Первый ярус цитадели разительно отличался от стерильных коридоров штаба. Здесь воздух был густым, пропитанным запахом раскалённого металла, серы и влажной земли. Гулкий, мерный лязг молота о наковальню раздавался эхом, заставляя вибрировать сами стены.
Дайгон осторожно перешагнул порог Кузни. Перед ним, спиной к выходу, возвышалась фигура, больше напоминающая ожившую скалу. Джефф, главный кузнец Легиона, был огромен. Его широкая спина была покрыта слоями серой, бугристой породы, которая в тусклом свете печей казалась неприступной броней. Из одежды на нем были только прочные, широкие штаны, которые казались лишь данью приличию.
— Малыш из Легиона... — густой, утробный голос Джеффа раздался, когда он даже не обернулся. — Я слышал, ты устроил знатный переполох в лесу. Говорят, Проклятый первого уровня едва ноги унёс, когда ты приложил его своей Тьмой.
Джефф отложил молот, который в его руке выглядел как обычная зубочистка, и медленно повернулся. Его лицо, высеченное словно из цельного валуна, выражало спокойствие ветерана, повидавшего не одно столетие войн.
— Я пришел за снаряжением, мастер Джефф, — Дайгон выпрямился, стараясь выглядеть достойно, несмотря на жар, от которого к горлу подступал ком.
— Снаряжение... — Джефф хмыкнул, и этот звук был похож на сдвигающиеся тектонические плиты. — Для тех, кто носит в себе Тяжесть, обычная сталь — что бумага. Сорвёшь пару раз — и останешься с голыми руками в самый неподходящий момент. Помни, парень: крепкий металл куётся в огне, а крепкий характер — в кузнице жизни.
Кузнец подошел к одной из печей, где вместо раскаленного угля пульсировала мягким оранжевым светом энергия земли. Он запустил огромную ладонь прямо в пламя, и камни на его груди недовольно заскрипели. Через мгновение Джефф вытянул руки, и в них начали формироваться два плотных, темных сгустка материи.
— Я использую костяную руду, добытую с нижних ярусов, — пояснил он, внимательно наблюдая за тем, как материал меняет форму в его ладонях. — Она не просто прочная. Она обладает памятью. Будет резонировать с твоей энергией.
Джефф нажал, скрутил, вытянул — и на наковальню с глухим, тяжелым звоном упали две перчатки. Они выглядели так, будто были созданы из спрессованного, отполированного до зеркального блеска черного камня, напоминающего застывшую лаву. Когда Дайгон коснулся их, он почувствовал, как они мгновенно потеплели, подстраиваясь под его пульс.
— Надевай, — скомандовал кузнец.
Дайгон натянул их. Перчатки оказались пугающе тяжелыми, словно на руки надели по два свинцовых блока, но как только он сделал вдох по методике Дебби — «Один... два...» — Тяжесть внутри его груди отозвалась, и перчатки словно стали легче, став единым целым с его кистями.
— Теперь ударь, — Джефф указал на массивную каменную болванку, стоявшую в центре мастерской.
Дайгон сосредоточился. Он почувствовал, как фиолетовая Тяжесть течет через плечи в перчатки. Он сделал выдох, спрессовывая силу в кулаках, и нанес прямой удар.
БА-А-А-Х!
Болванка не просто треснула — она разлетелась на тысячи мелких кусков, оставив в воздухе облако каменной крошки. Дайгон отпрянул, глядя на свои руки. Перчатки даже не нагрелись.
— Недурно, — Джефф одобрительно кивнул, его лицо осветила редкая, почти добрая улыбка. — Теперь твои руки — это не просто конечности, это молоты, которые могут менять гравитацию мира. Но помни: камень силен, но он тоже может треснуть, если ты перестанешь его чувствовать. Береги их.
Дайгон кивнул, чувствуя, как новая мощь наполняет тело. Он был готов к тому, что ждет его в лазарете, хотя где-то внутри шевельнулось неприятное предчувствие, что Дебби не будет в восторге от его нового «аксессуара».
Дайгон поблагодарил мастера коротким, уважительным кивком и, чувствуя непривычную уверенность в сжатых кулаках, направился к выходу из Кузни. Каменный вес перчаток, сбалансированный его внутренней Тяжестью, дарил странное чувство спокойствия — теперь он был гораздо лучше оснащен для следующей встречи с чем-то подобным Файрену.
Едва он выбрался в коридор первого яруса, как почти столкнулся с Анаэль. Целительница выглядела так, словно не спала последние двое суток: её белоснежный халат был испачкан в реактивах, а под глазами залегли тени.
— Дайгон, — она остановила его, не тратя времени на приветствия. — Вовремя. Мне нужны руки. Не для боя, а для дела.
— Что случилось? — настороженно спросил парень, инстинктивно прикрыв перчатки краями куртки.
— Артефакты, найденные на месте вашего боя, нужно разобрать, пока их энергия не рассеялась. Плюс, лазарет переполнен. Дебби... — Анаэль сделала короткую паузу, выразительно закатив глаза. — Она считает, что может тренироваться прямо в койке, и если я не найду кого-то, кто сможет удержать её на месте, она разнесет всё крыло. Ты единственный, кто сейчас в здравом уме и не занят на патруле. Поможешь?
Дайгон тяжело вздохнул. Перспектива снова встретиться с Дебби, которая наверняка была в крайне паршивом настроении после вчерашнего провала, не прельщала. Но долг перед наставницей, хоть и косвенной, перевесил.
— Хорошо, я помогу, — ответил он.
Путь до лазарета занял всего пару минут. За дверью, отделявшей коридор от лечебного блока, слышался грохот падающих металлических предметов и яростное шипение, которое могло принадлежать только одной девушке.
— Анаэль, клянусь, если ты не уберешь эти блокираторы, я прожгу дыру в этой кровати! — донёсся голос Дебби. — Мне нужно закончить дневник тренировок, я не могу просто лежать!
Дайгон толкнул дверь и вошёл внутрь. Картина была живописной: Дебби, с головы до ног обмотанная антимагическими бинтами, пыталась сесть, опираясь на одну руку, в то время как её вторая рука пыталась дотянуться до блокнота, лежащего на тумбочке. Она была настолько увлечена своей попыткой восстания, что не сразу заметила вошедшего.
— Где эта медсестра? — рявкнула она, не оборачиваясь. — Я сказала, принеси мне воды и...
Она осеклась, когда увидела Дайгона. Её взгляд упал на его руки. Дебби прищурилась, и её лицо, всё ещё бледное от недавней потери крови, мгновенно приобрело оттенок спелого граната.
— А, это ты, — её голос потерял свою воинственную резкость, став угрожающе тихим. — Пришел посмеяться над поверженным героем, «Пре-2 уровень»? Или пришел похвастаться этими булыжниками на руках?
Она попыталась грациозно поправить одеяло, но бинты сковывали движения, и она лишь неловко дернулась, снова едва не свалившись с койки.
— Я пришел помочь, — спокойно ответил Дайгон, стараясь игнорировать её язвительный тон. — Анаэль сказала, что ты пытаешься уничтожить лазарет.
— Я не уничтожаю, — Дебби сердито скрестила руки на груди, проигнорировав острую боль в рёбрах. — Я провожу реабилитацию. По-своему. А ты... ты просто мешаешь. И вообще, почему ты всё ещё здесь? Иди, поищи еще каких-нибудь Проклятых, которых можно позорно упустить!
Дайгон молча подошел к тумбочке, взял кувшин с водой и налил её в стакан. Он сделал это настолько осторожно, что даже с новыми тяжелыми перчатками не пролил ни капли.
— Держи, — он протянул стакан, глядя ей прямо в глаза.
Дебби замерла. В его золотистом зрачке-звезде, который сейчас пульсировал ровным светом, не было ни насмешки, ни высокомерия, которое она ожидала увидеть у новоиспеченного бойца. В нем была только усталость и странная, почти детская прямота.
— ...Спасибо, — буркнула она, забирая стакан. Её пальцы, искусанные и подрагивающие, на мгновение коснулись его каменной перчатки.
В этот момент в лазарете стало непривычно тихо. Дебби опустила взгляд на свои бинты, и её плечи заметно опустились.
— Ты не должен был приходить, — тише добавила она, глядя в стакан. — После того, как я промахнулась... я не заслуживаю того, чтобы на меня тратили время.
— Никто не идеален, — Дайгон пожал плечами, вспоминая слова Джеффа про «трещины в камне». — Даже те, кто строит свою жизнь по геометрии.
Дебби подняла на него удивленный взгляд, и в её глазах на миг промелькнуло что-то человеческое, скрытое за маской гордыни.
Дебби недоверчиво посмотрела на него, сжимая стакан так, что побелели костяшки пальцев. Ее взгляд задержался на каменных перчатках Дайгона, а затем снова вернулся к его лицу.
— «Геометрия»? — хмыкнула она, хотя в её голосе уже не было прежней колкости. — Ты подслушивал разговоры Джакку, не так ли? Этот идиот не умеет держать язык за зубами.
— Он просто... наблюдательный, — Дайгон присел на край табурета, не сводя глаз с её повязок. — К тому же, я сам видел, как ты перестраиваешь поле боя под свои идеальные круги. Это выглядит... мощно. Но даже идеальный круг бесполезен, если он трескается изнутри от давления.
Дебби отвела взгляд, уставившись в окно лазарета, за которым в свинцовом небе Цитадели кружились тени Проклятых.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала она, и её обычный резкий тон почти испарился. — Если я допущу хоть одну ошибку в расчетах, если моя «геометрия» дрогнет — погибнет не только кто-то из моих товарищей, но и те, кого я пытаюсь защитить. Для меня точность — это не выбор. Это единственный способ оправдать моё существование здесь, в Легионе.
Она вдруг поморщилась, пытаясь поправить сползший бинт, и Дайгон, не раздумывая, протянул руку. Его новые перчатки, несмотря на кажущуюся массивность, двигались удивительно плавно. Он аккуратно подтянул край повязки, не причиняя ей боли.
В этот момент, когда его пальцы коснулись бинтов, произошло нечто странное. Теплая, золотистая искра сорвалась с поверхности каменной перчатки и впиталась в ткань. Рана под бинтами на мгновение отозвалась легким покалыванием, а Дебби вздрогнула, широко открыв глаза.
— Что это было? — резко спросила она, отстраняясь. — Твои перчатки... они только что не просто коснулись меня. Они... излучали энергию?
Действительно, из-под камня перчаток пробивался тонкий, почти незаметный свет. Анаэль, которая до этого тихо возилась с ампулами в другом конце зала, замерла и обернулась. Она подошла к ним, внимательно вглядываясь в руки Дайгона.
— Так вот о чем говорил Джонни, — прошептала Анаэль, опускаясь рядом. — Дайгон, ты не просто «спрессовал» энергию в камне. Ты создал проводник. Твой скрытый Свет пытается найти выход, и эти перчатки, созданные Джеффом, стали для него идеальным сосудом.
Дебби перевела взгляд с Дайгона на Анаэль, и в её глазах читался шок, смешанный с чем-то похожим на благоговение.
— Свет? — переспросила она. — Ты хочешь сказать, что этот «новичок» носит в себе не только Тьмы, но и Свет?
— Дайгон, — Анаэль накрыла его руку своей, и её ладонь начала светиться мягким, целительным серебром, резонируя с искрой Дайгона. — Твой Свет и Тьма... они не должны воевать. Попробуй представить их не как два разных полюса, а как огонь и лед. Огонь дает тепло, лед дает структуру. В лазарете, в тишине, попробуй не давить, а смешать их. Это и есть ключ к контролю.
Дайгон смотрел на свои руки. Перчатки пульсировали в такт его дыханию. Он чувствовал, как внутри него, где-то за золотым зрачком, эти две силы — разрушительная Тяжесть и пугающий, чистый Свет — начали медленно, очень осторожно тянуться друг к другу.
— Я попробую, — тихо ответил он, чувствуя, как реальность в лазарете начинает искажаться от избытка энергии.
Дебби молчала, внимательно наблюдая за ним. Её враждебность полностью сменилась глубоким, сосредоточенным интересом. Она больше не видела в нём «белую ворону» или «деревенщину». Она видела потенциал, который мог либо сжечь его дотла, либо вывести на уровень, о котором Легион даже не смел мечтать.
— Ну давай, «звезда», — наконец произнесла она, снова обретая свой привычный, хоть и слегка ослабленный тон. — Покажи, на что способен твой «огонь». Только постарайся не спалить мне кровать, у меня от неё болит спина.