Мудрость и глупость

Глава 5: Мудрость и глупость.

В штабной палатке армии повстанцев висела гнетущая тишина. Основной причиной были потери Первой когорты, но также присутствовало общее негодование от того, что люди — и призванные простолюдины, к тому же — нанесли гордым злоста столь унизительное поражение.

— Ради краткости я опущу детали, но суть в том, что более половины Первой когорты более не годны к битве.

— Никогда не мог представить, что они поведутся на столь очевидную уловку.

— Такова цена за формирование полка из уголовников. Никакого понятия о дисциплине. Они действуют лишь для удовлетворения низменных инстинктов.

— Можно ли восстановить когорту? Это была бы большая потеря.

Несколько советников, лица которых были одинаково мрачны, беседовали в центре палатки. Все понимали, что надежды на восстановление Первой когорты почти нет. Её офицерский состав, включая командира Гариуса ван Сарзанда, был уничтожен в бою.

— Мы могли бы повысить младших офицеров на эти должности. Пусть исполняют обязанности временно.

— Даже если они справятся, кто возьмёт общее командование?

— Не осталось никого, кто видел бы достаточно сражений. Мы обречём когорту в следующей же стычке.

Леберинг много лет пребывал под защитой империи. Десятилетия прошли с тех пор, как он последний раз знал войну. Большинство молодых солдат сражались лишь с монстрами и бандитами.

— Где лорд Баал? — вслух поинтересовался один из советников. — Нам нужно его руководство.

— Его не видели с поражения Первой когорты, — ответил пожилой мужчина.

— Вы знаете, где он?

— Никто не знает. Он ведёт себя странно с тех пор, как увидел, как наследник Марса вышел на поле боя.

— Чёртов позор, что парень не сбежал, когда была возможность. Теперь, когда он с южной армией, он причиняет нам бесконечные проблемы. Вы когда-нибудь знали кого-то, кто обращался с луком подобным образом?

— Войска говорят, что он лично взял голову Гариуса.

— Хм. В конечном счёте, он всего лишь смертный, как и все остальные. Позже придумаем, как его перехитрить. А сейчас нам нужно восстановить силы.

Едва последние слова слетели с уст мужчины, палатка затихла. Баал, последний оставшийся Асура, стоял у входа.

— Отправьте Первую когорту в тыл, — скомандовал человек в капюшоне. — Они будут нашим резервом. Считайте их запасными телами, которые можно использовать там, где они принесут больше всего пользы. Возможно, мы могли бы интегрировать их в другие подразделения, но сомневаюсь, что многие примут преступников.

Советники поклонились в унисон. Баал кивнул в знак признания, затем прошёл в центр палатки и посмотрел вниз на карту, разложенную на земле. Как обычно, его капюшон скрывал лицо и делал выражение нечитаемым, но никто не задавал вопросов.

— Мой господин, позвольте спросить, где вы были? — спросил советник.

— Передавал отчёт о событиях битвы принцу Флаусу.

— Когда вы были так срочно нужны на поле боя?

Рот Баала, единственное, что виднелось из-под тени капюшона, изогнулся в улыбку.

— Нам нужно было проиграть первое сражение, чтобы разжечь огонь под пятками наших солдат. Важно лишь то, что Вторая когорта не пострадала. Кроме того, моё присутствие не требовалось. Вы и сами неплохо справились.

— Вы хотите сказать, что предвидели это?

— Да. Что ж, я не ожидал падения Гариуса, но это уже неважно. Он не был популярным командиром. Слишком часто позволял своей любви к битве ударять в голову.

— И Первая когорта была тем местом, куда мы определяли преступников, — задумчиво произнёс советник. — Что касается остальной армии, они были не чем иным, как помехой.

— Признаю, — уступил Баал, — помощь наследника Марса силам Ханиэля застала меня врасплох. Я ожидал, что он сбежит. Все остальное, однако, вполне укладывалось в мои ожидания.

Пожилой мужчина, поглаживая седую бороду, повернулся к Асуре.

— Тогда как нам следует действовать, мой господин?

— Последний бой должен был излечить наших войска от безрассудного неповиновения. Наша стратегия остаётся неизменной. Мы сосредотачиваем все усилия на разгроме южной армии.

— Тогда мы—

Внезапный шум прервал советника. Снаружи забили барабаны.

— На нас нападают?!

Мужчины побледнели. Они вскочили, готовые броситься наружу, чтобы посмотреть, что происходит.

— Стойте, — скомандовал Баал. — Мы лишь посеем беспокойство среди солдат, если выйдем в беспорядке. Что бы вы ни увидели, не паникуйте.

Он встал во главе и повёл их через полог палатки. Хотя солнце уже зашло и тьма сжималась со всех сторон, свет звёзд сверху и костры вокруг лагеря давали достаточно света, чтобы видеть. Во всех направлениях солдаты оглядывались в замешательстве, но ни шлейфов огня, ни других материальных признаков атаки заметно не было.

— Понимаю. Детская уловка.

Баал остановил офицера, спешившего мимо, и обратился к нему с холодной ясностью.

— Наш враг играет в игры. Мы не станем им потакать. Положите конец этому безобразному шуму. Утройте частоколы, разведите больше костров, меняйте караул каждый час и прикажите офицерам выпускать огненные стрелы во всё, что издаст хоть писк. Это должно их утихомирить.

— Немедленно, мой господин!

Когда мужчина ушёл, пожилой советник приблизился к Баалу.

— Как вы думаете, что они задумали, мой господин? — спросил он.

— Возможно, они дрогнули, увидев, что наша оборона крепче, чем ожидали, и теперь пытаются нас истощить. Возможно, они пытаются вызвать замешательство, чтобы дать своим шпионам возможность проскользнуть в наш лагерь. Одно из двух, не сомневаюсь.

Голос Баала звучал абсолютно уверенно в своей оценке.

— А теперь идите поспите. Нам не грозит атака, пока мы не будем настолько глупы, чтобы попасться на их удочку.

Он натянул капюшон ниже на лицо и отвернулся.

— Куда вы направляетесь, мой господин? — спросил советник ему вслед.

— Успокоить принца Флауса. Это волнение должно было взволновать его.

Баал зашагал прочь, бормоча что-то себе под нос.

«Они ходят одинаково. Держатся одинаково. И присутствие, что я почувствовал, было его. Кровь Марса должна течь столь же густо, как и прежде».

Он перебирал в уме давно поблекшие воспоминания, пока шёл.

«И у них та же склонность к провокационной тактике. Словно я сражаюсь с самим Шварцем. Наконец-то у меня появился шанс исполнить последнюю волю нашего господина и отомстить за тысячу лет позора. Я убью этого наследника Марса. Я должен».

К тому времени, когда он добрался до палатки принца Флауса, волнения в лагере утихли. Внутри было темно, и в воздухе витала неприятная мгла.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Баал тьму.

Внутри что-то пошевелилось.

— Достаточно хорошо, — последовал короткий ответ.

— Вы действовали восхитительно, Ваше Высочество. Ваша стойкость заслужила вам место среди павших чемпионов нашего господина.

— Значит, я мёртв?

— О, да, совершенно мёртв. Потребовалось тринадцать тысяч жизней, чтобы призвать вашу душу. Увы, лишь человеческих жизней, но что поделаешь?

Флаус усмехнулся.

— Пока они не родственники, мне всё равно, сколько вы потратите. Я лишь удивлён, что сила Истока обошлась так дёшево.

Губы Баала дрогнули при этом слове, но в остальном он ничего не сказал. Его фигура содрогнулась в темноте.

— Что-то не так? — спросил Флаус.

Силуэт Баала покачал головой.

— Нисколько. Что более важно, у меня срочные новости. Второй принц империи стягивает войска к границе со всех своих земель. Всего, похоже, пятьдесят тысяч. Если четвёртый принц пошлёт за помощью, они будут здесь через восемь дней.

— А у нас всего тридцать тысяч. Меньше, теперь, с потерями Первой когорты.

— Верно, но бояться нечего. Любой их возможный план для меня ясен как день. Нам нужно лишь подождать, пока они начнут действовать, и посмотреть, что выберут.

В темноте прозвучал весёлый смешок. Воздух скрипел и закручивался, становясь всё более отвратительным.

＊＊＊

Звёзды усеивали небо, словно драгоценности. Ночной ветер пронизывал до костей, но свет луны был мягким и тёплым. При его свете Хиро изучал письмо — то самое, что гонец второго принца доставил вместе с его собственным чистым посланием. Оно было от Лиз, которая даже сейчас направлялась во главе двадцати тысяч человек к Фаэрзену. Хорошо ухоженные дороги Фаэрзена позволили врагу легко проникнуть внутрь, но обратное также было верно; после отправки письма ей потребуется всего три дня, чтобы встретиться с Аурой.

«Фаэрзенское Сопротивление беспокоит меня, но сначала нужно разобраться с делами в Леберинге».

Слишком многое в этом конфликте не сходилось, больше, чем он мог надеяться прояснить за один день. Ему нужно было проникнуть в замыслы врага к завтрашнему дню, или, на худой конец, к послезавтрашнему.

«Если бы у меня было время поводить их за нос подольше...»

Он вернулся в свою палатку, разложил на земле карту и сел.

«Мне нужно заставить их сделать что-нибудь, что угодно. Но как?»

Пока он смотрел на карту, его взгляд упал на имперскую границу. Принц Селен как раз в тот момент стягивал туда свои силы... Но нет, эта чаша была отравлена. Взять её могло означать конец Леберинга.

«Но если я заставлю врага думать, что я нацелился на неё, возможно, они допустят ошибку».

Он недовольно хмыкнул, дотронулся пальцами до повязки на глазу и тихо вздохнул.

«Я хорошенько их встряхну. Может, что-нибудь выпадет».

Если враг клюнет на приманку, будет куда проще заманить его в свои сети и привести к гибели. Он погружался всё глубже и глубже в раздумья, расставляя пешку за пешкой на карте, придумывая и отбрасывая идеи.

— Ваша Светлость?

Хиро поднял голову и увидел Хуггин, стоящую перед ним на одном колене. К своему удивлению, он понял, что был настолько сосредоточен, что даже не заметил, как она вошла.

— Вернулись к нам? — сказала она с кривой улыбкой. — Пять раз пришлось вас звать. А что, если бы я проскользнула с клинком? Я знаю, что вы держите нас всех рядом, но мы не можем оказаться рядом в мгновение ока.

По крайней мере, это не было проблемой. Он почувствовал бы кровожадность потенциального убийцы, и даже если бы наёмный убийца скрыл свои намерения, Чёрная Камелия не обманулась бы.

— Что ты здесь делаешь так поздно?

— Видела, что у вас ещё свет. Подумала, что вам не помешает перекусить.

Палатка Хуггин была недалеко от палатки Хиро. Озабоченный её безопасностью, учитывая малое число женщин в армии, он позаботился о том, чтобы держать её поблизости. Мунинн делил с ней жильё, вызвав тем самым зависть большинства своих товарищей.

— Это не много, — добавила она. — Просто суп и хлеб.

— Нет, спасибо. Я как раз начинал проголодался.

Она уселась напротив него и рассеянно посмотрела на карту.

— Вы всегда засиживаетесь так допоздна? Ночь за ночью придумываете стратегии?

— Не каждую ночь. Иногда ложусь рано.

— Но не сегодня?

— Не мог уснуть. Слишком много о чём думать.

— А если бы я поспала рядом с вами? Помогло бы?

Какой бы скачок в логике она ни совершила, чтобы выдать эту идею, Хиро не мог его проследить.

— Я в порядке. Теперь, когда я что-то поел, отрублюсь как убитый.

— Тогда, может, я спою вам колыбельную? Знаете, для сладких снов.

Как она это всё придумывала? Хиро прижал руку ко лбу, где начинала пульсировать боль.

— Пожалуй, нет, — сказал он, пожимая плечами. — Не хотелось бы, чтобы войска узнали.

Брови Хуггин нахмурились, когда она прищурилась.

— Босс говорил, что многие генералы демонстрируют силу, держа женщин под рукой. Вы говорите, он ошибался?

Хиро покачал головой, внутренне проклиная Гарду и его развязанный язык. Это было правдой, что некоторые командиры держали «подружек» для демонстрации своего авторитета, но у этого были недостатки. В нынешней ситуации войска плохо воспримут такую практику.

— Давай оставим это на сегодня. Возвращайся в свою палатку и отдохни.

— И оставить вас без охраны? Ни за что!

Хуггин явно не поддавалась на уговоры. Скорее всего, она просто хотела остаться, потому что ей нравилось его общество. Когда Хиро вздохнул, ему пришла в голову идея.

— Ладно, — сказал он. — Ты можешь помочь мне думать.

Обмен мыслями с кем-то другим может вдохновить на идеи, которые никогда не пришли бы в одиночку.

— Вы серьёзно, Ваша Светлость?! — Глаза Хуггин распахнулись, сверкая от восторга.

Хиро кивнул и поставил ещё одну пешку на карту.

＊＊＊

На следующее утро южная армия Хиро снова сошлась лицом к лицу с повстанцами. Их построение было чётким. Несмотря на меньшую численность, на их лицах не было и тени страха.

Повстанцы также были воодушевлены. Они поднимали яростные боевые кличи в утреннем воздухе, провозглашая всем, что готовы сражаться в любое время — зрелище, вероятно, призванное сломить дух южной армии.

— Как бы разрешили этот тупик, лорд Хиро?

Сладкий голос прозвучал над насмешками врага, достигая ушей Хиро.

— Хм? — Он посмотрел в сторону.

Клаудия стояла рядом с его повозкой, острым взглядом окидывая вражеские линии. Хиро последовал за её взглядом. Повстанцы замерли в ожидании в точно таком же построении, что и накануне.

— Как бы вы победили нас, окажись на их месте?

Хиро задумчиво кивнул.

— Я бы допустил намеренную ошибку и посмотрел, как мы отреагируем. Возможно, мне пришлось бы заплатить за это, но это всё равно было бы лучше бесконечной игры в гляделки.

— Тогда почему, по-вашему, они этого не делают?

— Возможно, они всё ещё изучают поле. Или, возможно, у них есть план, о котором мы не знаем.

Клаудия понимающе кивнула.

— Засада, значит. Возможно, они отправляют свои силы за нами, чтобы застать врасплох.

— Если бы это было так, они бы сильнее пытались нас спровоцировать. Кроме того, местность против них. Отсюда у нас слишком хороший обзор.

Если вражеский отряд попытается пробраться через снежные поля, разведчики заметят его сразу. Такому отряду пришлось бы прятаться в лесу, но для этого остальным силам повстанцев пришлось бы заманить южную армию поближе, чтобы они могли захлопнуть ловушку — или, по крайней мере, так рассуждал Хиро.

Он окинул взглядом поле боя.

— Я не вижу признаков засады. Насколько я могу судить, враг намерен оставаться именно там, где он есть.

— Гляделки не принесут им никаких побед, — сказала Клаудия, с подозрением глядя на линии повстанцев.

Хиро пожал плечами.

— В конечном счёте, то, что они пытаются сделать, не наше дело. Мы можем просто делать то, что хотим.

Он подозвал гонца.

— Да, Ваше Высочество? — сказал мужчина.

— Прикажите авангарду выдвигаться, — проинструктировал он. — Остальная армия должна действовать по плану.

— Немедленно!

Гонец поклонился и ускакал рысью.

Затем Хиро подозвал Мунинна. Он прошептал ему пару фраз на ухо, затем протянул свиток. Мунинн аккуратно убрал бумагу в нагрудный карман и склонил голову.

— Не подвергай себя слишком большой опасности, — сказал Хиро.

— Не беспокойтесь об этом, шеф. Я бегаю так же хорошо, как и сражаюсь.

— Всё же, если что-то пойдёт не так, оставь план и беги. Он не стоит риска для твоей жизни.

— Понял, шеф. Увидимся на другой стороне.

С последним поклоном Мунинн ушёл. В тот же момент авангард пришёл в движение. Когда над линией фронта поднялось облако пыли, Клаудия села на лошадь и снова приблизилась.

— Мне пора, — сказала она. — Вы уверены, что с вами всё будет в порядке?

Хиро ответил на беспокойство в её глазах небрежным пожатием плеч.

— Я в порядке. В любом случае, у тебя более важная работа.

— Возможно, но если враг поймёт, что вы задумали...

— Тогда, полагаю, я возглаву героическую атаку и погибну в ослепительном пламени.

— Это было бы, уверена, весьма впечатляющее зрелище.

Клаудия тихо рассмеялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони, прежде чем развернуть лошадь.

— Но время поджимает, и у меня есть обязанности.

Она присоединилась к своему отряду и ускакала. Как только она скрылась из виду, Хиро вернул взгляд вперёд, где в воздухе кружилась завеса снежинок.

— Все фигуры расставлены, — прошептал он себе с лёгкой ноткой удовольствия. — Теперь осталось только бежать.

Он сделал знак знаменосцу, который развернул большой флаг Леберинга. Армия начала отступать — не вперёд, не в стороны, а плавно назад.

В тот же момент из метели, покрывавшей поле боя, появился гонец.

— Лорд Хиро! — закричал мужчина. — Враг держит позиции. Наш авангард развернулся на флангах, чтобы перехватить Первую когорту!

— Прикажите им отступить. Как только мы наберём достаточное расстояние, разобьём лагерь и отдохнём.

Не было нужды тратить драгоценную энергию. Если они утомятся, им конец.

Когда южная армия отходила, повстанцы решили, что с них хватит, и двинулись вперёд, чтобы сократить дистанцию. Тем не менее, они сохраняли оборонительную позицию. Из их рядов доносились насмешки и оскорбления, но не более того. Хиро игнорировал их и продолжал своё планомерное отступление.

Движущееся противостояние длилось весь день, пока солнце не село и не спустилась ночь.

＊＊＊

— Вижу, они снова здесь сегодня ночью, — заметил Баал. — Шумят, и ничего более.

Он и его советники снова находились в штабной палатке посреди их лагеря. Их стратегическое совещание подошло к концу, но советники оставались на местах, с выражением неуверенности на лицах. Они не решались вернуться в свои палатки из-за страха вражеской атаки.

— Мой господин, неужели действительно ничего нельзя сделать с этим шумом? — взмолился один. — Я почти не сомкнул глаз, и это нервирует солдат.

Баал понимал раздражение мужчины. Враг не показывал признаков реальной атаки, но они били в барабаны, дули в дудки и вообще поднимали шум. Эта уловка делала отдых невозможным, и влияние на психическое состояние армии было неоспоримым.

— Мы уже приняли оборонительные меры. Можете возвращаться в свои палатки, будучи уверенными, что вам ничего не угрожает.

Не было ничего полезного в том, чтобы попасться на удочку врага и выехать навстречу. В лучшем случае они найдут следы, в худшем — попадут в засаду.

— У нас есть дела поважнее, чем тратить силы на погоню за тенями, — заключил Баал. — Не обращайте на них внимания.

— Но, мой господин...

Лица советников ясно говорили, что, хотя они понимают его точку зрения, она их не удовлетворяет. Успокоения не помогут им спать крепче, когда враг поднимает шум по соседству. Факт, однако, заключался в том, что им не оставалось ничего иного, кроме как заткнуть уши.

— Наша охрана слишком бдительна, чтобы они попытались напасть ночью, — отрезал Баал, — и это моё последнее слово по этому вопросу. Если кто-то поднимет его снова, я заткну ему уши ватой и усыплю собственноручно.

Он опустил взгляд на карту на столе. Движения врага ранее днём были необычны в нескольких аспектах. Авангард поднял большое облако пыли, и к тому времени, когда оно рассеялось, тысяча человек пропала без вести. Баал, естественно, отправил разведчиков в окружающий лес на поиски исчезнувших солдат, но не нашёл их следов. Поскольку остальная часть южной армии отступала, он в конце концов прекратил поиски и преследовал основные силы.

В конце концов, несмотря на настороженность в отношении возможных засад, весь день ничего не происходило. Казалось, люди действительно исчезли. Тем не менее, трудно было поверить, что у врага не было плана. Если бы у их разделения не было причины, оставшиеся силы показали бы признаки замешательства, но их оборона оставалась безупречной в течение всего отступления.

— Возможно, они хотят выиграть время, чтобы соединиться с Пятым легионом. Что ж, пусть попробуют.

Силы второго принца превзошли бы численностью армию Баала, если бы прибыли вовремя, но если южная армия полагалась на эту слабую надежду, её командующий был откровенно наивен.

— Если это их игра, мы разгромим их, прежде чем они успеют.

Он ещё не до конца понял наследника Марса, но видел достаточно, чтобы сказать, что этот человек будет опасен во главе большей армии.

Пока он размышлял, одна точка на карте привлекла его внимание. Он прищурился.

— Интересно. Если это движение на юг продолжится, оно приведёт нас мимо Крепости Шнее.

Скорее всего, южная армия намерена укрыться там до прибытия Пятого легиона, после чего они зажмут Баала между двумя силами. Действительно, это был их единственный шанс на победу. Баал уже предвидел самые мудрые планы, которые они могли составить. Поле боя лежало у него на ладони.

— Лорд Баал, — сказал один из советников, — есть ещё кое-что. Наши разведчики нашли это.

Мужчина протянул свиток бумаги. Баал прервал размышления и велел ему прочитать. Внутри была просьба о помощи к Пятому легиону.

— И как именно это попало им в руки? — спросил он.

— Разведчики случайно наткнулись на подозреваемого солдата врага на разведке. Человек сбежал, но уронил это, убегая.

— Да? Как удобно для нас, что наш противник утерял столь важный документ.

Улыбка Баала стала шире. Это была грубая запугивающая тактика, глупая игра. Если бы командующий врага имел хоть каплю смысла, ему было бы стыдно за то, что он сам подписал себе смертный приговор. Баал не мог не ухмыльнуться, когда веселье переполнило его грудь.

— Как трагически идиотично. Полагаю, они надеялись расширить свои возможности. Вместо этого они свели их к нулю.

Скорее всего, они подсунули письмо ему в руки, чтобы перенаправить его внимание на Пятый легион, или, возможно, даже убедить его вообще прекратить преследование и вместо этого напасть на второго принца.

— Ирония. Всё, что они мне сказали, это то, что мне нечего бояться.

Им не нужно было подбрасывать это письмо, чтобы напомнить ему о присутствии Пятого легиона. Он постоянно держал это в уме с самого начала конфликта. Они сами вырыли себе могилу и ничего не получили за свои хлопоты.

— Высокомерная уловка. Неужели они действительно верили, что смогут победить меня менее чем с тремя тысячами человек? Перехитрить такое высокомерие будет слишком легко.

Баал сузил свой длинный список замыслов, ища тот, который наиболее эффективно приведёт их врага к гибели.

— Если они намерены дать последний бой у Крепости Шнее...

Ах, вот оно. Они планируют укрыться там и занять его внимание, пока их исчезнувший отряд ударит с тыла. И, учитывая их меньшую численность, атака почти наверняка произойдёт ночью.

— Так вот для чего весь этот ночной шум. Они хотят усыпить нашу бдительность.

Но теперь Баал разгадал их планы. Он похоронит наследника Бога Войны в могиле, которую тот сам вырыл, разобьёт армию второго принца и опустошит северные территории... и со временем падёт и остальная империя.

— Приближается время, когда злоста сотрут свой старый позор. Скоро Солей снова познает ужас нашего правления.

Но до тех пор он будет наслаждаться видом того, как этот самозваный Бог Войны впадает в отчаяние, пока его глупые замыслы рушатся вокруг.

＊＊＊

Двадцать пятый день десятого месяца 1023 года имперского летоисчисления

И снова день прошёл в молчаливом противостоянии двух армий. Хиро зевнул, разглядывая ряды повстанцев со своей командной позиции в тылу южных сил.

— Ещё один день без ничего. Хорошо для нас, но это наводит скуку.

Никакая кровь не окрашивала поле боя. Никакой лязг стали не эхом разносился по снегу. Были только две армии, осыпающие друг друга насмешками. Вскоре, размышлял Хиро, даже их оскорбления станут шаблонными.

К нему приблизился советник.

— Время пришло, лорд Хиро. Что будем делать?

— Отступаем, как вчера. Если враг пойдёт за нами, осыпаем их стрелами, затем разворачиваемся и встречаем.

В такие моменты меньшая численность может быть преимуществом. Враг дрогнет, увидев, как более слабая добыча разворачивается для укуса, что приведёт его ряды в замешательство: эффект, который быстро распространится по всей армии. Их потери будут тяжелыми, и лица у них будут землистого цвета к тому времени, когда они наконец восстановят боеспособность.

— Их численность сделает их самоуверенными. Их командиры могут быть осторожны, но их осмотрительность не дойдёт до низших чинов, особенно в армии, столь лишённой дисциплины.

Это будет ещё более верно, если войска будут на подъёме после сожжения городов и резни невинных гражданских. Лёгкость их действий лишь раздует их эго.

— Мы отступим, как и планировали, — заключил Хиро.

Он сделал знак знаменосцу. Армия начала повторять движения предыдущего дня. Расстояние между двумя силами медленно увеличивалось, но повстанцы не проявляли признаков его сокращения. Вскоре очередной закат наступил, не принеся ничего, кроме переглядываний.

Солнце село и взошла луна, как того требовали законы природы. Южная армия разбила лагерь, выставила бдительную охрану и начала отдыхать. Войскам позволили немного алкоголя, атмосфера была оживлённой, и солдаты весело болтали небольшими группами по всему лагерю.

Хиро вызвал офицеров в командирскую палатку в центре. Они собрались вокруг длинного стола, и каждое лицо было искажено тревогой. Все их взгляды были прикованы к Хиро, сидящему во главе.

— После наблюдения за действиями врага сегодня, — объявил он вместо приветствия, — я сделал некоторые выводы.

Глаза офицеров расширились.

— Значит ли это, что вы разгадали их планы, сэр? — спросил один мужчина.

С самоуверенной улыбкой Хиро кивнул.

— Не могу сказать наверняка, но да, я уверен.

— Тогда следует ли нам скорректировать стратегию?

— Нет, будем действовать по плану. Как я и сказал, я намерен использовать все ваши предложения.

Он дал обещание и намеревался его сдержать. По возможности, он хотел, чтобы каждая идея его советников увидела свет.

У одного офицера всё ещё была тень сомнения на лице.

— Мудро ли быть столь негибким в нашем подходе? — спросил он. — Не рискуем ли мы поражением?

— Для этого я здесь. Чтобы привести вас к победе.

Хиро указал на карту и взял пешку со стороны стола. Он передвинул её на запад, пока она не достигла форта.

— Завтра мы отступим к Крепости Шнее, всё время давая понять, что готовим ловушку. Именно там мы дадим последний бой и где все наши планы сбудутся.

В тот день снег покраснеет, словно в севере расцвёл великий багровый цветок.

— Мы хотим избежать любых ненужных столкновений до этого момента. Всё же, было бы не очень весело, если бы мы только бегали. Мы снова отправим несколько отрядов сегодня ночью, чтобы держать их в напряжении, утомить, усыпить их бдительность. Затем мы разгромим их одним ударом.

Голос Хиро звучал с уверенностью, не допускающей возражений. Кто-то сглотнул.

— Как прикажете, мой господин, — наконец ответил один из советников. — Мы сделаем это.

— Я с радостью отвечу на любые ваши вопросы. Если вам неудобно задавать их здесь, моя палатка всегда открыта. Не стесняйтесь.

Он долгий момент смотрел на их лица, затем тихо вздохнул и продолжил.

— Ничего? Хорошо. Тогда собрание объявляю закрытым.

С этими словами офицеры поклонились в унисон, выпрямились и покинули палатку. В отсутствие их тепла воздух быстро остыл. Хиро устроился в кресле, положил локти на стол, а подбородок на сцепленные руки. Он опустил взгляд на карту.

«Они думают, что уже победили. Давайте докажем им обратное».

Улыбка тронула его губы, когда он коснулся пальцами повязки на глазу. Он взял несколько пешек и выстроил их в ряд. Множество замыслов пронеслись в его уме, и его левый глаз зудел от желания испытать их все.

«После этого настанет очередь Фаэрзена, и Драала, и Штайссена, и затем народов дальше на западе. Не все, конечно, будут противостоять нам, но тем не менее...»

Как только у него не останется врагов в Солей, он обратит своё внимание за море, к землям на севере и западе — хотя более чем вероятно, что они сами придут к нему.

«Ах, конечно. И восточные острова тоже».

Это было суровое место, где обитали зверолюди и рыскали монстры. Зверолюди были воинственным народом, но определённые обстоятельства мешали их экспансии. Пока он оставит их в покое, они вряд ли открото выступят против него.

«Они могут быть стихийным элементом. Я не знаю, как всё изменилось, пока меня не было».

Тем не менее, у него было много вариантов на выбор, и его возможности испытать себя будут только расти. Он опрокидывал пешки одну за другой, пока не осталась последняя. Он какое-то время смотрел на неё.

«И затем есть Грантзианская Империя».

Тысяча лет превратили империю во что-то, превосходящее всё, что Хиро мог себе представить. С той мощью, которой она теперь обладала, она была властительницей континента; силой, против которой другим народам пришлось бы объединиться, чтобы иметь хоть какую-то надежду на противостояние. Тем не менее, это не означало, что в её основании не было трещин.

«Император не слаб, как таковой, но знать слишком сильна».

В какой-то момент ему придётся сосредоточить внимание внутри, иначе внутренняя ситуация ухудшится до неуправляемой. Сохранение баланса между пятью великими домами будет необходимостью.

«Я мог бы возвысить новую фракцию нетитулованных дворян и столкнуть их с Домом Кроне, но это может в конечном итоге передать всю власть одному дому на поколения вперёд».

Новые фракции возникают быстро, и их импульс делает их опасными. Они быстро поглотят всех, кто им противостоит. Одного неверного движения руля будет достаточно, чтобы империя рухнула. Ему нужно действовать с осторожностью, если он хочет этого избежать, и по пути укреплять власть восточных дворян.

«Многое предстоит сделать. У меня нет времени тратить его на склоки с повстанцами».

Хиро опрокинул последнюю пешку и поднялся. Его чёрные одежды взметнулись вокруг, когда он повернулся к пологу палатки.

«Сначала я положу конец этой бессмысленной войне. Не могу позволить прошлому сковывать меня дальше».

Его шаги отдавались необычно громко, когда он коснулся пальцами повязки на глазу и вышел наружу, оставив палатку пустой, если не считать завываний ветра.

Когда полог захлопнулся за ним, тени, цеплявшиеся за углы пустой палатки, заклубились и извились, пока не приняли форму человека. Фигура жутко усмехнулась и начала дико танцевать.

Тьма расползалась, неслышимая и невидимая, словно вода, просачивающаяся в шерсть.

＊＊＊

Двадцать шестой день десятого месяца 1023 года имперского летоисчисления

Смеркалось, когда южная армия наконец продемонстрировала изменение тактики.

— О? — промычал Баал. — Надеетесь ослепить нас, да?

Он сидел в открытой повозке в центре построения повстанцев. Перед ним танцевал поток снежинок, достаточно густой, чтобы скрыть вражеские линии.

— Они любят свои игры. Словно я попадусь на такую детскую уловку.

Он придвинул к себе карту и изучил её, размышляя над парой пешек. Крепость Шнее была близко. Он уже отправил разведчиков осмотреть её, и они доложили, что её укрепления не выдержат осады.

— Такие хлипкие ворота легко падут перед таранами, которые мы изготовили.

Если враг поступит, как он ожидает, усилия по изготовлению таранов окупятся сполна. Если его предсказания верны, они воспользуются метелью, чтобы отступить на полной скорости, развернувшись для атаки, если его силы попытаются преследовать. Было бы возможно покончить с ними там и тогда, но он не мог позволить себе беспорядочную стычку с жалкими тремя тысячами — не с предстоящей битвой со вторым принцем на горизонте.

— Лорд Баал! — раздался крик гонца. — Враг отступает на полной скорости!

Его улыбка стала шире. Далее они, несомненно, побегут в Крепость Шнее и усядутся там, как черепаха в панцире.

— И если мы будем слишком усердно преследовать их, их исчезнувший отряд упадёт на нас с тыла.

Тысяча человек отделилась от южной армии вскоре после того, как две стороны вступили в контакт накануне. Скорее всего, они затаились где-то позади сил Баала, готовые ударить, как только он атакует Крепость Шнее. Этого он не мог допустить.

— Я мог бы отправить силы, чтобы перехватить их... — размышлял он.

Но если враг разгадает его планы, эти силы неизбежно окажутся между двух огней. Это не выиграет времени и потеряет людей зря.

— Тогда я разобью их замыслы, прежде чем они смогут осуществиться. Я не намерен играть по их правилам. Я закончу это сегодня ночью.

Он подозвал гонца ближе.

— Скажите каждому офицеру в армии, что, как только мы окружим Крепость Шнее, им нужно быть настороже относительно тыла.

— Немедленно, мой господин!

Мужчина удалился.

Пока Баал смотрел вслед отступающей армии, его ум начал работать.

«Теперь ночной набег — их единственная надежда».

Они явно закладывали основу, имитируя атаки ночь за ночью, чтобы вызвать самоуверенность. Бдительность солдат на земле будет ослабевать. Если сейчас на армию обрушится ночной набег, эффект будет опустошительным.

«И их уловка могла бы сработать, если бы я не разгадал её. Вместо этого они найдут нас готовыми и ожидающими».

Командующий умно сплёл свою паутину, составляя планы на все случаи жизни. Его стратегия была учебной — безупречно отточенной и безупречно предсказуемой.

«Едва ли вызов для наследника Марса. Его предок всё ещё затмевает его».

После срыва ночного набега и снижения морального духа врага Баал ударит по ним там, где они засядут в крепости. Последняя битва произойдёт в эту же ночь.

Его решение принято, он направился к повозке Флауса, чтобы доложить о своём решении.

Флаус, казалось, почувствовал приближение Баала.

— Итак, наш враг бежал в Крепость Шнее, — сказал он. — Всё произошло, как вы предсказывали.

— Именно так. В конечном счёте, этот превозносимый наследник Бога Войны столь же подвержен ошибкам, как и любой другой человек.

— Мы можем лишь надеяться, что вы правы. Итак? Когда мне следует показаться? Полагаю, моё отсутствие начинает сказываться на морали.

Принц был прав. Между отказом Баала сражаться, несмотря на подавляющее численное превосходство, и разрушительным воздействием имитируемых врагом ночных набегов, боевой дух солдат начинал падать.

— Мораль со временем восстановится естественным образом. Не бойтесь, Ваше Высочество. Момент для вашего появления наступит достаточно скоро.

После уничтожения попытки ночного набега и отбрасывания основных сил обратно в Крепость Шнее враг будет в его власти. Когда придёт время, он столкнёт Флауса с их самым грозным бойцом: человеком в чёрном. Это будет испытание. Если его эксперимент окажется провальным, он покинет Леберинг и вернётся на родину. Если принцу посчастливится выжить, он продолжит свои планы, и его соотечественникам не останется выбора, кроме как придать больше веса его идеям.

— Злоста снова будут править Солей, — голос Баала был тихим и окрашенным весельем. — Это я обещаю.

Флаус усмехнулся.

— Верно. Мы построим нацию, достаточно великую, чтобы соперничать с Грантзианской Империей!

Тихо смеясь над принцем за сомкнутыми губами, Баал оставил повозку позади. Под холодным ветром он остановился и бросил взгляд через плечо.

«Злоста снова будут править Солей — но вам среди нас не будет места».

Леберинг был землёй злоста лишь по названию. Чистокровные злоста там больше не существовали. Кровь некоторых текла гуще, чем у других, но все были запятнаны смешением с другими народами.

«Среди злоста нет полукровок. Вы будете нашими рабами, как когда-то были люди».

Люди правили Солей тысячу лет, однако эта слабейшая из рас могла похвастаться лишь собственной численностью за время своего долгого засилья. Они не совершили ничего стоящего. Они были ядом для этого мира, и их эпоха была эпохой тьмы.

— Да... тёмные века. Вот что они построили.

Уголки рта Баала искривились от отвращения, когда он возобновил путь.

＊＊＊

Крепость Шнее была одной из нескольких крепостей, построенных в далёком прошлом для расширения власти Леберинга на юге. Однако когда регион наконец пал, она перестала служить полезной цели. В наши дни это была не более чем оболочка своего прежнего «я».

Пробираясь мимо солдат, спешащих во всех направлениях, Хиро направился в командный пункт, устроенный в центре комплекса.

«Это крепость лишь по названию. Она не продержится и дня».

Крепость Шнее знала лишь одно зафиксированное в летописях сражение, когда недовольный местный дворянин поднял армию против короля того времени. Это было двести лет назад. С тех пор её оставили гнить, её видимо сгнившие структуры периодически ремонтировали, но в остальном оставляли неподготовленными к внешнему штурму.

Хиро вошёл в командный пункт и окинул взглядом присутствующих. Они немедленно встали и поклонились. Он поклонился в ответ, жестом предложил им занять места и сел сам во главе стола.

— Можете начинать, — скомандовал он.

Офицер с нервным видом встал, держа пачку документов.

— Как мы и ожидали, повстанцы окружили крепость. Кроме того, принцесса Клаудия прислала весть из-за их линий. Она в позиции для начала атаки и ждёт нашего сигнала.

Из их трёх тысяч войск Хиро отправил тысячу за линию врага, чтобы облегчить полномасштабную атаку на их центральный лагерь. Ни одна армия не может выжить без своей цепи командования, даже такая многочисленная; отрубите голову, и остальные разбегутся. Он также украл около трёхсот повстанческих мундиров во время разгрома их Первой когорты, которые он использовал в качестве маскировки, чтобы заставить их сражаться друг с другом. Он не оставил ничего на волю случая. Всё шло по плану.

С удовлетворённым кивком он приказал одному из офицеров разложить на столе карту. Пешки обозначили позиции отряда Клаудии, командования повстанцев и сил второго принца.

— Она также пишет, что Пятый легион не подаёт признаков движения, — продолжил офицер. — Похоже, они ждут, чтобы увидеть, как развернётся битва. О, и, кажется, лорд Мунинн присоединился к ней, целый и невредимый.

— Хорошо. Похоже, всё в порядке.

Хиро улыбнулся, затем встал, когда офицер сел.

— Тогда будем действовать по плану. Через полчаса мы подадим ей сигнал.

— Её Высочество также пишет, что враг, похоже, подготовился к ночному набегу, и она сомневается в эффективности атаки. Не лучше ли сначала заслать шпионов в их среду?


— Не нужно. У нас там уже достаточно. Кроме того, неважно, ожидает ли враг ночной набег или нет. Он сработает.

С бесстрашной улыбкой Хиро опрокинул пешку вражеского командующего. Тихий щелчок прозвучал в комнате — маленький звук, но громкий в тишине.

＊＊＊

Тяжёлые облака окутывали ночное небо, скрывая свет звёзд и укутывая мир темнотой. Глаз не смог бы разглядеть камень на земле без помощи. В лагере повстанцев, однако, такой проблемы не было; к тылу армии море костров освещало ночь. Ряды солдат стояли у костров, их глаза жутко поблескивали в свете пламени, когда они сканировали темноту в ожидании вражеской атаки.

— Долго ждать, полагаю, осталось недолго, — пробормотал Баал, обозревая сцену со своей сторожевой вышки.

— С чего вы взяли, что они вообще придут? — спросил Флаус рядом с ним. — Готов поспорить, наша оборона отпугнёт их.

— Вы слишком беспокоитесь, Ваше Высочество. Они придут. Увидите сами.

Баал поднял палец. Пронзительные голубые глаза Флауса прищурились в указанном направлении. Внизу группа солдат весело беседовала.

— Глядя на них, и не подумаешь, что мы на войне, — сказал Флаус с явным неодобрением. — И они не единственные. Бдительность нашей армии, похоже, недостаточна.

Баал лишь улыбнулся.

— Таков план врага: имитировать набег за набегом, чтобы измотать наших людей, сделать их неосторожными и усыпить их бдительность. И сегодня ночью они собираются пожать свой урожай.

Ночь за ночью враг угрожал атакой, держа людей начеку и в напряжении, но никогда не осуществлял её. Со временем они убедили солдат Баала, что набег никогда не случится. Они также заложили другие ловушки — слишком незначительные, чтобы обращать на них внимание, но Баал насчитал как минимум восемь — которые в сумме, несомненно, способствовали падению морали повстанцев. Следующей и последней будет их финальная уловка, и она начнётся с очередной имитации ночного набега.

— Сначала они поднимут большой шум на нашем фронте, — предсказал Баал.

— О? — Брови Флауса поползли вверх. — Что вы имеете в виду?

В тот же момент со стороны крепости прозвучал грохот копыт. Снизу поднялись панические крики: «На нас напали!» Баал, однако, не казался торопливым. Его губы тихо изогнулись в усмешку, когда он направил заранее подготовленных гонцов по их местам назначения.

— Это всего лишь блеф, мой господин. Слишком очевидная уловка, на которую нам не стоит обращать внимания.

— Значит, этот шум бессмысленен?

— Что ж, не совсем. Он играет роль в замыслах врага.

Шум также послужит сигналом для их следующего хода: ложной атаки на тыл армии повстанцев. Ложная атака, скорее всего, будет состоять из захваченных преступников — тех, кого рано или поздно казнят по законам Леберинга.

— Мы потеряли связь с несколькими нашими разведывательными патрулями, — объяснил Баал. — Полагаю, они были захвачены.

Учитывая их преступления, от этих людей не стоит ждать сочувствия. Враг не станет колебаться использовать их в качестве приманки.

— Всадники на нашем тылу! — раздался крик.

— Вот и оно, — сказал Баал.

— Впечатляюще. Вы действительно прочитали каждый их ход.

При свете костров выделить врага из темноты было простым делом.

— Луки натянуть! — скомандовал Баал. — Не поддавайтесь на их уловки! Используйте головы, стреляйте метко, и мы легко одолеем!

Луки зазвенели. Стрела за стрелой находили свои цели. Несколько лошадей избежали дождя снарядов, лишь чтобы бессмысленно врезаться в противо-кавалерийские частоколы. Как только бой закончился, Баал отправил отряд, чтобы выяснить личность всадников. Пока он ждал их возвращения, он и Флаус спустились со сторожевой башни.

— Далее они атакуют полными силами с фронта, — сказал он.

— Значит, их ложная атака на самом деле двойная ложная атака? Их настоящая атака всегда была с фронта?

Ухмылка Баала стала ещё более самодовольной.

— Именно. Они будут наступать волнами. Было бы по-настоящему глупо атаковать с тыла, где наша оборона сильнее. Даже полный любитель не совершил бы такой ошибки.

— Значит, в конце концов, их стратегия была настолько простой, что даже ребёнок мог бы её понять. Зачем тогда вся эта скрытность?

— Полагаю, они надеялись разделить наши силы. Но когда можно читать их так же легко, как и я, противостоять их замыслам — сущая безделица.

Пока пара садилась на лошадей, приблизился гонец.

— Мы осмотрели людей, атаковавших тыл, мой господин, — объявил мужчина. — Мы нашли их конечности связанными, а на плечах — клейма заключённых. Похоже, они были привязаны к своим лошадям.

Баал фыркнул.

— Предсказуемо до конца. Теперь, трубите в рога, как я говорил! Мы встретим врага на фронте и разгромим!

Гонец удалился. Непродолжительное время спустя со всех сторон раздались звуки рогов. В то же время боевые кличи с фронта начали нарастать, предполагая, что бой начался по-настоящему. Удовлетворённый тем, что внимание врага действительно сосредоточено там, Баал отдал свой последний приказ.

— Рубите их всех. Отсеките голову каждому последнему чело—

Он не закончил команду. Вспыхнувший свет резко высветил видимые части его лица, когда несколько языков пламени вырвались по всему лагерю. Со всех сторон раздались отчаянные крики: «К оружию! К оружию!»

К нему подскакал советник, широко раскрыв глаза в панике.

— Мой господин! Тараны горят!

Баал повысил голос, чтобы успокоить паникующих солдат.

— Не дрогните! Это всего лишь очередная уловка, чтобы разделить наши силы! Нам не нужны осадные орудия! Пусть огонь горит, а сами спешите на фронт! Сосредоточьте их внимание там!

Враг хорошо продумал свои планы. Они вытаскивали каждую уловку из книги, чтобы смутить людей Баала и держать их разделёнными. Их агенты, вероятно, проскользнули внутрь во время хаоса первой ложной ночной атаки и с тех пор скрывались в лагере. Впечатляющая работа, в целом. Тем не менее, они лишь оттянули неизбежное. Эта битва была решена с самого начала, и она лежала в руках Баала.

— Если бы они были довольны тем, чтобы разыгрывать свои трюки из-за безопасности своих стен, они могли бы прожить немного дольше.

Он с раздражением поморщился от некомпетентности своего врага.

Выражение лица Флауса стало кислым.

— Тогда мне вообще не придётся участвовать. Как долго мне ждать, чтобы испытать свои новые силы?

— Впереди у нас ещё много битв, Ваше Высочество. — Баал пожал плечами. — Вам будет достаточно шансов, в этом я вас уверяю.

Он пришпорил лошадь в рысь. К тому времени, когда он присоединился к тылу линии фронта, бой стал кровавым. Противник перенёс свои усилия на центр в отчаянной попытке прорваться, но оборона от ночных набегов стояла крепко, и повстанцы значительно превосходили врага численностью; солдатам не составляло особого труда отбрасывать их назад. Приказы быстро передавались по цепи командования, и все подразделения действовали слаженно, чтобы сохранить преимущество, когда они врезались в гущу схватки. Южная армия отступала. Скоро они дрогнут и побегут к Крепости Шнее.

— Я надеялся разыграть свои планы до совершенства, — сказал Баал самому себе, — но и этого будет достаточно. Я разгромлю их здесь и сейчас, и покончу с ними.

Скоро вражеские линии рухнут, и останется лишь задача добить разбегающихся солдат.

— Передайте каждому последнему человеку, — проинструктировал он советников, ожидавших рядом. — Уничтожить врага!

Барабаны загремели и зазвучали рога, разнося приказ по всей армии.

Рядом с Баалом Флаус с удовлетворением наблюдал за полем боя, откуда уже поднимался смрад смерти.

— Итак, конец, — констатировал он. — Этот наследник Марса, оказывается, был ничтожен.

— Люди — недолговечные существа, Ваше Высочество. Полагаю, кровь его предка должна была истончиться до ничего.

— Ну, кем он был при жизни, едва ли имеет значение. Его смерть в равной степени послужит для объявления о возвращении злоста.

— Именно т—

Едва Баал открыл рот, как его тело рванулось вперёд. Застигнутый врасплох, он рухнул на землю. Когда он, дезориентированный, поднялся на ноги, со всех сторон раздались крики.

— Что это значит?! — взревел он.

На него накатила волна головокружения, и он опустился на одно колено. Лишь тогда он заметил наконечник стрелы, торчащий из его живота.

— Откуда это...?

Кровь сочилась по древку, капая с металлического наконечника и впитываясь в землю. Лицо Баала исказилось, скорее от замешательства, чем от боли.

Флаус подскочил, его рот разинулся.

— Лорд ван Биттения! — закричал он. — Вы в порядке?!

— Царапина, Ваше Высочество, не более. Мы должны выяснить, что про— Нет, неважно. Вижу, в этом нет нужды.

Флаус огляделся и увидел землю, усеянную солдатами, у всех из тел торчали стрелы. Некоторые не двигались.

Баал стиснул зубы и поднялся на ноги, прежде чем потянуться за спину и вырвать стрелу. Медленно он обернулся. Смех вырвался из его груди при виде, который ждал его.

— Понимаю! Атака всё это время была с тыла!

Стена кавалерии обрушилась на них, как лавина, её бурлящая сила была слишком велика для истощённого арьергарда, чтобы остановить. Атака ранее, хоть и ложная, тем не менее, удалась в прорыве большей части частокола. Теперь враг хлынул через эти бреши в лагерь. Костры перешли в их руки, и палатки начали гореть. Бегущие солдаты гибли под дождём сокрушающих копыт.

— Значит, они выбрали глупость вместо мудрости. Какая наглость...

— Лорд Баал! Они наступают не только с тыла — Угх!

Гонец бросился к Баалу, его лицо исказилось, но копьё всадника ударило его в спину, прежде чем он успел закончить. Его тело отскочило по земле и исчезло из виду. Крики и рёв поднялись с обеих сторон, сопровождаемые резким тембром стальной симфонии.

— Они хорошо подумали, чтобы налететь с флангов. Тьма скроет их численность. Даже небольшой отряд сможет сеять хаос.

Теперь, когда крепость окружена, солдаты повстанцев будут лихорадочно сосредоточены на фронте. Атака с другого угла, естественно, застанет их врасплох. Баал смотрел, словно во сне, как битва превращалась в резню. Всё это время вражеские всадники неслись на него.

— Хм. Вы недооцениваете меня.

Он поднял «Фейлнот» и выпустил три стрелы быстрой очередью. Каждая нашла свою цель в горле солдата. Когда люди падали, Баал повернулся и схватил ошеломлённого Флауса за плечо.

— Время показать себя наступило раньше, чем ожидалось, — сказал он.

— Показать себя? Сейчас?!

— Возможно, вы не переломите ход битвы, но вы обеспечите наше отступление.

Баал выпускал стрелы в толпу, даже пока говорил, методично выбивая врагов.

— Мы должны отступить. Чрезмерное вовлечение здесь помешает нашим будущим планам.

Если они перегруппируются сейчас, они всё ещё смогут спасти, возможно, десять тысяч человек.

— В любом случае, — продолжил Баал, — успех врага не означает, что они переживут эту ночь невредимыми. Они потеряют много людей в этой битве. У нас будет достаточно возможностей свести счёты.

Отстранённый тон Асуры привёл Флауса в ярость, от которой его лицо покраснело.

— Вы, змея! Вы обещали мне победу!

— Успокойтесь, Ваше Высочество. Сначала мы должны покинуть это поле.

Флаус развернулся, чтобы выместить злобу, срубив вражеского солдата. Затем, хотя слова, казалось, застревали у него в горле, он проревел так, чтобы слышали все:

— Отступать! Отступать!

— Вот так, — сказал Баал.

Оставаться здесь теперь не будет ничего, что могло бы остановить импульс врага. Это поражение жгло, но его общий план всё ещё продвигался.

— Я далеко не исчерпал замыслов. Мы, возможно, проиграли эту битву, но война будет за нами.

Никогда не знать поражения — бесполезный идеал. Некоторые сражения могут пойти против него, некоторые из его планов могут быть разгаданы врагом, но единственная битва, которая действительно имеет значение, — это последняя. Пока он выиграет её, история назовёт его победителем.

— Мы должны вернуться в королевский город и перегруппироваться, — объявил он, разворачивая лошадь, чтобы бежать с поля боя.

В тот же момент в воздухе прозвучал жуткий шум — тихий звук, о-очень тихий, слишком низкий, чтобы его можно было услышать над шумом битвы в обычных условиях. Его прикосновение неприятно задержалось на барабанных перепонках.

— Бесчисленные поля брани пересёк я. Бесчисленные павшие трупы попрал я ногами. Бесчисленные хрупкие надежды отбросил я.

Фигура приблизилась почти бесшумно, словно надвигающаяся пасть чистейшей тьмы.

— Как вы смеете говорить о мудрости, когда вы никогда не знали отчаяния.

В голосе не было интонации, но он нёс в себе глубокий и ужасный вес. Баал и Флаус инстинктивно подняли оружие, разворачиваясь к нему лицом. Там стоял юноша с повязкой, закрывающей половину лица. Вокруг него валялись безжизненные тела.

— Если вы думаете, что я позволю вам бежать, подумайте ещё раз. Вы — добыча, которую я должен поглотить и стать сильнее. Я не стану рисковать, что вы вернётесь, чтобы преследовать меня.

Добрые черты лица юноши затвердели, когда он поднял свой сверкающий меч.

— Теперь позвольте показать вам, что такое истинное отчаяние.

Тьма, клубящаяся вокруг него, приняла более глубокий оттенок, и сам воздух начал искажаться, наполняясь холодной яростью.

＊＊＊

— Вы будете учить нас отчаянию? Слова, взятые прямо из уст вашего предка. Вы так же высокомерны, как и он, и столь же раздражаете этим. — Губы Баала искривились от гнева, затем постепенно изогнулись в радость. — Тем не менее, признаю, ваша схема была впечатляющей. Я возьму её себе. Она хорошо послужит мне в будущих битвах.

Самодовольный тон Асуры был явной насмешкой, но Хиро лишь фыркнул.

— Тогда возьмите и совет, — сказал он, положив лезвие Экскалибура на плечи и уставившись пустым взглядом на Баала. — Нет изобретательности в мудрости и практичности в условностях, но и то, и другое можно найти в планах, которые вы могли бы счесть глупыми.

Командиры заботятся лишь о мудрых планах и пренебрегают глупыми. Именно поэтому последние могут представлять уникальные возможности. В конце концов, это простая вещь. Смутить своего противника, чтобы открыть его для смертельного удара, — это испытанный путь к победе.

— Как же комфортно вы, должно быть, чувствовали себя, наблюдая, как всё разворачивается по вашим предсказаниям. Так комфортно, что пропустили все признаки своего поражения.

— Вы хотите сказать, что я всё это время играл вам на руку?

— Не мне. Не в этот раз. Я был всего лишь ещё одной пешкой в этой игре.

Хиро покачал головой, поднял меч и направил его на Баала.

— Но довольно разговоров. Думаю, пора заканчивать.

Он поднял клинок и вдохнул. Наступила мгновенная тишина — и затем он исчез.

В тот же миг в руке Баала оказалась стрела. Асура выпустил залп, быстрый и яростный. Искры разлетались с каждым выстрелом, наполняя воздух звоном металла.

— О? — Брови Хиро взметнулись вверх. — Вы видите меня?

— Я чувствую вас.

Баал подкрепил свой ответ ещё одной стрелой. Искры между двумя бойцами становились всё ближе и ближе, пока—

— Забыли обо мне?!

Флаус бросился вперёд, чтобы встать на пути Хиро. Металл зазвенел, когда клинок столкнулся с клинком. Экскалибур отлетел в сторону.

Хиро посмотрел на онемевшие пальцы, затем снова на Флауса.

— Вы не были настолько сильны в прошлый раз. Вы пали, не так ли?

Если этот факт не был очевиден по восстановленной руке принца, это стало ясно из его неестественной мощи. Его кровь злоста не могла объяснить ни то, ни другое.

Флаус широко усмехнулся.

— Пожалуйста. Я не простое исчадие. Это сила Истока, сила нашего господина. То, что лежит за пределами досягаемости вас, жалких людей, — право по рождению злоста!

— Понимаю.

— Я слышал многое о вашей силе в битве, но вы никогда не превзойдёте нас. Этого нет в вашей крови.

Флаус что-то бормотал, окрылённый своей новой силой, но Хиро не слушал. Он смотрел в небо, его глаза были прикованы к чему-то далёкому.

— На вашем месте я бы перестал говорить. Произнесите имя вашего господина, и я не смогу сдержаться.

Наклонив голову, он щёлкнул костяшками пальцев. Бездна закружилась в глубинах его глаз, когда они удерживали Флауса в своём взгляде. Блеск Экскалибура угас печально, в то время как Чёрная Камелия разбухала на боевом ветру. Белый и чёрный свет боролись вокруг него, пожирая друг друга и создавая потустороннее зрелище.

Наконец, Флаус заметил перемену, произошедшую с его врагом.

— Кто вы?

— Даже сейчас, когда я вспоминаю те дни, моя грудь готова разорваться от гнева. Я был жалок, брезглив, слишком наивен. Безнадёжный глупец.

Хиро говорил ни с кем, кроме себя. Его слова были упрёком для его ушей одних.

— Наивность должна быть отброшена. Задушена прежде, чем она сможет вызвать трагедию.

Пространство вокруг него начало искажаться. Духовное оружие появилось из разрывов в воздухе.

— Война — это мир абсолютов. Убей или будь убитым. Сила или слабость. Победа или поражение. Чёрное или белое.

И так, король провозглашает с одинокой вершины...

— Как таковое, я выбираю никогда не знать поражения. Пока я не построю мир, о котором она мечтала.

Такова была оставленная ему обязанность. Венец славы, которого он не достиг тысячу лет назад. Флаус попятился перед подавляющей мощью Хиро.

— Бояться нечего. Вы лишь вернётесь в прах.

Когда Хиро шагнул вперёд, раздался яростный шум, словно сама реальность рвалась — и оттуда явился Лигегразалт. С всплеском огромной силы ослепительная скорость превратилась во взрывную мощь, прорывая борозду в земле. Поток света превратил тьму в день. Духовное оружие, висевшее в ночном небе, падало, словно падающие звёзды, купая мир в сиянии. Глаз не мог надеяться уследить. Выпущенное со скоростью света, его неудержимое владение мечом несло огромную разрушительную силу.

— Гах!

Лишь когда боль пронзила его грудную клетку, а позвоночник откинулся назад, словно лук, Флаус осознал, что клинок пронзил его сзади. Прежде чем осознание даже успело созреть в его мозгу, следующий меч нашёл свою цель, разрывая плоть и раскалывая кость, когда он глубоко вонзился в его внутренности. Ослепительная скорость Хиро не допускала ни защиты, ни передышки. Это была сила Чаши Небесного Суверена, «Божья Скорость» — или Люцифер.

Тем не менее, Флаус тоже был не простым смертным. Даже когда бесчисленные порезы покрывали его плоть, он безжалостно контратаковал своего нападавшего. Его тело переполнялось жизненной силой, которая поразила бы обычного человека, а его регенеративные способности превосходили даже способности исчадия. Его сила была не менее необычайной; малейшее касание его диких взмахов могло расколоть череп, как яйцо.

И всё же, Хиро с лёгкостью уклонялся от всех его атак.

— Монстр! Вы действительно человек?! — Глаза Флауса расширились. В его голосе появилась нотка удивления. — Проклятье... Гах!

Как живые существа не могут противиться естественному порядку, так и Флаус был беспомощен перед лёгким мастерством Хиро. Его рука отлетела от плеча, скорее оторванная, чем отсечённая клинком.

— Этого не может быть! — взревел он. — Я злоста! Избранник нашего господина!

— И вы замедляетесь. Пора заканчива— Мх?!

Залп стрел описал дугу в сторону Хиро, когда тот приземлился. На небольшом расстоянии Баал опустил лук.

— Я чувствую тебя ясно, как день, мальчик! Я ещё увижу тебя мёртвым!

Увы, он лишь гнался за тенью своего врага.

— Ты можешь не вмешиваться. Ложись и не двигайся.

Хиро появился перед Баалом и вогнал духовное оружие ему в плоть. Второе, третье, пятое последовали за ним. Асура даже не успел вскрикнуть. Хиро пронзил его конечности и пнул на землю, прежде чем наконец вернул своё внимание к Флаусу.

— Корона должна быть моей! — прохрипел принц. — Я не паду здесь! Я не могу!

Его собственная горячая кровь растопила снег в слякоть. Он слабо бился посреди багровой трясины, пытаясь подняться, несмотря на раны.

Хиро мягко приблизился. Он потрепал по груди своего сюртука и улыбнулся.

— Ваша решимость впечатлила Чёрную Камелию. Она говорит, что хочет съесть вас.

Флаус побледнел.

— Что?

— Не бойтесь. Вы удивитесь, насколько утешительной может быть тьма.

Поток света быстро угасал. Тьма поглощала его до самых слабых следов. Лицо Флауса исказилось от отчаяния. Крик вырвался из его горла.

— Пир, — скомандовал Хиро, и цвет бежал из мира.

Бездна сокрушила весь свет в своих челюстях. Все оттенки и цвета исчезли в её злобной пасти, и всё же она не насытилась — пока не вонзила зубы в кричащего Флауса.

В мгновение ока всё было кончено, и Хиро стоял один на залитом кровью снежном поле.

— Фух...

Слегка вздохнув, он прислушался к миру вокруг. Лязг стали постепенно успокаивал стук в его груди. Холодная рациональность вновь утвердилась над пылающим гневом. Окинув взглядом поле боя, он заметил Баала, ползущего на животе. Неспешным шагом он встал на пути Асуры.

— У меня к вам вопрос, — сказал он. — Как вы даровали Флаусу эту силу?

— Как будто я расскажу вам, из всех людей, — прохрипел Баал. С усмешкой он сорвал с себя капюшон.

Дыхание застряло в горле Хиро при виде этого. Лицо Баала было ужасно изуродовано, словно его пытали. Его глаза были выколоты, оставив две зияющие впадины, а дыра на лбу отмечала место, откуда была вырезана мана-камень из его черепа. Самым шокирующим, однако, было то, что его лицо было знакомо. Когда-то он был одним из предков злоста — старых королей злоста, которых убил Хиро.

— Удивлён, мальчик? Я потерял свои глаза от Бога Войны давным-давно. Потребовалось много времени, чтобы научиться выживать без них, поверь мне. Но даже лишённый маны, даже поверженный в грязь, я цеплялся за жизнь. И я мечтал о дне, когда месть будет моей.

Хиро мог сказать, что он говорит правду: его мана была едва тенью былого величия. Его тело также было истощено и ужасно хрупко.

— Тысячу лет назад Бог Войны отнял у меня мою землю. И теперь мои амбиции снова сорваны рукой его потомка.

Несмотря на духовное оружие, пронзавшее конечности Баала, он шатко поднялся, плотно сжимая в руках адский лук «Фейлнот».

— Давай же! Давай закончим это! Моя тысяча лет ненависти не останется невысказанной!

Он выпустил стрелу с поразительной скоростью, но, несмотря на близость, Хиро отбил её одной рукой.

— Вы живёте лишь ради старой обиды. Жалко.

Он схватил всё ещё борющегося Баала за грудь и притянул к себе.

— Но если это часть моего наследия, то я приму это.

Экскалибур пронзил Баала, когда тот упал вперёд. Асура вскрикнул от боли, но его пальцы впились в плечо Хиро, даже когда кровь хлынула из его рта.

— Не думай... что это конец! Мои замыслы... только начались!

— Тогда я поглощу их все и стану ещё сильнее.

Хиро оттолкнул Баала. Серебристая полоса рассекла воздух, когда он развернулся, проведя Экскалибуром горизонтальный удар.

— Смерть не остановит м—

Голова Баала полетела, оставляя за собой ленту крови. Она приземлилась в сердце кровавого болота и исчезла из виду.

— Всё кончено, я вижу, — произнёс мягкий голос.

Хиро обернулся и увидел Клаудию, стоящую неподалёку. Она подошла ближе и подняла уронный «Фейлнот».

— Теперь все три Реликвии вернулись короне.

Она вытащила мана-камень из адского лука и вложила его в одно из углублений на эфесе «Отклера». С тремя мана-камнями и «Делингром» Локса адский клинок наконец был завершён. Она смотрела на него мгновение, завороженная, прежде чем её глаза скользнули к Хиро.

— От имени королевской семьи Леберинга благодарю вас. Это не было бы возможно без вас.

Хиро пожал плечами, но в остальном ничего не сказал.

— Теперь, — сказала Клаудия, — давайте положим конец этой бессмысленной войне.

Она высоко подняла «Отклер», затем вонзила его в землю. Мана хлынула в почву. Трещины расползлись вокруг неё, словно паутина.

— Предатели, убившие Его Величество, мертвы! — провозгласила она.

Её холодный голос прорезал ночь ясно и верно. Снежинки танцевали вокруг неё на ветру, придавая ей эфирный вид, и пламя горящего лагеря отбрасывало на её красоту мерцающий янтарь. Битва прекратилась, когда все обернулись, чтобы посмотреть на неё.

— Вложите мечи в ножны! Дальнейшее кровопролитие ничего не даст!

Она вытащила «Отклер» из земли и направила его на группу солдат, которые всё ещё сражались. Этот жест заставил их замереть. На мгновение воцарилась тишина, а затем со всех сторон поднялись шокированные шёпоты. Люди были буквально заморожены насмерть. Они украшали снежные поля, словно ледяные скульптуры, отражённый огонь плясал на их полупрозрачной коже.

— Если вы хотите продолжить эту битву, то вам придётся сразиться со мной!


Рассвет засиял, освещая Клаудию палящим светом. Солдаты отбросили оружие и пали на колени. В каком-то далёком прошлом правители этой земли обладали неприступным достоинством. Теперь это качество возродилось в ней.

＊＊＊

Хиро какое-то время наблюдал за ней задумчиво, щурясь от света, затем повернулся и ушёл.

— Ваша Светлость!

— Шеф!

Хуггин и Мунинн прибежали через горящий лагерь.

Хиро широко развёл руки в приветствии, радуясь, что видит их в безопасности.

— Я рад, что вы в порядке. Вы не ранены?

— Ни шанса! — воскликнула Хуггин. — Её Светлость позаботилась об этом! А вы?

— Да, — подхватил Мунинн. — Мы, может, и не выглядим, но знаем, когда нужно убраться.

— Вы хорошо справились, Мунинн, — сказал Хиро. — Благодаря вам они вообще пошли за нами.

Если бы не действия Мунинна, Баал, возможно, был бы слишком осторожен в отношении Пятого легиона, чтобы преследовать силы Хиро.

— Да ну что вы, шеф. Всё, что я сделал, это уронил один жалкий свиток и драпанул.

Хуггин бросила на брата ревнивый взгляд, пока тот в смущении тёр затылок.

— И ты хорошо справилась, Хуггин, — сказал Хиро. — Работа, которую я тебе дал, была опасной, но ты справилась.

Хуггин была одним из шпионов, которых Хиро послал проникнуть во вражеский лагерь и скоординировать атаку Клаудии. Она сыграла жизненно важную роль в поджоге осадных орудий, а также в поднятии криков тревоги, чтобы спровоцировать врага нападения друг на друга.

— Мы проиграли бы эту битву, если бы не вы двое.

Ему придётся найти способ вознаградить их, когда они вернутся в столицу. Гарда будет в восторге.

Наступило мгновение тишины. Брату и сестре, казалось, было ошеломленно видеть его так добро улыбающимся.

— Нам пора, — сказал он. — Нам здесь больше нечего делать.

— Немедленно! — хором ответили они.

Хиро немного смущённо улыбнулся, облегчённый тем, что напряжение спало, и посмотрел на небо.

«Я не знаю, какой королевой станет Клаудия, но одно можно сказать наверняка: Леберинг вступил в новую эпоху».

Безоблачная синева простиралась над ним, такая ясная, что вьюга предыдущих дней казалась далёким сном.

«Я лишь надеюсь, что она построит нацию, которой ты мог бы гордиться, Локс».

Когда старые товарищи промелькнули в его уме, его губы растянулись в тихую улыбку.