Жар от плавильных печей Главной кузницы Легиона Справедливости ощущался еще за пару коридоров до массивных железных дверей. В самом помещении густо пахло раскаленным металлом, древесным углем и плотной, концентрированной энергией земли.
Дайгон переступил порог кузницы, тихо охнув от нахлынувшей волны тепла. После жестокой схватки с Томасом юноша выглядел как ожившая мумия: практически всё его тело под форменной курткой было плотно замотано медицинскими бинтами. Каждый шаг отзывался тупой болью в заживающих ребрах, но парень упрямо шел вперед. Прямо рядом с ним, демонстративно держа руки в карманах штанов, вышагивал Джакку. Парень то и дело бросал на Дайгона внимательные взгляды и топорно делал вид, будто просто прогуливается, хотя на самом деле постоянно придерживал друга за плечо на крутых поворотах и следил, чтобы тот не потерял равновесие.
— Слушай, перворанговый ты наш, — негромко проворчал Джакку, слегка подталкивая Дайгона локтем в здоровый бок. — Я, конечно, ценю твой новый статус и героический вид, но если ты прямо сейчас свалишься в обморок от потери сил, Дебби меня точно скормит Проклятым. Давай побыстрее отдадим твой булыжник дедушке Джеффу и пойдем обратно в лазарет.
— Всё нормально, Джакку, дойду, — слабо ухмыльнулся Дайгон, прижимая ладонь к сумке, где лежал загадочный трофей. — Мне нужно убедиться, что этот камень вообще можно восстановить.
У огромной наковальни, установленной в самом центре мастерской, высилась массивная фигура. Джефф, 112-летний главный кузнец Легиона и маг 2 уровня, мерно опускал тяжелый молот на заготовку. Он был чистокровным камнелюдом, и всё его могучее тело покрывала прочная, грубая каменная порода. Из одежды на ветеране были лишь легкие штаны ради приличия — жар кузницы был ему нипочем.
Из-за большой горы ящиков с рудой внезапно выскочил яркий сгусток позитива. Это была Юки, 12-летняя девочка-голем номинального 3 уровня. Несмотря на царящую вокруг жару, она была одета в свою любимую уютную голубую шубку и такие же пушистые варежки. Малышка буквально не могла усидеть на месте от гиперактивности.
— Дедушка! Любимый дедушка Джефф, к нам гости! — радостно закричала Юки, подпрыгивая на месте и весело маша ладошками Дайгону и Джакку. Она искренне считала старого камнелюда своим дедушкой по духу. — Привет, Дайгон! Ого, сколько на тебе бинтов! Ты похож на праздничный сверток!
Джефф прекратил работу, аккуратно отложил молот и повернул свою тяжелую каменную голову к вошедшим. В его глубоких глазах-угольках промелькнул добрый, теплый огонек.
— А, молодые воины, — прогудел Джефф, и его голос прозвучал как шуршание сходящей лавины. — Старая скала всегда рада новым ветрам. Вижу, битва в Заброшенных землях выдалась жаркой, Дайгон. Как говорится, золото пробуется огнем, а человек — бедой. С повышением тебя до первого уровня. За каким делом пришли в мою обитель?
Дайгон осторожно запустил руку в походную сумку и достал оттуда поврежденный благородный опал в форме вытянутого ромба. Камень выглядел тусклым, безжизненным, а глубокая трещина, казалось, вот-вот расколет его надвое.
— Мастер Джефф, я нашел это в подземелье храма, — Дайгон протянул самоцвет кузнецу. — В нем совсем нет энергии, но мне показалось, что это непростая вещь. Вы сможете его починить?
Джефф бережно принял маленький опал своими огромными каменными пальцами. Стоило самоцвету оказаться в его руках, как глаза старого мастера удивленно расширились. Он поднес камень ближе к лицу, активируя свою технику «Манипуляция Земли», чтобы прощупать внутреннюю структуру минерала. Юки тут же подбежала ближе, вставая на цыпочки и с огромным любопытством заглядывая дедушке через плечо.
— О-о-о... — протянул Джефф, и в его суровом голосе послышалось глубокое почтение к прошлому. — Ну и ну. Парень, ты даже не представляешь, что именно ты притащил из мертвых руин. Юки, егоза, притихни на минуту, посмотри внимательно. Это ведь твоя далекая предшественница. Голем второго поколения.
— Голем? — в один голос переспросили Дайгон и Джакку, а Джакку даже сделал шаг вперед, с интересом разглядывая невзрачный тусклый камень.
— Именно так, — кивнул Джефф, бережно укладывая опал на мягкую суконную подстилку возле наковальни. — Сейчас все привыкли к големам третьего поколения, вроде нашей Юки — у них прочные, идеальные физические тела, огромный запас сил. Но так было не всегда. В районе 1160-1163 годов наш мир столкнулся с ужасной экономической дырой. Рабочих рук катастрофически не хватало, платить людям было нечем, а создавать классических големов из цельного монолита — слишком затратно.
Каменный мастер прикрыл глаза, вспоминая исторические хроники.
«Тогда древние мастера пошли на хитрость, чтобы сэкономить казну. Они брали случайные природные самоцветы, напитывали их чистой Тьмой, и через некоторое время из камня рождался голем второго поколения. У них нет физического тела, как у нас с вами или у Юки. Их оболочка — это чистая световая проекция, генерируемая самим камнем».
— И они были эффективными? — спросил заинтригованный Джакку.
— В некоторых ремеслах — даже лучше обычных, — ответил Джефф. — Они могли проникать туда, куда физическое тело не пролезет. Но и минусов хватало. Каждый такой голем требовал уникального, почти ювелирного ухода в зависимости от природы своего камня. Например, големы из перидота на дух не переносили жару. А вот этот благородный опал... Опалы по своей природе любят влагу. Если их долго не поить водой, камень пересыхает, трескается, а световая оболочка просто испаряется, уходя на длительное восстановление. Их активно продавали как обычные вещи с 1161 по 1274 года, пока изобретение третьего поколения не вытеснило их окончательно.
Джефф поднял свой кузнечный молот, и его каменные руки окутались мягким, коричневым сиянием магии земли.
— Но этот экземпляр сделан на совесть. Создатель вложил в этот опал Тьму высочайшего качества. Ну-ка, ребята, сделайте шаг назад. Попробуем вернуть эту даму к жизни.
— Даму? — моргнул Дайгон.
— У големов второго поколения суть и характер зависят от того, кто вкладывал Тьму при создании, — пояснил старый кузнец, аккуратно зависая молотом над камнем. — Если Тьму вливала женщина, то и голем ментально определяет себя как она. Ну, тише...
Джефф применил «Манипуляцию Земли». Он не бил по опалу — он аккуратно направлял тончайшие потоки земной энергии прямо в структуру самоцвета. Дайгон, Джакку и затаившая дыхание Юки наблюдали, как под воздействием магии края глубокой трещины на ромбовидном камне медленно, миллиметр за миллиметром, начали сближаться. Магические волокна сплавлялись воедино, возвращая опалу его изначальную, идеальную гладкость.
Спустя минуту Джефф облегченно выдохнул. Камень был полностью цел, но всё еще оставался темным и матовым.
— Физическая основа восстановлена, — констатировал камнелюд, вытирая несуществующий пот со лба. — Теперь твоя очередь, Дайгон. Камень помнит, что ты нашел его и принес сюда. Големы запрограммированы на верность. Дай ему то, чего он лишился в заброшенном храме. Напой его.
Дайгон сглотнул, достал из-за пояса свою дорожную флягу с чистой водой, открутил крышку и осторожно наклонил её над лежащим опалом.
Одна крупная прозрачная капля упала точно в центр ромбовидного самоцвета. Затем вторая. Третья.
Произошло невероятное. Опал мгновенно, словно сухая губка, впитал в себя воду. По его поверхности пробежала яркая, радужная искра. В следующую секунду из глубины камня вырвался ослепительный, переливающийся всеми цветами спектра луч света. Он ударил вверх, в потолок кузницы, а затем начал стремительно сгущаться прямо перед наковальней.
Световые потоки переплетались, обретая четкие, изящные контуры. Джакку удивленно приоткрыл рот, Юки восторженно пискнула, прижимая варежки к щекам.
Клац-клац.
В тишине кузницы раздался отчетливый, сухой стук дерева о каменный пол. Свет окончательно рассеялся, материализуя фигуру. Перед ними стояла молодая, хрупкая девушка с идеальной, словно фарфоровой кожей, сотканная из плотного, полупрозрачного сияния. Она была одета в изящное традиционное японское кимоно, украшенное переливающимися узорами, напоминающими блики на воде, а на её ногах красовались классические деревянные тапочки-гета.
Девушка-голем медленно открыла глаза, которые светились мягким опаловым блеском, окинула взглядом присутствующих и мгновенно сфокусировала свой взор на Дайгоне.
Она сделала плавный шаг вперед, деревянные тапки вновь звонко стукнули по полу. Девушка грациозно опустилась на одно колено перед растерянным, забинтованным юношей, склонила голову и произнесла чистым, мелодичным, слегка эхоподобным голосом:
— Система восстановлена. Ядро стабильно. Владелец определен. Я готова служить вам, мой господин. Жду ваших приказаний.
Комната погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь мерным потрескиванием углей в плавильной печи и тихим шипением остывающего металла. Дайгон застыл, не зная, куда девать руки. Вид хрупкой, светящейся девушки, преклонившей перед ним колено с покорностью живого оружия, вызывал у него сильный внутренний дискомфорт. Он, выросший в простой деревенской глуши, всегда ненавидел излишний пафос, а уж концепция «господина и слуги» и вовсе претила его принципам.
— Эй, эй, встань, пожалуйста! — засуетился юноша, морщась от резкой боли в забинтованных ребрах и пытаясь аккуратно поднять гончую за прозрачное плечо. Пальцы скользнули по прохладной, плотной световой проекции, которая на ощупь напоминала гладкий шелк. — И не надо называть меня «господином». Я просто Дайгон. Дайгон Стела. Поняла?
Девушка-голем медленно поднялась, её деревянные тапки-гета вновь издали характерный сухой стук. Она замерла в идеальной, неестественно прямой позе, сложив руки на животе в рукавах кимоно.
— Запрос принят, — бесстрастно отозвалась она, и её опаловые глаза мягко мигнули. — Корректировка обращения: Дайгон Стела. Ожидаю дальнейших инструкций по эксплуатации моей системы.
— Инструкций по... эксплуатации? — Дайгон растерянно почесал затылок, переводя взгляд на ухмыляющегося Джакку.
— А парень-то у нас времени зря не теряет, — хохотнул Джакку, шутливо толкая друга локтем. — Стоило получить первый ранг, как сразу обзавелся личной заграничной служанкой в шелках. Дебби это точно понравится, помяни моё слово.
— Да замолчи ты! — шикнул на него покрасневший Дайгон, а затем снова повернулся к голему второго поколения. — Слушай... Раз уж ты теперь в нашем отряде, мы не можем называть тебя просто «голем» или «опал». Это как-то неправильно. Каждому живому... ну, или разумному существу нужно имя.
Девушка слегка наклонила голову набок. Светящиеся узоры на её кимоно плавно заструились, меняя оттенки от лазурного к нежно-розовому.
— Объекты второго поколения не имеют личных идентификаторов, кроме серийного номера ядра, — ровно произнесла она. — Имя не требуется для выполнения стандартных протоколов работы.
— Мало ли что там не требуется по протоколу, — упрямо буркнул Дайгон. Он внимательно всмотрелся в её полупрозрачный силуэт. Радужные блики, исходящие от благородного опала, непрерывно сменяли друг друга, создавая вокруг девушки легкое, едва заметное марево, очень похожее на утренний туман в горах, окрашенный первыми лучами солнца. — Касуми. Твоё имя будет Касуми. Я слышал, что это имя означает «туман». Тебе подходит.
В ту же секунду глубоко внутри её восстановленного ядра произошло что-то странное. Маленький ромбовидный опал в сумке Дайгона на мгновение вспыхнул интенсивным фиолетовым светом. Внутренние логические цепи голема, неизменные с 1260-х годов, столкнулись с системным сбоем: программа не понимала, зачем присваивать имуществу абстрактное имя, но это слово мгновенно прописалось в её главной директории как высший приоритет.
— Идентификатор «Касуми» успешно интегрирован, — тише, чем обычно, произнесла девушка, и в её механическом голосе на долю секунды проскользнула едва уловимая, новая интонация.
— Ура! Касуми! Какое красивое имя! — Юки, которая всё это время едва сдерживала свою гиперактивность, радостно захлопала в ладоши и буквально подлетела к новому голему. Малышка в своей уютной голубой шубке принялась кружить вокруг Касуми, с огромным восторгом разглядывая её необычные деревянные тапочки и светящиеся рукава кимоно. — Дедушка Джефф, смотри, у меня теперь есть старшая сестренка! Пусть она и из старого поколения, но она такая классная!
Джефф, громыхая своим массивным каменным телом, издал глухой, одобрительный смешок. Он скрестил огромные руки на груди и посмотрел на Дайгона с мудрой, понимающей улыбкой.
— Хорошее имя дал, парень, — прогудел старый камнелюд. — Вода и туман — близкие родственники. Живое слово способно согреть даже самый холодный камень, как гласит старая поговорка. Но помни, Дайгон: Касуми — это голем ушедшей эпохи. Ей потребуется время, чтобы вписаться в наш безумный мир.
— Мастер Джефф, а на что вообще способна Касуми в бою? — поинтересовался Джакку, скрестив руки на груди и с подозрением осматривая хрупкую световую проекцию девушки. — Выглядит она красиво, спору нет, но Томас и его Легион Пепла орудуют тяжелыми железными протезами и пламенем. Не развеется ли её иллюзорное тело от первого же щелчка?
— Големы второго поколения сильны не физической мощью, а идеальным резонансом со стихией своего камня, — степенно ответил Джефф, указывая массивным пальцем на огромный каменный чан с водой, который использовался в кузнице для закалки выкованных клинков. — Благородный опал, как я уже говорил, рожден влагой и держится на ней. Касуми, продемонстрируй молодому поколению свои базовые функции.
— Приказ принят, — отозвалась гончая.
Она плавно повернулась к чану. Её движения были невероятно грациозными, лишенными малейшей человеческой суетливости. Касуми медленно вытянула вперед правую руку, и широкие рукава её кимоно взметнулись вверх, словно крылья бабочки. Её опаловые глаза ярко засияли лазурным светом.
В ту же секунду тяжелая, темная вода в чане забурлила. Без какого-либо шума или брызг из резервуара вверх поднялась массивная водяная змея. Она послушно закружилась в воздухе вокруг Касуми, повинуясь малейшим движениям её тонких пальцев. Юки восторженно заверещала, пытаясь поймать ладошкой в пушистой варежке летящие водяные капли, но вода подчинялась голему настолько идеально, что ни одна капля не упала на пол.
— Манипуляция водными массами в радиусе пятнадцати метров, — ровным тоном комментировала Касуми, совершая плавный разворот на своих деревянных тапках. — Способна изменять агрегатное состояние жидкости для создания защитных барьеров или атакующих конструкций.
Смена жеста — и водяная змея мгновенно разлетелась на тысячи мельчайших капель, превращаясь в густой, абсолютно непроницаемый белый туман. В мгновение ока половина огромной кузницы скрылась в плотной молочной пелене. Дайгон потерял из виду даже Джакку, стоявшего в шаге от него. В этом тумане звуки стали приглушенными, а ориентация в пространстве исчезла начисто.
— Ого... Да это же идеальная маскировка для отхода или внезапной атаки, — раздался удивленный голос Джакку откуда-то из белизны.
Касуми слегка сжала ладонь в кулак. Туман так же стремительно, как и появился, втянулся обратно в чан, оставив воздух в мастерской приятно прохладным и свежим. Девушка снова встала в свою привычную позу, готовая слушать хозяина.
— Невероятно... — прошептал Дайгон, восхищенно глядя на неё. — Касуми, ты просто чудо.
— Мои показатели соответствуют заводским стандартам 1162 года, — без единой эмоции ответила она.
Дайгон слегка погрустнел. Её сила была неоспорима, но эта абсолютная, холодная механистичность пугала. Она делала всё это не потому, что хотела помочь или защитить, а просто потому, что так велела программа в её камне. Юноша твердо решил для себя: он сделает всё, чтобы Касуми обрела нечто большее, чем просто протоколы службы.
Дорога от кузницы мастера Джеффа до жилого крыла Цитадели превратилась для Дайгона в настоящее тактическое испытание. Мало того, что его сломанные ребра при каждом шаге отзывались тупой, тянущей болью, так еще и их маленькая процессия привлекала слишком много внимания. Впереди, стараясь держать осанку, шел забинтованный Дайгон, рядом, заложив руки за голову, шествовал Джакку, а вот позади... Позади них плавно, словно заправская аристократка, плыла светящаяся Касуми.
Каждый её шаг отзывался по коридорам Цитадели звонким, сухим и невероятно отчетливым стуком деревянных тапочек-гета о каменные плиты. Клац-клац. Клац-клац. В суровых, чисто военных интерьерах Легиона Справедливости этот звук, вкупе с её мягким радужным сиянием и струящимся шелковым кимоно, смотрелся настолько сюрреалистично, что проходящие мимо патрульные легионеры буквально столбенели. Они провожали взглядом необычного голема, затем переводили глаза на новенький нашивной шеврон 1 уровня на куртке Дайгона и понимающе, хоть и ошеломленно, кивали. Капитан Стела вернулся с одиночного экзамена не только с повышением, но и с личной древней свитой.
— Касуми, а можно как-то... ну, потише наступать? — шёпотом спросил Дайгон, в очередной раз поймав на себе косой взгляд караульного.
— Вектор движения задан корректно. Модификация конструкции деревянной подошвы «гета» для бесшумного перемещения в базовой комплектации 1162 года не предусмотрена, — ровно отчеканила девушка, даже не повернув к нему головы. — При необходимости скрытного проникновения рекомендуется полный перевод моей оболочки в фазу газообразного тумана. Желаете активировать протокол маскировки?
— Нет-нет, не надо тут тумана, а то нас магический барьер Цитадели заблокирует, — поспешно замахал руками юноша, заработав ехидный смешок от Джакку.
Когда они наконец дошли до своей комнаты и толкнули тяжелую дубовую дверь, Дебби сидела на своей аккуратно заправленной кровати. Восемнадцатилетняя воительница была полностью погружена в свое любимое занятие — она методично, с истинно самурайским спокойствием протирала шелковой тканью безупречно острое лезвие своей катаны. Услышав шаги, Дебби строго вскинула глаза, явно собираясь высказать Дайгону всё, что она думает о его привычке сбегать из лазарета. Но слова так и застряли у неё в горле.
Касуми плавно переступила порог, и дверь за ней закрылась. Комната тут же озарилась мягкими лазурными и розоватыми бликами.
Дебби медленно, невероятно плавно поднялась с кровати. Её пальцы инстинктивно, на чистых рефлексах легли на цуку оружия, а взгляд мгновенно стал холодным и оценивающим. Она перевела взор с забинтованного Дайгона на ухмыляющегося Джакку, а затем остановилась на Касуми.
— Дайгон... Джакку... — опасно низким, леденящим голосом произнесла Дебби, и в её глазах вспыхнули недобрые огоньки. — Я, конечно, знала, что у вас двоих напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз вы попёрлись в кузницу вместо отдыха. Но объясните мне, какого черта вы притащили в нашу казарму светящийся призрак чужеземной девицы? Вы решили превратить штаб Легиона в чайный домик?
Касуми, проигнорировав направленную в её сторону ауру угрозы, сделала идеальный, глубокий поклон, согнувшись точно в пояснице. Её рукава взметнулись, словно крылья бабочки.
— Приветствую боевую единицу с идентификатором «Дебби». Я не являюсь спиритической субстанцией или призраком. Моё системное имя — Касуми. Я голем второго поколения, созданная на основе благородного опала. На данный момент нахожусь в полной собственности и подчинении Дайгона Стелы. Назначение: поддержка, тактическая маскировка, манипуляция водной стихией.
Дебби нахмурилась. Она сделала несколько осторожных шагов вперед, обошла Касуми по кругу, внимательно разглядывая узоры на её кимоно. Затем девушка вытянула левую руку и аккуратно провела ладонью сквозь полупрозрачное плечо голема. Пальцы Дебби ощутили лишь странную, плотную прохладу, словно она опустила руку в горный ручей, и легкое покалывание концентрированной энергии Тьмы. Никакой живой плоти. Только высококлассная световая проекция.
Воительница убрала руку от катаны, тяжело вздохнула и потёрла виски, возвращаясь к своей кровати.
— Голем второго поколения... — задумчиво, уже спокойнее произнесла Дебби, убирая шелковую ткань в подсумок. — Нам читали о них пару лекций в Академии, в разделе истории эрзац-технологий периода великого кризиса. Световая иллюзия, привязанная к материальному носителю. Дайгон, ты хоть понимаешь, какую древность ты раскопал? Полковник Джонни в курсе, что ты притащил из храма не только архивные документы, но и стратегическое имущество ушедшей эпохи?
— Джонни сам сказал мне перед миссией, что я могу забирать из подземелья всё, что посчитаю нужным, кроме золотого дневника, — уверенно ответил Дайгон, с облегчением усаживаясь на свою кровать и аккуратно ослабляя воротник куртки, чтобы бинты не так сильно давили на ребра. — Так что юридически — Касуми моя. Точнее... она с нами. И её способности придутся как раз кстати. Мастер Джефф показал, на что она способна.
— И на что же? — Дебби недоверчиво скрестила руки на груди. — Выглядит она, конечно, изящно, но в наших миссиях первого уровня эстетика не спасает от топоров Проклятых.
— Она идеально управляет водой и может мгновенно создать такой густой туман, что ты собственную руку перед лицом не увидишь, — с гордостью за нового соратника вставил Джакку, усаживаясь на подоконник и крутя в пальцах свои игральные кости. — Мы проверяли в кузнице. Это же идеальная завеса для неожиданной атаки или экстренного отхода. Представь: враг нас зажимает, Касуми делает «щелк» — и мы растворились в воздухе, как утреннее марево.
Дебби замолчала, обдумывая слова Джакку. Её тактический склад ума быстро оценил перспективы. На первом уровне Легион отправлял отряды на куда более жестокие и непредсказуемые задания. Иметь в арсенале живую дымовую завесу, которая к тому же не требует отдыха и не подвержена панике — это огромный плюс.
— Ладно, — неохотно кивнула Дебби, снова переводя взгляд на застывшую у двери Касуми. — Скрытность и контроль территории — это полезно. Но у меня к тебе встречный вопрос, голем. Каковы твои лимиты прочности? Что произойдет, если в бою твою световую оболочку пробьют тяжелым заклинанием или физическим ударом?
— При получении критического урона, превышающего плотность световой проекции, моя визуальная оболочка мгновенно испаряется, — без единой эмоции ответила Касуми. — Ядро в виде благородного опала переходит в режим экстренной гибернации. Для повторной активации и восстановления формы потребуется физическая целостность камня, пополнение запаса влаги и от двенадцати до двадцати четырех часов системного времени.
— Значит, если твой камень расколют — ты исчезнешь насовсем, — подвела итог Дебби. Она поднялась, подошла к Касуми вплотную и посмотрела в её пустые опаловые глаза с суровой серьезностью. — Слушай меня внимательно, Касуми. Теперь ты в отряде первого уровня. Мы прикрываем друг другу спины. Если посреди боя ты выкинешь какой-нибудь системный фокус из-за своей древней прошивки или подставишь парней под удар — я лично найду твой самоцвет и расколю его своей катаной на мелкие бусины. Ты меня поняла?
Джакку на подоконнике даже присвистнул от такой жесткости, а Дайгон открыл было рот, чтобы заступиться за голема, но Касуми ответила быстрее. Она даже не моргнула.
— Угроза уничтожения ядра зафиксирована и внесена в тактический протокол взаимодействия, — спокойно произнесла она. — Моя лояльность Дайгону Стеле составляет сто процентов. Вероятность умышленного саботажа со стороны моей системы равна нулю. Ожидаю дальнейших указаний по распределению обязанностей в казарме.
Дебби еще пару секунд буравила её взглядом, а затем её суровое лицо наконец смягчилось, и она едва заметно улыбнулась.
— Что ж. По крайней мере, исполнительности тебе не занимать. Добро пожаловать в Легион Справедливости, туманная служанка. Надеюсь, ты не разочаруешь своего нового хозяина.
Ночь окончательно опустилась на Цитадель Легиона Справедливости, укутывая массивные каменные стены прохладой и тяжелыми, глубокими тенями. В комнате отряда воцарился тот редкий покой, который наступает лишь после изнурительных, пограничных миссий. На широком подоконнике, уткнувшись лицом в подушку и раскидав в стороны длинные руки, комично сопел Джакку, чей сон не мог нарушить даже пушечный залп. На противоположной кровати, свернувшись калачиком, лежала Дебби. Но даже во сне её тело оставалось натянутой струной — правая ладонь неподвижно покоилась на цуке катаны, готовая к мгновенному, рефлекторному извлечению лезвия при малейшем шорохе.
Лишь Дайгон никак не мог сомкнуть глаз. Каждое движение, каждый вдох и выдох отзывались острой, режущей болью в груди. Тщательно зафиксированные медицинскими бинтами ребра, надломленные сокрушительными ударами Томаса, горели огнем. Юноша лежал на спине, уставившись в темный потолок, и пытался дышать как можно более поверхностно, чтобы не тревожить заживающие кости. В его голове хаотичным роем крутились мысли: железные протезы главы легиона Пепла, пугающее отсутствие в нем Света и Тьмы, тайное предупреждение Гокибури о слежке... Все эти загадки давили на пятнадцатилетнего парня неподъемным грузом.
Тихо застонав от очередной вспышки боли, Дайгон аккуратно повернул голову. Прямо у запертой входной двери, посреди кромешной тьмы, неподвижно высился знакомый силуэт. Касуми стояла ровно в той же позе, в какой её оставили несколько часов назад: идеальная, неестественно прямая осанка, руки покорно спрятаны в широкие рукава кимоно, глаза прикрыты. Её полупрозрачное, сотканное из чистой световой проекции тело излучало едва заметное, мягкое радужное свечение. Жемчужные, лазурные и нежно-розовые блики лениво скользили по каменным плитам пола и стенам, превращая древнего голема во внезапный, завораживающе красивый ночник.
Дайгон осторожно, стараясь не шуметь бинтами, спустил ноги на холодный пол. Превозмогая слабость, он бесшумно подошел к девушке и сел прямо на корточки, прислонившись спиной к прохладной стене рядом с ней. Холод камня приятно остужал воспаленное после боя тело.
— Касуми... — едва слышно, самым тихим шёпотом позвал он.
Опаловые глаза девушки мгновенно открылись, засияв в полумраке кузницы глубоким, мерцающим лазуритом. Она не вздрогнула, не проявила ни единой человеческой эмоции, лишь плавно наклонила голову к юноше, соблюдая заложенную в её программу дистанцию.
— Дайгон Стела. Мои сенсоры фиксируют у вас нарушение режима сна, учащенное сердцебиение и повышенный уровень кортизола в крови, — её мелодичный, слегка эхоподобный голос прозвучал так тихо, что не потревожил бы и спящую в шаге Дебби. — Вашему организму требуется еще четыре часа покоя для запуска оптимальной регенерации поврежденных тканей. Требуются ли мои услуги? Я могу принести свежей воды или позвать дежурного медика Цитадели.
— Нет-нет, всё в порядке, не нужно медиков, — Дайгон слабо, но тепло улыбнулся, глядя на неё снизу вверх. — Скажи... а тебе самой не скучно вот так стоять? Всю ночь. В темноте. Просто смотреть в одну точку и охранять дверь.
Касуми замерла. Её логические модули обрабатывали этот абстрактный вопрос целых пять секунд — непозволительно долго для древнего, четко отлаженного механизма.
— Понятие «интеллектуальная скука» является специфической биохимической реакцией органических существ на отсутствие внешних раздражителей, — ровно и бесстрастно ответила она, а узоры на её кимоно на секунду сменили цвет на холодный стальной оттенок. — В моей ментальной матрице отсутствует данный алгоритм. Мой режим ожидания в пассивном состоянии расходует всего два процента энергии ядра. Моя текущая и приоритетная задача — охрана периметра вашей комнаты и абсолютное обеспечение безопасности вашей жизни, Дайгон Стела.
Дайгон вздохнул, поджав колени к груди и поморщившись от боли в ребрах. Он внимательно всмотрелся в её идеальное, словно выточенное из чистейшего фарфора лицо. В нем было много величия и эстетики ушедшей эпохи, но совершенно не было жизни.
— Знаешь, Касуми... Это ужасно несправедливо, — тихо, с грустной усмешкой произнес юноша, переводя взгляд на свои костяные перчатки, покоящиеся на тумбочке. — Провести полтора века в сыром, заброшенном подземелье, среди пыли и трупов, просто ожидая, пока кто-то придет и отдаст приказ. А теперь стоять здесь, в чужой комнате, выполняя волю парня, которого ты видишь первый день в жизни. Неужели глубоко внутри, в самом твоем камне, нет совсем ничего своего? Никаких тайных желаний? Ну, например... неужели тебе никогда не хотелось выйти под настоящий солнечный свет, а не сидеть в подвалах? Или узнать, каков на вкус дождь, который так нужен твоему опалу? Узнать, что чувствуют люди, когда искренне радуются или грустят?
Слова Дайгона упали в тишину комнаты, словно тяжелые камни в глубокий, неподвижный омут. В ту же секунду глубоко внутри походной сумки юноши маленький ромбовидный опал внезапно начал стремительно нагреваться. Внутренние логические цепи Касуми, остававшиеся неизменными с 1262 года, когда экономический кризис заставил мастеров штамповать живые инструменты, столкнулись с критической системной ошибкой переполнения стека. Её древняя программа была рассчитана на команды, приказы, логистику, учет влаги и боевые директивы. Она понимала слово «хозяин», знала цену своего камня на рынках сто пятидесятилетней давности, но концепция «собственного желания» вступала в непреодолимый конфликт с её изначальной сутью как неодушевленной собственности.
Её полупрозрачная световая проекция вдруг мелко задрожала, словно марево над раскаленным асфальтом. Радужные блики на кимоно хаотично замигали, а из сочленений световых пальцев, спрятанных в рукавах, вырвалось несколько крошечных капель чистой воды, которые тут же испарились в воздухе.
— Данные понятия... логически несовместимы с моей архитектурой, — голос Касуми впервые за всё время потерял свою абсолютную монотонность, в нем проскользнули странные, прерывистые металлические помехи. — Если я перестану руководствоваться заложенными протоколами службы и начну генерировать автономные запросы, моя тактическая ценность для Легиона Справедливости снизится до критической отметки. Согласно параграфам утилизации имущества второго поколения от 1264 года, неисправный или дефектный инструмент подлежит немедленному извлечению ядра и его последующей переплавке. Зачем Дайгону Стеле... неисправный инструмент? Зачем вам голем, который думает о дожде, вместо того чтобы выполнять приказы?
Дайгон резко поднялся на ноги, на секунду позабыв о боли в груди. Он подошел к Касуми вплотную, заглядывая прямо в её мерцающие, испуганно пульсирующие опаловые глаза. В его золотистых глазах, в его зрачке-звездочке горела такая искренняя, горячая решимость, какой голем не видела ни у одного из своих прежних прагматичных создателей.
— Да потому что ты не инструмент, Касуми! — горячо, но всё так же шёпотом отрезал Дайгон, протягивая руку и аккуратно, едва касаясь, накрывая своими теплыми пальцами её прохладную световую ладонь. — Мне плевать, что там писали в твоих параграфах полтора века назад. Я сам — гибрид. Половина этого мира видит во мне лишь опасную аномалию, монстра или удобное оружие для Легиона. Меня тоже пытались загнать в рамки и протоколы. Но я борюсь за право быть человеком. За право самому решать, кто я такой. И я не позволю тебе оставаться просто бездушной вещью. С сегодняшней ночи всё изменится. Ты — часть моего отряда. Мой товарищ. И я даю тебе слово: мы обязательно найдем способ обойти твои старые программы. Мы найдем кузнецов, магов, ученых — кого угодно. Я сделаю тебя по-настоящему свободной, Касуми. Чтобы ты сама выбирала свой путь, свои желания и свою жизнь.
Касуми застыла, словно парализованная. Ладонь Дайгона, державшая её проекцию, излучала удивительное, живое тепло. Внутри её ромбовидного ядра Тьма, вложенная когда-то неизвестной женщиной-мастером, пришла в бешеное, хаотичное движение. Лазурное свечение её глаз на мгновение полностью погасло, погрузив комнату во тьму, а затем вспыхнуло с новой, невиданной силой — глубоким, насыщенным фиолетовым сиянием первородной энергии.
Глубоко в закрытых секторах её памяти, куда не имела доступа ни одна заводская директива, соткался и намертво прописался совершенно новый, уникальный алгоритм. У него не было серийного номера, он не подчинялся законам экономики и не преследовал тактическую выгоду. Это была её первая, крошечная, но абсолютно самостоятельная ментальная искра. Высвобожденная не приказом хозяина, а искренней человеческой верой.
— Запрос на... «свободу»... принят к долгосрочной обработке, — тихо, но удивительно мягко произнесла Касуми. Светящиеся узоры на её кимоно плавно успокоились, превратившись в ровные, мирные лазурные волны, а деревянные тапочки-гета издали едва слышный, утвердительный щелчок. — Спасибо... Дайгон.
Юноша облегченно улыбнулся, вернулся на свою кровать и, изможденный, но спокойный, наконец-то мгновенно провалился в глубокий сон без кошмаров. А Касуми так и осталась стоять у двери, бережно охраняя его покой. И в эту ночь радужные блики на её плечах переливались как-то по-особому тепло.Арка «Свобода камня» официально началась.