриз, наполняя легкие соленым запахом океана.
— ……Хм.
На фоне пылающего заката я смотрел на силуэт юной девушки, чьи рыжие волосы живописно развевались на ветру.
Откровенно говоря, вид у нее был довольно жалкий: рваные джинсы, грязные кроссовки и синяки на лице, которые еще не успели сойти до конца.
Но, возможно, благодаря природной красоте девушки, даже в таком виде она смотрелась на удивление фотогенично.
Я спустился вслед за ней на пляж.
Ём Ха На замерла у кромки прибоя, завороженно глядя на солнце, медленно погружающееся за линию горизонта.
— Вау... с ума сойти. Солнце садится.
— Да. Величественное зрелище.
— Да нет, я просто цитировала строчку из «Дворца Максиди»... ай, забудьте.
— А?
Ём Ха На шмыгнула носом, забавно сморщилась и продолжила:
— Знаете, когда я видела его только по телевизору, я и подумать не могла, что у моря есть свой особенный запах.
— Вот как? И как тебе этот запах моря, который ты вдыхаешь впервые в жизни?
— Хм, если честно? Пахнет рыбой и солью. Совсем не так благоуханно и приятно, как я себе представляла, — она снова сморщила носик и добавила: — Немного напоминает застоявшийся суп из морской капусты.
Я невольно усмехнулся.
Что ж, море на экране способно передать лишь картинку и звук.
Ш-ш-шух...
В этот момент набежавшая волна с тихим шипением рассыпалась белой пеной, окатив щиколотки Ём Ха На.
Ледяная вода наверняка обжигала ее промокшие ноги, но она даже не подумала отступить назад.
Она лишь продолжала завороженно смотреть вдаль. На пейзаж, который за все свои двадцать лет жизни ни разу не видела воочию.
— Я правда очень рада, что встретила вас, господин, — вдруг тихо произнесла Ём Ха На.
Это признание прозвучало совершенно внезапно.
Она повернула голову в мою сторону. Из-за контрового света лица было не разглядеть, но ее белозубая улыбка отчетливо выделялась в полумраке.
— Что ж, приятно слышать, — ответил я с нарочитым спокойствием.
«Хотя ради этого я бросил абсолютно всё».
Свою работу, свою честь, восемнадцатилетнюю карьеру, отношения с младшей коллегой, с которой мы трудились бок о бок больше пяти лет, и обещание, данное ребенку, которого я считал собственной дочерью.
Я безжалостно разорвал столько связей и просто сбежал.
И ценой всему этому стала улыбка одной лишь незрелой девчонки. Поистине, сделка, лишенная всякого здравого смысла.
Но.
«……Было бы глупо жалеть об этом теперь».
В тот миг, когда я увидел улыбку Ём Ха На, эта мысль невольно закралась мне в голову.
Закат медленно растворялся в воде, а мерный рокот волн ритмично заполнял всё пространство вокруг.
Мгновение покоя, наступившее пусть и ненадолго.
Лишь шум прибоя, свист ветра и мир, в котором остались только мы двое.
Но даже в этой безмятежности я не мог окончательно ослабить бдительность.
Я то и дело ловил себя на мысли о телефоне, лежащем в кармане.
Я перевел его в режим «Не беспокоить», чтобы на экране не всплывали уведомления.
Но при одной мысли о десятках, сотнях сообщений и пропущенных вызовов, которые наверняка копились там прямо сейчас...
Затылок начинало неприятно припекать.
Я зажмурился и силой заставил себя выбросить всё из головы.
Не стоит думать об этом сейчас. Всё равно размышления ничего не изменят.
— Господин.
— Чего тебе?
— У меня ноги промокли.
Я посмотрел вниз — и правда. Очередная волна умудрилась промочить даже подошвы моих кроссовок.
— ……И правда промокли.
— Мы промокли вместе, да? Обычно по ночам промокаю только я.
— Ну ты и выдала.
Отпускать столь пошлые шуточки в таком романтичном месте — это надо уметь.
Ём Ха На встала рядом со мной.
Наши тени вытянулись по песку. По мере того как солнце клонилось к горизонту, они становились всё длиннее и длиннее.
Море всё так же волновалось, ветер отдавал солью, а песок под ногами оставался влажным.
На миг показалось, будто мы добрались до самого края земли.
……………
Начинало смеркаться, и нам нужно было подыскать жилье на ночь.
Мы решили остановиться в гостевом доме, затерянном на окраине приморской деревушки.
Комната оказалась чище, чем я ожидал.
Хотя обои выглядели довольно безвкусно. Из тех, что сплошь усыпаны узорами из розовых цветов — сейчас такой дизайн днем с огнем не сыщешь. Им было лет двадцать, не меньше.
Пожелтевший линолеум неприятно лип к подошвам — дешевый и явно знавший лучшие времена.
До изысканного отеля или приличного пансионата этому месту было далеко. Но и цена оказалась соответствующей.
Я принялся разбирать вещи.
Один чемодан для меня и футляр с электрогитарой, который служил для Ём Ха На вторым «я».
Вот и всё наше скромное имущество.
Наши скудные, почти жалкие пожитки сиротливо примостились в углу комнаты.
Из окна открывался вид на ночное море.
То же самое море, но теперь оно казалось совершенно иным. Ни капли не похожим на то дневное, залитое закатным солнцем — бездонная черная бездна, конца и края которой не было видно.
Честно говоря, это напоминало взгляд на наше собственное будущее... или я слишком сгущал краски?
«……Надо проверить хотя бы разок».
Мысль, которая не давала мне покоя всё это время.
Я достал телефон из кармана.
Стоило мне зажечь экран, как в глаза бросились цифры пропущенных уведомлений в вызовах и мессенджере.
69 пропущенных звонков.
99+ сообщений в чате.
— ……Угх.
От одного взгляда на эти цифры голова пошла кругом.
Но куда серьезнее самих цифр были последние сообщения, которые частично отображались в окне предварительного просмотра.
[Хан Соль: Отец, пожалуйста, я умираю]
[Ли Джин А: Ты пожалеешь об этом]
Я физически ощутил, как мгновенно участился пульс.
Стоит ли их читать? Нет, если появится отметка о прочтении, они начнут строчить с еще большим неистовством. Да и если я начну читать, мое сердце дрогнет.
Чтобы палец сам собой не коснулся окна чата, я с силой сжал кулак.
Закрыв приложение, я смахнул шторку уведомлений кнопкой «очистить всё», погасил экран и положил телефон на стол.
Я в очередной раз сбежал от реальности. Малодушно, конечно, но всё же.
— И долго мы здесь пробудем? — услышав голос Ём Ха На, я повернул голову. Прислонив гитарный кофр к стене, она с любопытством осматривала комнату.
— Я же говорил. Давай попутешествуем, — ответил я ей, стараясь придать голосу как можно больше бодрости. — Побудем здесь, пока тебе не надоест, а потом двинемся в другой город.
— О, тогда мы и на остров Чеджу сможем съездить?
— Почему бы и нет.
Глаза Ём Ха На радостно заблестели, и она улыбнулась совсем как ребенок.
Но улыбка быстро угасла. Вскоре ее лицо приняло серьезное выражение.
— Эм, господин.
— Да?
— Вы ведь правда справитесь? — рука Ём Ха На привычным жестом легла на живот. Туда, где уже зарождалась новая жизнь, пусть пока ничего и не было заметно.
— Если у нас туго с деньгами, может, мне сначала найти работу? Я тоже могу работать.
— Эй, твой господин не настолько нищий. Не переживай ты так.
Хоть я и напустил на себя уверенный вид, реальность была куда сложнее.
Хан Ган лишился практически всего своего имущества в процессе развода с бывшей женой. Расплата за то, что распустил руки, избив неверную супругу и ее хахаля. Ужасно несправедливо, но винить, кроме самого себя, было некого.
Впрочем, после этого он копил деньги с поразительным упорством. Если не считать трат на дочь, он буквально ни копейки не расходовал на себя любимого.
К тому же боевые оперативники Бюро управления специальной безопасности, чье жалованье всегда включало надбавку за риск, получали весьма приличный годовой доход.
Я открыл банковское приложение и проверил баланс счета.
Сумма, высветившаяся на экране, была отнюдь не маленькой.
«Но и огромной ее не назовешь. Стоит купить дом, машину и начать сорить деньгами, как от нее быстро покажется дно».
Капитал в несколько сотен миллионов вон. Звучит солидно, но даже если предположить, что Хан Ган проживет остаток дней безработным, этой суммы едва ли хватит на безбедную жизнь.
А если прикинуть расходы на совместную жизнь с Ём Ха На и воспитание ребенка... При обычных тратах — лет семь? При жесткой экономии — от силы десять лет, прежде чем мы окажемся на мели.
— От того, что мы пару месяцев попутешествуем, мы точно с голоду не помрем.
— О, правда? — Ём Ха На широко раскрыла глаза, вглядываясь в мое лицо, но, кажется, всё еще сомневалась.
— Да. Какое-то время сосать лапу нам точно не придется. Но как только мы где-нибудь обоснуемся, мне нужно будет устроиться на работу.
— Я так и знала! Я тоже буду работать. Как только рожу и немного приду в себя, сразу же...
— Эй, постой. А с ребенком кто сидеть будет? — отрезал я.
— Какая еще совместная работа, когда на руках младенец? Твое дело — вырастить его здоровым.
Абсолютно прагматичное замечание.
У нас не было ни родителей, ни братьев с сестрами, ни родственников, на которых можно было бы оставить малыша.
Ясли стоят денег, а чтобы их заработать, нужно трудиться. Но чтобы трудиться, ребенка нужно куда-то пристроить.
Истинные реалии Республики Корея, «прекрасно» приспособленной для воспитания детей.
— Давай сначала отдохнем несколько дней. А там видно будет... — я осекся. Сказать мне было больше нечего, поскольку четкого плана действий у меня не имелось.
Так мы впервые заговорили о совместной жизни.
Тема, которая казалась легкой, но на деле несла в себе немалый груз ответственности.
Изначально я планировал завести этот разговор, когда романтика нашего побега сойдет на нет, но раз уж Ём Ха На подняла тему первой, у меня просто не оставалось выбора.
«Она ведь тоже наверняка тревожится».
И это было неизбежно.
Единственный человек, на которого Ём Ха На могла опереться, — это сорокапятилетний господин, да и тот остался без работы и средств к существованию.
Ни я, ни Ём Ха На больше не проронили ни слова, погрузившись в молчание.
— Как только появится возможность, первым делом сходим к акушеру-гинекологу.
— Хорошо, — Ём Ха На послушно кивнула.
Затем вдруг, словно только что вспомнив, она спросила:
— Господин.
— Что?
— Вы бы хотели сына или дочку?
— Ну... Я думаю...
Я уже собирался небрежно бросить ответ, как вдруг слова застряли у меня в горле.
Дочь.
Это слово мгновенно вызвало в памяти лицо другого человека.
Синие волосы, глаза, похожие на мутное соленое озеро.
Запястья, испещренные шрамами, напоминающими штрихкод, и...
[Отец, пожалуйста, я умираю]
В горле встал ком, мешая дышать.
— ……Главное, чтобы ребенок родился здоровым, — ответ прозвучал с заметной задержкой.
— Ой, как банально, — Ём Ха На широко улыбнулась. — В такие моменты нужно отвечать честно.
Ей не суждено было узнать, почему я замешкался с ответом.
Да и незачем ей было это знать.
Разговор больше не клеился. Ём Ха На отвернулась к окну, продолжая нежно поглаживать низ живота.
«Неужели ей так сильно нравится ночное море? Стоит ей заскучать, как она тут же утыкается в него взглядом».
Под безвкусными цветочными обоями гостевого дома немолодой мужчина и юная девушка провели свою первую совместную ночь.
Как бы то ни было, завтра мне нужно будет связаться с Ли Джин А и Хан Соль.
Чтобы твердо заявить: на этом наши пути расходятся, и искать меня больше не нужно.
Только разорвав все прежние связи, я смогу начать жизнь с чистого листа.