Махинации Бога Войны

Глава 5: Махинации Бога Войны.

Солнце скрылось за горизонтом, и пустынные ветры променяли палящий зной на леденящий холод. Бесчисленные костры освещали ночь, расставленные по миниатюрному городу из более чем пятисот палаток — лагерю Четвёртого Легиона. В центре возвышалась палатка, вдвое больше любой другой, отмеченная знамёнами с лилией на багровом поле. Её хозяйка отсутствовала этой ночью. Шестая принцесса была среди своих войск, занятая попытками поднять боевой дух.

Недалеко, внутри другой палатки, шло совещание. Хиро сидел во главе длинного стола. Генерал фон Кило и советники, служившие под его командованием, занимали остальные стулья.

Хиро заговорил первым.

— Не сомневаюсь, вы все имеете некоторое представление, зачем я собрал вас здесь.

Он стукнул стопку отчётов рядом с собой для выразительности.

Советники побледнели. Никто не осмеливался поднять головы. Они знали, что грядёт.

— Генерал фон Кило.

Мужчина взглянул вверх с тревогой. Он, казалось, не ожидал, что его имя назовут.

— Да?

— Здесь написано, что вы приказали нескольким отрядам разграбить близлежащие поселения ради припасов.

— Добыча припасов с вражеских земель — базовый элемент ведения войны.

— В обмен на справедливую оплату, да. Мародерство — тактика слабого.

— Красивые идеалы не выигрывают войны. Другие нации делают то же самое.

— Но мы — Гранцская Империя, и мы гордимся нашей воинской дисциплиной. То, что наши командующие должны особо тщательно соблюдать. Своими действиями вы предали наши самые фундаментальные ценности.

Голос Хиро был холоден.

— Таким образом, я настоящим лишаю вас звания генерала.

— По какому праву?! — запротестовал фон Кило. — Принц или нет, у вас нет полномочий приказывать такое!

— Верно, но у Министерства Военных Дел есть. И они будут, как только я уведомлю их о вашем поведении.

— В-вы не посмеете...!

— Если бы вы хотели остановить меня, полагаю, вам пришлось бы избавиться от меня до того, как я отправлю письмо. Я бы рекомендовал яд, хотя нет ничего плохого в добром старомодном ноже в темноте.

— Я никогда не рассматривал бы такое, ваше высочество.

Лицо фон Кило застыло, как у человека, пойманного с поличным. Ясно, что он очень даже рассматривал такое. Хиро подавил усмешку, кивнув в знак признания. С этим человеком было легко иметь дело.

— Мои извинения. Это было дурного тона. Пожалуйста, проигнорируйте.

— Я никогда не опустился бы до таких трусливых методов. Я был бы признателен, если бы вы не намекали на обратное.

— Человек ваших добродетелей? Не дай бог подумать.

Хиро переключился с колкостей на похвалу.

— Теперь, я уверен, не ускользнуло от вашего внимания, что собравшиеся здесь люди — ваши самые верные советники.

По-видимому, ускользнуло. Глаза фон Кило расширились, когда он огляделся.

— Так я вижу.

— Полагаю, у вас есть некоторое представление, к чему это ведёт.

— К-конечно.

Он явно не имел. Он был заметно смущён и с трудом встречал взгляд Хиро.

Хиро решил подсказать мужчине ответ, поражаясь его тупости.

— Но, возможно, вы хотите услышать это вслух.

Он поднял один палец с улыбкой.

— Если вы сделаете, как я скажу, я готов помиловать вас.

— Помиловать?

— Если вы проявите себя достаточно хорошо, я даже буду готов рекомендовать ваше повторное назначение в центральные провинции. То есть, я выдвину вас на должность верховного генерала. Неплохая сделка, если спросите меня.

— Вы говорите правду?

— Было бы расточительством оставить человека ваших талантов гнить в какой-нибудь пограничной провинции.

Хиро покачал головой с театральным вздохом.

— К сожалению, ваши проступки выходят за пределы моей власти приуменьшить. Кажется, люди, которых вы выбрали для задачи, болтали.

Лицо фон Кило упало.

— Понимаю.

— Имея это в виду, я должен попросить вас возглавить авангард в завтрашней битве.

— Авангард?

Трепет расползся по лицу фон Кило. Смертность на передовой была высокой — тем более для командующих, которые привлекали внимание врага. Это было не предложение, с которым кто-либо согласился бы легко... или, по крайней мере, не без толчка.

— Числа на нашей стороне. Вам нечего бояться. Я не намерен по-настоящему рисковать вашей жизнью. Всё это для цели: мне нужно, чтобы вы отличились. Наша победа завтра почти предрешена, но будет трудно оправдать ваше продвижение, если вы останетесь в тылу.

— В этом есть смысл, — уступил фон Кило.

— Верьте мне, когда я говорю, что империя нуждается в таком человеке, как вы, в кресле верховного генерала... как и я.

Мужчина заколебался.

— Я могу доверять, что Его Величество услышит о моей доблести?

— Вы имеете моё слово, — пообещал Хиро.

«Он услышит о вашей доблестной смерти на поле», — мысленно добавил он, но не сказал ничего больше, только протянул руку с дружелюбной улыбкой.

Фон Кило с готовностью принял рукопожатие.

— Тогда я буду стремиться оправдать себя.

— Я рад, что смог облегчить ваши беспокойства. Давайте забудем старое.

— Действительно.

Хиро снова сел и обратился к остальным советникам фон Кило, которые наблюдали молча.

— Я также хотел бы, чтобы вы присоединились к авангарду. Это приемлемо?

Согласие фон Кило было обеспечено, они едва ли могли отказаться, но им нужен был дополнительный толчок. Хиро дал им его.

— Через два месяца вы все вернётесь в столицу героями.

Это наконец убедило их. Медленно советники начали кивать. Как ни старался, Хиро не мог подавить малейшую усмешку. Он почесал повязку на глазу, чтобы замаскировать её.

— Теперь я должен настоять, чтобы вы отдохнули. Вам понадобятся все силы для битвы завтра.

— Как прикажете, лорд Хиро, — ответил фон Кило. — Мы обретём славу, клянусь!

Он вышел из палатки. Его советники последовали за ним.

Взгляд Хиро скользнул в тёмный угол теперь пустой палатки. Фигура мужчины выплыла из темноты, приняв форму Дрикса, бывшего советника фон Кило. Он подошёл к Хиро и опустился на одно колено.

— Наши шпионы успешно проникли во вражеский лагерь. Как вы приказали, я также подготовил полторы тысячи верблюдов на окраине лагеря.

— Отлично. Как наши собственные оборонительные сооружения?

— В хорошем порядке. Надёжны в большинстве мест, за исключением нескольких намеренных брешей.

— Пробрались ли какие-нибудь вражеские шпионы?

— Четыре, сэр, по последним подсчётам.

— Пусть ваши люди задержат их.

— Будет исполнено.

— Подождите, — приказал Хиро, когда мужчина повернулся уходить.

— Что-то ещё, сэр?

— Распространите среди солдат весть, что фон Кило и его подхалимы отдыхают в канун битвы.

— Как прикажете.

Судя по выражению лица Дрикса, он и так собирался это сделать. Мужчина извинился.

Наконец Хиро остался по-настоящему один. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Весть о том, что фон Кило спит, пока его солдаты трудятся, распространится как лесной пожар. Это не только погубит репутацию мужчины, но и укрепит репутацию Лиз, которая неустанно работает, поддерживая дух своих солдат. Её недоброжелатели исчезнут, и боевой дух возрастёт. Она дала армии общее дело, вокруг которого можно было сплотиться. Каждый мужчина будет сражаться как чёрт за свою принцессу.

«Теперь мне просто нужно истребить её врагов».

Хиро встал и вышел из палатки. Ночной бриз трепал костры, опускаясь низко, чтобы ласкать его щёки. После короткой прогулки он прибыл к импровизированной клетке Гарды. Группа солдат стояла в карауле снаружи палатки. Хиро позаботился похвалить их бдительность, прежде чем войти внутрь.

Гарда поднял голову, зарегистрировав присутствие Хиро.

— Один?

— Конечно. У нас есть важные вещи для обсуждения. Мы едва ли можем открыться друг другу с другими людьми вокруг.

Злоста фыркнул без юмора.

— Если бы ты открылся, готов поспорить, я нашёл бы там лишь сердце чёрное, как смола.

— Это не очень мило с твоей стороны.

— Прежде чем я скажу больше, Милле в безопасности, я доверяю?

— Настолько безопасна, насколько может быть. Она притворяется фрейлиной Лиз.

— Очень хорошо тогда. Пока с ней не случится вреда. Что ты желаешь обсудить?

Хиро уставился на Гарду в молчании мгновение, затем протянул руку и перерезал путы мужчины.

Гарда посмотрел вниз на упавшие верёвки, затем снова на Хиро с подозрением в глазах.

— Что это значит?

— Мы не можем говорить комфортно, когда один из нас связан.

— Ты странный. Большинство мужчин были бы осторожнее с пленником.

— Я приму это как комплимент.

Хиро сел на землю и достал из-под сюртука бутылку с напитком.

— Интересный трюк, — заметил Гарда.

Хиро пожал плечами.

— Ты удивишься, что я могу уместить в своих карманах.

Он бросил бутылку Гарде.

Мужчина наклонил голову.

— Не пьёшь?

— Боюсь, не пью. Это не отравлено или что-то в этом роде, если ты беспокоишься об этом.

— Никогда не думал. Если бы ты хотел убить меня, ты взял бы мою голову и покончил с этим. Нет нужды в таких глупых играх.

Гарда открыл бутылку и сделал добрый глоток.

— Ну, выкладывай. Какую дилемму ты принёс мне теперь?

— Я хочу, чтобы Армия Освобождения сражалась за меня завтра.

Гарда, казалось, ожидал этой просьбы.

— Хочешь, чтобы две армии, никогда не сражавшиеся вместе, стояли бок о бок, да? Мы будем только спотыкаться друг о друга. Что ты замышляешь?

Хиро проигнорировал затвердевающий взгляд злосты.

— Скажем просто, я стремлюсь минимизировать свои потери.

— Так ты заставишь нас сражаться вместо тебя? Если ты сделаешь из моих людей щиты, они не просто побегут, они повернутся против тебя.

— Не беспокойся, ты не будешь первым в бой. С авангардом Четвёртого Легиона разберутся. Их около тысячи.

— Хм.

— И я позабочусь, чтобы тебя вознаградили за хлопоты. Как только сражение закончится, я отпущу твоих вольноотпущенников. Наёмников тоже. Я даже найду землю, чтобы начать новую жизнь.

— Заманчивое предложение. Слишком заманчивое, чтобы не иметь цены.

— Ничего слишком крутого.

— Я буду судьёй этому.

Гарда поставил бутылку и уставился на Хиро пристальным взглядом, изучая каждое его движение.

Хиро достал из кармана лист бумаги и протянул его Гарде.

— Как только сражение начнётся по-настоящему, я хочу, чтобы ты проскользнул в хаос и убил фон Кило, командующего авангардом, и его последователей. Все подробности здесь.

Гарда смотрел мгновение.

— Ты, должно быть, лишился рассудка.

— Я бы предпочёл, чтобы ты уничтожил все тысячу, если сможешь, но, по крайней мере, мне нужно, чтобы эти люди мертвы.

— И что они сделали, чтобы заслужить это?

— Фон Кило совершил преступления слишком тяжкие, чтобы оставлять их безнаказанными.

— Сжёг одно слишком много деревень, ты имеешь в виду?

— Ты знал?

Отчёты фон Кило подробно описывали его кампанию набегов на близлежащие поселения. Даже подразделения, выполнившие задачу, были перечислены, предположительно в надежде получить награду. Те же самые солдаты теперь составляли авангард — тем легче было уничтожить их одним махом.

— Такие вещи слышишь, когда командуешь армией.

— Тогда, уверен, ты согласишься со мной, когда я скажу...

Рот Хиро улыбался, но глаза были жёсткими, а лицо — леденящим душу маской.

...что те, кто причиняет вред невинным, не заслуживают жизни.

На долгое мгновение в палатке воцарилась тишина. Гарда опустил глаза. Он поднял бутылку и вздохнул.

— Если ты хочешь этого человека мёртвым, почему не казнить его самому?

— Поверь мне, я бы с радостью, но иметь его кровь на своих руках только доставит мне неприятности в будущем.

Дом фон Кило, дом Никкель, был одной из наиболее влиятельных семей на южных территориях. Казнь их главы могла навлечь гнев всех южных дворян. По крайней мере, пока Хиро не хотел ворошить этот котёл.

— Понимаю, — сказал Гарда. — Этот человек слишком хлопотный, чтобы оставить в живых, и слишком неудобный, чтобы убить, так что ты сделаешь его жертвой войны... и мёртвецы хороши как козлы отпущения. Я правильно понял?

— Более или менее.

Гарда не сказал ничего неверного, но он не уловил всей полноты плана Хиро. Во-первых, Хиро даст понять, что фон Кило ответственен за все военные просчёты Четвёртого Легиона. Во-вторых, избавившись от этого человека, он ввергнет дом Никкель в кризис. Наконец, оказав помощь дому Никкель в их трудное время, он сделает их своими вассалами и расширит своё влияние на юге.

— Итак? Я получил твоё сотрудничество?

— Очень хорошо. Я принесу тебе голову негодяя.

Гарда бросил бутылку обратно Хиро.

— С надеждой, это заработает мне выпивку получше.

Мужчина лёг и повернулся спиной, положив голову на руки. Ясно, он решил, что их разговор окончен. Хиро повернулся уходить, но в этот момент Гарде, казалось, что-то пришло в голову. Он перевернулся обратно и посмотрел на Хиро.

— Я собирался поспать некоторое время. Мне больше ничего от тебя не нужно, я надеюсь?

— Нет, всё в порядке. Береги силы. Они понадобятся тебе завтра.

— Да, может, так и сделаю.

Когда Хиро уходил, он повернулся к часовому у входа.

— Я вернусь завтра утром. До тех пор никто другой не должен входить.

— Как прикажете! — бодро ответил мужчина.

Позаботившись об этом, Хиро направился обратно в свою собственную палатку. По пути к нему подбежал пехотинец и упал на одно колено, тяжело дыша.

— Вражеские шпионы задержаны, сэр, — выпалил он.

— Отлично. Приведите их в мою палатку.

— Сию секунду, сэр!

Пока солдат удалялся, Хиро остановился и посмотрел на небо. Россыпь звёзд мерцала, как драгоценности, в темноте, и мягкое сияние луны придавало ночному холоду иллюзию нежного тепла.

«Так же красива, как всегда», — пробормотал он.

Его дыхание образовало белые облачка, когда он улыбнулся про себя.

«Некоторые вещи никогда не меняются».

Воспоминание промелькнуло в его уме: лицо женщины, восхвалявшей ночное небо, точно такое же.

«В сомнении рождаются мечты, и реальность обретает свой блеск».

Она была мудрой, и она была доброй; настоящая богиня, которая любила людей всем сердцем.

«Мир полон лжи, и люди обречены жить и умирать слепыми к истине».

Теперь те самые люди, чью слепоту она оплакивала, стояли высоко как правители континента. Между людьми, альварами, дварфами, злостами и зверолюдьми — пятью народами Алетии — и тремя другими, известными как дикие расы, этот мир рос с каждым днём. Однако раздоры, которые так огорчали её, всё ещё терзали его, даже спустя все эти годы.

«Не может быть порядка на небесах, пока дураки носят короны».

И поэтому, хотя её пламя было ещё мало, он будет взращивать Вальдитт, пока она не воспылает, как солнце, и не установит её на небесах, чтобы озарять своим светом всех. Хиро протянул руку к небу, где тёмные тучи теперь подавляли свет луны.

«Но до тех пор я буду оберегать её от вреда».

Больше власти. Вот что ему было нужно. Махинации одного человека могли зайти только так далеко. Тысячу лет назад Чёрная Длань и Воронья Легия ждали его приказа — массив талантов, достаточно грозный, чтобы прорваться через любое препятствие. Их завоевание пронеслось по земле, как пожирающая пасть.

«И так должно быть снова».

Благоволение небес, верность земли и преданность людей. Лиз всё ещё не имела всех трёх, но как только это изменится, она будет сиять ярче, чем когда-либо. Как сияющая полная луна царит над небом со своим сонмом звёзд, так и она будет царствовать над землёй со своим сонмом верных. Хиро обратил взор на палатку принцессы.

«Этот день не за горами... но пока ей не нужно беспокоиться о таких вещах».

Подол Чёрной Камелии трепетал на ночном воздухе, когда он отвернулся.

Хиро вернулся в свою палатку и обнаружил, что она качается на ледяном ветру. Когда он вошёл внутрь, поднялся шквал, свистящий, как воющий зверь. Он почувствовал, как температура падает на его коже, и поднял воротник, чтобы укрыться от холода.

В палатку вошёл мужчина в сопровождении солдата. На первый взгляд он, казалось, носил доспехи Четвёртого Легиона, но при ближайшем рассмотрении его одежда была совершенно другого покроя, искусно изменённая, чтобы достичь поверхностного сходства. Различия были бы очевидны днём, но достаточно тонки, чтобы остаться незамеченными под покровом ночи.

— Вы один из шпионов герцогства, я полагаю? — спросил Хиро.

Мужчина не ответил, но солдат рядом с ним кивнул.

Хиро облокотился на стул и подпер подбородок рукой, внимательно изучая мужчину. Лицо шпиона не выдавало страха, только мрачную решимость. Это был человек, который смирился со смертью.

— Вы выглядите как тот, кто верен своей стране.

Хиро поднял маленький мешочек из кучи на столе и держал его так, чтобы шпион мог видеть.

— Он полон золотых гранцев. Достаточно, чтобы мужчина прожил два года.

Потребовалось некоторое время, чтобы шпион ответил.

— В какую игру ты играешь?

— Пожалуйста. Я не пытаюсь купить вас. Я хочу вознаградить вашу преданность, не более.

Хиро бросил мешочек. Он ударил мужчину в грудь и упал на землю, рассыпав содержимое по земле с металлическим лязгом.

— Возьмите его. Вы свободны идти. Передайте мой привет вашему командующему, когда будете делать отчёт.

Его улыбка углубилась, когда он приблизился к мужчине, положив руку ему на плечо.

— Конечно, я едва ли могу отправить вас с пустыми руками. Знаете что, я дам вам информацию, ради которой вы здесь. Это избавит вас от хлопот по разведке нашего лагеря.

— Что это за схема?

— Примите меня на слово или нет, это ваш выбор.

Хиро присел на корточки и понизил голос.

— Мы собираемся совершить ночной набег на ваш лагерь. Для этого и нужны наши полторы тысячи верблюдов. Однако мы не можем позволить, чтобы ваши силы сделали то же самое с нами. Наши солдаты истощены. Мы сделали вид, что наши оборонительные сооружения надёжны, но это всё обман, чтобы дать нашим людям шанс отдохнуть.

Пока шпион боролся за слова, Хиро подобрал упавшие гранцы и один за другим вложил их обратно в мешочек.

— Я бы не упоминал, что узнал это от меня. Это только вызовет подозрения у вашего командующего. О, и не стесняйтесь осматривать лагерь самостоятельно, насколько позволит время. Вы увидите, что я говорю правду.

Он засунул мешочек в карман шпиона и снова устроился в своём кресле.

— Он свободен.

Солдат выглядел ошеломлённым.

— Вы уверены, сэр? Разве нам не следует убить его?

— Ему не должен быть причинён вред. Не вздумайте что-то предпринимать, как только я исчезну из виду. Обеспечьте, чтобы он благополучно покинул лагерь.

Солдат склонил голову.

— Как прикажете, сэр.

Он повернулся к шпиону и с бодрым «За мной!» вывел мужчину из палатки.

Хиро снова устроился на своём месте и стал ждать, когда приведут следующего шпиона. Когда он глубоко погрузился в кресло, Дрикс появился беззвучно рядом с ним.

— Можно спросить, что вы планируете, сэр?

Хиро бросил на мужчину боковой взгляд, его взгляд полон подозрений. Уметь так бесшовно сливаться с темнотой палатки было необычным навыком для простого советника. Ещё более странной, однако, была сила преданности Дрикса. Он выполнял каждый приказ Хиро с безоговорочной преданностью, которую нельзя было полностью объяснить благоговением перед потомком второго императора.

— Он был бы трудным человеком для покупки, но он был слишком ценен, чтобы убивать.

Хиро позаботился не позволить своему голосу выдать его опасения.

— Простите меня, сэр, но я не вижу, зачем. У нас есть трое других.

— Лучше четыре, чем три. Каждый человек, который докладывает этому маркизу Ранкилу, делает их историю немного более убедительной.

— Понимаю. Но какую выгоду нам приносит продажа этой истории маркизу? Он заключит, что мы уязвимы, и нападёт.

— Я рассчитываю на это. Я скажу то же самое остальным троим. Ну, всем, кроме одного, конечно. Кто-то должен вытянуть короткую соломинку... хотя, полагаю, в конце концов их всех ждёт одинаковая участь.

Дрикс подумал мгновение.

— Так ваша цель — посеять паранойю в сердце вражеского генерала, — заключил он.

— Когда осторожный человек получает противоречивые отчёты, его первым инстинктом будет установить истину.

Хиро повернулся к Дриксу, рассеянно почесывая повязку на глазу.

— Если три человека все согласны и только один говорит иначе, что заключит этот Ранкил?

Дрикс замешкался.

— Что кого-то купили.

— Следовательно, эти.

Хиро жестом указал на три мешочка на столе.

— Что он сделает, когда обнаружит вражеские деньги в карманах своих шпионов?

— Если бы я был на его месте, я бы отрубил им головы. Но что, если эти люди спрячут своё золото? Или что, если они верны? Они вполне могут избавиться от золота по пути обратно в свой лагерь.

— Вот почему я предрасположил их цепляться за жизнь. Когда человек, подготовленный к смерти, получает внезапную отсрочку, это даёт ему определённое чувство безопасности. У них развивается мощная привязанность к жизни. Давание им монет только усиливает эффект. В этих мешочках достаточно, чтобы они чувствовали себя вынужденными держать их при себе.

— И если они нечестны, они сохранят его из жадности.

— Именно. Результат будет одинаковым в любом случае. Кроме того, Лихтайн балансирует на грани разрушения. Даже если им каким-то образом удастся победить нас, их будущее совершенно не определено. Если бы вы были на их месте, разве вы не захотели бы держать своё золото там, где можете его видеть?

— Понимаю.

У Дрикса часто были вопросы, но они никогда не приводили к разногласиям. Мужчина просто откладывал ответы в голове и продолжал. Возможно, он просто был усерден в своей работе, но Хиро чувствовал, что за этим было что-то большее. Он сузил глаза, когда другой мужчина погрузился в раздумья.

— Второй трибун Дрикс.

— Да, сэр?

— Вы можете показать следующего мужчину.

— Конечно, сэр.

Несмотря на свои подозрения, у Хиро не было времени противостоять Дриксу, ни каких-либо доказательств, подтверждающих его опасения. Этот момент настанет, но до тех пор лучше оставить мужчину наедине с собой.

— Пока вы этим заняты, не могли бы вы сказать кому-нибудь, чтобы привели моего страж-ящера?

— Как прикажете.

Дрикс поклонился и ушёл.

«Я могу позволить себе оставить его в покое пока. У меня есть хорошее представление, кто дёргает за его ниточки».

Хиро откинулся в кресле с тяжёлым вздохом. Битва ранее в этот день должна была опустошить боевой дух армии герцога. Солдаты, вероятно, дезертировали в этот самый момент. Враг колебался. Всё, что требовалось, чтобы ещё больше сократить их число, — это хорошо нацеленный толчок. Затем, как только фон Кило и его последователи падут в предстоящей битве, эта война закончится.

«Это напоминает мне... у меня есть гонец, которого нужно отправить».

Скоро последний кусочек встанет на место, и планы, которые он заложил заранее, принесут плоды.

«Почти время для финальной сцены».

Хиро устремил острый взгляд на вход своей палатки, почесывая повязку на глазу, пока смотрел.

---

Над лагерем Лихтайна висело мрачное настроение. Лица маркиза Ранкила и его советников были суровы, и не одна пара губ была синей. Им не не хватало тепла — в их палатке было достаточно обогревательных устройств — но неблагоприятное состояние поля боя и мрачность их перспектив высасывали любое утешение, которое оно могло предоставить.

Советник повернулся к Ранкилу.

— Милорд, — сказал он через дрожащие губы. — Люди дезертируют. Пока в основном рабы, но со временем солдаты последуют.

Ранкил нахмурился.

— Я думал, я дал ясно понять, что дезертирство будет сурово наказано.

Страх перед человеком в чёрном давал о себе знать, но они мало что могли сделать, чтобы остановить кровотечение. В лучшем случае они могли попытаться облегчить ужас людей, но их возможности были ограничены снабжением их выпивкой — и когда враг мог начать ночной набег в любой момент, им нужны были их солдаты настороже.

«Если я это знаю, враг тоже знает».

Ночной набег был фундаментальным элементом войны. При эффективном использовании маленькие силы могли с лёгкостью опустошить гораздо большие. Обратное также было верно, однако, как предположил Ранкил после их выходки на закате, враг должен был быть в курсе. В результате он позволил своим солдатам отдыхать, но не снимать доспехи. Нельзя было сказать, понадобятся ли они им ночью.

«Я погружаюсь глубже в эту трясину на каждом повороте».

Он знал, что осторожность берёт над ним верх, но в то же время он не мог позволить себе действовать опрометчиво. Один промах отправил бы его нацию за грань. Эти дезертиры были ещё одним зубцом той же дилеммы. Одно дело — наказывать их, но если он начнёт проливать их кровь, чтобы сделать из них пример, это породит недовольство среди остальных его людей. Даже взятие их в плен создало бы больше проблем, чем решило. Его единственный выбор — отпустить их, но это означало принять постоянный подрыв боевого духа.

«Всё, что я могу сейчас — ждать отчёта моих шпионов».

Его дальнейшие действия зависели от того, планировал ли враг ночной набег. Он знал расположение вражеского лагеря из отчётов своих разведчиков, но их безопасность, казалось, была неожиданно плотной, до такой степени, что атака под покровом темноты мало чего достигла бы. Более того, она могла навредить их собственным войскам.

«Ничего, кроме досаждающего...»

Надеясь разорвать этот тупик, он отправил нескольких шпионов разведать вражеский лагерь ранее вечером. Было ограничение, сколько информации они могли собрать за несколько часов, но они могли пролить свет на планы врага.

«Вопрос в том, сможем ли мы опередить их».

У Ранкила было две тысячи верблюжьих всадников, размещённых за пределами лагеря, ожидающих его приказов. Как только его шпионы вернутся, он решит подходящий момент использовать их.

В этот момент что-то прервало ход его мыслей. Он повернулся к одному из своих советников.

— Где лорд Карл?

— Его охватил неожиданный приступ усталости, милорд, — ответил мужчина. — Он сейчас отдыхает.

Как единственный оставшийся наследник герцога Лихтайна, бремя правления нацией упало на плечи Карла, но болезненная конституция мужчины означала, что он редко даже выходил на улицу. Напряжение их марша, казалось, нагоняло его.

— Усильте его охрану, на всякий случай, — приказал Ранкил. — Если что-нибудь случится с ним, Лихтайну конец.

— Сию секунду, сэр!

Ранкил надеялся, что Карл вдохновит войска, но здоровье мужчины было в приоритете. Если они потеряют его, их нацию разорвут на куски шакалы у её границ.

«Я никогда не знал, что разум мужчины так цепенеет, когда его спина прижата к стене...»

Ситуация теперь казалась гораздо более отчаянной, чем два года назад, когда он отбивал Штайссен. В то время его смерть не означала бы конец — он знал, что за ним стоят высокие дворяне, коррумпированные, как они были, и это давало ему уверенность смотреть вперёд без страха. Только теперь, когда их не стало, он осознал, насколько необходимым было их присутствие.

«Возьми себя в руки, человек. Хандрить вот так, неудивительно, что твои солдаты не последуют за тобой».

Ранкил позволил себе самопрезрительную усмешку, затем поднял голову, чтобы снова обратиться к своим людям.

— Знаем ли мы, где Четвёртый Легион хранит свои припасы?

— Не точно, сэр. Мы полагаем, что где-то здесь, но не можем сказать наверняка.

Мужчина жестом указал на карту, разложенную перед ними, указывая на форт, который Четвёртый Легион недавно захватил. Уничтожение вражеской цепи снабжения положило бы конец любым надеждам, которые они могли иметь на затяжную войну. Их боевой дух упал бы, и течение битвы повернулось бы в пользу армии герцога. Однако этот ход также мог иметь обратный эффект. Отчаявшийся враг — это враг, который будет сражаться как один.

«Действительно дилемма, но нам нужно каждое преимущество, которое мы можем получить».

Они не могли позволить себе упустить малейший шанс. Победа там дала бы критический подъём боевому духу.

— Действительно, сэр. Теперь, если бы только враг попытался выставить повстанцев...

— Наверняка они не были бы настолько глупы, — сказал Ранкил. — Было бы невозможно координироваться с необученными рабами. Они были бы только обузой. На месте имперцев я бы перерезал им глотки и покончил с этим.

— Но Четвёртый Легион сохранил их в живых. Благоразумно будет предположить, что они сделали это не без причины.

— Я много раз спрашивал себя, нет ли какого-то способа обратить армию повстанцев в наши цели, всегда тщетно. У врага нет нужды в больших числах. Возможно, они могут использовать их как живой щит, но это рисковало бы беспорядками в их собственных рядах, если бы рабы решили бежать.

Ранкил скрестил руки и пробормотал себе под нос.

— Если есть какой-то смысл в том, чтобы заковывать себя таким обязательством, я его не вижу.

— Возможно, мы уделяем этому вопросу больше мыслей, чем они, — съязвил советник, пытаясь разрядить обстановку.

При обычных обстоятельствах Ранкил выгнал бы мужчину за его дерзость. Однако в тот момент он был благодарен за попытку легкомыслия.

— Если бы только это было так, — сказал он, восприняв замечание буквально. — Если их единственной целью было запутать нас, битвы сегодня было бы достаточно. Им не нужно было бы включать такой непредсказуемый элемент в свою собственную армию.

Он сдался, пожав плечами.

— Но нет смысла углубляться в такие вещи. Чем больше мы запутываемся, тем больше играем на руку нашему врагу. Мы решим, стоит ли начинать ночной набег, как только вернутся наши шпионы. До тех пор мы не будем больше говорить об этом.

У них и так было достаточно проблем. Выдумывать новые было безумием.

Спустя некоторое время пришло известие, что шпионы вернулись. Ранкил приказал их впустить. В палатку вошёл мужчина и упал на одно колено в почтительном поклоне. Поздравив его с выполнением долга, Ранкил спросил, что он узнал.

— Конечно, сэр.

С всё ещё склонённой головой мужчина приступил к плавному отчёту.

— Я проник во вражеский лагерь и обнаружил, что людям дали выпивку, чтобы поднять боевой дух, и разрешили отдыхать без доспехов. Они, казалось, не беспокоились о возможности ночной атаки. Насколько я мог определить, войска были слишком истощены, чтобы сражаться. Однако враг всё ещё готовится к ночному набегу. Они разместили полторы тысячи верблюжьих всадников за пределами своего лагеря с этой целью.

Ранкил задумался на мгновение.

— Значит, они замышляют атаковать. А как насчёт их оборонительных сооружений? Смогли бы они отразить нас?

— Их оборонительные сооружения кажутся надёжными, но это лишь обман. Из того, что я видел, ночной набег опустошит их.

— Понимаю. Вы свободны. Я позабочусь, чтобы вас снабдили едой и водой.

— Моя благодарность, сэр.

Когда шпион удалился, советники Ранкила повернулись к нему с обрадованными лицами.

— Если враг готовится к ночному набегу, мы должны захватить инициативу и ударить первыми.

— Мы не должны торопиться, — предостерег маркиз. — Давайте послушаем, что скажут остальные.

Было бы глупо спешить с решением на основе отчёта одного человека. Если он что-то упустил, это могло означать поражение. Все рациональные инстинкты Ранкила призывали его быть благоразумным.

— Отправьте следующего мужчину.

— Сию секунду, сэр.

Советники, казалось, были недовольны, но в конечном итоге согласились. Ранкил понимал привлекательность срочности. Их было меньше числом, их люди дезертировали, и один человек опустошил их силы в тот же день. Отчёт шпиона был заманчив — но если он окажется слишком хорош, чтобы быть правдой, заплатят не только они, но и вся их нация.

— Мы можем позволить себе выслушать каждого человека. Время всё ещё на нашей стороне.

Ранкил начинал сомневаться даже в себе, но он покачал головой, чтобы развеять свои опасения.

— Я привёл следующего мужчину, — объявил солдат.

— Хорошо. Впустите его.

— Да, сэр!

Второй шпион опустился на колени перед Ранкилом и доложил.

— Я проник во вражеский лагерь и обнаружил солдат с копьями и факелами, экипированных для отражения ночного набега. Они выглядели уставшими, но боевой дух был высок, шестая принцесса работала, чтобы поднять их настроение. Я ожидаю, что любая атака будет легко отбита.

Советники побледнели при словах мужчины — полная противоположность предыдущему отчёту. В палатке загудел фон тревожных шёпотов.

Ранкил приложил руку ко лбу и вздохнул.

— А что насчёт верблюжьих всадников за пределами лагеря?

— Верблюды были, сэр, но не было всадников. Кажется, их берегут для использования избранными немногими.

— Очень хорошо. Вы свободны.

— Да, сэр.

Когда шпион удалился, Ранкил устало откинулся в своём кресле. Один из советников предложил ему воды.

— Моя благодарность.

— Это определённо осложняет дело, — сказал мужчина. — Небольшие расхождения мы могли бы упустить, но при таких вопиющих противоречиях кто может сказать, каков будет наш лучший курс?

— Согласен, — устало ответил Ранкил. — Отправьте остальных. Как только мы выслушаем, что скажут все четверо, мы сможем прийти к решению.

Отчёты третьего и четвёртого шпионов совпали с отчётом первого, оставив второго шпиона единственным исключением. Ранкил вызвал мужчину обратно для допроса.

— Знаете, почему вас вернули? — спросил он.

— Н-нет, сэр, — запинаясь, сказал шпион.

— Были расхождения между вашим отчётом и остальными. Значительные.

Глаза шпиона расширились от удивления. Ранкил внутренне фыркнул. Ясно, мужчина был хорошим актёром.

— Обыскать его, — скомандовал он. — Несомненно, мы найдём вражеские деньги.

Охранники палатки держали руки шпиона за спиной, пока советники рылись в его одежде.

— Он здесь, сэр! — крикнул мужчина из кучки. — У него мешочек, полный штайссенского серебра!

— Это решает всё, — прошипел Ранкил.

— В-вы ошибаетесь, сэр! — закричал шпион.

Вся кровь, казалось, покинула его лицо.

— Я не был куплен! Каждое слово, которое я говорил, было правдой! Враг готов!

— Если ты не был куплен, тогда как мешочек со штайссенским серебром оказался в твоём кармане?

— Я... — Шпион лихорадочно искал слова.

— Отрубить голову этому предателю, — презрительно объявил Ранкил.

— Нет! Пожалуйста, я верен, клянусь! Пощадите, сэр, пощадите!

Солдаты прижали голову шпиона к земле и опустили на его шею лезвие. Кровь брызнула по внутренностям палатки. Ранкил холодно ступил в растущую багровую лужу.

— Твоя родина стоит на пороге гибели, а ты продал бы её за деньги?! — выплюнул он, швырнув мешочек в обезглавленное тело шпиона. Содержимое рассыпалось по земле.

Ранкил постоял мгновение, грудь ходя ходуном, затем повернулся к своим советникам.

— Враг бездействует. Готовьте верблюжьих всадников!

— Разве они тоже не готовят набег, сэр?

— Что с того? Мы велели нашим людям спать в доспехах именно для этого. Прикажите нашим подразделениям сохранять бдительность и быть готовыми к атаке.

Ранкил опустил взгляд на карту, рассматривая путь продвижения врага.

— Если они намерены напасть на нас сзади, им предстоит долгий путь. С полторы тысячи их шум выдал бы их. Я сомневаюсь, что они попробуют, но на всякий случай я хочу, чтобы наш тыл был освещён кострами. Утроенные палисады на флангах. Мы заставим их атаковать нас в лоб. Приготовьте наши луки и копья.

— Сию секунду, сэр!

Советники хлынули из палатки. К лучшему или худшему, эта ночь решит их судьбу.

Когда его подчинённые удалились, Ранкил внезапно вспомнил о человеке в чёрном.

— Подождите, — скомандовал он одному советнику, проходящему мимо. — Отправьте элитное подразделение, которое я собрал, охранять лорда Карла.

— Понял, сэр! — ответил мужчина.

С навыком, которым обладал человек в чёрном, ему было бы легко в одиночку врезаться в центр лагеря. Ранкил будет охранять Карла от любой такой атаки, всё время сокрушая верблюжьих всадников врага. Это подняло бы дух армии. Затем, как только их собственный набег сломает хребет вражеским силам, человек в чёрном останется один и окажется в их власти.

«Я пролью твою кровь до конца этой ночи», — прошептал он.

Его армия была готова, как никогда — или так он считал.

---

«Если всё идёт хорошо, — пробормотал Хиро, — наш набег должен сеять хаос».

Ночь была холодной, и тяжёлые тучи закрывали звёзды. Двести лёгких пехотинцев стояли в молчании у него за спиной, их рты крепко сжаты. Вокруг была темнота и безмолвие. Пока они ждали, затаив дыхание, Дрикс наклонился к уху Хиро.

— Что заставляет тебя так уверенно полагать, что они придут этим путём?

— Я позаботился, чтобы они прослышали о наших планах атаки. Им нужен успех их набега, поэтому они не могут рисковать столкнуться с нашими силами, и чем больше люди чувствуют себя в ловушке, тем проще становится их мышление. Им нужны быстрые результаты, поэтому они выберут самый быстрый путь... и это приведёт их прямо сюда.

Дрикс выдохнул с восхищением.

— Сколько лет ты говорил, что тебе, милорд?

— Шестнадцать. Скоро семнадцать.

— Однако ты читаешь поле боя, как генерал. Ты обладаешь пугающим талантом.

— Ты удивишься, чему можно научиться, листая старые книги.

Дрикс выглядел неубеждённым.

— Наверняка это нечто большее. Кровь Марса течёт сильно в твоих жилах, я уверен, даже после тысячи лет. Его Величество Император Шварц гордился бы, зная, что у него есть такой достойный преемник.

Император Шварц стоял прямо здесь, но Хиро едва ли мог сказать это. Он лишь неопределённо кивнул. В этот момент он услышал слабый шум впереди и пригнулся низко. Дрикс быстро последовал его примеру.

— У них две тысячи верблюжьих всадников, если верить нашим шпионам, — сказал Дрикс, — а у нас пятьсот лёгких пехотинцев. Это не благоприятные шансы.

— Не в честном бою, но этот не будет таким. Как только я вступлю в бой с верблюжьими всадниками, ударите в барабаны. Когда услышите, что враг впадает в замешательство, прикажите лучникам стрелять.

— Как прикажете, милорд. Берегите себя.

— Я оставляю вам командование людьми.

Хиро дёрнул за поводья своего страж-ящера, пробуждая его.

— Вы намерены взять своего скакуна? — спросил Дрикс с недоверием. — А что насчёт стрел?

— Чёрная Камелия не позволит никому из нас пострадать.

Похлопав себя по груди с гордостью, Хиро исчез в ночи.

Дрикс на мгновение застыл, ошеломлённый, но быстро принялся отдавать команды солдатам. Вскоре из темноты поднялся гул скрещивающихся клинков и боевых кликов. Началась невидимая битва.

— Бейте в барабаны, громче, как можете! — закричал Дрикс. — Поднимайте голоса высоко!

Грохот расколол ночной воздух. За ним последовали другие, гром барабанов, звенящий со всех сторон. Перед битвой они отправили сто солдат на каждую из трёх других сторон поля, чтобы те залегли в засаду.

Ещё было слишком рано выпускать стрелы. Дрикс вгляделся в ночь. Мерцание серебра танцевало в темноте, оставляя краткие дуги, прежде чем погаснуть. Это выглядело потусторонним зрелищем, как земная падающая звезда. Он некоторое время смотрел в изумлении, прежде чем рука подчинённого на его плече вернула его в чувство.

— Хватит! — крикнул он, смущённо. — Остановите барабаны. Запустите сигнальную стрелу!

Со свистом сигнальная стрела исчезла во мраке. Ещё одна последовала несколько мгновений спустя. Вторая была знаком; солдаты полезли в свои колчаны и выпустили стрелу за стрелой. Вдалеке поднялись крики.

— Мы попадаем в цель! — крикнул Дрикс. — Продолжайте стрелять! Пролейте на них смерть!

У солдат не было чувства позиции врага. Они стреляли наугад. Когда их колчаны начали пустеть, из темноты раздался крик «Спасайтесь, кто может!». Если бы солнце было высоко, они бы увидели, как враг разбегается в замешательстве, но завеса ночи скрывала сцену.

Вскоре Хиро вернулся верхом на своём страж-ящере. Невозможно было сказать, в каком он состоянии. Одетый с головы до ног в чёрное, он, казалось, растворялся в темноте.

Дрикс подбежал к нему.

— Милорд! Вы ранены?

— Я в порядке.

— Рад это слышать. Насколько мы сократили численность врага?

— Не знаю точно, но, возможно, больше, чем ожидалось. Я видел, как они атакуют друг друга. Мы можем только надеяться, что они продолжат бежать, вместо того чтобы вернуться в лагерь.

— Судя по их состоянию, сомневаюсь, что они смогли бы найти дорогу обратно, даже если бы попытались.

Бег в слепую ночью был подобен утоплению в океане. Враг едва ли смог бы определить, где верх, и то если бы они были в здравом уме — хаос засады оставил бы их мозги повреждёнными паникой. Многие потеряли бы ориентировку и замёрзли бы до смерти до рассвета. Если кто-то был ранен, их шансы на выживание резко падали. Дрикс начал задаваться вопросом, сколько из двух тысяч переживут ночь, но остановил себя. Они смогут увидеть своими глазами, как только взойдёт солнце.

— Мы можем почтить солдат, когда всё это закончится, — сказал он. — Мы должны вернуться в лагерь.

Хиро кивнул.

— Согласен. Нам нужно хорошо отдохнуть на завтра.

Он повернулся к солдатам.

— Каждый человек, сражавшийся за меня здесь, может пить сегодня ночью. В меру, однако. Я не хочу никакого похмелья завтра утром.

Солдаты издали ликующий крик. Их шаги, казалось, мгновенно стали легче, словно их истощение было развеяно.

— Я полагаю, враг скоро обнаружит наш трюк, — сказал Дрикс.

— Уверен, да, — ответил Хиро, — но им понадобятся время и люди, чтобы организовать ещё один ночной набег, и у них нет ни того, ни другого. Кроме того, надеюсь, они будут заняты.

Дриксу, казалось, что-то пришло в голову.

— Простите за смену темы, но зачем вы дали одному из шпионов штайссенское серебро?

— Скажи мне, что бы ты сделал, если бы кто-то столкнул тебя с лавиной вопросов?

Дрикс, казалось, был озадачен, но воспринял вопрос Хиро буквально.

— Проклял бы их, полагаю. Но я бы постарался ответить как можно лучше.

— Та же идея. Забросать врага нерешёнными проблемами и отказать им во времени думать. Для этого и нужно штайссенское серебро. Бьюсь об заклад, наш маркиз Ранкил сейчас рвёт на себе волосы, пытаясь расшифровать, что это значит.

— И ты устроил так, что прежде чем он сможет, у него будет новая проблема.

— Именно.

— А ты думал о том, что, если всё это не сработает?

— Думал, но я никогда никуда не продвинулся бы, если бы постоянно боялся неудачи. Он попался на все мои уловки до сих пор. Осталось лишь дать ему достаточно надежды, чтобы он не убежал, затем ввергнуть его в отчаяние.

Тон Хиро был беспечным, но по спине Дрикса пробежала достаточно сильная дрожь, чтобы остановить его на месте. Это поле боя и все люди на нём — этот мальчик держал их всех в своей ладони.

Он рассмеялся.

««Разум, годный служить королю», действительно. Если бы только это объясняло».

Хиро было всего шестнадцать лет, но он уже демонстрировал пугающие способности. Он противостоял Восходящему Ястребу, чемпиону Лихтайна, отразившему тридцать тысяч человек, и всё же он строил самые дерзкие планы — и преуспевал. Герои были для него как дети. Прославленные чемпионы были лишь игрушками. Как далеко он мог видеть? Был ли Марс, его далёкий предок, столь же хитрым в своё время? Обычный человек, как Дрикс, не мог надеяться постичь умы таких фигур. Что видели их глаза, какие махинации они затевали... всё было за его пределами.

И это делало всё ещё более захватывающим, думал он, видеть, куда их пути приведут.

---

— Доложите.

Ранкил наблюдал, как пламя пожирает тушу верблюда — лишь один из многих горящих трупов, усеивающих лагерь, убитых стрелами армии герцога. Ни на одном из них не было всадников.

— Наши потери минимальны, сэр. Несколько раненых, но нет убитых. Верблюжья давка подожгла несколько палаток, но огонь был потушен до того, как успел распространиться.

Солдаты и рабы сидели на земле, их дыхание прерывисто от напряжения. Их героические усилия сорвали вражеское наступление, каким бы оно ни было... хотя Ранкил даже не был уверен, что это правда. С точки зрения подрыва сил его армии — что, вероятно, и было единственной целью — трудно было отрицать, что набег был успехом.

Ранкил оторвал взгляд от бойни и направился к ближайшей палатке, где его ждало стратегическое совещание.

— Дайте людям отдохнуть, — приказал он своим советникам, когда те выстроились позади него.

— Как прикажете, сэр.

— И ещё кое-что.

Он остановился и оглянулся через плечо. Его армия была готова, но его враг оказался не более чем стадом верблюдов без всадников — нелепый фарс.

— Выжмите из шпионов всё, что они знают, затем отрубите им головы.

— Сию секунду, сэр!

«Вот что я получаю за то, что клюнул на приманку», — вздохнул он про себя. «Я знал, что не должен был так торопиться».

Его враг использовал детские трюки, но каждый из них был сокрушительно эффективен. Они были одновременно гениальными и ужасающе просчитанными. Конечно, этот командующий должен пользоваться некоторой репутацией в империи — а если нет, эта кампания ознаменует восход новой звезды. Времена менялись, эпоха поворачивалась, и Ранкил был вынужден признать, что становится реликтом прошлого.

«Я думал, что всё ещё в расцвете сил, но, кажется, ошибался».

Он достиг пределов своего потенциала. Он был недостаточно молод, чтобы схватить искру вдохновения, которая могла бы поднять его армию из этой трясины, ни достаточно мудр, чтобы иметь решение под рукой. Возможно, его гордость взяла над ним верх. Он позволил имени Восходящего Ястреба убедить его, что никто не взлетает выше.

Он вошёл внутрь палатки и глубоко погрузился в кресло. Свет исчез из его глаз.

«Возможно, нам действительно следует отступить...»

Но возвращение в столицу сейчас только пригласило бы дворян вонзить нож в его спину. Ранкил признавал бы, что его обещания победы были лишь хвастовством, и что он позволил врагу водить себя за нос. Он не мог ожидать милости, тем более от людей, которые ненавидели его с самого начала.

«И даже если по какому-то чуду они оставят меня в живых, мы не продержимся».

Не потребовалось бы долго просидеть в осаде внутри города, чтобы дворяне начали менять сторону. Любая осада скоро была бы прервана предательством. Каждый курс действий казался безнадёжным. Он едва мог даже думать об этом.

— Я несу новости, сэр.

Один из советников Ранкила вошёл в палатку. Он поспешил к столу и положил на него три мешочка.

Маркиз взглянул на мужчину безжизненными глазами.

— Что это ты принёс мне теперь?

— Мы нашли их в карманах шпионов.

— Кто-нибудь признался?

Он потянулся к мешочкам и открыл их, не то чтобы их содержимое имело значение теперь.

— Нет, сэр. Они до конца настаивали, что говорили правду.

— Понимаю.

Ранкил заглянул внутрь и без юмора усмехнулся содержимому.

«Всё ещё ты пытаешься смутить меня, — пробормотал он себе. — Разве ты ещё не насытился?»

Каждый из маленьких мешочков был набит золотыми гранцами. Странно. Мешочек лжеца содержал штайссенское серебро. Ранкил начал размышлять, что это могло означать — и второй советник ворвался через вход.

— Милорд маркиз! — закричал мужчина.

В его голосе была нотка паники.

— Ночной набег провалился! Вернулось менее пятисот наших всадников!

Ранкил ожидал этого. Он был настолько превзойдён во всех других отношениях, что давно уже оставил надежду на успех ночного набега. То, что он считал возможностью, всегда было лишь уловкой.

— Жаль, — было всё, что он сказал.

— У Четвёртого Легиона теперь тринадцать тысяч человек, сэр, включая повстанцев. Мы собираемся отбить их с всего лишь тремя?

Это было то же число, с которым Ранкил однажды отразил Штайссен. Однако тогда он знал, что даже если он проиграет, Лихтайн выживет. На этот раз всё было иначе. Он был последней линией обороны между его родиной и Гранцской Империей. Если он падёт здесь, герцогству больше не будет времени поднять другую армию.

Он почувствовал, как невидимое лезвие скользнуло между его рёбер, не причиняя боли, но всё же ища его сердце.

«Отступление».

Эти семь зловещих букв, казалось, висели перед его глазами.

— Милорд! Милорд маркиз! Я несу добрые вести!

В палатку вбежал гонец. Советники обернулись к нему с уничтожающими взглядами, но он, казалось, не обращал внимания. Его внимание было сосредоточено исключительно на Ранкиле. Маркиз уставился в ответ, хмурясь с сомнением.

— Успокойся, человек. Что ты хотел сказать?

— Мы обнаружили, где враг хранит свои припасы!

— Ты?! — воскликнул один из советников.

Сам Ранкил поднялся со стула.

— Где?

Гонец приблизился к столу и указал на карту. Его палец упал на самое место, которое они изначально подозревали: старый форт, который Четвёртый Легион захватил.

— Имперские войска были замечены, переносящие припасы сюда.

— А как насчёт их оборонительных сооружений? — потребовал Ранкил. — Ты знаешь их численность?

— Не точно, милорд, но мы оцениваем где-то между восемью сотнями и тысячей человек.

— А сам форт?

— Главные ворота сожжены, а задние ворота — руины.

— Значит, он не выдержит осады.

Ранкил подпер подбородок рукой, думая.

— Если бы мы выступили сейчас, мы могли бы напасть на форт всеми силами, сжечь их припасы на восходе солнца, затем воспользоваться их унынием, чтобы ударить в их армию с фланга. Возможно... только возможно... это сработает.

Враг знал, что силы Лихтайна отчаянны. Они никогда бы не заподозрили такой дерзкий ход, как нацелиться на их цепь снабжения. Если армия герцога захватит форт до рассвета и подожжёт его как раз, когда враг осознает, что их обошли с фланга, шок повергнет их врага в смятение.

Ранкил упёрся обеими руками в стол и наклонился вперёд, глядя на своих советников по одному.

— Если у кого-то есть возражения, выскажите их сейчас.

— Что нам делать с нашим лагерем?

— Мы оставим его. Снос наших палаток займёт время, которого у нас нет. Кроме того, даже пустой, он послужит для маскировки наших намерений ненадолго.

Советник кивнул, успокоенный.

Ранкил продолжил более низким голосом.

— Но вы не должны говорить об этом ни с кем. Почти наверняка вражеские шпионы проникли в наши ряды. Мы скажем солдатам, что отступаем. Если какой-нибудь шпион пронюхает об этом, тем лучше.

Если их фланговый маневр должен был быть успешным, они не могли позволить имперцам догадаться об их планах. Если среди их числа были вражеские агенты, пусть они доложат своему командующему, что армия герцога отступила.

Лицо Ранкила снова стало суровым, и его голос был полон решимости.

— Разговоры о нападении на форт не покинут эту палатку. Если на этом всё, вы можете заняться своими обязанностями.

— Да, сэр! — хором ответили его советники.

Свет вернулся в его глаза, и туман рассеялся с его ума.

«Я всё ещё разорву твою хватку», — сказал он себе под нос.

---

Следующее утро

Четвёртый Легион свернул свой лагерь и теперь стоял в строю лицом на север. Тысячный авангард только что закончил построение на расстоянии одного сель. У них за спинами были три тысячи вольноотпущенников и наёмников, которые некогда принадлежали Армии Освобождения.

— Они сожгли форт.

Как только слова сошли с губ Хиро, вдалеке взвился к небу столб чёрного дыма. Он поднимался из разрушенного форта вдалеке, за авангардом. Боевые клики рассекли утренний воздух, когда армия герцога прибыла на поле. С успехом их уловки боевой дух был высок.

Однако Четвёртый Легион не был так уныл, как мог ожидать враг. Более того, они, казалось, недоумевали, зачем армии герцога понадобилось поджигать развалины старого форта. Их припасы находились в другом месте. Теперь горящее здание было пустым, за исключением нескольких партий оружия и провизии, которые Хиро отправил туда, чтобы ввести в заблуждение вражеских разведчиков.

— Они, кажется, никогда не устают попадаться на наши уловки, — заметил Дрикс.

Хиро лишь пожал плечами, прежде чем усесться в простой стул, который был для него поставлен.

— Они отчаянны. С такой заманчивой приманкой перед ними они не могут удержаться.

Он почесал голову своего страж-ящера, мельком взглянул на Дрикса, затем с нетерпением устремил глаза на поле. Авангард и армия герцога столкнулись.

— Лорд Хиро, — осмелился Дрикс, — хотя они ошибаются, враг всё ещё верит, что сжёг наши припасы. Их предполагаемый успех приводит их в восторг. Боюсь, авангард не удержит такие числа. Если они проиграют и Армия Освобождения позади них рухнет, враг протолкнётся к нашим основным силам, опьянённый победой. Это, я полагаю, было бы... неуместно.

Хиро поднял руку, чтобы прервать мужчину.

— Это не будет проблемой.

— Понимаю. Вы предусмотрели это?

— Победа никогда не гарантирована, даже когда шансы твёрдо в нашу пользу. Я буду действовать, если ситуация потребует... хотя что-то подсказывает мне, что боевой дух врага не продержится.

Истощение армии герцога нарастало. Хиро приложил большие усилия, чтобы обеспечить это. Он заставлял их оставаться постоянно настороже, стараясь лишить их отдыха при каждой возможности.

— Они храбро трудятся с полуночи, это правда. Я с нетерпением жду наблюдать за этим.

Рот Дрикса расплылся в улыбку, когда он погладил свой подбородок.

Хиро на секунду сузил глаза на мужчину, затем жестом левой руки подал сигнал. Знаменосец увидел сигнал и высоко поднял знамя: лилия на багровом поле, ливрея шестой принцессы. Кавалерия на флангах увидела сигнал и неуклонно продвинулась вперёд. В показе идеальной координации строй Четвёртого Легиона преобразился. Командующая армией, удовлетворённая тем, что всё идёт по плану, подъехала к Хиро верхом.

— Пора? — спросила она.

Она выглядела так же прекрасно, как всегда, с её огненно-красными волосами. Грязь поля боя нисколько не притупляла её красоту. Если уж на то пошло, она сияла ещё ярче.

— Более или менее, — ответил Хиро. — Скоро.

— Тогда я должна...

— Ты должна остаться здесь, где безопасно. Ясно?

Он знал, что она скажет. Она хотела сражаться на передовой. Были времена, когда такое было необходимо, но это было не одно из них. Она только лишила бы армию её лидера, ввергнув цепь командования в хаос.

Лиз надула щёки в сердитой маленькой дуде. С дипломатической улыбкой Хиро жестом указал на фрейлину, сидящую перед ней в седле — Милле под прикрытием.

— Ты планируешь взять её с собой?

— Я думала, ты мог бы... ну...

— Я не думаю, что она меня любит.

С тех пор как узнала, что он отправил Армию Освобождения на передовую, Милле демонстративно игнорировала его. «Ненавидит» было бы, пожалуй, преувеличением, но она определённо не доверяла ему.

— О, я уверена, она просто нервничает, — сказала Лиз, явно пытаясь подбодрить его. — Не могу винить её, теперь, когда она знает, что ты потомок второго императора.

Вместо ответа Хиро поднял руку, указывая на продолжающуюся битву между авангардом и армией герцога.

— Как только придёт сигнал от Армии Освобождения, мы пошлём левое и правое крылья кавалерии в их фланги на полной скорости.

— А что насчёт их тыла? — Лиз выглядела озадаченной. — Если на них нападут с трёх сторон, разве они просто не побегут?

— У меня есть план на это. Выхода нет. Они проиграли ещё до начала сражения.

Ещё до начала войны. С самого момента, когда они впервые пересекли имперскую границу. Они уступали Гранцской Империи во всех отношениях — в территории, военной мощи, ресурсах, населении. Атаковать такого врага без союзников и поддержки было приглашением к собственной гибели. Нельзя было знать, на какой шанс они рассчитывали; дворяне, сделавшие этот расчёт, все мертвы, и Хиро жалел маркиза Ранкила за то, что тому пришлось спасать их ошибки с истощёнными остатками их сил.

«Что бы я сделал на его месте?»

Он знал, не задумываясь, что выбрал бы сражаться, как и Ранкил. Действительно, именно это он и сделал тысячу лет назад. Возможно, у него не было особого выбора, но в любом случае он мог сочувствовать ситуации мужчины. В его положении отступление означало гибель, и любое время, проведённое в ожидании, было бы лучше использовано для продвижения вперёд в поисках выхода.

«Хотя моя ситуация была не настолько плохой...»

Не только герцог Лихтайн был достаточно глуп, чтобы пасть от Армии Освобождения, он забрал с собой высоких дворян, оставив Ранкила с самыми некомпетентными придворными паразитами за спиной. Было достойно восхищения, что мужчина всё ещё выбрал сражаться в таких условиях. Его гамбит — заманить Четвёртый Легион глубоко на территорию Лихтайна, завлечь их в бой с Армией Освобождения и ударить, как только они будут истощены — был искусным. Сработай он, он сейчас возвращался бы в Азбакал дважды героем, его имя гремело бы по всей Алетии как человека, укротившего имперского льва. Нет, было бы расточительством убивать его. Его ум был слишком ценен, чтобы потерять.

«Я могу использовать его... но только если он жив, и нет гарантии, что он переживет этот день».

Было нелегко захватить человека живым в бою, и зацикливание на этом могло принести больше вреда, чем пользы. Если Ранкил был тем человеком, на которого надеялся Хиро, он выживет в сражении; если нет, Хиро просто придётся найти другой путь. По этой причине он не предлагал захватить Ранкила никому, даже Лиз.

«Пощадит ли его небо или поразит? Или, возможно...»

Хиро встал и отмахнул правой рукой в сторону. Новый штандарт развернулся над полем боя, его широкое полотнище трепетало, словно чтобы развеять дымку песка — дракон на чёрном поле, сжимающий серебряный меч в когтях. Знамя королей.

Солдаты издали ликующий крик, и неудивительно: целую тысячу долгих лет этот штандарт прозябал в обломках истории, изображённый лишь в легендах и пыльных старых фолиантах. Теперь он был возрождён перед их глазами, зрелище, способное переполнить благочестивые сердца. Улыбка украсила губы Хиро, когда он схватил эфес Экскалибура и твёрдо извлёк его из ножен.

Солдаты замолчали при виде. Сверкающий клинок поймал свет солнца, указывая к тверди, расщепляя его в ореол радужных цветов.

— Все подразделения, вперёд.

Он говорил без украшений, диктуя только то, что должно быть сделано. Его лаконичная команда была едва больше шёпота, слишком тихая, чтобы охватить поле боя, но она всё равно донеслась. По первому когорту, затем второму, затем сердцу армии солдаты били копьями о щиты и высоко поднимали голоса.

Когда-то император Артеус сказал о своём боевом товарище:

«Он был рождён править полем боя.

Он был стратегом, чтобы превзойти мир людей».

Таким образом, Марсу не нужны были слова, чтобы тронуть сердца людей, ибо одного его присутствия было достаточно.

«Фух...»

Хиро ослабил воротник, чтобы мог дышать немного легче. Его грудь была стеснена нервами. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз отдавал такую команду. Он взглянул на Лиз, чтобы оценить её реакцию, и обнаружил её с улыбкой на губах. Она отдавала приказы солдатам, высоко держа Лаватейнн.

«Должно быть, всё прошло нормально».

Он издал долгий выдох. Судя по её виду, его выступление было достаточно убедительным.

Когда облегчение наполнило его грудь, протрубил рог. Его пронзительная нота пронеслась по рядам, как волна, и солдаты присоединились боевыми кликами, формируя торжественную мелодию, которая потрясла воздух, как драконий рык. Армия начала продвигаться вперёд в унисон.

Обычно подача сигнала к наступлению была обязанностью Лиз как командующего, но она твёрдо отказалась. «Это твоё первое сражение, так что ты можешь оказать честь», — сказала она на предрассветном стратегическом совещании. «И приведи в порядок эту взъерошенную причёску, мистер. Ты не можешь вести армию в таком виде. Иди сюда». После этого, вспомнил он, его беспощадно опекали.

— Мы собираемся атаковать сразу? — спросила Лиз, прерывая его мысли.

— Ещё нет. Мы продвинемся немного ближе, затем подождём. С надеждой, нам даже не придётся...

Хиро прервал себя. Над линией фронта поднималась песчаная буря.

— Это начинается, — сказала Лиз.

— И скоро закончится.

Улыбка Хиро расширилась, когда он почесал повязку на глазу.

— Мы дали им надежду. Теперь они познают отчаяние.

Он протянул руку и сжал кулак над полем боя.

---

На передовой смятение охватило авангард Четвёртого Легиона. Внезапная песчаная буря скрыла их обзор, ослепляя к окружающему.

— Что теперь происходит?! — отрезал фон Кило, взмахнув мечом вниз, рассекая грудь вражеского солдата. Багровая кровь брызнула высоко в воздух. Мужчина рухнул, откашливая кровь.

Фон Кило торжествующе поднял меч.

— Следите, чтобы не ударить своих товарищей! — проревел он своим людям. — Песок скоро рассеется!

Враг проник слишком глубоко в их ряды. Им отчаянно нужно было отступить и перегруппироваться, но они не могли. Фон Кило скрежетал зубами, глядя позади себя. Солдаты Армии Освобождения блокировали их отступление.

— Мы не оказались бы в этом положении, если бы они перестали играть в игры!

Ему нужно было доказать свою доблесть, если он хотел быть повышен до центральных территорий. Он не мог позволить себе опозориться, но всё же эти выскочки-рабы настаивали на том, чтобы мешать ему. С рычанием ярости он взмахнул мечом с обновлённой энергией. Поднялись крики. Кровь брызнула. Его клинок находил щели во вражеских доспехах и вонзался, безошибочно находя жизненно важные точки, когда он рубил людей.

— Со мной не будут шутить! — прошипел он.

Фон Кило не дослужился до звания генерала просто так. Он знал поля сражений и бойни в своё время, и не раз колебался между жизнью и смертью. Ни в каком смысле он не был плохим солдатом.

— Мой лорд! — крикнул советник. — Числа врага растут! Мы должны отступить, иначе нас смогут перегруппировать!

Фон Кило скривился.

— Но если мы не удержим позиции...

— Если мы умрём здесь, всё будет напрасно!

— И я это знаю! Но рабы блокируют наше отступление!

— Они всего лишь рабы, мой лорд! Никто не возразит, если мы прольём их кровь! Если они стоят на нашем пути, нам нужно лишь срубить их!

— Если лорд Хиро увидит, как мы бросаем наших людей и убиваем себе путь к свободе, он не будет милосерден.

— Мы едва можем отличить друга от врага в этой песчаной буре. Нам нужно лишь сказать ему, что мы потеряли ориентацию.

Фон Кило задумался.

— Если это действительно единственный путь...

— Мой лорд, у нас нет времени!

— Правда, что я не могу отдавать приказы в этом песке... Чёрт, ничего не поделаешь. Если мы должны отступить, то должны.

Несмотря на его слова, выражение лица фон Кило было далеко не сожалеющим.

— Сию секунду, мой лорд! Давайте...

Советник рухнул, когда повернулся.

— Ты в порядке? — крикнул фон Кило, поспешая к распростёртому телу мужчины.

Стрела торчала из черепа мужчины. Кровь стекала вдоль древка, сочась в песок.

— Стрелы... Чёрт возьми.

Остальная часть залпа прибыла всего через мгновения, пролившись через песчаную бурю. Хмурясь, фон Кило схватил ближайший щит и пригнулся под ним, но многие люди вокруг него были не так удачливы. Они падали десятками, солдаты и советники в равной мере.

Первой мыслью фон Кило было, что ответственность должен нести враг, но, как ни странно, стрелы летели сзади. С Армией Освобождения в тылу армия герцога не могла бы так быстро занять позицию там. Обстрел мог исходить только из одного источника: самой Армии Освобождения.

— Неужели эти проклятые рабы не могут даже пользоваться луками?! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Наконец наступила передышка в ливне стрел. Он встал и отбросил щит в сторону, с хрипом выдернув стрелу из своей руки.

— Кто-нибудь жив? — позвал он.

Он отправился идти через облако песка, только чтобы остановиться на полпути. Из дымки впереди возникла огромная фигура — знакомый мужчина с кожей цвета сирени. В правой руке призрак держал окровавленный меч, а в левой сжимал копьё армии герцога.

— Почему ты здесь? Тебя не может быть здесь! — захлебнулся фон Кило.

Злоста неумолимо приближался.

— Скажи что-нибудь, ты неуклюжий болван! Ты должен быть связан в тылу! И почему...?

«Почему твой меч в крови?» — собирался спросить фон Кило, но прежде чем слова покинули его, что-то врезалось в его грудь. Горячая влажность поднялась по его горлу. Когда он прижал руку ко рту, чтобы удержать её, он посмотрел вниз и увидел, что копьё злосты пронзило его насквозь.

— Что...? Почему...?! — успел он выдать.

Кровь закапала между его пальцами. Он упал на четвереньки, когда сила покинула его ноги. Огромная тень нависла над ним. Замешательство, в основном, наполняло его налитые кровью глаза, когда он смотрел вверх, но там была и паника.

«Так тяжело дышать... Какой жалкий вид ты представляешь».

Выражение лица злосты не выдавало ни намёка на эмоции. Он смотрел на фон Кило с полным безразличием.

— Ты пожинаешь лишь то, что посеял. Тебе следовало быть более смиренным.

Он прижал острие своего клинка к шее фон Кило.

— Я передаю сообщение от Одноглазого Дракона.

Фон Кило тупо смотрел в ответ.

— Твоя безрассудная мобилизация несогласованных рабских войск, мотивированная твоим эгоистичным желанием славы, привела к замешательству в твоих рядах. За это он считает тебя лично ответственным. Ввиду этого, и твоих предыдущих нарушений военных кодексов поведения, ты настоящим понижен в звании.

Это заявление фактически взвалило все неудачи Четвёртого Легиона на фон Кило. Рот мужчины открывался и закрывался, но никаких протестов не вырывалось, только кровь и пена.

— Прощай, генерал... или, возможно, я должен сказать второй трибун.

Если фон Кило собирался умолять о пощаде или проклинать своего врага, у него никогда не было шанса. Его голова взмыла в воздух, оставляя за собой поток крови.

Гарда отбросил свой меч в сторону, повернулся спиной к трупу и ушёл. На небольшом расстоянии он встретился с бандой наёмников. Один из мужчин передал ему поводья верблюда.

— Наша работа здесь закончена, — сказал злоста, когда взгромоздился на спину своего скакуна. — Пора нам исчезнуть.

— Ты уверен, что нам свободно идти, босс? — спросил один из наёмников.

— Мне так обещано... при условии, что мы быстро справимся.

Мужчина ухмыльнулся.

— Оставь это мне!

— Очень хорошо тогда. Как только вы будете готовы, бейте в барабаны.

— Понял! Все за боссом! Мы выбираемся отсюда!

Гарда погнал своего верблюда вперёд на максимальной скорости. Наёмники не отставали от него. При звуке их барабанов пехота вольноотпущенников присоединилась к бегству, карабкаясь друг через друга, чтобы оставить поле боя позади.

— Не показывайте свои задницы армии герцога! — крикнул наёмник. — Добыча скудна в пустыне!

Под хор вульгарных насмешек он снова поравнялся с Гардой.

— Неплохая работа, если я сам так говорю.

— Наёмническая работа до мозга костей, — заметил Гарда.

Со вздохом он взглянул в сторону основных сил Четвёртого Легиона. Он и его люди сыграли свою роль. Теперь оставалось лишь ждать финального акта.

«Я называл тебя Одноглазым Драконом, парень, — сказал он себе под нос, — но, возможно, Убийца Героев было бы уместнее».

Блистательный маркиз Ранкил, без сомнения, приходил к подобному осознанию. Нации Солей содрогнулись бы от страха, узнав, что на самом деле произошло на этом поле боя.

«Но теперь я должен бежать, и быстро».

Ему нужно было совершить побег до того, как песчаная буря рассеется, иначе он мог поплатиться за своё опоздание жизнью. Он сам вызвал бурю, но она не могла длиться вечно.

«Если бы у меня всё ещё был Бебенслейф, мне не пришлось бы бояться истощения маны».

К сожалению, теперь, когда его Клинок Падших оставил его, его мана была ограничена. Истощение не было бы смертельным, но оно означало потерю сознания. На поле боя это было равно смертному приговору.

«Я сделал всё, что просили. Теперь почивать на лаврах».

Он представил противное лицо мальчика и фыркнул про себя.

---

Дух войск Лихтайна был достаточно высок, чтобы смести даже авангард Четвёртого Легиона — и всё же Ранкил не мог подавить беспокойство, бурлящее в его груди. Его долгие годы опыта кричали в тревоге. К тому времени, как песчаная буря улеглась, его подозрения сменились уверенностью.

«Я не могу отделаться от чувства, что мы несёмся в очередную ловушку».

— Что-то не так, командующий? — спросил Карл рядом с ним.

Ранкил ответил ободряющей улыбкой, прежде чем повернуться, чтобы вызвать один из своих советников.

— Да, милорд? — спросил мужчина.

— Пусть сто верблюжьих всадников сопроводят лорда Карла с поля.

— Что ты говоришь?! — запротестовал Карл. — Почему я должен бежать? Разве сейчас не время идти вперёд?

Ранкил положил руку на плечо другого мужчины.

— Мы ещё не победили, милорд. Мы разгромили авангард Четвёртого Легиона, но восемь тысяч из них остаются.

— Но разве импульс не в нашу пользу?

— Победа всё ещё далека от обещанной.

Карл приложил палец к подбородку и погрузился в раздумья.

— Если случится худшее, — продолжил Ранкил, — бегите в столицу со своим эскортом. Мы выиграем время для вашего побега.

— А что станет с тобой?

— Я задержу врага здесь, пока вы...

— Враги замечены сзади! От трёх до пяти тысяч человек, в основном кавалерия!

Донесение гонца послало шок по армии. Солдаты обернулись посмотреть, их дыхание застряло в горлах. Большое облако пыли двигалось к ним. В его гуще виднелись флаги.

Ранкил повернулся к гонцу.

— Это войска Четвёртого Легиона?

— Они несут геральдику восточных дворян империи, сэр.

— Восточные дворяне? Но почему...?

— Среди них знамя дома Кельхейт. Похоже, восток прислал подкрепления.

— Разве у них не было лидера? Его вдова взяла нового мужа?

Ранкил хорошо помнил, как слышал о смерти главы дома Кельхейт. Он надеялся, что восточные дворяне могут разорвать друг друга в борьбе за его преемственность, послав трещины через империю, но мало что вышло.

— Есть... кое-что ещё, сэр.

— Что такое? Говори ясно, человек.

— На поле боя замечено знамя второго императора. Дракон, сжимающий серебряный меч на чёрном поле.

— Что?

Никто в этом мире не мог быть невежественным насчёт этой геральдики — насчёт священного штандарта Марса, Бога Войны гранцского пантеона и строителя империи. Сазула.

— Если ты говоришь правду, — медленно сказал Ранкил, — это действительно дурное предзнаменование.

Охватил озноб, который он не мог точно назвать. Его кровь превратилась в лёд, кончики пальцев онемели, его разум начал цепенеть. Его голос дрожал, когда он спросил:

— Ты совершенно уверен?

— Если исторические книги точны, сэр...

— Разве родословная второго императора не прервалась?

Герой-Король Двойной Черноты умер неженатым и бездетным, и ни разу его штандарт не украшал поле с тех пор. Действительно, его несанкционированное использование каралось смертью, независимо от социального положения нарушителя. Ранкил не знал, почему имперцы были так строги в этом вопросе — возможно, страх перед гневом Короля Духов или почитание обожествлённого Героя-Короля — но если сазул был поднят, это могло означать только, что кровная линия второго императора жива и здорова.

— Тогда отступления к тылу не будет, — вздохнул он.

Лучше сразиться с Четвёртым Легионом, который всё ещё будет уставшим от предыдущих дней напряжений, чем со свежими подкреплениями, полными энергии. Было бы безрассудно вступать в бой с этими новичками, не зная, кто они и на что способны. Войска герцога должны были пробиться вперёд прежде, чем смыкающиеся руки вражеской кавалерии окружат их.

— Колебания ничего нам не дадут. В атаку!

Армия герцога могла не прорваться через центр врага, но боевой дух был высок, и у них был импульс в их пользу. Этого хватило бы, чтобы, по крайней мере, обеспечить безопасность Карла. Эта битва была безнадёжным делом с момента появления врага у них в тылу. Высокий дух не спасёт их от резни, как только они будут окружены.

— Плод моих неудач, — горько сказал Ранкил. — Это мой крест.

Он омоет свою честь славной смертью. Когда-то он был воином, сам бросавшимся в рукопашную с мечом как единственным спутником. Были и худшие способы закончить свою карьеру, чем тем же, чем она началась.

— Я проложу путь, лорд Карл! — крикнул он. — Возьмите свой эскорт и скачите в безопасность!

Он не стал ждать ответа мужчины. Это не имело значения, в любом случае. Оставалось лишь передать эстафету.

— Слушайте внимательно, милорд! Я оставляю вам свою финальную стратегему! Теперь, когда мы сожгли их припасы, время врага коротко! Если они обратятся к мародёрству, тревожьте их с тыла! Если они разделятся, раздавите их по частям! Если вы скроетесь в столице, провоцируйте их и изматывайте, пока они не сломаются о стены!

— Что на тебя нашло?! — крикнул Карл. — Ты говоришь, словно намерен умереть!

— Наша нация теперь в ваших руках!

Ранкил обнажил свой меч и повернулся, чтобы поднять дух своих войск.

— Мужайтесь, люди! Поднимайте голоса высоко! В этот день наш враг познает поражение!

С ревом он вырвался из песчаной бури — и его надежда уступила место отчаянию.

— Невозможно... — выдохнул он.

Солдаты, которые предшествовали ему в облако пыли, лежали погребённые в пустынном песке, их трупы усеяны стрелами. Не было выживших, только быстро остывающие тела, насколько хватало глаз. Абсурдное зрелище заставило верблюдов резко остановиться, а с ними и армию. Карл побледнел рядом с Ранкилом, его лоб сморщился от уныния, когда он прикрыл рот руками.

«Дракон с серебряным мечом на чёрном поле...»

Ранкил оторвал взгляд от флага, лениво развевающегося на ветру над сердцем Четвёртого Легиона, и посмотрел по сторонам, где вражеская кавалерия неслась к ним. Взгляд через плечо сказал ему, что имперские подкрепления смыкались, их пасть зияла широко, чтобы проглотить добычу целиком.

Он мрачно усмехнулся.

«И так ловушка захлопывается. Не будет спасения, даже для лорда Карла».

Перед ним простирались упорядоченные ряды лёгкой пехоты, тяжёлой пехоты и лучников, расположенных в составных подразделениях — мастерское проявление воинской дисциплины. Как же приятно должно быть вести таких хорошо обученных людей в бой, подумал Ранкил. Гораздо приятнее, чем командовать истощённой сворой голодных псов у него за спиной.

«Я должен был знать, что что-то не так, прямо с самого начала».

Каждая его искра вдохновения оказывалась предвосхищённой. Каждая найденная им возможность только играла на руку планам его врага. С самого начала он танцевал на ладони своего врага.

«Тогда, полагаю, он уже знает, что я сделаю дальше».

Карл должен выжить, любой ценой. Только Ранкилу нужно заплатить цену этого поражения.

— Положите оружие и поднимите белый флаг.

Меч выскользнул из руки человека, некогда называемого Восходящим Ястребом, и глухо упал в песок. Его солдаты опустились на землю, побеждённые. Тусклый металл их выброшенного оружия поблёскивал на солнце, сигнализируя об их капитуляции для всех.

«И всё же один ответ ускользает от меня: с какой целью враг так основательно раздавил меня?»

Почесывая старый шрам на щеке, Ранкил наблюдал, как сазул Бога Войны безразлично развевается над имперскими линиями.

---

Ни одно облако не портило чистое голубое небо, чтобы защитить землю от беспощадного взгляда солнца. Неумолимая жара высасывала бодрость из тех, кто жил внизу. Обзор местности раскрывал лишь песок, бесконечно уходящий прочь, красноречивый проблеск засушливого сердца земли.

Здесь, в Герцогстве Лихтайн, нации, управляемой палящими пустынями, битва подошла к концу. Какое имя это поле боя примет в грядущих веках, никто не мог сказать. Пока оно не имело никакого.

Суровые солдаты стояли в строю, искусно выкованные доспехи защищали их груди, смертельно отточенные мечи и копья в руках. Они были Четвёртым Легионом Гранцской Империи, защитниками юга, прирождёнными воинами все. В сердце армии, окружённые тяжёлой охраной, были её командующий, Лиз, и её стратег, Хиро.

Лиз подняла руку, чтобы защитить глаза от солнечного блеска, уставившись на массив знамён вдалеке.

— Это... ливрея дома Кельхейт? Но зачем моя сестра была бы здесь?

Её замешательство было понятным. Восточным дворянам, чтобы добраться сюда через южные территории, потребовалось бы немало времени, тем более с вооружёнными силами. Хиро приблизился, намереваясь предложить объяснение, но она почувствовала его приближение и заговорила первой.

— Не хочешь объяснить, что делает здесь моя сестра?

— Так ли это выглядит для тебя?

— Кто ещё это может быть? Посмотри на все эти восточные дворянские флаги.

Хиро понимающе усмехнулся.

— Их здесь действительно много.

Лиз повернулась, чтобы уставиться на него, её аккуратные брови сдвинулись вместе.

— И над чем ты там ухмыляешься?

Хиро приложил руку ко рту, пытаясь сдержать ухмылку, но жест только сильнее разозлил Лиз. Она надула щёки от возмущения.

— Извини, извини, — сказал Хиро. — Так сколько, по-твоему, их?

— Э-э... Около трёх тысяч?

Она звучала раздражённо, но всё же потрудилась обдумать вопрос. Эта серьёзность была одним из её лучших качеств.

— Попробуй пятьсот.

— Что? Но как?

— Это маленькие силы, выдающие себя за большие. Они даже не с восточных территорий. Это люди Киорка.

— Дядя Киорк?

— Именно он.

— Но они несут знамёна восточных дворян.

— Несут. Я попросил одолжить их.

— Так ты говоришь, что это люди дяди, просто несущие цвета восточных дворян?

— Верно. Неплохой план для такого короткого срока, если я сам так скажу... Ай!

Предложение Хиро превратилось в визг, когда Лиз ущипнула его за щёку.

— Так вот, о чём ты так самодовольно вёл себя.

— Даа.

— Ты усвоил урок, или мне продолжить это немного дольше?

Хиро замолчал, очень тщательно думая о том, что сказать дальше.

— Мне очень больно, знаешь ли, — быстро добавила Лиз. — Я хочу извинений.

— Очин извиняюсь.

— Это хорошее начало. Теперь тебе просто нужно купить мне подарок, и мы будем квиты.

Её рука наконец отступила.

— Ладно, но ничего слишком дорогого.

Брови Лиз изогнулись.

— Забавно. Я слышала, ты только что раздобыл много денег.

— Это правда, но я планировал сберечь их.

Деньги, которые дала ему Роза, были бы жизненно важны для его будущих начинаний. Его первоочередной задачей было собрать частные силы, которым нужно было платить. Признаться, он расстался с удобной суммой денег в последние дни для финансирования своих схем, но намеревался возместить это с герцогства. Ненужные расходы всё ещё следовало избегать.

— Не волнуйся, — сказала Лиз. — Я не возьму ничего такого уж дорогого.

Это могло означать что угодно, исходя от принцессы. Было бы мудро установить верхний предел.

— Ладно, но никаких украшений, — сказал Хиро, чувствуя себя несостоятельным мужем.

Лиз замахала руками перед лицом, смущённо.

— О, никогда! Украшения ужасно смотрятся на мне в любом случае.

— Правда?

Хиро наклонил голову, оглядывая её. Её лицо всё ещё сохраняло некоторую мягкость юности, но её улыбка была яркой, как цветок в расцвете, а её стройное тело вызвало бы вздох у любого. Если бы она не выбрала путь солдата, она вполне могла бы быть красавицей империи.

«Она может быть права. Украшения бы ей не подошли».

Ей не нужно было никаких украшений, согласился бы любой. Придорожный камушек сиял бы, как драгоценность, у её горла. Всё, что больше, было бы буквально золочением лилии.

— Ладно, тогда, — сказал он. — Как только всё это закончится, мы заедем в Линкус.

— Я тебя запомню. Под угрозой Лаватейнн.

Хиро слабо рассмеялся.

— Это звучит... смертельно.

— С тобой всё будет в порядке. Ну, может быть, немного обуглишься.

Второй трибун Дрикс наблюдал, как продолжается их перепалка.

«На расстоянии любой подумал бы, что это двое обычных детей», — пробормотал он.

Одна была избранной Духовного Клинка, другой нёс кровь императора Шварца. Он задавался вопросом, понимали ли они по-настоящему значимость, которую это несло.

— По крайней мере, — прошептал он, — мир возрадуется возвращению Керукеона.

Керукеон был старым прозвищем для братьев-императоров Артеуса и Шварца. После целой тысячи долгих лет их кровные линии снова воссоединились. Когда-то встреча Артеуса с мудростью Шварца поставила его на путь завоеваний, и параллели были поразительны — у шестой принцессы была необыкновенная изобретательность Артеуса, и теперь она считала одного из потомков Шварца в своей свите.

«Это становится интересным», — решил Дрикс.

Совсем недавно первый принц, с большим трудом, завоевал верность одного из долгоживущих альваров. Третий принц тоже начинал завоёвывать известность благодаря талантам вундеркинда, которого он назвал Афродитой.

«Но предвещает ли это славу или гибель для империи... всё будет зависеть от того, как сыграет свою руку Его Величество».

Соперничество за трон будет только накаляться. Один неверный ход мог означать гражданскую войну, и это привело бы к расколу самой империи.

— Лорд Дрикс, — раздался голос сзади.

Дрикс обернулся и обнаружил гонца, стоящего на коленях перед ним.

— Да?

— Командующие армии герцога, граф Карл Лихтайн и маркиз Ранкил Гилбрист, были захвачены.

— Отличная работа. Убедитесь, что с ними обращаются хорошо.

— Конечно, мой лорд.

Когда мужчина удалился, Дрикс подошёл к Хиро и упал на одно колено.

— Лорд Хиро, командующие армии герцога, кажется, задержаны.

— Я поговорю с ними немедленно, — сказал Хиро. — Поставьте палатку.

— Я позабочусь об этом.

— Пожалуйста.

С ещё одним поклоном Дрикс удалился, чтобы подготовить сцену для предстоящих переговоров.

---

Ранкил занял своё место, охваченный замешательством. Рядом с ним Карл, казалось, был того же мнения; бледное лицо мужчины носило обеспокоенное, но иначе нечитаемое выражение. Оба имели веские основания быть настороженными. Было универсальной истиной, что военнопленные не могли ожидать мягкого обращения, но они не получили ни оскорблений, ни насилия. Их разоружили, но руки оставили развязанными. Их захватчики даже сопроводили их, как почётных гостей, к месту назначения: в палатку, которая была приятно прохладной, несмотря на палящий зной пустыни в разгаре лета.

— Что это значит? — вслух удивился Карл.

— Это какой-то новый замысел их, милорд. Запомните мои слова.

Ранкил звучал более уверенно в своих словах, чем чувствовал. Он погладил подбородок, бормоча себе. Даже его разум с трудом оборачивался вокруг этой головоломки. Врагу нечего было получить от дальнейших уловок. Избавление от Карла и его самого было бы достаточно, чтобы обеспечить крах герцогства. Широкомасштабные дворянские дезертирства погрузили бы землю в гражданскую войну, бандиты и разбойники буйствовали бы, и со временем его дом стал бы бесплодным местом, где бродили бы только монстры.

— Ты полагаешь, они хотят нашу землю?

— Они поднимут это, я не сомневаюсь, но им едва ли нужны мы живыми, чтобы взять её.

Если враг хотел территорию, они могли просто казнить Ранкила и Карла и отрезать столько, сколько им нравится. Неприятно признавать, но с Ранкилом мёртвым ни один из оставшихся дворян не имел бы смелости попытаться вернуть потерянную землю. Они сдались бы без сопротивления.

— Мы, возможно, проиграли, — продолжил Ранкил, — но мы не обязаны кланяться и скрестись. Если они попытаются навязать нам необоснованные требования, вы вполне в своих правах плюнуть им обратно в лицо.

— Но это означало бы...

Лицо Карла, опущенное вниз, исказилось от муки. Без сомнения, мужчина боялся, что оскорбление его захватчиков заставит его голову покатиться, но у Ранкила было достаточно такта, чтобы не затрагивать эту тему вслух.

Вина поражения тяготила плечи Карла, но ему нужно было принимать такие переживания спокойно и расти из них, если у Лихтайна должно было быть будущее. Беды нации, как внутренние, так и внешние, были далеко не окончены. Нужно было принимать важные решения, и не было гарантии, что Ранкил будет присутствовать, чтобы дать направляющую руку. Если в их нынешних обстоятельствах была серебряная подкладка, то это была прекрасная возможность для Карла изучить государственное управление, чтобы лучше видеть дворянский обман.

— Я оставляю окончательное решение в ваших руках, милорд.

Решимость ярко горела в глазах Ранкила.

Карл дал неуверенный кивок.

Неопределённое время прошло в молчании, достаточно долго, чтобы их стаканы с водой стали тепловатыми. Ранкил сделал пробный глоток, но жидкость внутри была без запаха и инертна. Он горько улыбнулся собственной осторожности. Он не искренне ожидал яда, но риск покушения был фактом его жизни много лет. Некоторые привычки трудно ломать.

Бодрый набор шагов приблизился к палатке, и внутрь вошла девушка-подросток. Она носила военную форму Гранцской Империи с церемониальным сюртуком сверху — не вроде хаори.

— Приятно познакомиться, — сказала она. — Я — Селия Эстрелла Элизабет фон Гранц, командующий Четвёртого Легиона и шестая принцесса империи.

Ранкил никогда не видел её раньше, но её прекрасная внешность соответствовала слухам. Не было сомнений, что она та, за кого себя выдаёт. Не подозрение навело хмурость на его лицо, а вид багрового меча у её бедра.

«Так вот Духовный Клинок. Первый, который я видел лично, но даже я могу сказать, что это не обычное оружие».

Глядя поочередно на принцессу и её меч, он сразу понял, почему некоторые называли её Вальдитт. Возможно, естественно для избранной Духовного Клинка, она держала себя с присутствием завоевателя, которое противоречило её годам. Таких людей следовало бояться, знал Ранкил. Их талант быстро рос. Однако её пламя было ещё слабым, и её потенциал ещё не расцвёл. Не она могла перехитрить его на этом поле боя.

Мальчик, который вошёл в палатку следующим, поразил Ранкила до немоты.

Он носил старомодную имперскую форму с чёрным сюртуком сверху. Вышитые драконы вились вдоль его плеч. Большая повязка на глазу закрывала один из его глаз и половину лица кроме того, но даже так Ранкил мог видеть —

«Он носит Уранос?!»

Также известный как Балдик, Теневой Взор, чёрная радужка Ураноса чаще всего украшала героев мифа. Ранкил хорошо это знал. Фактически, никто в мире не мог быть невежественным насчёт его значимости. Только один человек во всей Алетии — по крайней мере, до сих пор — когда-либо носил знак двойной черноты. Не нужно было быть знакомым с гранцскими императорами, чтобы знать имя Марса.

«Кажется, сюрпризам не будет конца в этот день. Думать, что его кровь всё ещё жива...»

Никогда прежде Ранкил не видел Балдика лично. Он, как и все в Алетии, считал его легендой.

— Я — Хиро Шварц фон Гранц, — объявил мальчик, — стратег Четвёртого Легиона и четвёртый принц империи.

Его лицо было совершенно нечитаемым. Внешне он улыбался, но излучал тревожащее впечатление, что за его взглядом он постоянно изучал всё вокруг. Бездонная тьма его чёрного глаза, казалось, пронизывала самую душу Ранкила, бездной, перед которой обнажался любой обман.

— Простите, господа...

Чиновник, представившийся как второй трибун Дрикс, положил два листа пергамента перед Карлом и Ранкилом.

— Пожалуйста, прочтите их и подпишите, если будете так добры.

Ранкил перевёл взгляд на условия.

«Герцогство Лихтайн настоящим уступает свою северную территорию Гранцской Империи и обещает выплатить компенсацию той же за потерянные активы и военные расходы.

Кроме того, Герцогство Лихтайн и Гранцская Империя настоящим вступают в пакт о ненападении сроком на два года, хотя Гранцская Империя сохраняет право аннексировать любую часть Герцогства Лихтайна в случае угрозы национальной безопасности».

«Это не плохие условия, — подумал Ранкил. — Не плохие совсем. Северные территории — едва ли житница, и потеря одного города-оазиса не будет концом для нас. Империя, несомненно, попытается вмешаться в наши границы под предлогом миротворчества, но мы можем обратить это в нашу пользу. А что касается компенсаций... старый герцог умер, сидя на значительном тайнике личного богатства. Этого должно хватить, чтобы добыть нам монету».

Он попытался послать Карлу многозначительный взгляд, но был прерван черноволосым мальчиком, барабанящим пальцами по столу.

— Полагаю, вы имеете только моё слово в этом, — сказал Хиро, — но в случае, если Республика Штайссен атакует Лихтайн, вы можете рассчитывать на имперскую помощь. Вам, конечно, придётся оплатить счёт.

— Вы имеете это в виду? — Карл поднялся со своего места.

Это было гораздо легче обещать, чем сделать. Отправляя подкрепления на помощь Лихтайну, империя рисковала начать войну с Штайссен. У неё уже были руки полны попытками восстановить порядок в Фэрзене — несомненно, она хотела бы избежать вовлечения в большее количество враждебностей.

— Только если хотите, естественно.

— А что насчёт войны в Фэрзене? У вас есть полномочия обещать ваши силы в другом месте?

Хиро сверкнул Карлу улыбкой.

— Имперские военные едва ли заметят потерю, уверяю вас.

Ранкил содрогнулся от жеста. Этот мальчик что-то замышлял, это он мог сказать, но очертания этого были окутаны темнотой, и он мог лишь слепо нащупывать их.

Хиро развёл руками в сторону листов пергамента.

— Если вы находите мои условия приемлемыми, могу ли я попросить ваши подписи?

Не было времени пытаться оценить намерения мальчика, и попытки затянуть только заставили бы его ухудшить предложение. Ранкил взглянул боком, чтобы увидеть, как Карл берёт ручку. Со вздохом поражения маркиз тоже подписал своё имя. Хиро взял пергамент из их рук, проверил, что всё в порядке, обменялся несколькими словами с шестой принцессой, затем передал подписанные соглашения советнику рядом с собой.

Последовало молчание, пока наконец Ранкил не заговорил.

— Я хотел бы спросить вас кое о чём, если вы выслушаете.

Хиро перевёл свой взгляд на маркиза.

— Конечно. Что у вас на уме?

— Я должен признать, что был превзойдён в битве. Вы легко окружили нас. Если я не ошибаюсь, вы использовали во многом ту же стратегию, что я использовал против ваших сил.

Ранкил стремился усыпить бдительность Четвёртого Легиона чередой лёгких побед, заманить их глубоко на вражескую территорию и окружить, как только они будут истощены битвой с Армией Освобождения. Между тем, Хиро заманил армию герцога в веру, что у них есть преимущество, со своими ложными припасами, позволил им переусердствовать в безвыходной ситуации и окружил, как только они были истощены. Были поверхностные различия, но чем больше Ранкил думал об этом, тем больше общие черты казались поразительно похожими.

— Так что человеку приходится задуматься, хотя бы для протокола... планировали ли вы свой подход заранее или выбрали его, чтобы поставить меня на место?

— Я понимаю, почему это могло так показаться. Я осознал, какую стратегию вы применяли, из отчётов о движениях армии герцога, но решил, как её контрить, примерно в то время, когда присоединился к Четвёртому Легиону.

— И это было, когда генерал фон Кило всё ещё командовал, я полагаю?

— Верно. Я не знал, в каком состоянии найду Четвёртый Легион, поэтому не знал заранее, какой подход мне понадобится.

— Понимаю.

Мальчик избегал прямого ответа, но правда, казалось, была где-то посередине. Он заранее сконструировал множество планов, но намеренно выбрал тот, который отражал собственный Ранкила, чтобы сломить дух мужчины.

— Если на этом всё, Министерство Военных Дел вскоре отправит гонца. Вы можете направлять любые дальнейшие вопросы к ним.

Хиро и шестая принцесса поднялись. Последняя ушла первой. Когда Хиро собрался последовать, Ранкил поспешно остановил его.

— Ещё одна вещь, если можно. Почему вы оставили меня в живых? Я не человек для хвастовства, но имя Восходящего Ястреба — то, которое любят наш народ и боятся наши соседи.

Ранкил не был невежествен насчёт своей репутации национального героя. Если бы он вознамерился поклясться в мести империи, он мог бы легко начать вторжение, как только Лихтайн станет более стабильным. Конечно, этот мальчик был слишком умен, чтобы упустить эту возможность.

— Я признаю своё поражение, но даже сейчас часть меня горит желанием вернуть свою честь, — продолжил он. — Было бы в ваших интересах задуть такие искры, прежде чем они смогут разгореться.

Он был достаточно проницателен, чтобы знать, когда его победили, но это не означало, что он легко склонится. Будучи столь запоздалым в игре, возможно, его вопрос сводился лишь к скулению избитой собаки, но он чувствовал себя обязанным задать его, даже если это заслужило бы насмешку. Старый шрам на его щеке зачесался, когда он уставился на спину мальчика.

— Я хочу вашего ответа.

— Маркиз! — прошипел Карл.

Его лицо было смертельно белым. Если этот мальчик обидится, обе их головы могли покатиться в течение минут. Действительно, Дрикс смотрел на них с открытым неодобрением, и будь он на месте Хиро, он, вероятно, приказал бы казнить Ранкила.

К счастью, принц двойной черноты был более великодушен. Хиро оглянулся через плечо.

— Вы умный человек, — сказал он, указывая на шрам Ранкила. — Уверен, вы можете догадаться.

С этими словами он ушёл. Дрикс молча последовал.

Когда они ушли, Карл издал долгий выдох и повернулся к Ранкилу.

— О чём ты думал? Они могли бы... Что не так? Почему ты потеешь?

Ранкил знал слишком хорошо. Каждый дюйм его кожи был омыт холодным потом. В момент, когда Хиро обернулся, его атаковала холодная и подавляющая кровожадность. Никогда в жизни он не чувствовал себя более уверенным, что умрёт.

Карл приблизился, беспокойство в глазах, но Ранкил был в другом мире.

«Если Лихтайну суждено выжить, есть только один курс».

Карл не был ровней Хиро. Лишь горстка живых мужчин могла выдержать такую ауру могущества.

«Если мы не докажем, что наши жизни были достойны пощады...»

Безумие, которое Ранкил мельком увидел в глубинах того чёрного глаза, останется с ним до конца его дней.

«...он придёт за обеими нашими головами».

Ранкил провёл дрожащими кончиками пальцев по своему шраму. Это было предупреждение — что их жизни были в руках мальчика. Порицание и проклятие, которые им предстояло нести в грядущие дни.