Буря на юге

Глава 3: Буря на юге.

Золотой Чертог высоко возвышался над Азбакалом, столицей герцогства Лихтайн. В обычные времена он гордо стоял как символ власти герцога. Теперь он был чем угодно, только не этим. Дворяне метались по его залам в панике или стояли в тёмных углах, шёпотом осуждая действия герцогской семьи.

Не прошло и месяца, как герцог Лихтайн потерял и первого, и третьего сыновей в результате катастрофического вторжения в Гранцскую Империю. Более того, на юге появился злоста, сколотивший повстанческую армию из вольноотпущенников и наёмников, с бывшей рабыней в качестве знаменосца, и отправил их бесчинствовать под предлогом освобождения своих собратьев-рабов. Раздражённый отсутствием инициативы своего двора в подавлении восстания, герцог Лихтайн лично выступил в поход с двумя тысячами верблюжьих всадников, тысячей пехотинцев и тысячей рабов. Это было четыре дня назад. Теперь дворяне страны собрались в тревоге в тронном зале бесхозного Золотого Чертога. Приближалось время получения новостей с поля боя.

Наконец, в дверь ввалился гонец.

— Я принёс весть с поля! Его высочество и герцогская армия пали от рук повстанцев!

Волна криков и стонов прокатилась по залу. Дворяне никогда всерьёз не рассматривали возможность поражения.

Один мужчина вышел из толпы и приблизился к гонцу. Он с неверием покачал головой, его лицо было искажено.

— Конечно же, ты лжёшь. Этого не может быть!

Его недоверие было понятно. Повстанческая армия, учинявшая беспорядки на юге, насчитывала менее двух тысяч, в то время как силы герцога состояли из его самых элитных войск. Хотя поражение герцогской армии несколькими неделями ранее тяжело сказалось на боевом духе, личное руководство герцога должно было с лихвой это компенсировать. Его высшие дворяне были ветеранами-воинами; с ними у его бока армия должна была работать как часы.

— Как произошла эта трагедия? — спросил дворянин.

— Рабы повернулись против своих хозяев и перебили высших дворян до единого, — ответил гонец. — Его высочество сражался доблестно, но пал на поле брани!

— Рабы... Чёртовы предательские кости!

Дворянин, пошатываясь, отошёл от гонца, упал на колени и прижал лоб к полу. Он начал содрогаться от рыданий. Несколько человек в толпе лишились чувств. Некоторые дворяне начали бормотать, что нация окончена, а другие втайне стали строить планы бегства через границу. И пока все считали падение герцогства неизбежным, один человек вышел вперёд, чтобы умерить их отчаяние.

— Успокойтесь. Сейчас не время для рыданий и плача. Сейчас время планировать будущее. Мы не можем позволить этой повстанческой армии бесчинствовать на наших землях.

Взгляды дворян сошлись на фигуре, вошедшей в зал. Молодой человек на мгновение замешкался под их презрительными взглядами, но продолжил движение по красному ковру. С его бледными чертами и стройным телосложением он выглядел так, словно мог рухнуть в любой момент. Это был второй сын герцога Лихтайна, Карл Орук Лихтайн, болезненное дитя герцогской семьи, о котором все надеялись, что он никогда не унаследует отца. Он носил титул графа.

Достигнув центра толпы, Карл жестом бледной рукой указал назад, к дверям.

— Наш спаситель вернулся в час нашей нужды.

С высокомерной походкой вошёл другой мужчина: маркиз Ранкеил, дозорный северо-западной границы. Он мрачно смотрел на дворян, те отшатывались. Приближаясь к своему тридцать четвертому году, этот мужчина стал национальным героем два года назад, отразив тридцать тысяч войск соседней Республики Стейссен. При всех своих талантах, однако, его презрительная манера поведения не снискала ему любви власть имущих, и он оказался назначен охранять границу, вдали от столицы.

— Я скорблю о кончине его высочества не менее вас, — провозгласил Ранкеил, — но сейчас не время для траура. Граф Карл Лихтайн, именно вам надлежит стать нашим новым герцогом.

Из толпы поднялись гневные шёпоты. Как смеет этот человек являться без приглашения и самонадеянно решать будущее герцогства?

— Кто ты такой, чтобы указывать, кто нами правит?! Лорд Карл слишком слаб, чтобы вести нацию...

— А его предшественник был более достоин? Пф. Не хочу говорить плохо о мёртвых, но герцог больше заботился о собственном кармане, чем о народе. Когда требовалось его решение, он смотрел на своих высших дворян, а не на закон. Его первенец был упрямым глупцом, позволившим врагам водить себя за нос, а третий примечателен лишь своей посредственностью.

Дворянин шагнул вперёд, чтобы наброситься на Ранкеила, его лицо побагровело от гнева.

— Прояви хоть немного уважения, негодяй!

Маркиз громко рассмеялся.

— Я говорю лишь правду. В отличие от вас, кто до сих пор притворяется, что не радуется его смерти!

— Что это за обвинение?!

— Вы прекрасно знаете, в чём я вас обвиняю. Или вы предпочтёте, чтобы я сказал это вслух?

Большинство высших дворян, источник упадка герцогства, выступили в поход с герцогом и пали рядом с ним. Теперь, когда их не стало, мужчины и женщины в этой комнате могли занять их место.

«Если я им позволю. Чего я не сделаю».

Пришло время привести его нацию в порядок. Даже если бы герцог пережил битву, страна всё равно была бы обречена погибнуть в междоусобной распре. Эта расплата давно назрела, как бы ни боролась знать, чтобы подавить её. Рождение повстанческой армии было, в некотором смысле, неизбежным.

«Но чтобы повстанцы так быстро всё перевернули...»

Первый и третий сыновья герцога нашли свою гибель в погоне за славой, а теперь и сам герцог пал в бою. Ранкеил лично поблагодарил бы каждого повстанческого солдата за службу, если бы мог.

— Однако есть надежда, — продолжил Ранкеил. — Он оставляет нам своего самого талантливого сына — Карла Орука Лихтайна, человека, который заботится о народе, ценит военных и любит тех, кто служит ему.

— И всё же, как он говорит, — признал Карл. — Я слаб телом и не знаю, когда могу умереть. Неужели я действительно смогу править герцогством?

Сила его воли сквозила в словах.

Улыбаясь, Ранкеил твёрдо кивнул.

— Я не врач, но могу сказать одно: никто не знает, когда придёт его конец. Действительно, мне кажется, что в наше время здоровые умирают молодыми.

Карл рассмеялся, несмотря на колкость — герцог, человек крепкого здоровья, и его первенец умерли, в то время как его болезненный второй сын всё ещё жив.

— Как скажешь, тогда. Для меня будет честью служить герцогом, по крайней мере, пока не истечёт моя жизнь. Однако я лишь беспокоюсь, примет ли меня народ своим правителем?

— Как только вы разобьёте повстанческую армию, убившую вашего отца, они примут вас с распростёртыми объятиями.

— Тогда, как только я одержу победу над этими повстанцами, я займу место герцога.

— «Сильная воля у этого», — пробормотал Ранкеил.

С одобрительным кивком он повернулся к остальным дворянам.

— Кажется, сердце лорда Карла определено. Последуют ли остальные?

— Если лорд Карл принял решение, мы подчинимся, — пропищал один дворянин. — Но как вы предлагаете победить армию, разбившую наших лучших людей?

Ранкеил про себя фыркнул. Они уже даже не могли думать самостоятельно, эти дворяне. Как глубоко проникла гниль.

«Как бы я хотел срубить их на месте, но они всё ещё полезны. Сначала выжму из них до последней капли их незаконно нажитых богатств».

Он театрально пожал плечами.

— Где написано, что мы должны сражаться с ними в открытом бою?

— Что вы предлагаете, маркиз? — спросил Карл.

— Подождите немного, и увидите, — был единственный ответ Ранкеила.

Вскоре другой мужчина ворвался в тронный зал.

— Я несу срочные вести! Четвёртый Легион собирается у крепости Берг! Похоже, они готовятся к вторжению!

Это было то, чего ждал маркиз Ранкеил. В тот момент он знал, что его победа обеспечена. Это был человек, чей грозный стратегический ум даже другие нации считали потраченным впустую на его родине. Хотя покойный герцог слишком боялся его талантов, чтобы использовать их, теперь у него был второй шанс доказать их на деле. Он не мог не усмехнуться.

Однако дворяне были другого мнения. Они не видели возможности, лишь завоевавшего Солей льва, наступающего на них. Волна беспокойства пробежала по тронному залу. Когда воздух наполнился страхом, маркиз Ранкеил двинулся, чтобы восстановить порядок.

— Не отчаивайтесь! У меня есть план!

Он был искусен в манипулировании сердцами и умами. Если бы присутствовали какие-либо опытные дворяне, они могли бы поднять голос против него, но все они погибли вместе со своим герцогом. Остались лишь те, кто слишком нерешителен, чтобы примкнуть к какому-либо курсу действий. Они боялись потерять своё положение и, более того, свои жизни. Хотя ранее они смотрели на Ранкеила свысока, теперь у них не было выбора, кроме как следовать за ним.

— Лорд Карл, зачем самим сражаться с повстанческой армией, если Четвёртый Легион может сделать это за нас?

— Так вы намерены столкнуть их друг с другом?

— Именно. Это будет несложной задачей. Наши давние шпионы в империи сообщают, что во главе Четвёртого Легиона стоит Тень фон Лёинга. Теперь, когда сам он впал в немилость, они послали тупицу на его место. Я заставлю этого генерала плясать у меня на ладони.

Ранкеил порылся в карманах и достал листок бумаги — карту Лихтайна, которую развернул на красном ковре.

— Во-первых, я попрошу вас вызвать ваших солдат из фортов и городских гарнизонов. У нас должна быть армия, иначе всё будет напрасно.

Единым порывом дворяне хлынули из тронного зала, отчаянно стремясь отозвать свои силы со своих земель. Они научились у высших дворян, как подольщаться к власти. Те, кто действовал быстро в кризисные времена, получали наибольшие награды, а отстающие довольствовались меньшим. В лихорадочном стремлении завоевать расположение Карла они толкались и пихались, стремясь первыми выйти через двери. Те, у кого не было под рукой солдат, или те, кто не решался предоставить их новому герцогу, вместо этого обрушивали на дело своё богатство. В мгновение ока зал опустел, остались лишь двое мужчин и их охрана.

— Теперь, когда эти дураки ушли, мы должны обсудить наши планы на победу.

Глаза маркиза Ранкеила сверкали пронзительным блеском.

— То, что я скажу, не должно покидать эту комнату. Понятно?

Карл кивнул.

— Во-первых, — продолжил маркиз, — я намерен навести Четвёртый Легион на столкновение с повстанческой армией.

Карл нахмурился.

— Они так легко поведутся?

— Поведутся, если мы проложим путь. Мы ослабим оборону наших фортов и создадим путь наименьшего сопротивления, заманивая их глубоко в наши земли. Тень фон Лёинга жаждет признания. Он с радостью клюнет на приманку.

Ранкеил говорил с непоколебимой уверенностью, но Карл, казалось, не успокоился.

— Я не уверен, что всё пойдёт так гладко. Разве генерал империи не будет достаточно проницателен, чтобы разгадать наши намерения?

— Нет предела человеческой жадности. С лакомым кусочком, болтающимся перед глазами, любой клюнет. Нам просто нужно заставить его поверить, что его успех — его собственная заслуга. Разъярённый лев — угроза, но лев на приманке легко контролируется.

Карл понимающе кивнул.

— И затем, — продолжил Ранкеил, — когда их битва закончится, мы нападём на истощённого победителя.

— Понятно. Стравливаем их друг с другом, а в итоге получаем выгоду.

— До этого момента я почти не сомневаюсь в успехе моего плана. Однако победа в финальной битве будет зависеть от наших солдат... хотя есть ещё один фактор, который может нарушить баланс.

— И что же это?

— Я слышал, что Республика Стейссен и Великое Герцогство Драал заключили мирное соглашение. Отчасти мотивированное падением Фаерзена, не сомневаюсь, но в основном вызванное смертью главы государства Стейссена.

— Понятно. Действительно проблема, — сказал Карл.

— Республика изо всех сил пытается сохранить единство. Боюсь, некоторые могут воспользоваться смутой, чтобы обратить свой взор на нас.

Два последовательных поражения Лихтайна сильно истощили его вооружённые силы. За пределами ключевых мест их оборона была опасно распылена.

— Повстанческая армия, империя, а теперь ещё и Стейссен... — задумался Карл. — При том, что весь мир высмеивает нас как нацию рабов, он, кажется, не может оставить нас в покое.

Герцогство Лихтайн было сухой и негостеприимной землёй, но многие жаждали завоевать его с незапамятных времён. Причина была проста: множество нетронутых оазисов, усеивающих пустыню Зигур. Хотя их человеческие обитатели делали их негостеприимными для духов, без этих обитателей они стали бы идеальной средой для сбора духов. Другими словами, любая нация, которая сможет захватить оазисы, получит готовый запас духовных камней. Однако нельзя было просто прийти и взять их. При инвестициях Гранцской Империи в работорговлю Лихтайна любой потенциальный завоеватель Лихтайна мог быть уверен в быстрой и верной расправе со стороны величайшей державы континента — или, по крайней мере, так было до прошлого месяца, когда отношения между Лихтайном и империей испортились. Теперь герцогство стало уязвимым.

— Тем более мы должны быстро положить конец этому конфликту, — ответил Ранкеил.

Со временем поселения станут добычей бандитов и монстров. Недовольство будет разъедать народ. Если оно достигнет точки кипения, им придётся бороться со второй или даже третьей повстанческой армией. На том этапе испытанием будет просто сохранить нацию единой. Разорённая извне и разваливающаяся изнутри, герцогство Лихтайн скоро исчезнет с карты. Единственный способ избежать этой участи — закончить эту войну, прежде чем она наступит.

— И вы способны на это?

— Способен, милорд. Я прошу лишь доверить это дело мне.

Карл подумал мгновение, затем ответил.

— Хорошо.

Хотя уверенный тон Ранкеила был достаточен, чтобы успокоить Карла, сам маркиз втайне был менее уверен.

«У меня впереди трудная задача».

Герцогство могло собрать в лучшем случае пять тысяч человек. Это меньше половины численности Четвёртого Легиона. Это даже меньше, чем может похвастаться повстанческая армия, чьи ряды разрослись после её завоеваний.

— «И всё же, что бы ни случилось, победа будет моей».

Теперь он сражался за свою родину. Он увидит, как она выстоит, какой бы ценой это ни обошлось.

С решимостью, шевелящейся в груди, маркиз Ранкеил начал строить планы.

---

Двадцать третий день седьмого месяца 1023 года Имперского летоисчисления.

Было раннее утро, задолго до рассеивания утреннего тумана. В воздухе поднялся гам — лязг доспехов и ржание бесчисленных лошадей. Перед главными воротами крепости Берг выстроились кавалерия и пехота в ошеломляющих количествах. Каждый солдат излучал нетерпение. На их лицах были свирепые выражения, рождённые смесью ликования и ожидания.

Силы насчитывали десять тысяч, ровно половину двадцатитысячного Четвёртого Легиона, отвечавшего за защиту юга. Двумя тысячами, составлявшими левый фланг, командовала Селия Эстрелла Элизабет фон Гранц, шестая принцесса империи и владелица Леватейнна.

— Генерал фон Кило — способный полководец? Я о нём мало слышала.

Принцесса обратилась к крепкому старому солдату рядом с собой, Трису фон Тармиру.

— Не удивлён, ваше высочество. Его достижения не особо долетают до столицы. Ему не повезло провести каждую битву в тени более великого человека, так и не получив своего момента славы.

— Вы имеете в виду верховного генерала фон Лёинга?

— Да, именно его. Поскольку фон Лёинг присваивал всю славу, фон Кило так и не получил шанса завоевать настоящее признание. Он годами поднимался по карьерной лестнице, получая мелкие награды тут и там, но даже сейчас его зовут Тенью фон Лёинга.

— Как неудачно... И всё же он должен быть способным командиром, раз ему пришлось трудиться ради всего, что он имеет.

Трис озадаченно хмыкнул.

— Что ж, я в этом сомневаюсь.

— Что вы имеете в виду? — спросила Лиз.

— Я слышал, ваше высочество, что жизнь в тени таланта оставила в нём обиду на тех, у кого он есть.

— Так он ценит усердный труд больше, чем природные способности?

— Сказано мягко, да. Или, менее мягко, можно сказать, ему нравится быть умнейшим в комнате.

— Пока это не вызывало проблем. Почему нам стоит беспокоиться сейчас?

— Генерал, отвергающий талант, сужает свои варианты. Вот что происходит, когда никогда не слушаешь никого умнее себя. Становишься предсказуемым.

Трис бросил на Лиз обеспокоенный взгляд.

— Кроме того, ваше высочество, боюсь, вы кое-что забываете.

— А именно?

— Вы как раз тот вундеркинд, которого этот человек презирает. Вот что больше всего беспокоит эту мою старую голову.

Лиз рассмеялась.

— Я? Не глупи. Если бы я была настолько талантливой, мне не пришлось бы так усердно тренироваться.

Она замахала руками перед лицом, отрицая это, но скрыть свою ухмылку не удалось.

Трис глубоко вздохнул и указал на Духоклинок на бедре Лиз.

— Что это, ваше высочество?

— Как что, Леватейнн, конечно. Разве она не прекрасна?

— Не в этом вопрос, ваше высочество. Сколько Духоклинков в мире?

— Пять. Ну, считая потерянный. Четыре, на самом деле.

— Да, в этом моя мысль. Четыре Духоклинка во всей Алетии, и один из них на вашем поясе.

Глаза Лиз расширились от замешательства.

— Но... он просто выбрал меня. Владение им не делает меня каким-то вундеркиндом.

— Разве нет? Он выбрал вас по какой-то причине, ваше высочество. У вас определённо есть какой-то талант, даже если вы сами ещё не осознаёте его. Этого более чем достаточно, чтобы вызвать недовольство генерала.

— Он командир армии, а не ребёнок. Уверена, он не будет таким мелочным.

— Да, надеюсь, что нет, но всё же будьте осторожны с ним. Не помешает быть осмотрительной.

— Хорошо.

Лиз приняла предупреждение к сведению.

«Помню, Хиро говорил нечто подобное».

Её мысли обратились к черноволосому мальчику с повязкой на лице. Его не было уже десять дней, но за два дня до отъезда она навестила его в кабинете крепости Берг. Он заперся там, настолько погрузившись в книги, что даже не спустился к завтраку.

«Лиз, — спросил он в тот момент, как она вошла в комнату, — что нужно для ведения войны?»

Неожиданный вопрос выбил её из равновесия.

— Эм... войска, припасы и... эм... ах, точно! Надёжная разведка!

— Все хорошие ответы, но они применимы только после начала войны. Прежде всего, вам нужна причина, иначе вы даже не сможете начать. Помни это.

Он повернулся к ней с кривой улыбкой.

— Но об этом можно поговорить позже. Сначала давай обсудим сбор разведки...

Не успела она опомниться, как его лицо потеряло всю свою обычную юность. «Снова это выражение...»

У этого мальчика было несколько лиц. Его обычное было таким же кротким и робким, как у любого другого его возраста, но на поле боя оно превращалось в холодную, нечитаемую маску. Его последнее лицо было этим, самоуверенным выражением, которое он носил, когда придумывал какую-то стратегию. Она задавалась вопросом, какой же Хиро настоящий, и надеялась, что первый.

«... поэтому лучше, чтобы ваши агенты залегали на дно на годы или даже десятилетия, прежде чем вы ожидаете, что они понадобятся. Таким образом, у вас будет богатство информации для справки, когда вы начнёте строить планы войны».

Хиро захлопнул книгу.

— Итак, вы провозгласили подходящую причину и заручились поддержкой народа. Вы хорошо обучили своих солдат, и их боевой дух высок. У вас достаточно припасов и надёжная разведка о враге. Осталось только объявить войну.

Он сделал паузу.

— Но даже при всём этом вы всё ещё можете проиграть, если не будете правильно действовать на основе своей информации.

— Разве не для этого нужны наши советники? — спросила Лиз.

— Лучшие командиры позволяют своим советникам противоречить им. Это достойное качество, я думаю. Оно показывает, что вы знаете свои пределы. Но не забывай, не все такие. Некоторые командиры окружают себя менее способными советниками и сторонятся тех, кто талантливее.

Это была вечная истина, что многие командиры носят звание, слишком великое для них. Многие такие офицеры начинают испытывать неприязнь к тем, кто обладает способностями, которых им не хватает. Результат — зарождающийся талант, если только ему не посчастливится иметь мудрого начальника, слишком часто обрезают, прежде чем он сможет расцвести. Лиз, достаточно удачливая, чтобы родиться в королевской крови и быть избранной Леватейнном, несмотря на свой пол, была олицетворением природных способностей, которые такие люди презирали.

— Как генерал-майор, иногда вы будете сами отвечать за командование, но вас также часто будут назначать советником других командиров. Если это произойдёт, помните: как бы они ни были неправы, никогда не противоречьте им публично. Раните чье-то эго, и они найдут множество способов усложнить вам жизнь.

— Если они собираются совершить ошибку, разве не будет хуже не указать на неё?

— Вот почему нужно планировать заранее. Чтобы вы могли реагировать на любую неожиданность. Обратитесь к другим офицерам. Убедитесь, что вы знаете их, а они знают вас.

— Почему их должно волновать, что я скажу?

— Вы шестая принцесса империи. Используйте это. Ну, вы также избранная Леватейнна, так что они могут не так тепло приветствовать ваши письма, но... Что ж.

Хиро развёл руки в стороны. Его чёрные глаза сверкали.

— Если прикажет избранная Леватейнна, солдаты послушают, несмотря ни на что. Это пригодится, когда придёт время.

— Когда придёт какое время? — спросила Лиз, но Хиро только улыбнулся.

— А теперь, — сказал он, — насчёт причин...

Он продолжал говорить, пока не зашло солнце, вспомнила Лиз. У неё начинала болеть голова только от одной мысли об этом, и она потрясла головой, чтобы прояснить ум.

— Трис, — сказала она, глядя прямо перед собой.

— Да, ваше высочество?

— Я хочу, чтобы ты узнал имена каждого командира эскадрона, взвода, батальона и бригады.

Брови Триса нахмурились в недоумении. Она уже должна была знать имена всех офицеров под её командованием. Он подумал про себя мгновение, затем его глаза расширились. Он снова посмотрел на Лиз.

— Вы же не имеете в виду всю армию?

— Конечно. Я хочу быть готовой на случай, если генерал фон Кило начнёт вести нас не туда.

С любой удачей, это окажется напрасной тратой сил, но на поле боя может произойти что угодно.

— Могу я доверить это тебе, Трис?

— Я сделаю это немедленно, ваше высочество.

Трис склонил голову, затем развернул лошадь и исчез в море солдат.

Лиз смотрела, как он уходит. Когда её пальцы легли на рукоять Духоклинка, несколько барабанов грянули в унисон из сердца армии, послав грохот, прокатившийся по рядам. Из основных сил поднялось множество штандартов. Лиз подняла руку, подавая сигнал своему знаменосцу. Её знамёна развернулись вместе с остальными: лилия на алом поле и, рядом с ней, золотой лев королевской семьи Гранца.

С этим Четвёртый Легион начал свой марш в герцогство Лихтайн.

---

Двадцать шестой день седьмого месяца 1023 года Имперского летоисчисления, три дня после ухода Лиз с Четвёртым Легионом.

— Добро пожаловать обратно. Я ждал вас.

Хиро вернулся в Линкус и обнаружил маркграфа Киорка, ожидающего его перед своим особняком с дружелюбной улыбкой. Рядом с ним был его струйный дракон, выглядевший не слишком счастливым от того, что его разбудили на рассвете.

— Так рано?

Удивление Хиро было вполне оправданно. Солнце взошло всего час назад. Вообще-то, он даже не говорил Киорку, когда ожидает вернуться. Он начал беспокоиться, как долго этот человек ждал, но Киорк отмахнулся от его опасений, покачав головой.

— Это наименьшая честь, которую я мог оказать члену королевской семьи. Я действительно послал кого-то встретить вас на станции, но вы, должно быть, разминулись.

— Благодарю вас.

Хиро опустил взгляд, смущённый.

Киорк лишь улыбнулся, с крошечным намёком на неловкость. Он полез в карман и достал письмо — то самое, которое Хиро отправил с одним из гонцов Дома Кельхайт.

— Я сделал, как вы просили. Лишь интересно, будет ли этого достаточно.

— Нет, этого более чем достаточно. Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста, не кланяйтесь так. Теперь вы принц. Вы должны требовать моей благодарности за честь исполнять ваши поручения.

— Я не могу...

Сама идея заставила Хиро съёжиться.

Киорк понимающе кивнул, затем хлопнул Хиро по плечу. И «вы не должны меняться», — казалось, говорил этот жест. Хиро слегка вздрогнул, немного смущённый необычной фамильярностью мужчины.

Киорк отступил, с виноватым видом потирая затылок.

— Мои извинения. Признаюсь, ночь без сна странно возбудила меня. Но в основном я просто рад, что ваше заявление приняли. Возможно, я был излишне фамильярен. Полагаю, мне следует относиться к королевской крови с большим уважением, иначе однажды могу оказаться на голову короче.

Значит, он всё-таки не спал. Хиро почувствовал небольшую вину. Нет причин обижаться на простое похлопывание по плечу. Он не принял бы такой жест от Стовелла, но Киорк был хорошим человеком, и, кроме того, его усталость, вероятно, была виной Хиро.

Прежде чем могла воцариться тишина, Хиро решил сменить тему.

— Лиз уже уехала? — спросил он.

— Уехала. Я получил от неё весть позавчера. Не сомневаюсь, что они сейчас продвигаются по Лихтайну.

— В таком случае мне следует отправляться.

Хиро собрался сесть на струйного дракона, но Киорк поспешно жестом остановил его.

— Вы же не собираетесь уезжать без завтрака?

— Собираюсь. Мне нужно кое-что проверить.

Если конкретнее, он хотел изучить один из пунктов, упомянутых в письме императора: появление злоста. Века смешанных браков с другими народами разбавили кровь злоста, оставшихся в Солей, но Хиро сомневался, что император написал бы о чём-то меньшем, чем чистокровный. Он сражался с дьявольским племенем раньше, тысячу лет назад. Опыт научил его, насколько могущественными они могут быть.

«Лиз, вероятно, сама справится с простым злоста, но если у него есть мана-камень... это может быть плохо».

Во всех злоста обитает таинственная сила, известная как мана. У одних её лишь капля, но другие обладают огромными запасами. Разницу можно определить по наличию или отсутствию кристаллов на их телах. Эти кристаллы, образовавшиеся из избыточной маны, затвердевшей внешне, обладают свойствами, подобными духокамням, поэтому их называют мана-камнями. Если Лиз столкнётся с таким, ситуация может стать очень опасной очень быстро.

Киорк, конечно, не мог угадать мысли Хиро, но всё же предложил кривую ухмылку.

— По крайней мере, купите себе еды и воды в городе. Можете поесть в дороге...

Он снова начал рыться в карманах, но Хиро прервал его.

— Всё в порядке. У меня есть провизия здесь.

Он повернулся, показывая холщовую сумку за спиной.

— Понятно, — сказал Киорк. — Хорошо, тогда не буду вас задерживать. Жду вестей о вашем успехе.

— Я скоро вернусь, — заверил его Хиро.

Он попрощался с Киорком, сел на струйного дракона и дёрнул поводья. Рептилия встала на дыбы и начала бежать длинными, мощными шагами. Вскоре особняк маркграфа скрылся из виду. Остался лишь сильный встречный ветер, давивший на его лицо, заставляя его чёрное одеяние развеваться сзади.

---

Пересекши границу, Четвёртый Легион продвигался по Лихтайну с поразительной скоростью. Столкнувшись лишь с лёгким сопротивлением, они начали захватывать форты ещё до того, как прошло полдня. В настоящее время они делали остановку, чтобы дать отдых войскам и лошадям, всего в двенадцати селях от столичного города Азбакал. С того утра ещё два форта пали под их натиском. В главном лагере проходило совещание по стратегии, чтобы определить следующий шаг.

Командный шатёр был простым, немногим более чем столом, окружённым четырьмя брезентовыми стенами. Генерал фон Кило сидел во главе, а Лиз — справа от него. Воздух был тяжёл от напряжения, когда один из советников поднял руку.

— Могу я перейти к следующему пункту?

— Как пожелаете, — буркнул генерал.

Получив разрешение, советник встал, держа отчёт разведывательного отдела.

— В южном Лихтайне появилась повстанческая армия. В настоящее время она продвигается на север, к нашей позиции. Если ничего не предпринять, конфликт станет неизбежным. Как нам действовать, сэр?

Генерал фон Кило брезгливо фыркнул. Он лениво перевёл взгляд на карту, разложенную на столе, и на фигурки на ней.

— Сколько их? — спросил он.

— Мы оцениваем в четыре тысячи, сэр, но их число растёт. После разгрома герцогских сил они начали пополнять свои ряды наёмниками и вольноотпущенниками. К моменту столкновения с нами их число, вероятно, превысит шесть тысяч.

— Хм. А что делает герцогство?

— Наши информаторы сообщают, что они собирают все доступные силы в столице. Это подтверждает разведданные, полученные от наших агентов. По всем признакам, они готовятся к осаде.

— Как черепаха, прячущаяся в панцирь, — усмехнулся фон Кило. — Думал, у них будет больше мужества. Но игра окончена.

Он неопределённо махнул рукой в сторону карты.

— Сначала разобьём эту повстанческую армию, затем добавим её численность к нашей. Только наёмников, конечно. Рабам отрубим головы. Затем разграбим столицу и вернёмся домой с триумфом.

Возражений не последовало. Генерал с удовлетворением кивнул сам себе. Только тогда он заметил, что Лиз смотрит на карту с выражением озабоченности.

— Вы находите какой-то изъян в моём плане, ваше высочество?

— Мы совершали форсированный марш с самой границы, — сказала она. — Войска истощены.

Несмотря на слабую оборону, форты на их пути пали без особого боя. Четвёртый Легион промчался на юг с поразительной скоростью, подстёгнутый победами. Всё шло гладко — удивительно гладко. Боевой дух был высок. И всё же слабое сопротивление — это не отсутствие сопротивления. Битвы дали свой результат, и впереди их ждёт ещё больше. Независимо от того, собираются ли они разгромить повстанцев или взять столицу, солдатам сначала нужна передышка. Последствия сражений в дни накопленной усталости даже страшно представить.

— Если у нас нет времени на отдых, — продолжила Лиз, — нам следует придерживаться первоначальных планов. Свернуть на север и взять оазисный город Бруэно, затем использовать его для переговоров.

— Ваше высочество, вы, кажется, заблуждаетесь.

Нота снисходительности в голосе генерала фон Кило не ускользнула от внимания Лиз, но она заставила себя слушать.

— Вы не можете судить о солдатах Четвёртого Легиона по меркам других людей. Они прошли обширную подготовку, чтобы развить свою выносливость именно для такого сценария. Простой форсированный марш их не утомит.

— Они всё ещё всего лишь люди, — возразила Лиз. — Они не могут сражаться вечно.

— Им придётся сразиться всего дважды: один раз, чтобы разбить повстанцев, и один раз, чтобы взять столицу. Тогда мы выиграем целую половину Лихтайна, а не какую-то жалкую северную территорию.

— Его величество не хочет, чтобы вы уничтожили герцогство.

— Нация не падает лишь потому, что пала её столица. Мы оставим им юг. Работорговцам нужно где-то швартоваться.

— Тогда Четвёртый Легион застрянет здесь на неопределённое время. Мы окажемся слишком растянутыми вдоль нашей южной границы. Что, если Стейссен решит этим воспользоваться? А пока остальная часть Лихтайна будет отчаянно пытаться отбить столицу. Если на юге рухнет порядок, начнётся кровавая баня.

— Тогда мы просто разгромим герцогство раз и навсегда и покончим с этим.

Рот генерала фон Кило искривился в усмешке, когда он повернулся к Лиз.

— Вы, кажется, устали, ваше высочество. От этого вы несёте всякую трусливую чепуху. Совещание окончено. Вы можете вернуться к своему командованию... или, если пожелаете, в тыл, где можете ждать дальнейших приказов.

Лиз сжала кулаки и прикусила язык, но не смогла скрыть гнев на своём лице. Кигуи, заместитель командира генерала фон Кило, бросил на неё неодобрительный взгляд.

— Вы здесь не принцесса, ваше высочество, а лишь советник. Ваша несдержанность неподобающа. Я попросил бы вас воздержаться от любых вспышек, которые могут смутить его величество.

— Оставь её, Кигуи, — вмешался фон Кило. — Её высочество молода годами и неопытна в военных делах. Нельзя ожидать, что она знакома с военным этикетом. Со временем она научится.

Он обратил вопрос к залу.

— Не так ли?

Остальные его советники кивнули в унисон.

— Не бойтесь, ваше высочество, я обеспечу вам шанс проявить себя.

С лёгкой улыбкой генерал вернул глаза к карте. Очевидно, их разговор был окончен.

— Тогда я воспользуюсь вашим предложением, — сказала Лиз. — Прошу прощения.

Спорить дальше означало только ухудшить её положение. Остальных советников волновало лишь говорить фон Кило то, что он хотел услышать. Она встала и вышла из шатра.

Трис подъехал к ней верхом, ведя её лошадь под уздцы.

— Совещание окончено, ваше высочество? — спросил он.

Лиз насупилась.

— Генерал фон Кило не видит дальше своего носа.

Она села в седло и направила лошадь к своему лагерю.

— Так его мнение не изменится?

— Похоже, нет. Он намерен разбить повстанцев, а затем взять Азбакал.

— Что ж, он не скрывает своих амбиций. Странно. Я считал его более осторожным человеком.

— Я тоже, — вздохнула Лиз. — Как идут наши приготовления?

— Сказал бы, трое из пяти поддержат вас.

— Понятно. Напишу ещё писем.

Когда Лиз вернулась в свой лагерь, она подняла глаза к небу. Ветер усилился, вздымая пустынные пески в дымку пыли, сквозь которую было трудно что-либо разглядеть.

— Странно, — прошептала она про себя. — Почему ветер такой сильный?

Внезапные шквалы — одно дело, но этот непрерывный порыв был неестественным. Она не видела ничего подобного с тех пор, как пересекла границу. Нахмурившись в раздумьях, она осознала, что Леватейнн на её бедре гудит.

— Ты... что-то чувствуешь?

— Ваше высочество? — встревоженно спросил Трис. — Что-то не так?

Лиз проигнорировала его. Она прищурилась, вглядываясь в бурю. Внезапно ветер стих. Когда песок рассеялся, она увидела перед собой ряды верблюжьих всадников.

— Не может быть! — захлебнулся Трис. — Как они подобрались так близко?! Наши дозорные ослепли?!

Старый солдат смотрел в шоке. При виде врага волна тревоги прошла по окружающим войскам.

Только Лиз была спокойна.

— Возьмите себя в руки! — крикнула она, выхватывая Леватейнн. — Строиться в ряды! Трубите в рог и предупредите главный лагерь! Трис, как быстро мы можем развернуться?

— Первая кавалерия готова, ваше высочество! Второй понадобится немного больше времени!

— Хорошо! Пошлите первую вперёд!

Лиз вогнала каблуки в бока лошади, заставив её рвануться вперёд.

— Ваше высочество! — окликнул её Трис, испуганный. — Куда это вы направляетесь?!

— Я задержу их! Готовь людей!

Лиз проскользнула через ряды кавалерии и вырвалась в пустыню. Она остановила скакуна на небольшом расстоянии впереди линии фронта. Перед ней нависало огромное облако пыли, катящееся на неё, как волна. Оно было, возможно, в девяносто рю — или двести семьдесят метров — и приближалось.

Когда верблюжьи всадники обрушились на Лиз, её хватка на рукояти Леватейнна усилилась.

— Без пощады, — крикнула она, когда они пронеслись в пределах тридцати семи рю. — Сожги их дотла!

Из острия её Духоклинка вырвался поток пламени, опалив воздух сухим жаром. Огонь быстро распространился. В мгновение ока он образовал горящую стену между двумя армиями. Ликующий возглас поднялся позади Лиз при виде этого потустороннего зрелища.

— Они обойдут огонь!

Она развернула лошадь и направилась к линии первой кавалерии.

— Их строй нарушен! Сейчас наш шанс! Первая кавалерия, за мной!

— Ваше высочество! — Трис подъехал верхом.

— Что такое?

— Вторая кавалерия готова к бою!

— Хорошо! Прикажи им ударить во фланг врагу! Заодно пошли весть в главный лагерь, чтобы резервы обошли сзади! Мы окружим их и покончим с ними!

— Сию минуту, ваше высочество!

Трис склонил голову.

— Да хранят вас Двенадцать Божеств!

— И вас! Первая кавалерия, вперё...

Приказ Лиз застрял в горле, когда она снова повернулась к полю. Там разворачивалось невозможное зрелище. Волна песка надвигалась на её стену пламени.

— Что? Но как?!

Она смотрела, поражённая, как огненная преграда исчезает в пасти крутящихся песков. Из дугообразных шлейфов пыли вырвалась волна верблюжьих всадников.

Вид врага вернул Лиз в чувства. Она высоко подняла Леватейнн, затем направила его на приближающиеся войска.

— Сломайте их натиск! — крикнула она. — Первая кавалерия, атакуйте!

Она дёрнула за поводья и вогнала каблуки в бока скакуна. Когда она рванула вперёд, позади неё раздался великий клич — «За её высочеством!» — и тысяча всадников двинулась следом.

Лиз столкнулась с вражеским авангардом. Она пригнулась, избегая копья, затем, когда оно пролетело над её головой, распахнула его владельца ударом меча. Мужчина свалился с верблюда с хрипом, кровь брызнула из раны. Лиз бросила на него лишь один взгляд, затем подняла Леватейнн и запустила огненный шар из клинка. Сфера взорвалась, залив поле перед ней пламенем. Вражеские крики поднялись, когда огонь поглотил их. Те, кто не успел избежать взрыва, падали с верблюдов, покрытые ужасными ожогами и издавая запах гари. Подковы давили мёртвых под ногами, покрывая поле боя кровавой дымкой.

— Их ряды прорваны! — крикнула Лиз. — Раздавите их сейчас! Не дайте им шанса перегруппироваться!

Верблюды без всадников начали паниковать, приведённые в бешенство ударной волной. Когда вражеские ряды распались в замешательстве, имперская кавалерия врезалась в них с яростной силой, копья сверкали, пронзая врагов. Лиз присоединилась к схватке, рубя людей направо и налево. Её жертвы умирали с ужасом на лицах. Вонь смерти пропитала воздух, становясь всё острее с каждым новым трупом.

— А ты бойкая маленькая леди! — прогремел голос.

Огромная фигура перепрыгнула через тела вражеской передовой линии на верблюде. Он врезался в имперскую атаку и начал крушить кавалерию, рассекая каждого на своём пути огромным двуручником. Оружие было длиной в его рост, но он размахивал им одной рукой так же легко, как палкой. Челюсть Лиз сжалась при виде его сиреневой кожи.

— Злоста?! — прошипела она. — Что злоста здесь делает?!

Мужчина спрыгнул со своего скакуна. Облако окровавленного песка накатилось на Лиз, когда он с глухим стуком приземлился перед ней. Его двуручник с рёвом рассек воздух. Инстинктивно она приготовила Леватейнн. Искры взорвались между ними, когда их клинки столкнулись.

— Ннгх!

Лиз крякнула, когда удар поднял и её, и её лошадь в воздух. Чудовищная сила злоста затмевала силу обычного человека, но она была не менее сверхчеловеческой. Она соответствовала ей удар за ударом, оттесняя его.

— Яяяяах!

Если злоста был удивлён, что Лиз поймала его двуручник, то он был поражён, обнаружив себя отброшенным. Его глаза обратились к алому мечу в её руке.

— Ты владеешь Духоклинком? — спросил он.

— А тебе бы хотелось знать? — Лиз с усилием выдавила дерзкую ухмылку, пытаясь скрыть шок, звонящий в её пальцах.

— Такая хрупкая малютка не могла сделать это силой своей руки.

— Откуда ты знаешь, на что я способна? Мы только что встрелись!

Злоста воткнул свой двуручник в песок.

— Не спрятать этого, девочка. Я владею Бебенслейфом, Демоном Созидания. Лишь горстка клинков во всей Алетии могла бы отразить один из Клинов Падших.

Тысячу лет назад дьявольское племя создало пять могучих клинков в противовес Духоклинкам-Суверенам: пять Падших Клинов Архидемона. Каждый хранил душу демона и, подобно Духоклинку, обладал собственной волей. Все пятеро искали разные качества в своих владельцах; легенда гласила, что некоторые даже выбирали хозяев не из злоста, хотя такая милость давалась ценой какого-либо проклятия.

— Кроме того, — прорычал злоста, — ты чувствуешь это, не так ли? Твой клинок поёт, встречая своего старого врага.

Лиз посмотрела на Леватейнн. Алый клинок пылал так ярко, что искажал воздух вокруг. Он излучал нетерпение, подталкивая её сражаться. Она успокаивающе положила на него руку, не сводя глаз с злоста.

— Ладно, признаю. Это Леватейнн, Суверен Пламени.

— А, любимый клинок первого императора. Для меня честь встретить такой прославленный клинок. Его Грааль — Мощь, не так ли?

Мужчина потряс своим двуручником, вызвав порыв ветра.

— Грааль Бебенслейфа — Сила, как свидетельствует онемение в твоих руках. Но почему бы не дать нашим клинкам говорить за нас? В конце концов, этого они и желают.

Дикая усмешка расползлась по его лицу.

— Я Гарда Метеор, заместитель командира Армии Освобождения.

— Селия Эстрелла Элизабет фон Гранц, — ответила Лиз.

Она спрыгнула с лошади и приготовила Леватейнн.

Вокруг них битва превращалась в бойню. У Четвёртого Легиона было не только численное преимущество, но и позиционное: вторая кавалерия наносила удар с фланга, а резервы обходили с тыла повстанческой армии. Гарда тоже заметил, что течение меняется. Он мельком огляделся, прежде чем вернуть взгляд на Лиз.

— Но время поджимает, — сказал он. — Мне нужно закончить это быстро.

— Куда спешить? У меня полно времени!

Лиз изящно прыгнула в его сторону, размахивая Леватейнном. Огромный мужчина с лёгкостью заблокировал её удар, но она знала, что владелец одного из Падших Клинов не будет так легко удивлён.

— Позволь показать тебе, почему его называют Сувереном Пламени! — крикнула Лиз.

Алая рябь распространилась от клинка, посылая змей огня, чтобы хлестать Гарду. Злоста, крякнув от удивления, отбил Леватейнн в сторону, развернулся и ударил ладонью о землю. Стена из песка, насыщенного маной, взметнулась перед ним, отправив огонь впустую отскакивающим.

— Хааах!

Лиз вогнала кулак в стену. С её полной силой удар пробил начисто и попал ничего не подозревающему Гарде прямо в лицо. Злоста полетел. Один, два раза он отскочил по песку, прежде чем остановиться.

Лиз смотрела, блаженно улыбаясь.

— И после всех этих разговоров о моём Граале, — крикнула она ему вслед. — Не говори, что забыл?

Гарда медленно поднялся на ноги. Его усмешка углубилась, когда он вытер струйку крови с рта.

— Это вырубило бы слабого человека!

Он бросился вперёд, преодолев расстояние между ними мгновенно. Бебенслейф, лёгкий в его хватке, обрушился на Лиз сверху.

— Ннгх!

Лиз вовремя подняла Леватейнн, чтобы блокировать, но одна лишь сила удара вогнала её по лодыжки в песок.

— Если думаешь, что это меня остановит, ты сильно ошибаешься!

Она запустила яростный правый круговой удар, но Гарда поймал его одной рукой. Не унывая, она прыгнула в воздух и нанесла фронтальный удар ногой в грудь левой ногой. Подъём стопы попал ему в солнечное сплетение, выбив дыхание из лёгких. Он отшатнулся, хватаясь за живот, и отшвырнул её прочь. Её неуправляемое кувыркание превратилось в изящную дугу, когда она летела по воздуху, пока не приземлилась в грациозной трёхточечной посадке. Однако Леватейнн не был в её хватке. Он бесполезно лежал под ней на песке. Она с тревогой посмотрела на дрожащие пальцы правой руки, онемевшие от Силы Бебенслейфа.

— Силён как бык, это я признаю, — зарычал Гарда, — но тебе это не поможет, если ты не чувствуешь своих рук.

— Бык? Как грубо. А я думала, я всего лишь хрупкая малютка?

— Ха! Ты поймала меня на слове. Полагаю, я был должен избранной Духоклинком немного больше уважения.

Они некоторое время стояли друг против друга, прежде чем Гарда отвёл взгляд и огляделся. Поле боя было залито боевыми кликами и криками. Повсюду трупы его убитых товарищей усеивали пустынные пески. Он поморщился с брезгливостью.

— Я бы предложил тебе достойный бой в качестве извинений, но, кажется, придётся подождать.

— И ты думаешь, я просто позволю тебе уйти?

— Если знаешь, что для тебя лучше. Ты даже не можешь держать меч.

Он был прав. Шок всё ещё звенел в руках Лиз.

Гарда запрыгнул обратно на верблюда.

— У тебя есть талант, девочка. Дам тебе пять лет, прежде чем ты превзойдёшь меня, если продолжишь тренироваться.

В этот момент позади него подъехал всадник.

— Босс! — крикнул он. — Мы больше не можем держаться!

— Знаю, — ответил злоста. — Мы сделали то, за чем пришли. Труби отступление!

— Вернись! — крикнула Лиз.

Она подняла Леватейнн и нацелила его на Гарду, но злоста бросил на неё лишь один взгляд, прежде чем исчез за дюнами. Пока она с горечью смотрела ему вслед, к ней подъехал Трис.

— Ваше высочество! — крикнул он. — Вы невредимы?!

— В порядке. Что важнее, каковы наши потери?

— Точных данных не будет, пока не поступят отчёты, но, скажу, лёгкие. Легче, чем были бы, если бы вы не отвлекали этого чёртова злоста, это точно. Преследовать?

— Нет, оставьте их. Пусть генерал фон Кило разбирается отсюда. Убедитесь, что солдаты получат любой возможный отдых. Лошади тоже. Они, должно быть, истощены.

— Как прикажете, ваше высочество.

Когда Трис удалился, Лиз вздохнула. Она, казалось, сдулась, когда дыхание покинуло её тело.

— Мне ещё долго идти...

«Хиро делает это так легко», — подумала она, позволяя себе горькую улыбку.

---

Палящее солнце поднялось с востока и теперь садилось на западе, заливая землю сумеречными оттенками, пока оно скрывалось за горизонтом. Скоро завеса ночи упадёт, отдав мир во власть тьмы.

По пустыне на закате, гонимая сухими ветрами, мчался дракон. Он бежал грациозно и неуклонно, как буря, его шаги быстры и уверенны по коварному песку. На его спине ехал Хиро. Хотя он так и не смог оседлать лошадь, по какой-то причине струйный дракон легко отзывался на его прикосновения.

Он приближался к месту назначения, но потребность его скакуна в отдыхе становилась насущной.

— Уверен, где-то здесь должна быть деревня...

Он замедлил струйного дракона до рыси и достал из кармана лист бумаги — карту герцогства Лихтайн. Оглядывая расстояние, он вскоре различил тёмную тень на горизонте.

— Держись ещё немного, хорошо? — прошептал он струйному дракону.

Рептилия склонила голову, что выглядело как согласие, затем снова побежала.

Со временем тень росла, пока не превратилась в скопление глинобитных домов. Немедленно Хиро почувствовал, что что-то не так; без сомнения, это почувствовал бы любой. Он слез со струйного дракона и вошёл в деревню, бдительно оглядываясь по пути. На улицах висела странная тишина, а местные смотрели на него с опасением.

Легким мысленным толчком к Чёрной Камелии Хиро создал капюшон и натянул его низко на лицо. Он подошёл к ближайшему крестьянину.

— Прошу прощения. Что-то случилось?

Крестьянин оглядел его с настороженным выражением.

— Вы новенький в городе?

Не трудно было представить, как мужчина отреагирует, если Хиро объяснит, что пересек границу из Гранцской Империи. Вместо этого он представился недавним пришельцем из соседней Республики Стейссен. Двести лет назад Лихтайн был частью Стейссена. Он не знал, сделало ли это его историю более правдоподобной, но, в любом случае, часть подозрительности покинула лицо крестьянина.

— Вы далеко от дома, это точно, — сказал мужчина. — Что ж, вы выбрали ужасное время для визита.

Предположительно, он говорил о гранцском вторжении, хотя легко мог иметь в виду что-то ещё. Хиро решил выжать из него больше информации.

— Я слышал, империя пересекла границу, — сказал он.

— Да, если бы только это было всё. На юге рабы подняли восстание. Слово такое, что они разбили герцогскую армию в открытом бою. Вся нация, полагаю, недолго для этого мира.

— Они победили герцога?

— Именно так. Теперь лорд Карл — единственный из герцогской семьи, кто остался, чтобы удержать землю. Он призвал всех свободных солдат в столицу для борьбы с повстанцами, оставив нас и наших на произвол судьбы против бандитов и хуже того. Даже монстры роятся, а теперь чёртова империя пробивается на север. Слышал, они уже стучатся в ворота столицы.

— Они у столицы?

Приказы императора заключались в аннексии севера Лихтайна и принуждении страны к мирному соглашению. Почему они взяли на себя марш на столицу?

«Победа, должно быть, ударила им в голову».

Роль Четвёртого Легиона заключалась в захвате северных оазисных городов, а затем наблюдении за любыми передвижениями других наций вдоль южной границы империи. У Гранцской Империи не было времени на войну с Лихтайном. Внимание императора было сосредоточено на теперь провинции Фаерзен, в то время как центральные дворяне были заняты круговертью различных прав и титулов, которые придут с новейшим приобретением империи. Никто из них не заплакал бы, услышав о падении Лихтайна, но и не возрадовался бы.

«И это если они выиграют. А если проиграют?»

Четвёртый Легион был силён, но перед ним стояла нелёгкая задача. Враг будет сражаться ещё яростнее, зная, что на кону выживание их родины. Если война затянется, это создаст напряжение на южной границе империи, с эффектом домино по всей нации. Более того, припасы не бесплатны, и существует предел того, сколько можно добыть на месте.

«Как только закончится еда, останется только одно. Надеюсь только, Лиз не конфликтует с командиром из-за этого».

Пока Хиро стоял в молчании, размышляя, крестьянин снова заговорил.

— Вам лучше убраться подальше, друг, пока не впутались в наши беды.

— Почему вы сами не эвакуируетесь?

— Моя земля — моя жизнь. У меня нет сбережений, ничего. Всё, что ждёт меня в дороге, — медленная смерть от пустого желудка. Кроме того, люди герцога вернутся, когда война закончится.

Крестьянин поднял заржавленный меч у своих ног и пожал плечами.

— Другие нации плюют на эту землю, называют её проклятой пыльной чашей или нацией рабов, но для меня это место, где я родился и вырос. Я продержусь, пока не вернутся люди герцога, что бы ни случилось.

Голос мужчины был полон убеждённости, но Хиро не мог не заметить, что его коленки дрожат. Дворяне страны, несомненно, могли заплатить за проезд в другие нации своими незаконно нажитыми богатствами, но лишь горстка простолюдинов могла позволить себе покинуть землю своего рождения. Хиро собрался предложить ему какое-то ободрение, но в этот момент один из деревенских закричал у ворот.

— У нас проблемы! Бандиты, направляются сюда!

Мужчина указал вниз по дороге на приближающееся облако пыли.

— Они высосали нас досуха в прошлый раз, и им этого мало?

— Полагают, могут доить нас, когда захотят, а? Что ж, я говорю, прикончим ублюдков!

— Да, мы готовы к драке! Пора вернуть наших детей!

Пока тревога распространялась по деревенским, Хиро повернулся к мужчине рядом.

— Они приходили раньше? — спросил он.

— Да, приходили, примерно когда герцог двинулся на империю. Должно быть, решили, что глаза закона отвернулись. Без защиты такие деревни, как наша, — спелые плоды, готовые для сбора. У всех забрали женщин и детей, у нас в том числе. У меня в том числе.

На него нахлынул тоскливый взгляд, но он шлёпнул себя по щекам, и выражение его стало решительным.

— Женщины и дети, в мой дом и заприте дверь! — крикнул он. — Мужчины, за оружие! Покажем им, что по нам не пройдутся!

Он снова посмотрел на Хиро.

— А вы — убирайтесь подальше.

Хиро покачал головой. Лихтайн мог быть в конечном счёте ответственен за страдания деревенских, но нельзя отрицать, что гранцское вторжение сыграло свою роль. Империя не могла причинять вред гражданам других наций бессмысленно. Даже если он не был прямой причиной их бедственного положения, Хиро был обязан сражаться в их защиту.

— Позвольте мне разобраться с этим? — спросил он.

Глаза крестьянина расширились.

— Эй, что ты думаешь...

Хиро не стал ждать, пока мужчина закончит. Он отошёл и вышел из деревни. В мгновение ока его окружили бандиты.

— Ты что, деревенский представитель, а?

Трое мужчин подъехали на верблюдах. Ещё семнадцать бандитов, одетых в потрёпанную одежду, следовали пешком позади них.

— Эй. Я задал вопрос.

Центральный всадник, очевидно, был их лидером. Его серебряные доспехи, поблёскивающие оранжевым в вечернем солнце, отличали его от остальных. Два других всадника по бокам были одеты не в столь тонкое снаряжение, но их одежда всё ещё была прочнее, чем сшитая на скорую руку экипировка остальных.

Хиро крикнул дрожащим голосом, притворяясь испуганным.

— Не можем ли мы договориться, господа? У нас есть деньги. Мы можем заплатить.

— Никаких договоров, сопляк. Всё, что ты можешь предложить, мы просто возьмём с твоего трупа.

— Понятно. Жаль.

Хиро призвал Экскалибур, воткнул его остриём в землю и широко раскинул руки. Порыв ветра заставил его плащ развеваться, срывая капюшон и обнажая лицо.

— Что ж, тогда. Кто хочет умереть первым?

Бандиты разразились смехом.

— Эй, у парнишки язычок подвешен!

— Лучшая шутка за год!

— Нет, нет, может, это какая-то новомодная диплом-что-то там. Эй, парень, я буду!

Один мужчина выступил вперёд, рыдая от смеха, держась за живот.

— Ты первый, тогда.

Насколько бандитов касалось, Хиро не двигался. Они не услышали порыва воздуха, никогда не видели, как его серебряный меч сдвинулся с места в земле. Всё, что они увидели, — голова мужчины исчезла, а на её месте взметнулся султан крови, окрашивая небо в ещё более глубокий багрянец.

— Э?

— Что за чёрт...?

Бандиты изо всех сил пытались осознать, что произошло, даже когда кровь их товарища забрызгала их. Обезглавленный труп рухнул, окрашивая пустынный песок в багряный цвет брызгами крови.

Хиро стоял с широко раскинутыми руками, его поза неизменна.

— Кто хочет умереть следующим? — холодно спросил он.

Его волосы были чёрными, как соболь, словно выкованные из тьмы, а глаза были твёрдыми и тёмными, как обсидиан. Хотя он стоял в засушливой пустыне, в их глубинах мерцал свет, холодный, как инеем покрытые горы Граузам.

Особенно малодушный бандит отшатнулся, из его горла вырвался всхлип. Он развернулся, чтобы бежать. В мгновение ока его голова покатилась с плеч, остановившись на песке. Его товарищи обернулись, услышав, как его труп падает.

— Кто следующий?

Позвоночники бандитов превратились в лёд от голоса Хиро. Они побледнели в унисон. С беззвучным криком один из верблюжьих всадников высоко поднял меч. Прежде чем клинок мог упасть, его голова тоже полетела.

— Не беспокойтесь, я оставлю некоторых из вас в живых. Кто-то должен сказать мне, где вы держите своих пленников.

Хиро схватил рукоять Экскалибура. Его мантия развевалась, когда он крутанулся вперёд. Густая чернота закружилась перед глазами бандитов, воплощение тьмы и знак ужаса. Они могли лишь смотреть, парализованные, как Хиро срубал одного человека, затем вонзал клинок в следующего и отшвыривал труп пинком. Через мгновение он, казалось, исчез среди них. Остался лишь серебряный след его меча, проходящий через них, как светящаяся нить. Будто на них не было никаких доспехов. Их тела расступались, как шёлк, вокруг его клинка.

Один за другим бандиты падали, их жизни обрывались одним ударом. Их жизненная сила поливала пески. Пока их товарищи гибли вокруг, остальные впадали в панику. Трудно было их винить; они даже не видели, что убивало их. Одни бежали, другие сражались, третьи замирали от страха. Те, кто бежал, были расчленены, те, кто сражался, обезглавлены, а те, кто замер, были срублены точно так же.

— Что происходит?

Пустое выражение лица лидера ясно показывало, что другие слова не приходили на ум.

— Это должен быть сон... Просто дурной сон...

Он бессмысленно смотрел на трупы, которые когда-то были его товарищами.

Один из его подчинённых подбежал к нему, бледный.

— Нам надо выбираться отсюда, босс! Он чудо...

Мужчина не успел договорить. Его тело рухнуло на песок, словно делая себя подарком пустыне. Крики других бандитов превратились в тишину, подавленные в их глотках ужасом.

— Бегите, дураки!

Лидер бандитов развернул верблюда и собрался бежать. Хиро бросился за мужчиной, схватил его за воротник и швырнул со скакуна. Когда бандит приземлился на спину, Хиро вогнал кулак ему в лицо.

— Агх! Ургх! Ннгх!

Хиро обрушил удар за ударом, прежде чем закончить ударом ноги в лицо, оставив мужчину в конвульсиях агонии. До этого момента он держал Экскалибур обратным хватом, но он ловко развернул клинок, вставая, и нацелил его, идеально горизонтально, в горло бандиту, подкрадывающемуся сзади. Мужчина уронил меч, который надеялся вогнать в спину Хиро. Слёзы заблестели в уголках его глаз.

— Пощадите мою жизнь, умоляю! — взмолился он. — Больше не буду воровать, честно!

— Хорошо, — сказал Хиро.

— П-правда?

— Если сможешь сбежать.

— Чт... Агх!

Всего на мгновение лицо мужчины озарилось надеждой, прежде чем сверкающий клинок пронзил его шею. Он рухнул, изрыгая потоки крови. Остальные бандиты бросили оружие и разбежались во все стороны. Хиро холодно понаблюдал за их бегством мгновение, затем исчез во вспышке серебра.

Деревенские смотрели ошеломлённо, как люди, пришедшие разграбить их дома, падали в мгновение ока. Хиро вернулся к ним, волоча за шиворот без сознательного лидера бандитов. Он сбросил мужчину без церемоний перед ними.

— Это лидер людей, напавших на вашу деревню, — сказал он. — Он ваш, делайте с ним что хотите.

Пока они боролись за слова, он отвернулся и зашагал туда, где его струйный дракон отдыхал в тени дерева.

— Я позаботился оставить некоторых других в живых. Один из них выдаст местонахождение их логова, уверен. Вы вернёте своих женщин и детей.

Он, возможно, спас их деревню, но после проявленной им нечеловеческой силы он больше не будет желанным гостем — или так он думал, но когда он собрался уходить, голос окликнул его.

— Не так быстро. Ночи здесь холодные, уверен, вы знаете. У вас есть крыша над головой на ночь?

Хиро обернулся и увидел крестьянина, с которым разговаривал при первом прибытии.

— У меня есть друзья чуть дальше по дороге, — ответил он. — Переночую у них.

— Так ли? Ну, подождите.

Мужчина развернулся на каблуках и исчез среди домов. Он появился вскоре, держа одеяло и стопку провизии.

— Вот, возьмите. Немного, но поможет вам в пути.

— Но... я не... Это ваше, — запротестовал Хиро.

Крестьянин прервал его, покачав головой.

— Я бы заплатил вам монетой, будь она у меня, но мы бедный народ. Боюсь, это всё, что мы можем выделить.

Если они так бедны, еда будет так же ценна, как деньги. Даже одно одеяло будет трудно отдать, тем более после нападения бандитов. И всё же крестьянин настаивал, всё время улыбаясь.

— Еда бесполезна мёртвым. Только благодаря вам мы ещё живы, чтобы есть. Я должен как-то отблагодарить вас.

Глаза мужчины ясно давали понять, что его не переубедить.

Хиро сдался со вздохом.

— Хорошо. Возьму, эм...

Он искал имя мужчины и осознал, что не знает его.

Мужчина, кажется, догадался по его выражению.

— Кукури. Я староста этой деревни.

— Я Хиро. Не забуду этого, Кукури.

— Мне кажется, я должен быть тем, кто говорит это вам.

Кукури смущённо улыбнулся.

Хиро низко поклонился мужчине. Он снова повернулся к своему струйному дракону, заставляя плащ развеваться. Пора положить быстрый и верный конец этой войне, решил он. Иначе будут страдать и другие деревни, подобные этой.

Как раз когда он собрался покидать деревню, сзади раздался крик.

— Вы заслужили нашу благодарность, друг! В следующий раз, когда придёте, устроим пир в вашу честь!

Хиро обернулся и увидел Кукури и остальных деревенских, машущих ему. Улыбаясь про себя, он дёрнул за поводья. Струйный дракон издал гордый рёв, эхом отозвавшийся в небесах.

Местом назначения Хиро был форт в двадцати семи селях отсюда. Со струйным драконом, несущим его, путешествие заняло менее часа. Пронизывающий холод пустынной ночи только начинал сковывать, когда он прибыл.

Он мог сказать, что форт когда-то был гордым сооружением, но теперь оставалась лишь тень его былой славы. Четвёртый Легион сжёг его дотла при захвате, оставив лишь унылые руины. И всё же это было идеальное место, чтобы спрятаться, — и идеальное место для разговора без лишних ушей.

— Я ждал вас, ваше высочество.

Солдат бесшумно вышел из темноты. Он был одним из людей Киорка, командиром взвода, о высылке которого вперёд Хиро написал маркграфу.

— Всё на месте? — спросил Хиро.

— На месте, ваше высочество. Всё, как вы приказали. Сюда.

Мужчина двинулся. Хиро последовал за ним.

— Где остальные? — спросил Хиро.

— Затаились внутри форта, ваше высочество.

Командир остановился у караульного помещения и открыл дверь. Он знаком пригласил Хиро следовать за ним. Внутри находились пятьдесят человек в доспехах. Они встали как один и поклонились при входе Хиро.

Хиро поднял руку.

— Вольно.

Он подошёл к центральному столу.

— Где в настоящее время находится Четвёртый Легион?

— Точных данных не будет, пока не вернутся наши разведчики, но лучшее предположение помещает их примерно здесь.

Командир указал на карту, разложенную на столе.

— Это день пути отсюда, ваше высочество, полдня на струйном драконе.

— А повстанческая армия?

— Здесь, по состоянию на четыре дня назад.

Мужчина указал на точку в тридцати двух селях от форта.

— А где во всём этом герцогская армия?

— Они не двинулись со столицы, ваше высочество. Они призывали солдат со всей земли, но, кажется, готовятся к осаде. С каждым днём над зубцами стен развевается всё больше дворянских флагов.

— Флагов?

— Да, ваше высочество. Это странно?

— Немного.

Хиро взял фигурку и поставил её на карту.

— Этот... Форт Арзаба, около Азбакала. Можете рассказать мне что-нибудь о нём?

Взгляды солдат сошлись на фигурке.

— Ничего определённого, ваше высочество. Полагаю, в нём гарнизон в две тысячи. Он находится в сильной стратегической позиции с хорошим обзором со всех сторон, поэтому нашим силам не удалось его взять.

Хиро молча смотрел на карту, представляя себя вражеским генералом. Один за другим он вынашивал планы в голове и наблюдал, как они разыгрываются.

«Можно заманить имперцев на поле смерти и перерезать их линии снабжения, но они станут непредсказуемыми в отчаянии. Придётся либо загнать их в форт и уморить голодом, либо разделить их и поодиночке уничтожить остатки. Но оба варианта займут больше времени, чем у меня есть».

Нехватка времени была ключевой. Это сильно ограничивало варианты герцогства.

«У меня мало времени и мало людей. Другие нации присматриваются ко мне. Мне нужно быстро и решительно отбросить империю, чтобы заставить соседей дважды подумать. И единственный способ сделать это с имеющимися силами... — это заманить империю на битву с повстанческой армией, а затем разгромить победителя, пока тот ещё в беспорядке».

«Так где же они захотят устроить битву? Какую локацию они выберут?»

«Должен быть Форт Арзаба. Это единственное место, которое достаточно близко к полю боя, чтобы иметь хороший обзор, но достаточно близко к столице, чтобы отступить в случае необходимости. Флаги на стенах — всего лишь отвлекающий манёвр».

С кристаллизовавшимися мыслями Хиро поднял взгляд.

— Кто самые известные генералы герцогства? — спросил он.

— Почти все они погибли в битве с повстанческой армией, — сказал командир.

— Тогда кто у них остался?

— Лишь один, ваше высочество. Мужчина по имени Ранкеил Калигула Гилбрист.

— Насколько он опытен?

— Впервые он прославился два года назад, ваше высочество. Когда Республика Стейссен двинулась на Лихтайн с тридцатью тысячами человек, он отбросил их с менее чем тремя тысячами. Его прозвали Восходящим Ястребом из-за того, как он уравнял шансы.

— И герцог выслал его из столицы из-за страха перед его способностями?

— Именно так, ваше высочество. Кажется, он говорил власти немного слишком много правды. Герцог назначил его командиром пограничного дозора и отправил охранять нацию от Стейссена. Задача, соответствующая его талантам, даже если это было лишь для того, чтобы держал его подальше от столицы.

«Значит, армия и народ любят его, но дворяне ненавидят».

Это представляло собой уязвимость — ту, что потенциально могла расколоть герцогскую армию. Хиро потянулся к ближайшему листу пергамента и пузырьку чернил и начал писать.

— Здесь изложены мои будущие планы.

Он передал пергамент командиру. Мужчина прочитал его и посмотрел на Хиро.

— Вы намерены продолжить путь к Четвёртому Легиону, ваше высочество?

Если бы Хиро начал скакать прямо сейчас на струйном драконе, он мог бы добраться до Лиз к полудню следующего дня. Все инструкции для этих людей содержались на пергаменте. Ему не нужно было быть здесь, чтобы увидеть их исполнение.

— Да, немедленно. У вас есть какие-то опасения?

— Никаких, ваше высочество. Мы выполним ваши приказы.

— Отлично. Оставляю их в ваших надёжных руках.

— Конечно, ваше высочество. Передайте, пожалуйста, наши приветствия леди Селии Эстрелле.

Хиро ушёл под взглядами солдат. Ночь была пронизывающе холодной, но одетый в Чёрную Камелию, он, казалось, не чувствовал холода.