Яркие, бескомпромиссные лучи полуденного солнца вовсю заливали общую комнату казармы, пробиваясь сквозь высокие окна Цитадели Справедливости. Дайгон тяжело зашевелился под одеялом, чувствуя, как каждая мышца тела протестует против резких движений. Ночные откровения Файрена в Тёмном лесу, пугающая правда о его собственной природе «идеального сосуда» и тяжёлые мысли до сих пор чугунным грузом лежали в голове, но физическая усталость шестнадцатилетнего организма взяла своё. Юноша с трудом протёр глаза, его правый зрачок в форме идеальной пятиконечной звезды медленно адаптировался к яркому свету.
Слева от него, с комфортом устроившись на своей кровати, сидела Дебби. Капитан отряда была одета в свою привычную повседневную одежду, которую носила исключительно вне миссий — свободную удобную тунику и практичные штаны, полностью сменившие её тяжелую кастомную тёмную броню. Девушка увлечённо листала какую-то потрёпанную книгу, но, услышав шуршание матраса, слегка опустила переплёт и мягко, снисходительно улыбнулась.
— Добрый день, белоснежный, — сказала Дебби, шутливо прищурив глаза. — Со своим беспробудным сном ты умудрился полностью пропустить завтрак. Но, к счастью для тебя, скоро в столовой объявят обед. Поэтому голодным в любом случае не останешься.
Дайгон сел на край кровати, усиленно массируя виски и пытаясь окончательно сбросить оковы затянувшегося сна. Золотистые радужки парня тускло блеснули в полуденном свете.
— Мда... не ожидал, что после вчерашней миссии в Белом Ручье с Анаэль я вырублюсь настолько надолго, — пробормотал Дайгон хриплым со сна голосом, решив умолчать о том, что его реальный «день» закончился далеко за три часа ночи на туманной лесной поляне. Он огляделся по сторонам, заметив странную пустоту в противоположном углу казармы. — Кстати, а где Джакку? На него не похоже так рано вставать.
В ту же секунду, словно в ответ на его вопрос, из коридора раздался оглушительный, яростный грохот. Кто-то с дикой силой навалился на входную дверь, пытаясь вломиться внутрь. Дайгон инстинктивно вздрогнул и испуганно повернул голову к источнику шума. Прямо под массивной металлической ручкой двери стоял деревянный стул, намертво заклинивающий замок и не дающий дубовым створкам открыться ни на миллиметр.
— ДЕББИ! НУ ОТКРОЙ ДВЕРЬ! Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ, ЖЕНЩИНА! — донёсся из-за двери истошный, полный драматизма и отчаяния крик Джакку.
Дайгон ошарашенно переводил взгляд с дрожащей от ударов двери на абсолютно невозмутимую Дебби. Парень понятия не имел, что именно послужило причиной очередной утренней ссоры его старших напарников, но тактический лидер отряда явно была настроена решительно и непоколебимо.
Дебби даже не подняла взгляда от книжной страницы, лишь погромче крикнула в сторону коридора: — Джакку, если ты сейчас же не отдашь мне мой шлифованный лист для заточки катаны, а я стопроцентно знаю, что он прямо сейчас у тебя в руках, я тебя вообще больше в эту комнату не впущу! До конца недели будешь спать на тренировочном полигоне!
— Да ладно тебе! — донеслось обиженное ворчание азартного мага, сопровождаемое лёгким пинком в нижнюю часть двери. — Будто этот несчастный лист дороже родины! Я просто хотел довести до идеального блеска свои счастливые игральные кости, им нужна правильная шлифовка!
— Если не хочешь отдавать по-хорошему, тогда лезь через окно третьего этажа, скалолаз недоделанный! — отрезала Дебби, перелистывая страницу.
За дверью внезапно воцарилась тишина. Звуки ударов и возмущённые крики прекратились. Дебби победоносно и спокойно вздохнула, поудобнее перехватила книгу и продолжила чтение, посчитав, что конфликт исчерпан, а бунтарь ушёл зализывать раны.
Однако Джакку не был бы собой, если бы у него в запасе не оставалось запрещённых приёмов. Прошла ровно минута, прежде чем из замочной скважины, словно ядовитый газ, начало просачиваться ужасающее, фальшивое, абсолютно не попадающее ни в одну ноту исполнение старинной песни «Daisy Bell».
Джакку завывал с таким усердием, коверкая мотив и растягивая гласные, словно раненый лесной кабан, просящий о пощаде. «Dai-i-sy, Dai-i-sy, gi-i-ve me your answer, do-o-o...» — неслось по всему жилому крылу Цитадели. Это была единственная песня в мире, которую Дебби физически ненавидела всем сердцем, а уж в исполнении восемнадцатилетнего азартного шутника с причёской в форме пчелиных сот этот трек превращался в оружие массового ментального поражения.
Прилив капитанской ярости не заставил себя долго ждать. Глаз Дебби дёрнулся. Она с грохотом захлопнула книгу, вскочила с кровати так быстро, что Дайгон едва успел заметить движение, одним рывком выдернула стул из-под ручки и настежь распахнула дверь.
— Ура! Тактика Джакку сработала! Настоящий джекпот! — победоносно воскликнул парень, застыв на пороге в позе триумфатора.
Договорить он не успел. Дебби с молниеносной, пугающей свирепостью вырвала у него из пальцев свой законный шлифованный лист, резко развернулась на каблуках и молча легла обратно на кровать, демонстративно уткнувшись в чтение. Джакку удивлённо моргнул, на секунду замерев на месте — он явно ожидал, что девушка как минимум попытается врезать ему или активирует розовые круги своей Врождённой техники, но такая холодная тишина его даже обескуражила.
— Ого... Видать, сегодня у меня по-настоящему везучий день, раз я остался с целым лицом! — мгновенно вернул на лицо свою привычную, наглую улыбку Джакку, проходя в комнату. Заметив сидящего на постели младшего товарища, он весело махнул рукой: — Добрый день, Дайгон! Как спалось, гроза ангельских кристаллов?
Дайгон лишь молча и устало кивнул в ответ, не рискуя ввязываться в диалог этой безумной парочки. Поднявшись на ноги, парень прошёл мимо азартного мага, намереваясь первым делом хорошенько умыться холодной водой и наконец-то доползти до столовой, чтобы подкрепиться перед дневными заботами. Как только дверь за Дайгоном закрылась, Джакку с победным, довольным вздохом плашмя повалился на свою кровать, празднуя успешное завершение утренней операции.
Спустя некоторое время, когда Дайгон ещё наслаждался своим поздним обедом внизу, в дверь казармы снова кто-то чётко и вежливо постучал.
Джакку, лениво потягиваясь и искренне ожидая увидеть на пороге вернувшегося с умывания беловолосого напарника, небрежно распахнул створку. Однако вместо Дайгона в коридоре возвышалась монументальная, массивная фигура, занявшая собой весь дверной проём.
Это был Джефф. Стодвенадцатилетний чистокровный камнелюд, главный кузнец Легиона и признанный маг второго уровня, выглядел как несокрушимая скала. Всё его могучее тело было покрыто прочной, бугристой каменной породой природного серого оттенка, а из одежды на ветеране были лишь легкие, свободные холщовые штаны, надетые исключительно ради приличия и легионерского устава. Его суровое, высеченное из гранита лицо сейчас выражало крайнюю степень озабоченности.
— Приветствую, молодёжь, — гулким, низким басом, напоминающим грохот осыпающейся в горах породы, произнёс кузнец.
Джакку мгновенно подобрался, а Дебби отложила книгу, с уважением посмотрев на старого мастера, который для многих в Цитадели был олицетворением мудрости и опоры.
Камнелюд тяжело вздохнул, отчего каменные пластины на его груди глухо зашуршали, и принялся объяснять суть своего неожиданного визита:— Ситуация паршивая, легионеры. Высший Совет после вчерашних событий в Белом Ручье спустил в кузницу огромную гору экстренных заказов на переплавку экипировки из глубинной руды. Работы — непочатый край, горн будет гореть до самой ночи. А за Юки приглядывать сейчас абсолютно некому. Безопасность в Цитадели, конечно, на уровне, но эта девчушка в одиночку разнесёт мою мастерскую по кирпичикам, если оставить её без присмотра. «Камень крепок, да вода его точит, а гиперактивный голем — крушит», как говорят у нас в горах. Присмотрите за ней пару-тройку часов, пока я у наковальни спину гну?
Джакку, немного подумав и переглянувшись с Дебби, согласно кивнул. Девушка также утвердительно качнула головой — отказать старому ветерану, который к тому же был названым «дедушкой» для маленькой девочки-голема, они просто не могли.
— Выручили, соколы. С меня причитается, — искренне поблагодарил Джефф, чьё суровое лицо на секунду смягчилось в теплой улыбке.
Камнелюд сделал шаг в сторону, освобождая проход, и в ту же секунду в комнату казармы буквально влетел настоящий, искрящийся сгусток чистейшего позитива, детской радости и безудержной гиперактивности — двенадцатилетняя Юки! Девочка-голем, номинально имеющая третий ранг, но скрывающая в себе колоссальный потенциал, была одета в свою неизменную, невероятно уютную голубую шубку и пушистые варежки в тон. Она с ходу закружилась посреди комнаты, оглашая казарму звонким смехом и мгновенно меняя всю атмосферу вокруг себя.
Сытный, горячий обед в компании других легионеров помог Дайгону немного прийти в себя и сбросить остатки ночного напряжения. Подобрев и окончательно проснувшись, шестнадцатилетний юноша не спеша возвращался по коридору к своей казарме. Он надеялся, что Дебби и Джакку за это время успели заключить перемирие и комната цела.
Однако, едва парень толкнул дубовую дверь, до его ушей донёсся звонкий, восторженный детский смех, совершенно нетипичный для суровых стен Цитадели Справедливости.
Дайгон замер на пороге. Посреди комнаты, сверкая огромными глазами, прыгала двенадцатилетняя девочка-голем в пушистой голубой шубке и таких же варежках. Прямо сейчас Юки с искренним восторгом пыталась заплести светло-русые волосы Джакку, закрученные в плотные шестиугольные спирали, в какие-то невероятные косички. Сам восемнадцатилетний азартный маг сидел на полу, скорчив уморительно покорную мину, а Дебби, скрестив руки на груди, с плохо скрываемым ехидством наблюдала за этим зрелищем с кровати.
Дайгон медленно закрыл за собой дверь, перевёл взгляд с гиперактивной малышки на своих старших напарников и устало вздохнул.
— Я, конечно, рад помочь нашему кузнецу Джеффу, — со своеобразным, сухим юмором произнёс Дайгон, привлекая к себе внимание. — Но я тут и так своеобразная нянька для восемнадцатилетних парня и девушки, которые постоянно грызутся как кошка с собакой! Но никак не для маленьких детей!
В комнате на мгновение повисла тишина. Джакку, увешанный детскими заколками, и Дебби, застывшая на полуслове, синхронно и очень медленно повернули головы в сторону Дайгона. Их взгляды, устремлённые на наглого младшего товарища, не обещали ничего хорошего — оба прекрасно поняли, кого именно парень только что приравнял к капризным младенцам.
Юки, наблюдавшая за этой немой сценой, на секунду замерла, а затем весело прихихикнула, прикрыв рот пушистой варежкой.
Дайгон даже не шелохнулся под их тяжёлыми взглядами. Он лишь невозмутимо приподнял бровь:— Что? Разве не я вас чаще всего разнимаю?
— Тебе повезло, мелкий, что у меня руки заняты созданием шедевра парикмахерского искусства! — фыркнул Джакку, пытаясь сохранить гордый вид, несмотря на торчащие во все стороны спирали волос.
— Вечером на тренировке ты мне за «няньку» ответишь, белоснежный, — шутливо, но многозначительно погрозила пальцем Дебби.
В этот момент Юки, безумно обрадованная появлению нового человека, с восторженным писком отпустила волосы Джакку и на полной скорости подбежала к Дайгону. Настоящий сгусток позитива и гиперактивности буквально закружил вокруг парня.
— Приве-е-е-т! Ты Дайгон, да? Дедушка Джефф говорил, что ты очень сильный и у тебя крутые перчатки! А давай играть? А во что мы будем играть? А почему ты полностью белый? А можно потрогать твои костяные штуки? — вопросы сыпались из двенадцатилетней девочки-голема со скоростью пулемётной очереди.
Эмоции Юки зашкаливали. Она так искренне радовалась и так активно жестикулировала своими маленькими ручками, что её мощная, но совершенно неконтролируемая Врождённая техника «Холод» мгновенно отреагировала на избыток маны.
Хруст.
Дайгон охнул, когда почувствовал, как изо рта пошёл густой белый пар. Температура в комнате казармы рухнула вниз за считанные секунды, словно они в одно мгновение переместились на заснеженные вершины северных гор. По каменным стенам, прямо поверх факельных креплений, с тихим стёкотом поползли красивые, безупречно ровные узоры инея.
— Ой-ой-ой! — воскликнула Дебби, испуганно глядя на свою кружку с горячим травяным чаем, который она только что налила. Прямо на её eyes жидкость с тихим звоном мгновенно превратилась в монолитный, прозрачный кусок льда.
— Холод собачий! Счастливые кости мои сейчас замёрзнут! — закричал Джакку, резко подпрыгивая с ледяного пола и пытаясь растереть плечи руками.
Юки испуганно округлила глаза и прижала варежки к груди. Иней на стенах тут же перестал расти, но в комнате всё ещё было морозно, как в разгар зимы.
— Извините... — виновато пролепетала девочка, шмыгнув носом. — Я нечаянно. Когда я очень-очень радуюсь, мана сама вылетает...
Дайгон, стойко перенёсший температурный шок благодаря своей гибридной выносливости, мягко улыбнулся и присел перед малышкой на корточки.
— Всё в порядке, Юки, никто не сердится, — спокойно произнёс парень, хотя его зубы всё ещё слегка постукивали от холода. Он поднялся и посмотрел на замерзающих напарников. — Так, легионеры. В четырёх стенах этот ураган энергии оставлять нельзя, иначе мы к вечеру превратимся в ледяные статуи. Ей нужно подвигаться и выплеснуть силы. Срочно собираемся и идём на тренировочный полигон!
Внутренний тренировочный двор Цитадели Справедливости встретил компанию простором и свежим ветром. Солнце приятно припекало каменные плиты, но стоило Юки сделать шаг на полигон, как вокруг её пушистых голубых варежек снова начали кружиться крошечные, едва заметные снежинки. Девочка так и лучилась энергией, готовая в любой момент сорваться с места.
Джакку, решив взять инициативу в свои руки, вальяжно устроился на деревянной скамье у края площадки. Он ловко выудил из кармана блестящую серебряную монетку, подбросил её в воздух и поймал тыльной стороной ладони.
— Так, малявка, смотри сюда, — заговорщически подмигнул азартный маг, полностью проигнорировав тот факт, что его светло-русые спирали волос до сих пор были слегка растрёпаны после утренних «процедур». — Настоящий легионер должен уметь две вещи: крутить монетку на пальце и всегда угадывать, какая сторона выпадет. Давай научу, это тебе не скучные лекции!
Не успела Юки восторженно захлопать в ладоши, как со стороны Дебби прилетел мгновенный и весьма звонкий подзатыльник.
— Ай! За что?! — Джакку оскорблённо потер затылок, едва не выронив монетку.
— За развращение малолетних, азартный ты придурок, — строго отрезала Дебби, грозно нависнув над напарником. Она повернулась к Юки и постаралась придать своему лицу максимально авторитетный, капитанский вид. — Юки, не слушай его. Легионер — это в первую очередь дисциплина, тактическое мышление и правильная боевая стойка. Давай я покажу тебе базовые шаги для координации маны.
Девочка-голем честно попыталась повторить за Дебби шаг в сторону, но дисциплина и двенадцатилетняя гиперактивность были вещами абсолютно несовместимыми. Юки заскучала уже на третьей секунде. Она забавно надула губки, покрутилась на одной ножке и в итоге перевела свой умоляющий взгляд на Дайгона, который тихо стоял в стороне, наблюдая за этой сценой.
— Дайгон! Ну Да-а-айгон! — Юки подбежала к нему и легонько подёргала за край походной куртки. — Ну покажи перчатки! Дедушка Джефф говорил, что они особенные! Пожалуйста!
Юноша мягко улыбнулся. Просьба малышки была безобидной, да и посмотреть на творение старого мастера Джеффа всегда было приятно.
— Ладно, смотри, — негромко сказал Дайгон.
Он поднял руки и активировал свои костяные перчатки из глубинной руды. Юноша слегка пустил по венам ману — его правый зрачок-звезда привычно запульсировал, а по темному, матовому материалу артефакта побежали едва заметные, переливающиеся гибридные искры энергии. Перчатки тихо, угрожающе загудели, демонстрируя свою скрытую, сокрушительную мощь.
— О-о-о-о-о! — Юки застыла на месте, её огромные глаза округлились от неописуемого, чистого детского восторга. — Какая крутотень! Они как живые!
Этот эмоциональный всплеск стал критической точкой. Избыток маны внутри маленького тела голема мгновенно сорвал все внутренние барьеры. Юки даже не поняла, как её Врождённая техника «Холод» полностью вышла из-под контроля, круша номинальные рамки её «третьего ранга» и являя миру истинный, пугающий потенциал потенциального первого уровня.
— Ой... — только и успела пискнуть Юки.
БЛАСТ!
Полигон содрогнулся. Прямо из-под маленьких сапожек девочки во все стороны рванула колоссальная волна первозданной, леденящей энергии. Воздух вокруг затрещал. Секунда — и посреди тренировочного двора, с оглушительным грохотом и звоном, выросла колоссальная, идеально гладкая ледяная горка высотой с двухэтажный дом!
Тяжелые, бронированные тренировочные манекены Столицы, сделанные из прочнейшего сплава, в мгновение ока оказались намертво вморожены в полутораметровые глыбы монолитного льда. Горка росла с такой скоростью, что Джакку пришлось исполнить самый позорный, но эффективный кувырок в своей жизни, чтобы его ноги не припаяло к каменным плитам полигона.
Когда треск замерзающей маны наконец утих, на полигоне воцарилась звенящая, мёртвая тишина. Лишь пар от дыхания легионеров медленно поднимался к небу.
Дебби стояла с разинутым ртом, ошарашенно переводя взгляд с обледеневших манекенов на ледяную цитадель посреди двора.
— Номинально... третий ранг... — нервно сглотнув, прошептала капитан, а её авторитет тактика сейчас трещал по швам. — Да тут чистый первый уровень потенциала. Джефф вырастил ходячую катастрофу.
Джакку, кое-как поднявшись на ноги и отряхнув штаны от снежной крошки, вместо паники вдруг расплылся в своей самой широкой улыбке. — Обалдеть! — восторженно завопил восемнадцатилетний парень, уже вовсю карабкаясь по ледяным уступам на самую вершину конструкции. — Дебби, к чёрту манекены! Юки, это лучший аттракцион в моей жизни! Экстремальный спуск активирован!
Дайгон тем временем быстро опустился на одно колено рядом с Юки. Девочка тяжело, прерывисто дышала — такой мощный выброс маны знатно истощил её детские силы, и она слегка пошатывалась. Юноша аккуратно придержал её за плечи, помогая устоять на ногах.
— Всё хорошо, Юки. Ты большая молодец, — мягко сказал Дайгон, заглядывая в её испуганные глаза. — Просто твоя сила растёт быстрее, чем ты думаешь. Главное — дыши глубже.
Малышка кивнула, крепко ухватившись за его куртку пушистыми варежками, и постепенно её дыхание выровнялось, а на щеках снова проступил здоровый румянец.
Ближе к вечеру, когда багровые лучи заката окрасили ледяную горку в невероятные розовые и золотые тона, на полигон наконец-то пришёл Джефф. Старый камнелюд выглядел уставшим: его каменная кожа была густо покрыта серой гранитной пылью и окалиной от кузнечного горна, а мощные плечи слегка опустились от многочасовой работы.
Увидев, во что превратился тренировочный двор, ветеран на секунду застыл, а затем гулко, раскатисто расхохотался.
— Дедушка! — звонко закричала Юки и, напрочь позабыв об усталости, со всех ног бросилась к камнелюду.
Джефф легко, одной рукой подхватил двенадцатилетнюю внучку, подняв её высоко в воздух. Малышка устроилась на его массивном плече, утыкаясь носом в жесткую каменную шею.
— Вижу, скучать вам не пришлось, соколы, — с доброй усмешкой произнёс кузнец, глядя на Дайгона, Дебби и Джакку, который как раз в этот момент в очередной раз съезжал на спине с ледяного склона. — «Тяжёлый молот формует железо, а добрый хаос — закаляет юность», как говорят у нас в мастерских. Спасибо, что приглядели за моим ураганом. С меня новая заточка для твоей катаны, Дебби, и укрепление перчаток для тебя, Дайгон.
Камнелюд поглубже перехватил Юки, которая уже сладко посапывала у него на плече, развернулся и медленным, размеренным шагом направился в сторону жилых корпусов.
Дайгон стоял у края полигона, провожая их взглядом. Ночной кошмар, слова Файрена о том, что его тело — лишь «пустой трон» и «идеальный сосуд» для уничтожения мира божеством, снова всплыли в памяти. Юноша опустил глаза на свои руки.
«Пустой сосуд...» — мысленно повторил он.
В этот момент Джакку, в очередной раз затормозив спиной в сугробе у подножия горки, громко выругался, а Дебби с криком «Да сколько можно, придурок!» бросила в него идеально слепленный, тяжелый снежок, попав точно в лоб. Парень покатился со смеху, а капитан, не выдержав, тоже весело расхохоталась.
Дайгон посмотрел на своих сумасшедших, вечно дерущихся, но таких родных восемнадцатилетних товарищей. Он почувствовал, как внутри него разливается глухое, сильное тепло.
Пусть Столица, культ и Проклятые считают его кем угодно. Пусть его тело называют сосудом для древнего бога. Но прямо сейчас, в этот самый вечер, этот сосуд был до краёв наполнен искренним смехом, теплом и уютом его новой, пускай и абсолютно ненормальной семьи. И эту чашу он никому не позволит разбить.