Тёмный лес ночью казался монолитной стеной из антрацита. Дайгон шёл по едва заметной тропе, ориентируясь скорее по памяти, чем по зрению. Вскоре деревья расступились, являя небольшую, заросшую бурьяном поляну. В самом её центре стояли гнилые, полуразрушенные остатки бревенчатой хижины — того самого места, где десять лет назад приёмные родители нашли истощённого пятилетнего мальчика и дали ему свою фамилию. Дайгон Стела вернулся туда, где его жизнь началась заново.
Вокруг царила неестественная, пугающая тишина. Мёртвый штиль. Ни один листок не колыхался, ни одна ночная птица не подавала голоса. Дайгон медленно обошёл хижину, заглядывая в пустые проёмы окон. Никого.
Парень раздражённо выдохнул, сжав в кармане записку. — Глупая шутка, — вслух пробормотал он, разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти. — Зачем я вообще пришёл...
— О, поверь, это самая серьёзная вещь в твоей короткой жизни, малец.
Дайгон резко отпрянул, его сердце совершило кульбит. Из густой, непроницаемой тени уцелевшей стены хижины бесшумно, словно соткавшись из самого воздуха, вышел Файрен. Безумный хирург выглядел так же, как на элеваторе: длинный тёмный плащ, бледное лицо, перечёркнутое грубыми швами, и глаза, светящиеся фанатичным огоньком Бездны.
Рефлексы легионера сработали мгновенно. Дайгон шагнул назад, прогибая колени и выбрасывая руки вперёд в боевую стойку. На его кулаках рваными искрами зажёгся золотистый Свет.
— Спокойно, спокойно, — Файрен примирительно поднял свои испещрённые швами ладони, даже не думая активировать Тьму. Он лениво огляделся, подошёл к поваленному, трухлявому бревну у кострища и демонстративно на него сел, закинув ногу на ногу. — Я пришёл сюда не драться. Если бы я хотел твоей смерти, Гокибури сожрал бы тебя ещё в городе. Я пришёл поговорить. И предложить сделку.
— Сделку? С Проклятым? — процедил Дайгон, не опуская рук, хотя Свет на кулаках стал чуть тише. — Я не стану предавать Легион. Я не буду шпионить для вас или воровать артефакты. Можешь даже не пытаться.
Файрен глухо, хрипло рассмеялся, откинув голову назад. — Предательство? Артефакты? Шпионаж? Оставь эти банальности для дешёвых романов, Дайгон Стела. Мне не нужны твои услуги легионера. Я предлагаю тебе гораздо более ценную валюту. Информацию.
Проклятый наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Мои условия просты до смешного. Раз в неделю, в эту самую ночь, ты приходишь сюда один. Ты имеешь право задать мне один главный вопрос. Я отвечу на него абсолютно честно — и, так уж и быть, позволю тебе задать несколько уточняющих вопросов по теме. Взамен, когда придёт время и мне кое-что понадобится... я задам Дайгону Стеле всего один вопрос. И ты ответишь на него так же честно. Идёт?
— С чего я должен тебе верить? Ты чудовище из Бездны! Ты можешь просто лгать мне!
Файрен ухмыльнулся. Он запустил руку под плащ и достал оттуда увесистый, отколотый кусок древнего камня. Он небрежно бросил его на землю к ногам Дайгона. Парень, не теряя бдительности, опустил взгляд. Это был фрагмент фрески. На ней была чётко видна часть лица исполинского существа, а на месте его правого глаза красовалась глубоко высеченная пятиконечная звезда. Такая же, как в зрачке самого Дайгона.
В горле у парня мгновенно пересохло. Свет на его руках окончательно погас.
— Ну так что, сыграем? — прищурился Файрен. — Твой первый вопрос.
Дайгон сглотнул вязкую слюну. Сердце колотилось в ушах. Он понимал, что ступает на край пропасти, но голод по правде, терзавший его всю жизнь, оказался сильнее страха.
— Кто я?.. — тихо, но твёрдо спросил Дайгон. — Я человек?
— Нет, — хлёстко, без секундного колебания отрезал Файрен. — И никогда им не был. Твоя раса называется Малые Великаны.
Парень пошатнулся, словно от физического удара. Мир вокруг него на мгновение покачнулся. — Но... как это возможно? — Дайгон судорожно задышал, задавая первый уточняющий вопрос. — Чем они... чем Малые Великаны отличаются от людей?
— Внешне — почти ничем, если не считать твоего милого правого глаза, — Файрен повёл плечом. — Но анатомически, энергетически и по плотности соков — вы совершенно другие существа. Ваша раса была невероятно, пугающе опасна. И сильна. Вы управляли первородным Светом так, как людям и не снилось.
— Тогда почему о нас никто не знает? — Дайгон сделал шаг вперёд, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Почему в библиотеках нет книг, почему люди не помнят Малых Великанов?!
— Потому что они исчезли, — монотонно произнёс Проклятый.
— Но расы не исчезают просто так! Они могли вымереть из-за болезней, или...
— Они не вымерли, мальчишка, — жёстко перебил его Файрен, и в эту секунду воздух на поляне словно стал холоднее на десяток градусов, заставив Дайгона покрыться мурашками. — Их истребили. Под корень. Чистка, в которой не щадили ни стариков, ни младенцев.
Дайгон замер, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Кто?.. — прошептал он. — Кто их истребил?
Файрен ехидно улыбнулся и покачал длинным указательным пальцем: — О-о-о, а вот это уже совершенно другой вопрос! Прибережёшь его на следующую неделю.
Парень стиснул зубы до скрипа, опустив голову и глядя на растрескавшийся фрагмент фрески у своих ног. Мысли взрывались одна за другой, выстраивая страшную логическую цепочку. Наконец, он поднял глаза, в которых отражался холодный лунный свет.
— Значит... я последний? Последний Малый Великан?
— А ты быстро соображаешь! — Файрен картинно захлопал в ладоши, и этот звук прозвучал в мёртвой тишине леса особенно издевательски. — Именно так. Последний реликтовый экземпляр.
— Допустим, — Дайгон сделал глубокий вдох, пытаясь удержать ускользающий контроль над собой. — Если нас всех уничтожили... Если это была тотальная зачистка... Почему тогда меня оставили в живых?
Лицо Файрена изменилось. Его губы расползлись в жуткой, истинно злобной ухмылке, обнажая острые зубы, а в глазах сверкнуло чистое безумие.
— Потому что тебя не должны были оставить в живых, Дайгон Стела. Твоё существование — это чья-то колоссальная ошибка. Или чей-то очень хитрый, грязный секрет.
Мурашки, размером с кулак, пробежали по спине парня. Каждое слово Проклятого падало в его сознание раскалённым свинцом.
— Кто-то в Легионе знает об этом? — Дайгон сделал полшага вперёд, его голос сорвался на сип. — Вероника? Лидер Дизар? Они знают, кто я?
— Естественно знают! — воскликнул Файрен. Он с глухим стоном повалился спиной назад, улегшись прямо на трухлявое бревно и закинув руки за голову, словно отдыхал на пикнике. — Все, кто занимает верхушку и кому положено знать по статусу — знают прекрасно! Каждую деталь твоей анатомии.
— Тогда... тогда почему мне никто ничего не сказал?! Почему они молчат?!
Файрен медленно поднялся с бревна, отряхнул свой тёмный плащ от древесной трухи и посмотрел на тяжело дышащего парня свысока.
— А вот этот вопрос, мальчишка, тебе стоит задать уже не мне. Спроси своего обожаемого Лидера. Спроси его жену-снайпера, которая так судорожно прячет от тебя архивные листы. Задай этот вопрос им. Потому что я — чудовище из Бездны, но я хотя бы начал тебе отвечать. А они кормят тебя сказками о «выпуске пара на тренировках».
Дайгон стоял, сжав кулаки так, что ногти вонзились в кожу до крови. Всё, во что он верил, во что его заставляли верить в Цитадели, трещало по швам.
— Последний вопрос на сегодня, — глухо произнёс парень, глядя в спину Проклятого. — Зачем ты это делаешь? Зачем помогаешь мне, если я ваш враг?
Файрен остановился на самом краю поляны, у границы черных деревьев. Он слегка повернул голову, и его перечёркнутое швами лицо озарила пугающе искренняя, предвкушающая улыбка.
— Потому что мне безумно интересно, чем всё это закончится. Какую рожу скорчит Дизар, когда его идеальное оружие узнает правду о своих создателях.
Хирург развернулся и сделал шаг вглубь леса. — Что ж, на сегодня достаточно. Ты получил свой первый ответ, Дайгон Стела. Увидимся на следующей неделе. Если, конечно, доживёшь.
Фигура Файрена буквально растворилась в ночной Тьме, не оставив после себя даже шелеста травы. Дайгон остался стоять на поляне посреди руин своего детства в абсолютном одиночестве. В его руках больше не было Света, а в голове вопросов стало в тысячу раз больше, чем до этой встречи.
Дорога обратно к Цитадели показалась Дайгону бесконечной. Ноги налились свинцом, но куда тяжелее был ментальный груз, который он теперь нёс. Слово «истребили» выжгло в его сознании глубокую рану. Оказывается, его родной дом — это не просто заброшенная хижина, а весь этот огромный, чужой мир, где его сородичей когда-то безжалостно уничтожили. И Легион, который он считал своей новой семьёй, скрывал это.
Парень шёл по тёмным коридорам западного крыла Цитадели, стараясь держаться в тени факелов. В голове был полный хаос. Как теперь смотреть в глаза Дизару? Как тренироваться под руководством Джонни?
Дайгон подошёл к двери их общей комнаты. Он аккуратно взялся за металлическую ручку, медленно повернул её и на цыпочках, едва дыша, скользнул внутрь. Комната была погружена во мрак, нарушаемый лишь блёклым лунным светом, падающим из окна. Тихонько прикрыв дверь, парень выдохнул и повернулся, собираясь наощупь прокрасться к своей кровати.
— Вот значит как... Команда командой, а ты вдруг делаешь ЭТО.
Дайгон вздрогнул всем телом, едва не подпрыгнув на месте. Холодный пот мгновенно прошиб спину, а рука инстинктивно дёрнулась к поясу.
В углу комнаты, прямо на своей кровати, сидел Джакку. Лунный свет падал на его лицо, делая его пугающе бледным и строгим. Азартный маг сидел в неестественно ровной, почти судейской позе, скрестив руки на груди. На его лице не было и следа привычной легкомысленной улыбки — только леденящая душу серьёзность и пристальный, немигающий взгляд, направленный прямо на Дайгона. По всему его виду было понятно: напарник настроен на максимально тяжёлый, разоблачающий разговор.
Внутри Дайгона всё закричало от ужаса. Мысли заметались на бешеной скорости, врезаясь друг в друга:
«Он знает! Он всё видел! Он проследил за мной до Тёмного леса? Он слышал мой разговор с Файреном?! Боже, если Джакку всё понял, он доложит Веронике. Меня сочтут предателем... Меня казнят!»
Парень замер посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Сердце колотилось в горле, мешая нормально дышать.
— Джакку... Я... это не то, о чём ты подумал, — судорожно попытался оправдаться Дайгон, чувствуя, как его голос предательски дрожит. — Я просто... мне нужно было выйти, подышать воздухом... Там всё совсем по-другому...
Джакку медленно, со зловещим изяществом опустил ноги с кровати и поднялся. Он начал медленно, шаг за шагом, подходить к Дайгону. В тишине комнаты этот сближающийся силуэт казался парню фигурой палача.
— Хватит прикидываться, Дайгон, я же знаю, что... — Джакку подошёл вплотную, так что парень почувствовал его дыхание. Маг сделал долгую, драматическую паузу, сузив глаза до щелочек, а затем выпалил: — ...у тебя появилась девушка!
Дайгон застыл. Воздух со свистом застрял в его лёгких. Выражение абсолютного, смертельного ужаса на его лице за долю секунды сменилось таким глубоким и искренним недопониманием, что парень едва не вывихнул челюсть.
— Чего?.. — тупо переспросил он.
Но развить мысль Джакку не успел. От его пафосного, громкого выкрика на соседней кровати заворочался плотный кокон из одеяла. Послышался яростный скрежет зубов, и из шёлковых глубин показалась взъерошенная, абсолютно дикая голова Дебби. Её глаза горели праведным гневом человека, которого лишили законного сна после тяжелейшей недели.
— Твою мать, Джакку... — мямлящим от сна, но пропитанным чистой ненавистью голосом прорычала легионерша, пытаясь сфокусировать взгляд. — Сейчас ночь на дворе... Скажи мне, пожалуйста, какого хуя ты орёшь?!
— Дебби, ты не понимаешь! Тут рушатся основы нашей мужской солидарности! — Джакку бурно замахал руками, мгновенно растеряв всю свою напускную суровость и превратившись в привычного сплетника. — Наш скромник Дайгон ведёт двойную жизнь! Помнишь ту записку под дверью? Я видел, как он читал её с таким лицом, будто там план штурма Бездны! А потом перечитывал! А теперь он посреди ночи уходит на секретное свидание в Тёмный лес! У него появилась тайная любовь, а он молчит как партизан!
Пока Джакку с пеной у рта расписывал Дебби подробности своей «теории заговора», активно жестикулируя и чуть ли не разыгрывая сценки в лицах, Дайгон тихо, незаметно перевёл дыхание. Огромный, пугающий ком в его груди мгновенно растаял, уступив место дикому облегчению. Его сделку с Файреном не раскрыли. Проклятый остался в тайне.
Дебби тяжело вздохнула, упав лицом обратно в подушку, и глухо пробормотала из-под одеяла: — Если ты не заткнёшься через три секунды, Джакку, твоей «тайной любовью» станет мой сапог. Дайгон, заведи ты уже себе кого-нибудь, чтобы этот идиот отстал... Спать дайте...
Джакку снова повернулся к Дайгону, требовательно уперев руки в бока: — Ну? И кто она? Из какого крыла? Медсестра из подчинения Анаэль? Или, может, кто-то из снабжения? Почему в Тёмном лесу? Это какая-то романтика с риском для жизни?
Дайгон неловко улыбнулся, чувствуя, как краска приливает к щекам — теперь уже не от страха, а от абсурдности ситуации. Ему нужно было срочно поддержать эту версию, чтобы у мага не возникло лишних вопросов.
— Слушай, Джакку... Всё сложно, правда, — максимально расплывчато и туманно ответил парень, отводя взгляд и проходя к своей кровати. — Там... много запутанных деталей. Я пока не готов об этом говорить. Это личное.
— Ага! Значит, я прав! Не опровергаешь! — торжествующе зашептал Джакку, победно вскинув кулак. — Ладно, Ромео, живи пока. Но учти, на следующей неделе я из тебя всю душу вытрясу. Друзья мы или где?
— Конечно, друзья, — тихо выдохнул Дайгон, ложась на кровать прямо в одежде и укрываясь до подбородка.
Джакку, наконец, успокоился и полез на свою кровать, тихо напевая под нос какую-то романтическую балладу. В комнате снова воцарилась тишина.
Дайгон лежал, уставившись в тёмный потолок. С одной стороны, ему было смешно от глупости Джакку. С другой — внутри него росла глухая, тяжёлая стена одиночества. Его друзья думали о свиданиях и любви, в то время как сам он только что заключил сделку с чудовищем, узнав, что он — последний выживший представитель истреблённой расы. И эта тайна теперь принадлежала только ему одному.