Пробуждение

Глава 3: Пробуждение.

— Надеюсь, он скоро очнется, — тихо проговорила Лиз, снова бросив тревожный взгляд на кровать Хиро. Хотя он выглядел мирно спящим, он ни разу не открывал глаза с тех пор, как потерял сознание. Врач осмотрел его, но не смог найти явной причины такого продолжительного сна.

— Думаю, осталось недолго. Он поднимется на ноги, прежде чем ты опомнишься, — поглаживая свою козлиную бородку, наблюдал за Лиз, Трис. — Вам и самой стоит отдохнуть, Ваше Высочество. Не годится валиться с ног, когда этот щенок наконец проснется.

— Пожалуй, — кивнула Лиз.

Она посмотрела в окно, где безбрежное ночное небо купало город внизу в звездном свете. Это был Натур — первый и единственный город Баума. Построенный в неглубокой котловине, город плавно спускался со всех сторон, упираясь в строгий белый продолговатый объем центрального храма: Фриден, святилища Короля Духов. Именно там приняли шестую принцессу и ее свиту.

— Я приду завтра, чтобы разбудить его, — в последний раз погладила Лиз Хиро по щеке и повернулась, чтобы уйти.

Дверь щелкнула, и в ее отсутствие в комнату хлынула тишина ночного воздуха... но не смогла воцариться полностью. Низкий стон вырвался из спящих губ Хиро, отгоняя ее. Его лицо исказилось от боли.

Ему снился сон.

Все началось внезапно. Он оказался на поле боя, усеянном трупами — ошеломляющее количество мертвых тел простиралось до самого горизонта, ненавистное порождение двух великих армий. Кровь пропитывала землю, окрашивая ее в багряный цвет. Небеса роняли мелкий дождь.

Мальчик был в центре схватки. Его черные одежды развевались на ветру, а рука двигалась в такт, отправляя серебряный меч рассекать воздух — легкое движение, будто отмахиваясь от мухи. Пять голов взлетели вверх. Его внимание переместилось дальше, и он бросился вперед.

Ему была нужна голова верховного командира. Это был самый эффективный способ закончить бой и вернейший путь к победе. Однако враг не собирался отдавать ее просто так. Тысяча элитных солдат преграждала ему путь, их передовые ряды плотные, как сплошная стена. Для любого обычного человека верховный командир казался бы недостижимо далеким, но он беспрепятственно скользил сквозь их ряды, снося головы на бегу.

Рано или поздно любой путь находит свой конец.

Что же должен был подумать верховный командир, увидев приближающегося мальчика?

— Не может быть! Как ты прорвался?! — бушевал он, но в ответ получил лишь молчание.

Он взглянул на залитое кровью лицо мальчика и сглотнул. Бездонная глубина тех черных как смоль глаз, казалось, поглощала его душу.

— Эти глаза, как черное стекло... Я знаю тебя, мальчишка, — дрогнул его голос, то ли в предвкушении, то ли в страхе.

Это был тот, о ком шептались во всех окрестных землях: воин на службе у некогда разоренной нации, ныне поднимающейся с неудержимой силой; человек, в чьих глазах все творение обнажало свои тайны. Регало, звали его. Дар Короля Духов.

— А я-то принимал слухи за пустую болтовню! Так вот он каков, твой Уранос? — Верховный командир шагнул вперед, приготовив свою массивную секиру. — Из него выйдет отличный трофей, когда я вырву его из твоего трупа!

Он поднял мощную руку. Солдаты бросились вперед, окружив мальчика со всех сторон.

— Храбрецом ты был, решившись прийти одному, это я признаю. Жаль, что умом тебя обделили.

Был у него Уранос или нет — он всего лишь один человек. Насколько опасным он мог быть?

— Я заставлю тебя извиваться, прежде чем позволю умере...

Голова верховного командира свалилась с плеч, шлепнувшись в грязь. Окружающие солдаты смотрели ошеломленно. Никто, кроме черноволосого мальчика, еще не осознал, что произошло.

Изящным прыжком он запустил смертельный танец. Металл тускло сверкнул, когда несколько солдат опомнились и ударили в него копьями, но оружие лишь безвредно пронеслось перед его глазами. Еще копья устремились за его жизнью. Он высоко подпрыгнул, уклоняясь, и на лету сносил головы. Каждое нежное движение его сверкающего клинка отправляло новые тела падать, словно перезрелые плоды, стряхнутые с дерева.

Волна страха прокатилась по вражеским рядам. Все это было делом одного мгновения. Подобные подвиги были не под силу людям. Этот мальчик вторгался в область чудовищного.

Капли дождя разрывались на его серебряном мече, когда тот рассекал человека надвое вместе с доспехами. Солдат за солдатом падали, не в силах отразить его натиск, их тела бессильно шлепались на землю, наполовину погружаясь в грязные лужи. Фонтаны крови смешивались с падающим дождем, окутывая поле боя невыносимым смрадом.

— Т-ты... А-ах!

Он даже не давал им времени вскрикнуть. Вскоре он стоял один среди гор трупов.

Отруби зверю голову — и тело умрет. Союзники мальчика ворвались, чтобы разгромить лишившуюся командира армию, будто давя муравьев. Крики ликования и боевые кличи наполнили равнину, когда они преследовали бегущих врагов.

Мальчик оставил их за своим кровавым делом и вернулся в основной лагерь.

— Марс! — раздался возглас. Нельзя было сказать, кто произнес его первым, но все больше голосов подхватывало его, пока он не стал оглушительным скандированием.

— Марс! Марс! Марс! Марс!

Тысячи солдат выкрикивали его имя, и их голоса проникали в самое нутро. Сама земля содрогалась от их приветствий.

С каждым его шагом море людей расступалось перед ним. Царской дорогой называли это. Два длинных ряда образовались по обе стороны от него, между которыми он шел с высоко поднятой головой.

— Марс! Марс! Марс! Марс!

Продолжая идти, он увидел перед собой молодого человека, преградившего путь. Юноша поднял руку — и внезапно наступила тишина. Он приблизился к мальчику, его брови гневно сдвинулись.

— Что это я слышу о своем стратеге, сражающемся на передовой?

— Пришлось что-то предпринять, чтобы сломать тупик, — возразил мальчик. — Наши сил слишком растянуты по множеству фронтов. Как закончим здесь — нужно двигаться на запад... Ой!

Палец ткнул его в лоб, прервав речь.

Губы молодого человека изогнулись озорной улыбкой.

— В следующий раз, когда тебя потянет отправиться в одиночный поход, скажи мне. Мы поведем авангард вместе, и наши враги содрогнутся перед нами.

— А кто тогда будет командовать армией? Тебе лучше здесь, в тылу, расслабляться.

— Ты обрекаешь меня на самую скучную участь, друг мой. Но что сделано, то сделано. Нет смысла оплакивать это.

Молодой человек хлопнул мальчика по обоим плечам.

— Рад видеть тебя в безопасности, Шварц. Клянусь, я потерял сто лет жизни, когда услышал, что ты сам вышел на поле боя. К счастью, я вернул эти годы, когда до меня дошла весть о твоей победе.

— Пожалуйста, Артеус. Не будь так драматичен.

Шварц задумался на мгновение.

— Ах, точно. Я принес голову командира. Что хочешь с ней сделать?

Он большим пальцем указал через плечо. За ним стоял пехотинец с белой коробкой.

— Я до сих пор помню, как тебя вырвало при виде первого трупа. И подумать, что настанет день, когда ты предстанешь передо мной с головами... Люди действительно ко всему могут привыкнуть.

Шварц тихо рассмеялся.

— Я все еще не привык. Ни к убийству, ни к смерти, ни к чему такому. Но если позволю этому добраться до меня, моя собственная голова полетит с плеч.

— Весьма верно.

Артеус одобрительно кивнул и повернулся к солдату с коробкой.

— Нет нужды удостоверяться в подлинности. Верни его на родину и позаботься о достойных похоронах. Врагом он был нашим, но мы не лучше зверей, если пренебрегаем уважением к мертвым.

— Сию минуту, Ваше Величество!

Солдат низко поклонился.

— А теперь иди! Поднимем со мной бокал, брат!

Артеус обнял Шварца за плечи.

— Мы должны поведать Королю Духов о нашей славной победе.

— Я все еще несовершеннолетний, — ответил Шварц. — Мне нельзя пить.

— Не беспокойся! У меня специально приготовлен свежевыжатый виноградный сок!

— Ты думаешь обо всем, правда?

Шварц с горькой улыбкой посмотрел на юношу рядом. Своего боевого товарища. Он действительно никогда не менялся.

«Ах... теперь я понимаю. Это, должно быть, сон. Иначе тебя здесь быть не может».

Просто сон. Дорогое воспоминание о давно утраченном прошлом. Случайное совпадение времени и пространства, где его путь снова пересекся с теми, кого больше нет. Течение времени не могло затмить сияние этого мгновения... но всем снам приходит конец.

— Давай же, Хиро, просыпайся. Что ты так копаешься?

До его ушей донесся плачущий голос. Хиро с усилием открыл веки и увидел перед собой прекрасную девушку с багряными волосами.

— Лиз? — прошептал он, приподнимаясь.

Глаза Лиз расширились от радости. Она обняла его.

— О, слава богу! Ты вернулся! — воскликнула она. — Я уже думала, ты никогда не проснешься!

Пока она продолжала изливать чувства, Хиро рассеянно огляделся по комнате. В воздухе витала затхлость, словно помещением давно не пользовались, но его все же поддерживали в порядке: кто-то аккуратно расставил вещи на старом письменном столе у окна, и хотя книги на ближайшей полке пожелтели от времени, на них не было пыли. У подоконника стояли два флага: один с изображением весов на белом поле, другой — дракона, сжимающего серебряный меч, на черном поле. Кровать Хиро стояла у стены рядом с дверью.

Хиро попытался спросить, где они, но Лиз начала суетиться над ним раньше, чем он заговорил.

— У тебя ничего не болит?

— Я... Нет, не особенно. В любом случае, где мы?

— Ах, точно! После того как ты потерял сознание, мы как можно быстрее доставили тебя с горы...

Лиз поведала свою историю. После того как он отключился, она и солдаты отвезли его в ближайший город для лечения, но тем самым выдали Бауму свое присутствие. Вскоре их окружил отряд рыцарей, но когда они приготовились к плену, случилось совершенно обратное.

— Места у нас бедные, средства ограничены, — сказал капитан, — но Ее Святейшество верховная жрица приглашает вас сопроводить нас во Фриден, где вам будет обеспечен лучший прием.

Вместо короля Баумом правила верховная жрица, исполнявшая обязанности управительницы государства. Из внимания к Хиро и их раненым Лиз соизволила отправиться с ними — и остальное, заключила она, уже история.

— А теперь давай, пойдем завтракать! — потянула она Хиро за руку. — Ты, наверное, умираешь от голода!

Хиро неловко улыбнулся, но кивнул.

— Пожалуй, да. Я бы не отказался от чего-нибудь... Ай!

Он попытался встать, но ноги не выдержали его веса. Лиз подхватила и удержала его.

— С тобой все в порядке?

— Я, эм... думаю, да, — сказал он. — Наверное, я только что проснулся. Стоило дать себе минуту прийти в себя.

— Скажи мне, если тебе тяжело, хорошо? Нам все еще нужно, чтобы врач как следует тебя осмотрел.

Лиз открыла дверь, обнаружив на другой стороне женщину, распростертую в поклоне. Они оба вскрикнули от неожиданности и отпрянули.

— Доброе утро, — сказала женщина. — Надеюсь, вы хорошо поспали?

На ней было белое кимоно в японском стиле, поверх которого надет черный хакама. Ее кожа, чистая и сияющая, словно утренняя роса, казалось, светилась, улавливая солнечные лучи. Красота ее лица была и сама по себе поразительна, но под ней таилась чувственность, лишь усиливающая очарование. В сочетании с успокаивающим ароматом, исходившим от ее кожи, эффект был почти неотразим.

— Я — верховная жрица, управительница Баума, — сказала она.

Склоняя голову, она распустила водопад волос цвета полуночной синевы. С открытыми ушами Хиро смог разглядеть, что они были слишком длинными и заостренными, чтобы принадлежать человеку.

Она заметила его пристальный взгляд.

— Мои уши тебя интересуют?

— Я, эм... нет, я... — запнулся он. — Просто они необычной формы.

Она тихо рассмеялась.

— Наверное, так они и должны выглядеть для человека.

К счастью, она, казалось, не обиделась. Она дотронулась до них пальцем, улыбаясь.

Лиз ткнула Хиро локтем в ребра. Когда он повернулся, она приблизила губы к его уху.

— Она — эльв, — прошептала она. — Они славятся долгой жизнью, но все они невероятно красивы.

— Хм. Я и правда подумал, что она выглядит... как-то иначе, неземно.

«Хотя она не прекраснее тебя», — хотел сказать он... как будто он мог быть настолько находчивым даже в самых смелых мечтах. Верховная жрица наблюдала, как они шепчутся, ее добрая улыбка не сходила с лица.

— О, и они очень умные! — продолжала Лиз. — У моего старшего брата, кстати, среди советников есть эльф, хотя он...

— Ваше Высочество! — прервал хриплый голос. — Что вы... Ага! Опять ты, щенок! Так и знал!

Глаза Хиро расширились.

— А? Но я ничего не сделал!

Трис со всей своей медвежьей комплекцией наступал на него, лицо искажено яростью, но резко остановился, когда верховная жрица встала между ними.

— Мастер Трис, я должна попросить вас сохранять тишину внутри святилища Короля Духов, — мягко, но твердо сказала она.

Трис фыркнул, но уступил.

— Приношу извинения, ваша милость, — сказал он, опускаясь на одно колено.

— Благодарю за понимание.

Она снова повернулась к Хиро и Лиз и отошла в сторону, расчищая путь.

— Позвольте мне проводить вас к завтраку. Там вы сможете беседовать от всей души.

— Эм, хорошо. Пожалуйста, — сказал Хиро.

— Спасибо! — воскликнула Лиз. — Я просто умираю от голода!

Все трое вышли, верховная жрица впереди, а Хиро и Лиз следом.

— Это уже дважды, щенок. Я этого не забуду, — пробурчал Трис, когда они проходили мимо.

Хиро засеменил чуть быстрее, но в остальном проигнорировал его.

Пытаясь отвлечь себя от явной жажды крови, исходившей со спины, он окликнул верховную жрицу.

— Куда мы идем?

— У нас есть столовая в южном квартале. Пожалуйста, будьте осторожны и не отставайте. Здесь легко заблудиться.

Фриден, святилище Короля Духов, было в целом разделено на четыре квартала: центральный, восточный, южный и западный. Центральный квартал включал в себя Купель Крещения, где находилось святилище Короля Духов; сюда приносили новорожденных младенцев, а также новоприбывших во Фриден. Восточный квартал служил тренировочной площадкой для учениц жриц и, как таковой, был закрыт для посторонних. Западный квартал, где остановились Хиро и Лиз, составляли жилища учениц жриц, в то время как южный квартал был зоной отдыха; именно там Трис и солдаты провели ночь.

По пути в столовую верховная жрица остановилась и повернулась к Хиро.

— Мастер Хиро... вы ведь еще не крещены, не так ли?

— Крещены? — переспросил Хиро.

— А? Ты и вправду никогда не был крещен? — голос Лиз прозвучал удивленно, но он был не виноват. Он ведь только что прибыл из другого мира.

— Насколько я знаю — нет.

— В таком случае, — сказала верховная жрица, — не могли бы вы сопровождать меня к Купели Крещения?

— Полагаю, это должно быть первым делом, — сказала Лиз. — Произведи хорошее впечатление на Короля Духов, ладно?

— Хмф, — пробурчал сзади Трис. — Пусть лучше он проклянет этого щенка и покончит с этим.

Верховная жрица повернулась к Лиз.

— Я не стану откладывать ваш завтрак. Пожалуйста, идите вперед. Вы ведь знаете дорогу в столовую?

— Конечно, — сказала Лиз. — Я была здесь раньше. Я знаю, куда идти.

— Тогда, с вашего позволения, я сопровожу мастера Хиро.

— Несомненно. Не волнуйся, Хиро, нечего бояться. Все закончится, прежде чем ты узнаешь.

Лиз пошла дальше вместе с Трисом. Верховная жрица смотрела им вслед. Как только они скрылись из виду, без предупреждения она взяла Хиро за руку.

— За мной, пожалуйста, — сказала она, затем заметила его смущение. — Я не могу рисковать, что вы заблудитесь, — объяснила она.

— П-Понял! Ясно. Извини, ты просто... немного застала меня врасплох.

Столкнувшись с ее улыбкой и женским обаянием, сердце Хиро готово было разорваться.

Какое-то время они молча шли по белым стенам коридоров. Вскоре Хиро совершенно дезориентировался. Их маршрут извивался и поворачивал то туда, то сюда, и он мог поклясться, что они проходили один и тот же проход не раз. Путь впереди становился все тусклее и тусклее, пока наконец они не вышли на открытое пространство.

— Мы прибыли, — сказала верховная жрица. — Добро пожаловать в Купель Крещения.

— Вау... — выдохнул Хиро в изумлении.

Верховная жрица отпустила его руку и оставила одного, но он был так заворожен, что не заметил.

Впереди проход внезапно обрывался, словно отсеченный лезвием, уступая место пышному лесу. Ноги Хиро несли его вперед бессознательно. Воздух был чистый и синий, как лед, и его прикосновение ощущалось холодным на коже. В тишине висело пение птиц.

За лесом лежала широкая поляна. Посреди нее, обрамленная колоннадой, находился родник, чьи воды сверкали светом. Две колоссальные бронзовые статуи возвышались по другую сторону. Между ними парил белый шар, излучающий возвышенное сияние.

Когда Хиро опустился на колени, чтобы коснуться воды, листва позади него зашелестела. Он в тревоге обернулся.

— Благодарю за ожидание, мастер Хиро. Я сейчас начну ваше крещение.

Там стояла верховная жрица, облаченная в накидку настолько прозрачную, что сквозь ее переплетение просвечивала белизна ее кожи. Ее пышная грудь с чувственными кончиками была едва прикрыта. Ниже лежал изгиб ее тонкой талии; еще ниже развилка ног уходила в тень. Все ее тело было открыто взгляду — бледное, чистое и ослепительное. Было бы скромнее, если бы на ней вообще ничего не было.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, я... — Хиро боролся за слова. — Что именно включает в себя это крещение?

— Вы получите благословение Короля Духов.

— Разве я не могу... пройти это в одиночку?

— Ваш случай несколько особый.

— Чем особенен?

Хиро изо всех сил старался не отрывать взгляд от земли, но по шелесту шагов по траве он понял, что она приближается.

— Боюсь, я не могу сказать. Все, что я могу предложить вам, — это толчок.

Он понял, что она наклонилась, по тому, как ее пышные бедра вошли в поле зрения. Нежная рука легла ему на плечо, затем поднялась по шее, чтобы коснуться щеки. «Подними голову», — велело прикосновение, и он был не в силах ослушаться. Он поднял взгляд и обнаружил ее лицо в нескольких дюймах от своего носа.

— Я несказанно рада видеть вас благополучно вернувшимся.

Слеза скатилась из ее глаз цвета полночи, когда ее губы нежно сомкнулись с его губами.

＊＊＊

— Трис! — крикнула Лиз. — Ты видел Хиро? Я нигде не могу его найти!

— Успокойтесь, Ваше Высочество, — сказал Трис. — Принцессе не подобает носиться туда-сюда, как обезумевшей служанке.

— Но он пропал! Купель Крещения была пуста! Что, если он заблудился?!

— У мальчика с ним верховная жрица. Он в безопасности.

— Ну и где он тогда?! Ох, я прямо представляю, как он рыдает!

Лиз рухнула на стул и уронила голову в ладони. Перед ней на столе были разбросаны свежеопустошенные тарелки и миски. У ее ног дремал, вполне довольный, Цербер.

— Мальчику шестнадцать лет, — сказал Трис, сидящий в противоположном кресле. — Он слишком взрослый для таких вещей. Возможно, он просто...

Он оборвал себя на полуслове, когда в поле зрения появилась знакомая фигура.

— Кажется, он вернулся, Ваше Высочество.

— Что?

Лиз обернулась и обнаружила Хиро, стоящего в дверях и выглядящего странно утомленным. Его крещение, должно быть, было утомительным.

— Хиро! Сюда!

Она поманила его. Он начал идти к ним, хотя, по-видимому, слишком медленно для нетерпеливой Лиз.

— Ох, да иди же сюда!

Она воскликнула, прежде чем подбежать к нему, схватить за руку и усадить на соседний стул.

— Ты выглядишь измотанным, — сказала она. — Неужели это было так утомительно?

— Да, — ответил он. — Ну, мысленно, во всяком случае.

— Что ты имеешь в виду?

— Честно говоря, я не знал, куда смотреть. И там было много... прикосновений.

— Похоже, у старика сегодня было много людей на очереди, — сказала Лиз. — Твое детское личико могло вызвать у него забавные идеи.

Хиро замер.

— Старик?

— Да, ну знаешь. Старик, который проводит крещения.

— Что?

— Что?

Пока они хмурились друг на друга в замешательстве, между ними упала тень.

— Вам понравился завтрак, леди Селия Эстрелла? — раздался женский голос.

Хиро обернулся и увидел верховную жрицу.

— О, это было чудесно! — сказала Лиз. — Еда здесь так же хороша, как я помню.

— Я рада это слышать. Вы планируете остаться еще на одну ночь?

Лиз приложила палец к подбородку.

— Хм... Мне хочется, но нам действительно пора отправляться.

— Жаль. Я молюсь, чтобы вы нашли время навестить нас снова когда-нибудь.

— Я загляну в ближайшее время. Рано или поздно мне нужно будет забрать своих солдат.

Было бы слишком опасно брать с собой раненых. По пути к месту назначения могло случиться что угодно. Если на них нападут, им будет трудно дать отпор, имея за спиной раненых. Верховная жрица понимающе кивнула. Она, должно быть, догадалась об этом.

— Как скажете. Могу ли я попросить вас присоединиться к ней, мастер Хиро? Я была бы рада возможности поговорить с вами снова.

Хиро моргнул, ошеломленный.

— Я? Эм... конечно. Буду счастлив.

— Хиро? — Лиз пристально посмотрела на него. — Ты весь покраснел. Ты не простудился?

— Нет, ничего подобного! Это ерунда! Не беспокойся об этом!

Верховная жрица тихо рассмеялась.

— Что ж, боюсь, время меня настигает. Я должна извиниться.

— Спасибо вам, — сказала Лиз. — Я никогда не забуду все, что вы для нас сделали.

— Предлагать помощь душам в трудностях — долг всех, кто служит Королю Духов. Если вы когда-нибудь окажетесь в нужде, я буду рада оказать любую посильную помощь.

— Вы это серьезно? Большое вам спасибо!

— Ах, еще одно. У нас есть лошади в конюшне снаружи. Вы можете использовать их, как пожелаете.

С формальным поклоном верховная жрица удалилась.

Лиз смотрела ей вслед. Как только женщина скрылась из виду, она снова села и внимательно посмотрела на Хиро.

— Ты и вправду ярко-красный, знаешь ли.

Хиро начал паниковать.

— Это ерунда! Просто твое воображение! Давай, пора идти! Время уходит!

Он схватил ее за запястье и потянул.

— Ну, если ты так говоришь... — Лиз выглядела озадаченной. — К чему такая внезапная спешка?

— Никакой спешки! Понятия не имею, о чем ты! Давай просто пойдем!

Из теней на некотором расстоянии верховная жрица наблюдала за их обменом репликами. Как только они ушли, она повернулась и пошла.

Ее путь лежал в северный квартал святилища Короля Духов: Зал Крещения, куда позволялось ступать только правящей верховной жрице Баума. Там в воздухе парил шар, излучающий ослепительный свет. Она какое-то время смотрела на него. Те, кто восхвалял ее красоту, утверждали, что ее улыбка никогда не угасает, но сейчас она не улыбалась.

«Боюсь, я больше не понимаю волю, которой служу. Для какой цели ты вернул Короля-Героя из его покоя? О Король Духов, отец наш всех — умоляю, услышь мою молитву».

Воцарилась зловещая тишина, словно она стояла на краю мира.

— И ты все еще не отвечаешь, — вздохнула верховная жрица.

Она подняла глаза на две величественные статуи по бокам от шара. Любой в Алетии узнал бы изображенные фигуры, ибо они были двое из Двенадцати Божеств. Один — молодой человек, прекрасный чертами, с мечом, воткнутым в землю: Леон Вельт Артеус фон Гранц, Львиное Сердце, основатель империи. Другая фигура стояла с воздетыми руками, держа меч к небесам: Хельд Рей Шварц фон Гранц, Король-Герой, построивший то, о чем мечтал его предшественник.

«Умоляю тебя, лорд Артеус, — прошептала она. — Защити лорда Шварца от беды».

＊＊＊

Отряд Лиз оставил Натур позади и вскоре достиг границы. Хотя теперь их было меньше семидесяти, они все еще ехали с таким количеством лошадей, что постоянный гром копыт действовал на нервы. Лиз заняла свое естественное место во главе колонны, ее багряные волосы развевались сзади, пока она ловко управляла скакуном. Хиро сидел с ней в седле, обхватив ее за талию.

— Мы уже на месте? — спросил он.

— Ага. Осталось недалеко до марки Гуринда.

Трис, должно быть, подслушал разговор, потому что подъехал на лошади рядом с ними.

— Наши разведчики не вернулись, Ваше Высочество, — сказал он, хмуря брови. — Нельзя сказать, что нас ждет. Я предлагаю проехать еще один сель, затем отпустить лошадей и продолжить пешком.

— Думаешь, мой брат может что-то замышлять? — спросила Лиз.

— Вполне вероятно. В любом случае, осторожность не повредит.

— Ладно, тогда. Поступим так.

Она кивнула и повернулась вперед.

Дорога между Баумом и маркой Гуринда большую часть своего протяжения проходила через иссушенную пустошь. Около трети территории марки составляла засушливая местность, бедная водой и почвой, и некоторые из этих качеств просачивались даже на сторону Баума. Земля была сухой и пыльной, усеянной небольшими песчаными дюнами и обвалившимися скалами из песчаника. Ни трава, ни деревья здесь не росли. Место было почти что пустыней.

Отряд спешился на краю пустоши и отпустил лошадей.

— Действуйте осторожно, все, — сказала Лиз.

Она дала знак глазами солдатам и выступила.

Осторожно они продвигались вперед, держась под прикрытием скал, чтобы оставаться вне поля зрения. Если их темп сохранится, они достигнут марки Гуринда в течение получаса.

— Все еще ни слуху ни духу о наших разведчиках, Ваше Высочество, — сказал Трис. — Что-то затевается, и мне это не нравится.

— Согласна, — сказала Лиз. — Возможно, мы идем прямо в ловушку.

Следуя его примеру, она ухватилась за ближайшую скалу и начала карабкаться. Оказавшись наверху, они будут достаточно высоко, чтобы видеть через границу. Она заметила беспокойство в глазах Хиро и ободряюще улыбнулась ему.

— Все будет хорошо. Это земли дяди, — сказала она, хотя, казалось, пыталась убедить в этом не только его, но и себя.

Трис втянул себя на вершину утеса, откуда открывался вид на дорогу впереди. Он прополз вперед как можно дальше, держась низко. Спустя короткое время он подал Лиз знак. Очевидно, он что-то увидел, иначе вернулся бы сам.

Лиз осторожно подобралась к краю утеса и заглянула вниз. Она чуть не вскрикнула от шока, прежде чем поспешно прикрыла рот ладонями. Внизу лежало лишь отчаяние. Она протерла глаза, не желая верить в увиденное, но когда снова взглянула, реальность все еще была там — холодная и жестокая. Слезы навернулись в уголках ее глаз.

— Как ужасно...

На точке, где дорога пересекалась в марку Гуринда, лежали изувеченные трупы ее десяти разведчиков. Отсутствующие части тел говорили о том, что смерть не была легкой. Тот, кто их убил, скорее всего, сначала пытал.

За телами стояли три тысячи вражеских солдат, с головами, обмотанными коричневой тканью, и телами, облаченными в кожаные доспехи, оставлявшие руки и грудь открытыми. У каждого на бедре висел изогнутый меч, а также копье и удлиненный овальный щит, воткнутый в землю у их ног. Знамя во главе их развевалось на суровом пустынном ветру, изображая тигра на коричневом поле.

— Это силы Лихтайна, — скривился Трис.

Пустынные волки Лихтайна были известны своей жестокостью. Народы, которых они завоевывали, сталкивались с выбором между рабством и смертью. Их общество все еще сохраняло работорговлю, отмененную во многих других странах.

— Я вижу! — сказала Лиз. — Но... Но это не имеет смысла! Что они здесь делают?!

Долгие годы под тенью империи держали Герцогство Лихтайн в покорности. Десятилетия прошли с тех пор, как между двумя нациями вспыхивали даже стычки. Их мир держался на работорговле Лихтайна: поскольку Гранцская Империя отменила рабство, она вместо этого извлекала прибыль из захваченных мирных жителей или не подлежащих выкупу вражеских командиров, продавая их в Лихтайн. Империя с ее многочисленными фронтами была не только надежным источником «человеческого товара», но и настолько большой и могущественной, что вторжение было бы самоубийственным. Любая обычная логика указывала, что у Лихтайна не должно быть причин нападать на них.

— Есть только одна причина, по которой они могли бы ждать здесь, Ваше Высочество. Они охотятся за вами.

Трис бросил ястребиный взгляд на армию.

— Как они узнали, что вы будете проходить этим путем, — отдельный вопрос... но, независимо от этого, нам лучше отступить в Баум.

Лиз покачала головой.

— Мы не можем. Я не стану приносить войну на порог верховной жрицы.

— Они не вторгнутся в Баум, Ваше Высочество. Они навлекут на себя вражду каждой нации на континенте.

— Они уже совершили акт войны. Если они готовы вторгнуться в Гранцскую Империю, вы действительно думаете, они станут колебаться, чтобы сжечь святилище Короля Духов?

— Я... — на мгновение Трис запнулся. — Нет, полагаю, что нет.

— Мы должны найти способ прорваться и соединиться с силами дяди.

— Я бы не питал надежд. Если они здесь, скорее всего, они прошли через крепость Берг, — сказал Трис.

И Форт Альт, и крепость Берг лежали на пути от их позиции к Лихтайну. Если враг добрался сюда, есть хороший шанс, что оба уже пали.

— Кроме того, они не могут долго находиться на имперских землях. Четвертая армия скоро придет к нам на помощь.

— Но если им надоест ждать меня, они нападут на близлежащие поселения. Они могут даже атаковать Баум.

Лиз смотрела на армию внизу, представляя, как они жгут города и фермы, предавая жителей мечу. Она сжала кулак и ударила им по земле.

— Я не могу стоять в стороне и позволить невинным людям пострадать из-за меня.

— У нас не будет никаких шансов против армии такого размера. Если с вами что-то случится...

Лиз прервала его.

— Королевская семья всегда должна быть готова сражаться в защиту народа, каковы бы ни были шансы.

Трис на мгновение замолчал.

— И вы тверды в этом решении?

— Конечно, тверда. Я шестая принцесса империи. Это мой долг.

— Ты всегда была упрямой, это верно. Что ж, меньшее, что я могу сделать, — это убедиться, что ты не одна.

Лиз улыбнулась.

— Я буду рассчитывать на тебя.

Они спустились обратно к подножию утеса, где их подчиненные ждали в тени скал. Как только ее ноги коснулись земли, Лиз выпрямилась и побежала к Хиро, покрытая пылью, которую забыла отряхнуть.

— Нас ждет тяжелый бой, — сказала она, — поэтому я отправляю тебя обратно в Баум.

Хиро с трудом понимал.

— Что?

— Нам нельзя брать тебя с собой. Так будет безопаснее для всех, и для тебя в первую очередь.

— Я хочу остаться. Позволь мне сражаться с тобой.

Хиро звучал решительно. И все же, несмотря на это, он никогда не участвовал в настоящей битве. Когда Лиз взглянула вниз, она могла видеть, как дрожат его ноги.

— Ты не можешь, — сказала Лиз, ожесточая сердце. — Возвращайся тем же путем. Укрой себя в безопасности.

На мгновение Хиро, казалось, готов был сдаться, но затем собрался с духом.

— Я помог против гигаса, помнишь? Может, я мог бы...

На мгновение глаза Лиз расширились от радости, но затем снова помрачнели, прежде чем обрести мрачную решимость.

— Позволь мне быть предельно ясной, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты был с нами. Ты будешь только обузой.

Ее слова ударили Хиро, как молот. Он пошатнулся на месте, но затем сжал кулаки и устоял. Какое-то время он оставался там, разинув рот, зная, что должен быть полон возражений, но не находя, что сказать, пока Лиз не положила нежную руку ему на щеку.

— Все будет хорошо. Мы снова встретимся, я уверена.

Доброта в ее голосе ощущалась как-то натянуто, словно она сама не вполне верила своим словам.

— Спасибо, что прошел со мной так далеко.

Если бы она сказала еще что-нибудь, она наверняка закончила бы просьбой остаться. Она с сожалением провела большим пальцем по его щеке в последний раз.

— Знаешь, это правда было весело. Путешествовать с тобой. Жаль, что приходится заканчивать так скоро.

И он понял, что это прощание.

＊＊＊

— Вы уверены, что не пожалеете об этом, Ваше Высочество? — мягко спросил Трис.

— Уверена. Нас ждет изматывающий бой. Я не хочу втягивать его в это, если в этом нет необходимости.

Он был таким старательным, таким желающим угодить. Если бы Лиз попросила, он, несомненно, сражался бы за нее до последнего вздоха — и именно поэтому она не могла позволить ему. Она не могла допустить, чтобы такая доброта погибла на этом поле боя.

— Они идут! — крикнула она.

Вдалеке черная тень поднялась в воздух. Она росла в размерах, пока не заполнила небо, словно великая грозовая туча, затем по дуге устремилась вниз, обрушившись на них ливнем дерева и стали.

— Пригнуться, щиты поднять! — скомандовала Лиз.

Солдаты ответили ревом. Не прошло и мгновения, как тысячи стрел обрушились на них, бомбардируя их щиты, словно град. Когда шум стих, бесчисленные деревянные древки усеяли щиты каждого тяжеловооруженного бойца.

— Щитовой строй! Построиться!

Тяжеловооруженные соединили щиты в барьер — шириной в шесть человек, стоящих плечом к плечу — и приготовились к вражеской атаке. Отряд Лиз выбрал для своей обороны основание узкого каньона с отвесными скалами по обе стороны. Здесь рельеф компенсировал их меньшую численность. Даже три тысячи человек не могли прорваться сквозь твердую скалу; в таком замкнутом пространстве врагу придется сражаться с ними на равных условиях.

Лиз метнула дротик в надвигающиеся ряды. Он попал в цель, и солдат рухнул с булькающим звуком, но двое других перепрыгнули через его труп, заняв его место.

— Лучники! Огонь! — крикнула она, опуская Леватейн.

Залп стрел пронесся над ее головой из задних рядов. Выпущенные с такого близкого расстояния, почти все нашли свою цель. Когда передняя линия врага рухнула, их тела спутали ноги тех, кто был позади, но эта пробка ничего не сделала, чтобы замедлить общий импульс когорты; те, кто был дальше, просто топтали своих товарищей. Приближаясь, они подняли оглушительный боевой клич.

— Ваше Высочество! Отойдите!

Тяжеловооруженные напрягли руки и стиснули зуба, готовясь к удару. Внезапно ветер переменился, подняв облако песка, поглотившее их ряды. Мгновение спустя в каньоне прозвучал оглушительный грохот, за которым последовал лязг сталкивающегося металла.

Лиз с криком ударила Леватейном вперед, развеяв облако песка силой удара. Она почувствовала, как клинок вонзился, вырвала его назад и взмахнула в сторону. Чувствуя, а не видя цели, она нанесла серию молниеносных ударов. К тому времени, когда ветер снова переменился и очистил воздух, вокруг нее уже лежали трупы.

На небольшом расстоянии Трис наносил удары копьем по врагам.

— Вы слишком далеко вырвались, Ваше Высочество! — крикнул он. — Отходите!

— Еще нет! Дай мне уничтожить как можно больше!

Группа солдат бросилась на Лиз, толкая друг друга в узких скальных стенах. Они ревели бессвязно, приближаясь, размахивая оружием.

— Думали, что попадете в меня этим?! — одним ударом Лиз покончила с человеком, бросавшимся на нее. Он упал на землю, захлебываясь собственной кровью.

Рык прорезал воздух, за ним последовал хриплый крик, когда Цербер вырвал горло второму человеку. Волк перепрыгивал от солдата к солдату, собирая жизни клыками и когтями, куда бы ни приземлялся. Ее белая шерсть вскоре стала слипшейся от крови.

Лиз развернулась на правой ноге и нанесла диагональный удар вниз по солдату, пытавшемуся зайти с фланга. Он отшатнулся, его рука отсечена по локоть. Игнорируя его мучительный крик, она заметила врага краем глаза и пронзила его, затем, позволив импульсу развернуть себя, ударила человека слева и снесла ему голову. Наконец, она добила человека, чью руку отсекла, чистым обезглавливанием.

— Это займет вас!

Огненный шар вырвался из клинка Леватейна и разорвался в море пламени. Будучи втиснутыми в узкие пределы каньона, у колонны Лихтайна не было возможности остановить свой импульс. Хор криков поднялся, когда их атака понесла их прямо в стену огня. Люди сгорали заживо десятками, наполняя поле боя запахом обугленной плоти. Лиз воспользовалась этим шансом, чтобы прорубиться через изолированную группу вражеских солдат, отделявшую ее от союзников. Когда она вернулась к Трису, за ней оставались лишь трупы.

— Ваше Высочество! Вы ранены?!

— Я в порядке, но это был не последний из них. Готовьтесь к следующей волне.

Теперь, когда у нее наконец-то была возможность перевести дух, мысли Лиз обратились к Хиро. Она не намеревалась, чтобы их расставание было таким жестоким. Ее сердце ныло от сожаления при воспоминании о боли в его глазах. Если судьбе будет угодно снова свести их вместе, она решила предложить ему искренние извинения. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заслужить его прощение... но сейчас не время размышлять о таких вещах.

«Битва только началась», — подумала она с горькой улыбкой, почесывая Цербера за головой. «Когда все закончится, я смогу побеспокоиться о том, чтобы все исправить».

— Еще идут! — проревел Трис.

— Давайте покажем им! Лучники, осыпайте их стрелами! Тяжелая пехота, вперед!

Тяжеловооруженные бросились вперед под прикрытием огня лучников, держа перед собой нерушимую стену щитов. На лицах вражеских солдат распространилось смятение, но у них не было возможности остановиться — люди сзади толкали их вперед. Когда две стороны столкнулись, тяжеловооруженные устояли, а вражеская передовая линия отлетела назад во вторую. Копья высовывались сквозь щели в щитовой стене, добивая лежащих на земле людей.

Видя, что они прорвали вражескую линию, тяжеловооруженные разобрали щитовой строй. Лиз и Трис прошли сквозь с легкой пехотой. Пока они добивали раненых, второй ряд тяжеловооруженных продвинулся с тыла, чтобы присоединиться к ним.

— Вот так! Оттесняйте их! — крикнула Лиз.

Ничто так не вдохновляет солдата, как командир, сражающийся рядом с ними. Действительно, люди Лиз не проявляли колебаний перед лицом численного превосходства, лишь пылающее желание защитить свою госпожу. Их рвение гнало их вперед сильнее, чем страх удерживал назад, превращая их в худший кошмар их врага. Солдаты Лихтайна падали перед ними толпами.

Однако такой пыл мог быть обоюдоострым оружием — особенно когда он ослеплял их к окружающей обстановке.

— О нет...

Лиз первой увидела это. Она посмотрела на небо и побледнела. Легкая пехота, окрыленная триумфом, оставила ее позади, продолжая наступление.

Трис понял, что что-то не так, и обернулся.

— Вы ранены, Ваше Высочество?

— Трис! Посмотри наверх!

Срочность превратила крик Лиз в вопль.

— Щиты вверх, сейчас же! Цербер, ко мне!

Она притянула Цербера к себе левой рукой, даже когда правой подавала сигнал своим солдатам, но ее усилия запоздали. Легкая пехота тупо смотрела в воздух, их ум притуплен смятением. Спустя секунды достаточно стрел, чтобы затмить небо, обрушились на них с грохотом.

Залп обрушился и на друзей, и на врагов, погрузив поле боя в хаос. Когда он прошел, земля была ковром деревянных древков. Лишь небольшие колючие бугорки кое-где отмечали места, где лежали тела. Было достаточно сложно даже признать в них людей, не говоря уже о том, чтобы определить, на чьей они стороне. Никто из них не двигался. Легкая пехота была уничтожена.

— Ваше Высочество! Вас не ранило?! — крикнул Трис.

Несколько стрел торчали у него из спины, но он все еще был на ногах и двигался. Казалось, они не нанесли ему серьезных повреждений.

Лица тяжеловооруженных упали, когда они увидели, как повернулась битва. Трис отдавал приказы, пытаясь вселить в них боевой дух.

— Перестроиться в ряды, быстро! Закройте устье каньона и остановите их атаку!

Это прогнало боль от его ран из головы, пока он бежал к Лиз.

— Немного неосторожной я тут была, да? — Лиз скривилась, выдергивая стрелу из левой руки и отбрасывая ее в сторону. Цербер с беспокойством наблюдал, как из раны сочится кровь, но она ободряюще почесала волка за голову. Несколько тяжеловооруженных бойцов промчались мимо, чтобы восстановить щитовую стену на передовой.

— Вам нужно обработать это, — сказал Трис.

— Одна повязка — и будет как новое. Не беспокойся обо мне. Дай мне посчитать наши потери.

— Оставьте это другим, Ваше Высочество. Вам нужна медиц...

— Командир батальона! — вмешался тяжеловооруженный боец.

Уже на взводе из-за тяжелой ситуации, Трис обернулся с ужасной гримасой.

— Что?!

— Это вражеские силы! Они что-то затевают!

Вена забилась на лбу Триса.

— И что, черт возьми, это должно означать?!

— Я... я имею в виду... Ну, посмотрите сами, сэр!

Человек указал в сторону вражеской армии, где разворачивалась сюрреалистичная сцена. Около двухсот имперских солдат сидели в ряд со связанными за спиной руками. Пока они смотрели, человек вышел из вражеских рядов вперед.

— Меня зовут Бейл Нармер Лихтайн! — проревел он. — И я пришел с посланием!

— Что задумал этот негодяй? — пробормотал Трис.

Человек вытащил из ножен изогнутый меч, затем поставил ногу на плечо имперского солдата, заставляя его опустить голову. Один удар его зловещего клинка снес ее. Он пнул тело, когда кровь хлынула из шеи, и повернулся, усмехаясь, к Лиз.

— Услышь меня, шестая принцесса! Сдавайся без боя, и эти казни прекратятся! Продолжай сопротивление, и они будут продолжаться, пока каждый последний мужчина не будет лежать обезглавленным!

— Ублюдок! — Трис побагровел от гнева.

Лиз лишь молча слушала. Казалось, она готовилась расплакаться.

— Мне все равно, что вы выберете. В любом случае, ты придешь ко мне в цепях. С этого дня ты будешь моей рабыней. Но не беспокойся, моя сладкая — я не буду пренебрегать тобой. Я сделаю тебя своей игрушкой, каждый день и каждую ночь!

Человек принялся сносить имперские головы с таким же безразличием, как если бы заполнял бумаги. Это было представление, призванное сломить их дух.

— Я жду вашего решения, принцесса Селия Эстрелла! — проревел он.

Его окровавленный меч сверкнул, поймав солнечный свет.

＊＊＊

Хиро сидел на большом камне и смотрел на землю. Его разум кружился от разочарования в собственной беспомощности. Зачем его сюда призвали? Просто чтобы быть обузой? Все, что у него было, — это хорошее зрение — какая от него польза Лиз?

«Зачем я вообще здесь?»

Лиз велела ему бежать обратно в Баум, но он не мог собрать волю, чтобы пойти. Хотя она давно исчезла из виду, она все еще занимала его мысли. Воспоминание о ее печальной улыбке промелькнуло в сознании. Если бы она только попросила его остаться. Даже если бы это означало столкнуться с невозможными шансами, он все еще был в долгу перед ней, который еще не отдал.

«Но что, если бы нам действительно пришлось сражаться? Я, наверное, просто бы застыл...»

Подвергать себя опасности — одно дело, но заставлять Лиз рисковать своей жизнью, защищая его, — другое. Он покачал головой и посмотрел на небо. Суровый блеск солнца палил пустошь внизу. Ветер был горячим и липким, неприятно прилипал к коже, раздражая нервы.

«И что теперь?»

Он спрыгнул с камня и с сожалением посмотрел на дорогу позади. Она была там, где-то внизу. Возможно, бой уже начался. Какие у нее шансы, ведя меньше сотни человек против трех тысяч? С другой стороны, Лиз была не обычной девушкой. Даже он мог это видеть. Он предложил короткую молитву Королю Духов, прося его благополучно доставить ее к маркграфу фон Гуринда. Затем пришло время идти.

— Не могу сидеть здесь весь день, — сказал он себе.

Он на мгновение закрыл глаза, раз и навсегда оставляя прошлое позади. Затем он собрался уйти — и замер на месте.

«Что это за шум? Кто-то идет?»

Сначала он услышал шаги — равномерный барабанный бой десятков и десятков ног. Затем до него донеслись голоса на ветру. Он спрятался в укрытии скалы, когда из расщелины в скалах появились люди, одетые в кожаную одежду.

— Ты уверен, что мы в нужном месте? — спросил один.

— Без сомнений, — ответил другой. — Это сторона Баума. Следуй вдоль скал на юг, и мы ударим по имперцам с тыла. Шестая принцесса даже не поймет, что ее ударило.

— Есть вокруг деревни? Я бы не отказался от развлечений.

Кто-то фыркнул.

— Не сейчас, идиот.

— Что? Мы здесь связываемся с проклятой империей. Если я не получу раба-другого, какой в этом смысл?

Из теней скалы вышло великое множество солдат. Хиро не мог сказать, сколько их было, но они явно были людьми Лихтайна. Каждый из них был мускулистым, их коричневые груди обнажены для пустынного воздуха. Они шли по дороге, по которой пришел Хиро, так, будто это была их дорога.

— Мы можем сжечь все деревни, какие захотим, как только схватим принцессу. Имей это в виду и делай свою работу.

— Хех. Настоящая принцесса, а? Интересно, будет ли Его Высочество против, если я тоже с ней позабавлюсь.

— Против? Он снесет твою идиотскую голову с плеч.

— За вкус королевской крови? Дешевая цена!

Пока люди грохотали смехом, Хиро охватила волна гнева. Прежде чем он осознал, он выпрыгнул из-за скалы. Сначала по солдатам пробежала волна тревоги, но они снова ослабили бдительность, как только получше его рассмотрели. Он был всего лишь одним подростком с трясущимися коленями. Он не представлял для них угрозы, и они знали это.

— Кто этот щенок? — сказал один.

— Тьфу, просто мальчишка, — вздохнул другой, тот, что отпускал грубые шутки. — Жаль. Думал, смогу развлечься.

Его плечи опустились, но затем ему, казалось, пришла мысль. Он уставился на Хиро, подпирая подбородок.

— Хотя у него довольно милая мордашка, и всегда найдутся те, кто заплатит за немного изюминки внизу. Думаешь, стоит взять?

— Он будет только мешать, — сказал первый, более серьезный из двоих. — Давай просто убьем его и покончим с этим. Если он расскажет Бауму, что мы здесь, мы все поплатимся.

Он вытащил из ножен изогнутый меч, но грубиян поднял руку, чтобы остановить его.

— Не так быстро, — сказал он. — Я сам.

— Ладно, но побыстрее.

— Хех! Я прикончу его быстрее, чем вы, ребята, когда-либо видели. Если никто не хочет заключить пари?

Возгласы и смех поднялись среди солдат позади него.

— Пари на что?! Просто убей мальчика. Нам нужно двигаться! Поторопись, или Его Высочество снимет с тебя голову!

— Ладно, ладно. Я не надолго.

Грубый солдат схватил Хиро за плечо. Он воткнул свое копье в землю, затем вытащил изогнутый меч сбоку и прижал его к шее Хиро.

— Слишком напуган, чтобы пикнуть, а? — сказал он. — Не волнуйся, скоро все закончится. С этой твоей тощей шеей ты ничего не почувствуешь.

Он отвел руку с мечом назад для более широкого замаха, намереваясь одним ударом рассечь шею Хиро.

Хиро начал дрожать. Ухмылка солдата расширилась. Очевидно, он ожидал, что тот закричит, но с губ Хиро сорвался лишь шепот.

— Прости.

— Прости, пацан. Для этого уже слишком поздно.

Человек дал Хиро последний ободряющий хлопок по плечу, затем замахнулся изо всех сил.

Удар так и не пришел. Замешательство распространилось по лицу человека, когда он повернулся, чтобы уставиться на свою руку — или, скорее, на то место, где его рука была раньше. Все, что было дальше плеча, отсутствовало.

— А? Как же...? А-а-а-а-ах!

Он прижал руку к обрубку, пытаясь остановить поток, но это было бесполезно. Кровь хлестала сквозь щели между пальцами. Он упал на землю и катался, крича от боли. Темная фигура смотрела на него леденящим взглядом: самый мальчик, которого он собирался убить.

Отсеченная рука человека болталась в хватке Хиро. Кровь капала с ее разорванного основания, просачиваясь в почву.

— Ах...

Звук отозвался из самой глубины нутра Хиро. Дисгармоничная нота чего-то разбивающегося.

— Теперь я вижу.

Что бы это ни было, оно ушло сейчас, никогда не будет восстановлено.

— Кто я. Что я.

Приятная ясность наполнила его разум. Он вытащил копье солдата из земли, где оно было воткнуто...

— Умри, ты, мелкая сволочь!

...и пронзил им грудь врага, бегущего на него. Когда тот падал, он вытащил меч из его ножен...

— Получай... Агх!

...и использовал его, чтобы снести голову следующему солдату. Он чувствовал, как сила течет по его телу, наполняя его до самых кончиков пальцев.

— Черт побери! Окружить ег... Гхк!

Хиро сразил другого человека на полуслове. Он выхватил копье из рук своей жертвы и взмахнул им по широкой горизонтальной дуге. Три солдатские головы взлетели с плеч.

Все стены, которые когда-то сдерживали его, теперь лежали в руинах. Он чувствовал, как его разум становится яснее, конечности легче, чувства острее. Его прежнее «я» возвращалось. Дважды, трижды он сжимал пальцы, проверяя новое ощущение своего старого тела.

Ни слова не произнес он. Его глаза были двумя безднами, лишенными эмоций, лишенными всего, кроме пустоты. И так началась резня — столь темная, столь глубокая и столь холодная.

＊＊＊

«Где я ошибся? Что я сделал, чтобы заслужить это?»

Снова и снова человек задавал себе одни и те же вопросы. Где мгновение назад он чувствовал себя на вершине мира, теперь он знал лишь отчаяние. Враг был у него на пятках, и все, что он мог делать, — это продолжать бежать.

Его звали Калерис, и он служил в герцогской армии советником Бейла Нармера Лихтайна. В этом году ему должно было исполниться тридцать четыре. Хотя он когда-то носил цепи раба, посвятив себя учению и развивая свои таланты, он в конце концов обрел свободу. Это заняло много лет, но наконец он жил жизнью, о которой всегда мечтал — или, по крайней мере, жил, пока ему не выпало несчастье наткнуться на эту... вещь.

Теперь его товарищи были мертвы. Все пятьсот из них — пятьсот! Как он убил пятьсот?! — сраженные одним-единственным мечником, по которому никто из них не нанес ни единого удара. Либо это был кошмар, либо они столкнулись с какой-то разновидностью духа. Ни один смертный не мог сделать такое.

«Подожди... что, если это действительно был дух?»

Калерис замедлился и остановился, пока мысль развивалась. Он спрятался среди скал, чтобы перевести дух. Его командир, несомненно, захочет услышать об этом. Он должен доложить, когда опасность минует. Продолжая внимательно следить за окружением, он замедлил дыхание и попытался собраться с мыслями.

«Дух. Вот оно. Он, должно быть, был каким-то духом. Ничто иное не могло сделать такое с Дагнаром».

Он содрогнулся при воспоминании. Странный мальчик появился из ниоткуда, чтобы преградить их марш, оторвал Дагнару руку, когда тот пошел его зарубить, затем учинил неописуемую бойню. Всех, кто стоял и сражался, он перебил. Всех, кто бежал, он настиг и обезглавил. Хуже всего то, что, сражаясь с людьми направо и налево, его лицо не выдавало ни единой эмоции. Воспоминание о его пустых глазах заставляло Калериса дрожать от страха даже сейчас.

«Почему это происходит? Эта миссия должна была быть простой! Зайти принцессе с фланга! Вот и все, что мы должны были сделать!»

Его зубы стучали, хотя было совсем не холодно. Он поспешно прижал руку ко рту. Если он издаст малейший звук, мальчик найдет его.

Где-то камень загремел под ногой. Калерис зажмурился, когда влажный ветер коснулся его щеки. Он чувствовал, что готов сойти с ума от страха.

«Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать...»

Но отчаяние, преследовавшее его по пятам, не было столь добрым.

— Я дам тебе два выбора, — сказал голос. — Умереть от собственной руки или от моей.

Калерис взвизгнул от ужаса.

— Пощади, умоляю! Что бы я ни сделал, я никогда не сделаю этого снова, клянусь! Просто отпусти меня!

Мальчик смотрел на Калериса, вжавшего голову в грязь, мертвыми глазами.

— Я здесь на коленях! Что я тебе сделал? Ничего, вот что! Ты уже убил всех моих друзей! Что еще ты можешь хот... Агх!

Калерис издал сдавленный крик, когда мальчик поднял его за горло. Чувствуя нечеловеческую силу в этих стройных руках, его дух полностью сломался.

— Говорю тебе, я ничего не сделал! Не убивай меня! Я не хочу умирать!

— Действительно. Ты ничего не сделал... пока что. Но можешь, если я тебя отпущу. Вот за какое преступние я тебя приговариваю. Проявив к тебе милость, я могу навлечь несчастье на невинных, а этого я не вынесу.

Глаза Калериса вылезли из орбит.

— Ты убьешь меня просто за это? За то, что я могу сделать? Кем ты себя возомнил, богом?!

— Прямо сейчас я вполне могу им быть.

— Чт...?!

Кровь хлынула изо рта Калериса, когда сверкающий клинок рассек его грудь. Его мир погружался во тьму, и через его сознание пронеслась история, услышанная давным-давно. Старая сказка, какую родители по всему Солей рассказывают своим детям перед сном.

«Ложитесь спать до наступления темноты, как хорошие детки...»

«...иначе Отчаяние унесет вас, и вас больше никогда не услышат».

＊＊＊

Сверху до пояса он был обнажен, обнажая свою мускулистую фигуру воздуху. Остальная часть его тела была облачена в дорогие шелка, расшитые серебром и золотом. Его кожа была того же оливково-коричневого цвета, что и у его людей, но на этом сходство заканчивалось. Он был сильнее и выше любого из них и излучал ауру авторитета, с которой никто не мог сравниться. Его звали Бейл Нармер Лихтайн, третий сын герцога Лихтайна и командир авангарда герцогской армии. Он прищурился на багряноволосую принцессу, засевшую в расщелине скал, где она заняла свою позицию.

— Упрямая мелочь, не так ли? — сказал он. — Мне это нравится в женщине.

Позади него двести имперских солдат стояли на коленях в ряд. Он снес несколько их голов, затем повернулся к своим людям.

— Достаточно примерно. Убейте остальных, затем приведите мне большого.

Имперские солдаты были бессильны защищаться, когда герцогские люди пронзали их, вырывали глотки, отсекали конечности. Вскоре в живых не осталось никого, только ряд трупов, отдающих свою кровь иссушенной почве. Пока они истекали кровью, подчиненные Бейла притащили перед ним еще одного пленника: человека с большим шрамом на щеке.

— Диос?! — ужасный крик принцессы был слышен даже с этого расстояния.

Выражение лица Бейла исказилось в экстатической ухмылке. Он разразился смехом.

— Хорошо, хорошо! Так она наконец заговорила! И какие прелестные крики ты издаешь, моя сладкая!

Диос скрипнул зубами от ярости. Бейл поставил ногу ему на голову.

— О, тебе это не понравилось, да? Она для тебя что-то значит, а? Кто ты? Ее советник? Ее телохранитель?

Он был внушительным, этот, гораздо больше, чем другие имперские солдаты. Это он показал во время боев у Форта Альт. Бейл приложил большие усилия, чтобы захватить его живым, надеясь использовать его бычью комплекцию в качестве раба. Эти последние несколько дней и правда были одной удачей за другой.

— Каково это — знать, что когда я наконец заполучу ее в свои лапы, это будет из-за тебя? Что ж, не беспокойся. Я устрою тебе хорошее зрелище!

Бейл ударил Диоса ногой по лицу, вызвав стон боли, затем возвысил голос, обращаясь к принцессе.

— Если хочешь вернуть своего человека в целости, сложи оружие и сдавайся без боя!

Она была слишком далеко, чтобы разглядеть ее выражение, но, судя по солдатам, пытающимся удержать ее, он, казалось, задел нерв. Ей нужен был всего один последний толчок. Так размышляя, Бейл опустил меч на плечо Диоса.

Диос вскрикнул от шока и замешательства. Его отсеченная рука взлетела высоко в воздух, кувыркаясь и шлепаясь в грязь. Он стиснул зубы и сумел вынести боль, но от потери конечности не было спасения. Его сознание висело на волоске.

Видя, как кровь хлещет из плеча Диоса, Бейл повернулся к одному из своих людей.

— Остановите кровь!

— Сэр!

Человек достал полоску ткани и туго перевязал открытую рану.

Бейл насадил отсеченную руку на острие своего меча и перебросил ее через разрыв между армиями. Она шлепнулась на землю у ног багряноволосой девушки.

— Видишь это, шестая принцесса? Лучше не затягивай, иначе твой человек умрет!

Он разразился смехом.

«Что теперь, глупцы?» — подумал он. «Бросьтесь на свою смерть. Сложите оружие. Мне все равно, что вы сделаете, лишь бы вы что-то сделали».

В своем воображении он уже видел, как принцесса плачет и кричит. Одна мысль об этом наполняла его неописуемым удовольствием. Он будет мучить ее, насиловать, унижать и выставлять ее плачущую развалину по всей империи. Сама идея заставляла его смеяться так сильно, что он думал, его рот разорвется — но в конце концов его радость оказалась недолгой.

— Услышь меня, леди Селия Эстрелла Элизабет фон Гранц! — крикнул Диос.

— А? — Бейл с недоумением посмотрел на него.

— Оставь меня здесь и сражайся дальше! Хотя мое тело может умереть, моя душа навсегда останется с Гранцской Империей и с тобой! Ты однажды говорила мне о благородной мечте! Я хочу увидеть эту мечту исполненной!

Глаза Бейла сузились.

— О чем ты болтаешь?

— Если я должен отдать свою жизнь взамен, я предстану перед Двенадцатью Божествами с высоко поднятой головой!

— Заткни свою ублюдочную пасть!

Бейл снова ударил Диоса ногой по лицу, но Диос даже не дрогнул. Он пристально посмотрел на Бейла таким пронзительным взглядом, что тот отступил в страхе, затем выплюнул сгусток крови и продолжил.

— Твой путь безжалостен, моя госпожа, и многие трудности ждут тебя на нем! Но я умоляю тебя, иди по нему даже так! Хотя он будет усеян трупами, пройди его до конца! Выкуй путь завоеваний, который ты сможешь по-настоящему назвать своим!

— Довольно! — Бейл всадил пинок в лишенное руки плечо Диоса.

Диос ахнул от боли и упал на землю. Бейл с яростью в глазах некоторое время смотрел на него сверху вниз, прежде чем снова обратил внимание на шестую принцессу. Он как раз вовремя, чтобы увидеть, как она отступает за свою щитовую стену.

— Возвращайся! — проревел он. — Тебе наплевать на жизнь этого человека?!

Он схватил Диоса за волосы и вырвал его голову вверх, но безрезультатно. Далекая фигура принцессы исчезла среди теней скал.

Диос с болезненной усмешкой фыркнул.

— Похоже, твой план провалился. Если ты собираешься убить меня, то убей, но ты не сделаешь мою госпожу рабыней. Ни в этот день, ни в любой другой.

Бейл нахмурился.

— Хорошо. Тогда я возьму ее силой — и возьму, будь уверен, пока она не будет полностью осквернена.

Он снова вдавил лицо Диоса в грязь, затем с силой опустил ногу на затылок. Снова и снова он топтал без милости, пока его ярость не была потрачена и Диос больше не говорил.

— Хмф, — хмыкнул он. — Займи себе хорошее место в загробной жизни. Как только я заполучу твою драгоценную принцессу, я устрою представление специально для тебя.

Он отпилил голову от безжизненного тела Диоса и бросил ее к ногам одного из своих солдат.

— Возьми это и подними повыше. Убедись, что они видят.

Бейл не удостоил отсеченную голову еще одним взглядом, когда поднял свой окровавленный меч и проревел по полю боя:

— В атаку!

＊＊＊

— Ублюдки думают, что взяли нас! Заставьте их передумать! Защищайте Ее Высочество ценой своих жизней!

Голос Триса эхом разнесся по узким пределам каньона. Тяжеловооруженные били мечами о щиты, готовясь к атаке. За ними лучники стреляли на свое усмотрение, снимая врагов дюжинами. Еще дальше сзади была Лиз. С опущенными глазами и опухшими, заплаканными веками, она представляла жалкое зрелище. В ней не осталось и следа ее обычной живости.

«Хиро...»

Его доброе лицо застыло в глубине ее сознания. Хотя даже сейчас он не знал этого, он был ее опорой: этот загадочный мальчик, который разделил ее путешествие, хотя сам был потерян; эта добрая душа, которая оставалась рядом с ней без единой жалобы. Когда он попросил сражаться вместе с ней, она могла бы обнять его от радости.

«Жаль, что я не могла сказать тебе, как сильно сожалею».

Ее боевой дух угас. Увидев столько смерти, она не могла вынести больше. Лишь горстка ее людей пережила путь до сих пор, и они тоже будут лежать холодными на земле до истечения часа.

«Знаешь, Хиро... мне просто надоело все это».

Она обхватила колени и зарылась головой в бедра, отрезая себя от остального мира. Не осталось больше слез, чтобы плакать, она закрыла глаза и погрузилась в соноподобное оцепенение. Погружаясь глубже во тьму, шум битвы отступал, пока почти не казался реальным.

И поэтому она была единственной, кто не увидел, как битва повернулась.

Пока ослепительный солнечный свет палил пустошь, а пустынные пески взбивались потом и кровью, капля тьмы ворвалась в гущу схватки, словно долгожданная дождевая капля. Обе стороны отступили, когда она опустилась на землю. По всему полю боя люди приостановили сражение и настороженно наблюдали за ней.

Она поднялась, обнаруживая себя подростком. Его волосы танцевали на ветру, темные и блестящие, как обсидиан. Его глаза были черными и ясными, и они сияли холодной рациональностью. Он смотрел на врага в тишине, одетый с головы до ног в одежды, словно воплощение тьмы.

Он лениво взмахнул своим сверкающим мечом. Нежный ветерок прокатился по вражеским рядам. На мгновение ничего не казалось неправильным, и затем несколько солдат рухнули в клубах крови. За считанные секунды та же сцена разыгралась по всему полю боя. Насколько хватало глаз, герцогские солдаты стояли, облитые кровью своих товарищей, моргая в замешательстве, пытаясь осознать произошедшее. Даже вид тел друзей, казалось, не вызывал понимания. Их умы онемели от шока, не позволяя им осмыслить, откуда взялась кровь и что случилось.

Время, казалось, остановилось, и все же было одно исключение. Мальчик прошелся вперед во вражеские линии. Без единого взгляда он ударил вбок. Голова герцогского солдата взлетела, челюсть все еще отвисла от ошеломленного лица. Он скрутил торс, забирая еще две головы своим сверкающим клинком. Прежде чем кровь даже начала брызгать из их перерезанных глоток, он шагнул вперед и убил еще одного, затем еще шаг и срубил троих.

Передав меч в левую руку, он поднял упавшее копье с земли и метнул его. Древко пронзило четыре головы, словно яблоки. Даже когда они падали, он всадил меч в горло ошеломленного солдата левой рукой, затем снес голову человеку рядом с ним ударом, нежным как ласка возлюбленной.

Столько смерти шокировало бы любого, вернув его в чувство. Великий рев поднялся от вражеских солдат, когда они пришли в себя. Одна лишь сила их боевого клича, казалось, была достаточна, чтобы отбросить его.

— Что ты такое, чудовище?!

— Ях!

Его сверкающий клинок рассек воздух, рассекая надвое атакующего солдата. Две части упали на землю с отвратительным хлюпающим звуком.

— А-а-а-а-аргх!

— Хах!

Он нырнул внутрь досягаемости направленного на него копья и всадил клинок в грудь его владельца. Выдернув его, он скосил еще двух солдат обратным взмахом, затем запустил себя высоко в воздух. Залп копий вонзился в землю там, где он стоял мгновение назад.

Его сальто опустило его в гущу плотной группы врагов. Два удара, три, и он вырезал крест в воздухе. Белые линии сверкали в пространстве вокруг него. Его враги умерли на месте, прежде чем даже успели почувствовать боль. С какой легкостью он срубал их, с холодным безразличием ребенка, давящего муравьев.

Трис смотрел, ошеломленный, как битва дико качнулась в их пользу. Он был далеко не единственным. Даже имперские солдаты настороженно следили за мальчиком, стараясь не терять его из виду.

Сюрреалистичная атмосфера висела над полем боя. Живая тьма разъедала вражеские ряды, как вода, просачивающаяся сквозь ткань. Ее атака разорвала в клочья авангард герцогской армии. Перегруппировка и восстановление были бы безнадежным делом в их текущем состоянии. Кроме того, каждый солдат на передовой носил маску чистого ужаса. Если бы не импульс их союзников позади, вынуждавший их продолжать атаку, они бы разбились и побежали — но, как было, они могли лишь беспомощно погружаться в пасть тьмы.

— Не может быть! Это что, щенок?

Трис смотрел в неверии. Даже с этого расстояния фигура, ныне прокладывающая путь через вражеские линии, не имела никакого сходства с робким ребенком, которого он помнил. Будто мальчик был одержим какой-то злобной силой.

— И что это за меч, который он использует?

Скольких бы людей ни убивал этот сверкающий клинок, никакая кровь никогда не тусклила его блеск. Он сиял так же ярко, как и всегда, яростный и прекрасный, и серебряный.

Хотя Трис не знал — и не мог знать — когда-то было время, когда этот клинок был известен как меч героя. Как оружие короля, спасшего свою нацию от разорения и подчинившего себе окрестные земли. Тысяча лет истории превратила его в миф; даже его имя было погребено под песками времени, оставив лишь легенду о давно утерянном мече. И все же в легенде о Хельде Рее Шварце фон Гранце, втором императоре Гранцской Империи, было написано:

«Королю, благословленному двойной чернотой, повелителю всего творения, явился могучий меч, и не знал он поражения, принося лишь верную победу».

Никого не осталось в живых, кто помнил бы те дни, но если бы остались, меч поразил бы их благоговением. Его рукоять и гарда, казалось, были припорошены снежной пылью, так чисто и безупречно было их сияние; его клинок тянул за собой тысячу ослепительных звезд, когда его острая кромка рассекала воздух. На фоне черноволосого мальчика и его темных одежд он казался небесным пологом на фоне глубочайшей ночи.

Это был последний и самый прекрасный из Суверенов Духовных Клинков, снова проявленный в этом мире:

«Небесный Суверен, Экскалибур».

— Ну и дела... — прошептал один из тяжеловооруженных. — Они отступают!

Резня разворачивалась в оглушенной тишине, но теперь движение пробежало по полю боя. Весть о событиях, должно быть, наконец дошла до вражеского командира. Передовая линия армии Лихтайна неторопливо отступала, обходя Хиро стороной. Мальчик некоторое время смотрел, как они уходят, затем отвернулся, казалось, больше не заинтересованный.

Лицо Триса застыло в внезапной срочности.

— Щенок! Позади тебя! — крикнул он.

Облако стрел поднялось из отступающей армии, но Хиро, казалось, не услышал. Даже если бы услышал, без щита какие у него были шансы защитить себя? Все кончено. Трис закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, он не мог сказать, снится ему это или нет. Хиро стоял среди леса стрел, но они расходились, как ручей вокруг него, оставляя его невредимым. Пока Трис смотрел, разинув рот, взгляд мальчика поймал его взор.

«Уранос... Что ж, это объясняет».

Пока Трис вздыхал с облегчением, Хиро бросился в спринт.

— Во что он играет?

(Прим. Имеется ввиду, что он собрался делать, не имея подолвяющей силы.)

Трис настороженно вглядывался в него, и не без причины: мальчик приближался к имперским линиям на полной скорости. Его лицо больше не было бесчувственной бездной, как раньше. Он снова казался тем робким мальчиком, каким был при их первой встрече.

— Трис! — крикнул он. — Ты в порядке!

— Что ты... Ого!

Голос Триса оборвался, когда Хиро обнял его. На мгновение он не знал, как реагировать, но затем обхватил руками плечи мальчика.

— А Лиз? Где она? Она не ранена?

— Погоди... По одному! — запнулся Трис. — Я отправил Ее Высочество в тыл, чтобы восстановить силы. Что более важно, как ты сам?

Возможно, это был бессмысленный вопрос, с таким очевидным хорошим настроением Хиро, но спросить казалось правильным.

Хиро осмотрел себя.

— В порядке, думаю? В любом случае, я иду к Лиз. Я ненадолго!

— Сейчас? Нет, она не...

Трис потянулся, чтобы остановить его, но мальчик уже исчез в глубине каньона.

Запах смерти висел густым и душным между скальными стенами. Хиро неосознанно сморщил нос. Сколько же людей умерло здесь? Он пробирался глубже, стараясь не наступать на тела.

— Лиз! Вот ты где... — Он заметил ее и улыбнулся, но быстро протрезвел, когда увидел всю картину. Она сидела на валуне, сжавшись в комок, окруженная трупами. Его грудь сжалась при виде этого. Она казалась такой хрупкой, что могла разбиться в любой момент.

Хиро поднялся рядом с ней, но она ничего не сказала. Цербер наблюдал за ним у ее бока. Он погладил волка по голове, затем положил руку на плечо Лиз.

— Лиз...

Она была отключена от мира. Казалось, она даже не узнает его прикосновение.

— Лиз!

Он схватил ее за плечи и потряс. Наконец она подняла голову, хотя все еще молчала. Хиро сглотнул при виде ее лица. Ее глаза смотрели несфокусированно в пустое пространство, лишенные жизненной искры. Ее веки были опухшими, красными и нежными.

«О, Лиз... кто так с тобой поступил?»

Хиро нежно обхватил ее голову рукой и притянул к себе. Столкнувшись с такой полной истощенностью, он не мог найти слов, которые казались бы подходящими.

— Мне так жаль, — прошептал он в ее багряные волосы.

Он даже не знал, за что извиняется: за то, что не смог придумать ничего сказать, или за то, что пришел слишком поздно, чтобы помочь.

Дрожь жизни пробежала по пальцам Лиз. Она сжала его руки и подняла лицо от его груди.

— Хиро?

— Да, — кивнул он, виновато улыбаясь. — Знаю, ты, наверное, будешь злиться, но... я вернулся.

Лиз протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Воздух здесь был густым и влажным, как в разгар лета, но ее кончики пальцев были достаточно холодными, чтобы заставить его содрогнуться.

— Почему ты здесь? — спросила она.

— Я понял, что могу сделать, чтобы помочь.

Он взял руку Лиз и нежно сжал в своей, согревая ее своим теплом. Свет вернулся в ее глаза, когда до нее дошло, что это действительно он, но затем волна печали накрыла ее, и она опустила взгляд.

— Диос мертв, — сказала она.

— Понимаю.

— Он был для меня как брат, знаешь? Более, чем когда-либо были мои настоящие братья.

— Да.

— Но когда это действительно имело значение, я не могла ничего сделать, чтобы помочь ему.

Хиро ничего не сказал, позволяя ей продолжить.

— Он сказал мне... сделать мою мечту реальной.

Ее голос дрогнул, когда слезы навернулись на глаза.

— Я... я не...

Она зарыдала и зарылась лицом в грудь Хиро, где начала рыдать короткими, прерывистыми всхлипами. Хиро обхватил ее руками и притянул ближе. Какой бы владелицей Духовного Клинка она ни была, под всем этим она была всего лишь пятнадцатилетней девушкой. Видеть, как кто-то, кого ты называл семьей, сражен на твоих глазах, разорвало бы сердце любому пополам.

«Знаешь, она и правда похожа на тебя».

Ее волосы были другого оттенка, черты лица ничем не напоминали его, но ее душа горела тем же пламенем. Обоим бремя власти было возложено в юном возрасте, и все же они находили, что их высокие позиции лишь подавляли их амбиции и оставляли бессильными спасти свою нацию от разорения.

«Поэтому ты и вернул меня?»

Поглаживая голову Лиз, он почувствовал, что наконец понял, зачем его вернули в этот мир. Возможно, он ошибается. Наверное, так и есть. И все же, это было так же хорошо, как и люба причина.

Трис и тяжеловооруженные смотрели с болью, как их принцесса безмолвно плачет на камне. Даже самый крепкий мужчина проливал слезы сквозь стиснутые зубы. Трис один отказался плакать, но дрожал от ярости. Струйка крови сочилась из уголка его рта.

Диосу фон Михаилу в этом году исполнилось бы двадцать восемь лет. Когда-то он зарабатывал на жизнь как наемник, прежде чем получить тяжелое ранение и оказаться брошенным в империи. Трис был тем, кто взял его и выходил обратно. Ни разу Диос не пренебрегал тренировками, и со временем он выиграл бесчисленные подвиги на поле боя. День, когда его мастерство было вознаграждено позицией помощника шестой принцессы, был одним из самых гордых в жизни Триса. Если Лиз была для старого солдата дочерью, то Диос, несомненно, был его сыном.

Трис ударил рукой в грудь, отправляя воспоминания в прошлое. Его латная перчатка звякнула о нагрудник, нарушая тишину. Он опустился на одно колено.

— Принцесса Селия Эстрелла Элизабет фон Гранц! — крикнул он.

Все взгляды обратились к нему, когда его голос эхом разнесся по каньону.

— Сейчас не время для скорби! Не этого хотел бы Диос! Скоро солнце сядет! Мы должны придумать способ прорваться через их линии!

Однако ответила не Лиз, а Хиро.

— Предоставьте это мне, — сказал он. — У меня есть план.

Трис выглядел ошеломленным.

— Что?

— Вражеские силы насчитывают около двух тысяч. Даже если бы мы каким-то образом ушли от них, они бы только напали на окрестные поселения в отместку. Сомневаюсь, что Лиз хотела бы, чтобы невинные люди страдали из-за нее.

— Хиро?

Лиз с недоумением посмотрела на него, и неудивительно: насколько ей было известно, он все еще был всего лишь обычным мальчиком.

Хиро неловко улыбнулся и продолжил.

— Нам не нужно уничтожать их всех, но если мы не сократим их численность, у нас будет эпидемия разбойничества.

Трис нахмурился.

— У нас осталось двадцать человек, если столько. Что ты предлагаешь делать против двух тысяч? Каждому из нас убить по сотне человек?

— Ничего подобного. Особенно учитывая ваше состояние.

Улыбка Хиро расширилась, когда он спрыгнул с камня. Он поднял указательный палец.

— Да это так просто, что даже ребенок мог бы додуматься.

И так человек, когда-то известный и боящийся как Марс, был возрожден.

＊＊＊

Лагерь Лихтайна лежал в двух сель от скал, скопление нескольких сотен палаток, окруженное частоколом. Заметно роскошная палатка стояла в центре. Внутри нее советники и офицеры выстроились в две параллельные колонны. Бейл Лихтайн сидел в большом кресле во главе, хмурясь, пока слушал доклад об их потерях.

— ...шесть офицеров и восемьсот двенадцать пехотинцев, двести девятнадцать еще ранены. Это все, сэр.

Главный стратег закончил свой доклад и вернулся на свое место в ряду.

Не только пятьсот солдат, отправленные им в обход тыла врага, были уничтожены, но и сама шестая принцесса оказала неожиданно яростное сопротивление. Он потерял много хороших людей в тот день.

— Вы хотите сказать, что мы потеряли тысячу человек, сражаясь с меньшей чем сотней?! — Бейл швырнул свой бокал с вином о землю, разбрызгивая осколки стекла во все стороны. — Это то, что я должен рассказать своему брату?! Что я упустил принцессу и потратил впустую тысячу человек в процессе?!

Главный стратег снова вышел вперед.

— Были смягчающие обстоятельства, Ваше Высочество. Вы ведь сами были свидетелем. То, что напало на нас, было не человеком, в этом я уверен!

Этот человек в черном был угрозой, это правда. Едва он спустился на поле боя, как прорезал их ряды в мгновение ока. И все же это не было оправданием провала.

— Тьфу! — фыркнул Бейл. — Значит, я должен вместо этого доложить, что потерял тысячу солдат из-за одного человека? Мой брат снес бы мне голову!

Он ударил ногой по креслу в взрыве ярости. Оно столкнулось со столом и разбилось в щепки с дисгармоничным грохотом. Все еще не успокоившись, он схватил одного из своих офицеров за отвороты.

— Он был силен, это я признаю, но кто дал ему волю на поле боя? Вы! Вы и все другие идиоты, на которых я осмелился надеяться, что они смогут вести мои войска!

— У нас не было выбора, сэр! — запротестовал офицер. — После того, что он с нами сделал, люди были в ужасе!

— И вы называете себя солдатами Лихтайна?! Жалкие! — Бейл оттолкнул человека и оглядел остальных по очереди. — Мы атакуем на рассвете, каждый последний человек. Отступления не будет. Если кто-то из вас возражает, выйдите вперед сейчас, и я покончу с вашими беспокойствами.

Это должно было быть легким заданием. По всем правилам, бой должен был закончиться часами ранее. Они не видели необходимости готовиться к ночному бою, так что теперь, когда тьма пала, они остались сидеть сложа руки, пока враг наслаждался столь необходимой передышкой.

— Никто? Хорошо. Тогда совещание окончено. Найдите замену погибшим офицерам, затем займитесь работой. Я хочу, чтобы каждый последний из вас планировал всю ночь. Любой, достаточно глупый или некомпетентный, чтобы разочаровать меня, проведет остаток жизни в цепях.

Его подчиненные опустились на одно колено, хлопнув правыми руками по левым плечам.

— Как прикажете! — произнесли они в унисон.

В этот момент в палатку ворвался запаниковавший гонец.

— На нас напали! — крикнул он. — Число врагов неизвестно! Лагерь под атакой!

Замешательство распространилось по каждому лицу, и не без причины. Враг был на грани уничтожения. Идея, что они сами предпримут атаку, была немыслима.

Даже Бейл усомнился в своих ушах.

— Что ты сказал? — потребовал он.

— Повторяю, лагерь под атакой! Число врагов неизвестно!

— Нелепо! Их осталась всего горстка!

Бейл вылетел из палатки в вихре шелков, за ним последовали его советники и офицеры. Крики, вопли и громоподобный топот копыт наполнили воздух снаружи, пока истерия распространялась среди отдыхающих солдат.

— Что это значит?! — проревел он. — У них не может быть подкреплений!

У принцессы не осталось кавалерии, только пехота и лучники. Если в воздухе был топот копыт, это могло сигнализировать только о прибытии новых сил, но это было невозможно... или, по крайней мере, не должно было быть.

«Не может быть... Неужели мой брат пал?»

На мгновение мысль пересекла разум Бейла, но он тут же отбросил ее.

— Нет. Он бы никогда не сделал этого.

Основные силы герцогской армии в двенадцать тысяч человек в настоящее время штурмовали крепость Берг. Пока они держатся, никакие вражеские подкрепления не могут добраться до них здесь.

— У этой Афины грозная репутация, но даже так...

Бейл и его люди были передовым отрядом, отправленным захватить принцессу, прибывшим двумя днями ранее. Даже прославленная Богиня Войны была бы в тяжелом положении, прорываясь через двенадцать тысяч человек. Но тогда, если вражеские подкрепления исключены, что происходило?

Пока Бейл оглядывался в замешательстве, советник рядом с ним взял на себя командование.

— Вернитесь в свои полки! — скомандовал он офицерам. — Соберитесь обратно здесь, как восстановите порядок!

— Сию минуту! — ответили они.

Они повернулись, чтобы уйти — и затем, как один, рухнули на землю. Молодой мальчик перешагнул через их трупы с потрепанным копьем в руке.

— Это было удачно, — сказал он, изображая вздох. — Если бы вы не додумались собрать совещание, это было бы намного сложнее.

Один из советников Бейла упал на задницу с визгом. Мальчик отбросил копье, поднял меч с одного из тел офицеров и начал его осматривать.

— Хм. Хорошо ухожен, — сказал он. — Меч исполнительного человека.

Плавным боковым ударом он снес голову упавшему советнику.

Каждый присутствующий мужчина был свидетелем хаоса, который этот черноволосый мальчик учинил на поле боя. Теперь, когда он был среди них, страх, посеянный в их сердцах, начал пускать корни. Советники и капитаны в равной мере отступили в ужасе.

— Боюсь, я не могу позволить вам уйти, — сказал мальчик. — Не тогда, когда это может навлечь несчастье на невинных.

Он держал меч горизонтально и метнул его. С хрустом кости он попал советнику между его залитых слезами глаз. Кровь брызнула из его раздробленного лба. Остальные люди закричали и побежали...

— Я же сказал, я не могу позволить вам уйти.

...но только так далеко, как позволил им мальчик. Они умирали с молитвами о спасении на губах.

Наконец, остался только Бейл.

— Проклятье! — крикнул он, убегая в палатку.

Мальчик поднял изогнутый меч и последовал. Когда он вошел в палатку, Бейл обернулся, демонстрируя меч, усыпанный драгоценными камнями. Его ухмылка углубилась.

— Хех. Я не знаю, кто или что ты такое, но это срубит тебя, как младенца у груди!

— Духовное оружие? — пожал плечами мальчик. — Ну, что ж.

Он опустил свой меч на ближайшие обломки кресла Бейла. Снова и снова он рубил дерево, пока изогнутый клинок не стал зазубренным и помятым.

— Что ты делаешь? — брови Бейла нахмурились в замешательстве.

Когда мальчик наконец повернулся к нему, он держал уже не столько меч, сколько прут из битого металла.

— Ты когда-нибудь слышал, что наша способность к жестокости происходит из нашей способности к разуму? — сказал он. — Слова моего брата, не мои, но я всегда думал, что они звучат странно правдиво.

— О чем эта болтовня?

— Я сейчас задам тебе несколько вопросов. Хочу, чтобы ты ответил мне честно.

— Ты с ума сошел?! — Бейл начинал раздражаться. Мальчик, казалось, даже не слушал его.

— Обычно я бы начал с твоих пальцев, но у меня мало времени. Полагаю, твоя рука сгодится.

Мальчик исчез из поля зрения Бейла, и затем внезапно бездна была прямо перед глазами Бейла, смотря глубоко в его душу. В следующий момент его руку разорвало болью. Он посмотрел вниз и увидел потрепанный меч мальчика, глубоко вонзившийся в его бицепс, его неровное лезвие впивалось в плоть, как зубы пилы.

— Г-а-а-а-ах!!!

— Первый вопрос. Это ты убил Диоса?

Бейл ахнул, когда удар ногой в лицо отправил его в полет.

— Кто-нибудь, помогите... пожалуйста... Мне нужно остановить кровь...

Он уронил свое духовное оружие и схватился за руку, извиваясь в агонии.

— Далее я займусь твоей лодыжкой. Постарайся не умереть, прежде чем дашь мне ответы.

Бейл поднял взгляд и обнаружил, что смотрит в пустоту. То, что стояло над ним сейчас, было чем-то механическим, чем-то мертвым, лишенным даже искры эмоции. Он задался вопросом, было ли это вообще человеком.

Странный бред охватил всех солдат, сражавшихся на передовой. Они все повторяли одно и то же, снова и снова в горячечном шепоте: «Отчаяние».

Охваченный отчаянием, Бейл вдавил голову в грязь.

— Я сдаюсь! Ты победил! Умоляю, прекрати это!

— А почему я должен?

— Ты нарушишь двустороннее соглашение! Существуют правила обращения с военнопленными! Чрезмерное жестокое обращение или убийство захваченных солдат запрещ...

Черноволосый мальчик прервал Бейла на полуслове.

— Боюсь, они ко мне не применимы. Я не имперский солдат.

Бейл с трудом понимал.

— Ты не...? Что?

— Я все еще не получил ответа, и у нас заканчивается время. Возможно, ты будешь более склонен говорить без ноги.

Голос мальчика был отстраненным, когда он приближался.

— А-ах! — вскрикнул Бейл, когда лезвие вонзилось в его ногу.

Мальчик наклонился вперед, его дыхание холодное как лед.

— Теперь давай попробуем снова. Это ты убил Диоса?

＊＊＊

Хиро вышел из палатки и обнаружил, что небо на востоке начинает светлеть. В темноте пустоши он, возможно, смог бы разглядеть свои ноги, если бы прищурился. Здесь же, в лагере Лихтайна, освещение было настолько подавляющим, что в этом не было нужды.

Место было едва узнаваемо. Все палатки были разорваны, опрокинуты, поглощены огнем. Горящие тела усеивали землю, отравляя воздух едким смрадом. Лошади без всадников носились свободно за частоколом. Хиро стоял посреди лагеря, черноволосая фигура, созерцающая выпотрошенные остатки центральной палатки среди видения ада.

— Хиро!

Багряноволосая девушка бросилась к нему и похлопала его сверху донизу, проверяя на ранения.

— Ты не ранен? Тебя где-нибудь не ломит?

Он покраснел, когда ее любознательные руки добрались до его лица.

— Я в порядке. Видишь? Ни царапины.

Он поднял руки и повернулся налево, затем направо, показывая, что невредим.

Глаза Лиз смягчились, и она вздохнула с облегчением.

— Слава богу! О чем ты только думал, врываясь сюда один?!

Ее рука вылетела с нечеловеческой скоростью, чтобы сжать его щеки в тисках.

— Бф тэ бфла фдфнфтвфнный спфсфб!

(Прим. Это был единственный способ!)

— Я хочу извинений, а не что бы то ни было еще!

Его челюсть начала скрипеть в ее хватке. Он не мог объясниться в таком состоянии. Он не мог даже извиниться.

— Обещай мне, что не пойдешь в одиночку ни в один вражеский лагерь. Я могу сражаться с тобой, знаешь ли!

Хиро отчаянно кивнул.

— Дф.

С этим Лиз наконец отпустила его руку. Пока Хиро массировал свои покалывающие щеки, в глазах Лиз зажегся огонек.

— О, точно! — сказала она. — Что это было за меч?

У Хиро Экскалибур все еще был привязан к поясу. Лиз присела и осмотрела его оценивающим взглядом.

— Вау... — выдохнула она. — Вблизи он выглядит великолепно. Леватейн — как милая маленькая девочка, а ты — настоящая благородная леди.

Она вытащила Леватейн и держала их вместе, сравнивая. Пот выступил на лбу Хиро. Это будет трудно объяснить. Невозможно, фактически. Меч легендарного героя, предположительно утерянный на тысячу лет, оказался в его руке. Что он мог сказать, что имело бы смысл? «К черту», — подумал он и решил солгать.

— После того как мы расстались, я... нашел его. У обочины дороги.

— Ты нашел это у обочины? Просто лежащим там? — спросила Лиз.

— Эм... да! Подумал, выглядит красиво, и взял.

— Правда? Ого... Бьюсь об заклад, такое не каждый день случается. Может, потому что Баум так близко?

— Ха-ха, да, может быть!

Это была очевидная ложь, но она все равно купилась. Может, она слишком быстро доверяла, а может, была просто рассеянной. В любом случае, Хиро был благодарен.

— Хм... — пробормотала Лиз себе под нос. — Я чувствую мощный дух внутри. Это не обычный меч, это точно. Нет, подожди... Может, сила Короля Духов как-то усиливает его? Но тогда...

Она, казалось, была искренне погружена в раздумья.

Хиро чувствовал себя немного виноватым — не говоря уже о неуверенности, куда смотреть. Передняя часть ее доспехов плохо скрывала грудь, когда она так наклонялась, и это становилось все труднее игнорировать. Из огня да в полымя, можно было бы назвать это. Ее покачивания из стороны в сторону, чтобы осмотреть Экскалибур с разных углов, заставляли даже ее скромную грудь заметно колебаться. Ее стройная фигура и пот, выступивший на ее бледной коже, лишь разжигали его возбуждение. Если так продолжится, он скажет что-нибудь необдуманное.

Не в силах больше выносить, Хиро полностью вырезал Лиз из своего поля зрения. Только тогда он заметил массивную фигуру, нависшую у нее за спиной.

— Хорошенько разглядываешь, да, щенок?

Со своими бугристыми мускулами Трис выглядел как медведь на лошади. В его руке сверкал меч. Он дрожал, скорее всего, от едва сдерживаемой жажды крови. Желание Хиро мгновенно охладело.

— Э-это не то, что ты думаешь! — запнулся он.

— О, разве не так? Принуждать Ее Высочество к такой позорной позе — я должен снести тебе голову, развратник!

— Я никого ни к чему не принуждаю!

— Молчать! У тебя с самого начала были виды на добродетель Ее Высочества, держу пари. Что ж, больше нет!

— Погоди-ка! — запротестовал Хиро. — Давай не будем делать поспешных выводов! Просто выслушай меня!

Лиз выпрямилась и повернулась к Трису.

— Не могли бы вы, любовнички, сделать это в другое время? Я хочу знать, как прошел бой.

Лицо Триса застыло.

— Любовнички? Ваше Высочество, уверяю вас...

— Мы стоим посреди вражеского лагеря. Докладывай.

Трис скрипнул зубами.

— Тьфу. Ну, как видите, мы нанесли им сокрушительное поражение. Благодаря щенку, как ни больно мне это признавать.

Первое, что велел им сделать Хиро, — это собрать своих старых лошадей. Естественно, некоторые давно ушли, но им удалось отбить около шестидесяти, которые они разделили на три группы по двадцать. С ними они предприняли атаку на лагерь Лихтайна с трех сторон.

Только передние несколько лошадей в каждой группе несли солдат. Остальные шли без всадников, и действительно, многие свернули и понеслись по пути. Их атака выглядела бы жалким зрелищем при свете дня. Однако в мертвой тьме ночи она сеяла хаос. С их истинным числом, скрытым под покровом темноты, грохот копыт по безмолвной пустоши заставлял их небольшую силу казаться могучей армией.

Враг уже был потрясен битвой ранее в тот день, и ночная атака настигла их, когда они были менее всего способны ясно мыслить. Немногие солдаты были бы готовы противостоять подкованным копытам, достаточно мощным, чтобы раздробить черепа.

— Между этим и тем, что они убивали друг друга, полагаю, немногие сбежали, — продолжил Трис.

Дополнительно Хиро проинструктировал небольшое количество пехотинцев переодеться во вражеских солдат, проникнуть в лагерь во время хаоса и атаковать. С их начальством, присутствующим на совещании Бейла, рядовые быстро погрузились в замешательство. Никто не хочет умирать — человеческие существа сделают что угодно, чтобы выжить — так что, как только семена подозрения были посеяны, люди быстро набросились друг на друга. Тем временем Хиро атаковал главную палатку, обеспечивая, чтобы офицеры не могли восстановить порядок в хаосе.

Лиз кивнула, когда Трис закончил.

— Хорошая работа, но мы должны оставаться бдительными. Рядом все еще могут быть скрывающиеся отставшие. Прочешите местность, затем соберите людей здесь, когда закончите.

— Сию минуту, Ваше Высочество.

Трис хлопнул рукой по груди, затем развернул лошадь и поскакал прочь через сожженный лагерь. Лиз смотрела, пока он не скрылся из виду, затем повернулась к Хиро.

— А что насчет тебя? — спросила она.

Хиро ничего не сказал, но большим пальцем указал на кучу пепла, которая когда-то была центральной палаткой.

— Он мертв? — нерешительно спросила Лиз.

— Да.

— Понимаю.

Они постояли в тишине некоторое время, прежде чем Лиз снова заговорила, ее выражение лица омрачилось.

— Знаешь, я не совсем уверена, что чувствую. Есть часть меня, что рада, что он заплатил за содеянное, и другая часть, что просто ощущает онемение, и я не уверена, что делать ни с тем, ни с другим.

— Ты разберешься с этим когда-нибудь, — сказал Хиро.

«Как и я», — мысленно добавил он.

К лучшему или к худшему, она была чиста сердцем — слишком чиста, возможно. Когда-нибудь это приведет к трагедии. Будь она на его месте, она приняла бы капитуляцию Бейла. Титул Шестой Принцессы был большим грузом, и она привыкла подавлять свои эмоции, чтобы нести его.

Это было лишь то, что он думал, происходило у нее в голове, конечно. Он не мог знать наверняка. Оправдывать свои действия удобными предположениями о сердце другого человека было, возможно, вершиной высокомерия. И все же он не отрекся бы от своей атаки на палатку Бейла, даже если бы мог.

«Семена несчастья лучше выдергивать, пока они не пустили корни».

Когда проблеск ослепительного солнечного света разбил горизонт на востоке, великая трещина расколола меланхоличный воздух. Глаза Хиро расширились, когда он увидел причину: багряноволосая девушка только что шлепнула себя по щекам обеими ладонями.

— Ладно! Достаточно хандрить на одно утро, — объявила она.

Исчезли боль и скорбь, так тяжело давившие на ее брови. Ее лицо было таким же ярким, как новый день.

— Давай, Хиро. Пойдем навестим моего дядю!

Вот она — багряный цветок, цветущий в пустоши, благороднее и прекраснее любого драгоценного камня.

«Мне никогда не следовало волноваться», — подумал Хиро с горькой улыбкой. «В ее жилах течет твоя кровь, в конце концов».

— Но сначала я должна поблагодарить тебя, — сказала Лиз.

Хиро встревожился, когда она внезапно наклонилась ближе.

— А? Что ты...

— Ты — причина, по которой я все еще здесь. Я не забуду этого, пока живу.

Что-то мягкое и теплое коснулось его щеки. К тому времени, как он осознал, что это было, она уже отстранилась.

— Теперь мы в этом вместе, хорошо?

Хиро смущенно рассмеялся.

— Хорошо.

И правда, улыбка тебе больше идет.