Поместье Легиона Справедливости встретило Дайгона не мрачными сырыми казематами и не грохотом военных барабанов, а на удивление мирной, почти домашней суетой. Огромный каменный холл, залитый мягким светом настенных факелов, пах сушеными целебными травами, кузнечным горном и свежезаваренным чаем.
Дайгон, робко переступая порог вслед за шагающим впереди Джонни, невольно прижал ладони к забинтованной груди, которая все еще слегка поднывала после недавней встречи с проклятым волком. Его абсолютно белая кожа контрастировала с темными углами старинного здания, а золотистые глаза испуганно осматривали незнакомую, величественную обстановку, пока правый зрачок-звезда медленно пульсировал, адаптируясь к теплу помещения.
— Ну что, выползайте из своих нор, бездельники! — громко возвестил Джонни, картинно раскинув руки в стороны, отчего его полухирургическое, полувоенное одеяние шумно зашуршало. Фарфоровая маска тактика тускло блеснула в полумраке холла, скрывая любые намеки на усталость после тяжелого перехода. — Глядите, кого я выловил на южном побережье Эонии. Живой трофей, белый как кусок мела и пугливый как новорожденный кролик!
Первым на громогласный крик отреагировал самый маленький, но определенно самый энергичный член Легиона.
— Джонни-и-и вернулся! — из бокового коридора со свистом вылетела маленькая фигурка, едва не сбив тактика с ног. Это была Юки, двенадцатилетняя девочка-голем. На ней была объемная голубая шубка и такие же пушистые варежки, из-за чего она казалась мягким, неуклюжим облачком. Она гиперактивно подпрыгнула на месте, заставив воздух вокруг на секунду покрыться легкой морозной изморозью, и уставилась на Дайгона огромными, сияющими любопытством глазами. — Ой, а кто это с тобой? Какой он необычный! Дедушка Джефф, иди скорее сюда, тут у нас новый гость!
Из глубины коридора послышался тяжелый, размеренный гул, от которого слегка завибрировали массивные каменные плиты пола. В холл неспешно вошел Джефф — стодвенадцатилетний камнелюд, чье могучее тело было полностью покрыто прочной каменной породой. Из одежды на нем были лишь легкие штаны, надетые исключительно ради приличия. Старый кузнец Легиона нес в руке раскаленный кусок заготовки, словно это была невесомая щепка.
— Не шуми, егоза, уши от твоего писка даже у камня закладывает, — добродушно проворчал Джефф, усаживаясь на массивную скамью и шутливо погрозив Юки пальцем. Он окинул Дайгона долгим, умудренным опытом взглядом сквозь тяжелые каменные надбровные дуги и выдал одну из своих излюбленных поговорок: — Новый гость на пороге — старым заботам ноги. Парень, ты выглядишь так, словно тебя три дня в речном иле полоскали. Джонни, ты где его откопал, на дне морском?
— Почти угадал, старик, его лодку расколотило о наши рифы, — хмыкнул Джонни, проходя к столу.
В углу холла, за небольшим деревянным столом, уставленным алхимическими ступками и пучками сушеных соцветий, тихо сидела Анаэль. Шестнадцатилетняя лекарша скромно поправила свое белоснежное платье и чистые белые перчатки. Заметив свежие бинты на груди Дайгона, через которые все еще проступал резкий запах мази Джонни, она сочувственно вздохнула, и ее доброе, стеснительное лицо залилось легким румянцем.
— О боже... он ведь совсем молодой, а уже так сильно изранен, — тихо, почти шепотом произнесла Анаэль, поднимаясь со своего места и робко делая шаг навстречу ровеснику. — Джонни, ты снова устроил допрос с пристрастием? Ему же нужен нормальный уход и исцеление, а не твои армейские шуточки.
— Скажи спасибо, что я вообще донес эту бледную немочь, ангелочек, — ворчливо отозвался Джонни, занимая свое привычное место в зоне комфорта.
За всем этим шумом и суетой со второго яруса холла, опершись на резные деревянные перила, молча и отстраненно наблюдала Вероника. Двадцатилетняя девушка в роскошном темно-синем платье, украшенном глубокими лазуритовыми камнями, казалась ледяной и недосягаемой статуей. Тонкая полумаска полностью скрывала ее глаза, но Дайгон физически ощутил, как ее невидимый, тяжелый взгляд сканирует его насквозь, выискивая скрытые угрозы или слабости. Как бывшая лучшая студентка Академии, Вероника не терпела хаоса и неопределенности.
— Хаотичный, рваный всплеск нераскрытой энергии, полное отсутствие элементарной боевой стойки и... первобытный страх, — холодно, со свойственной ей жесткой прямотой резюмировала Вероника, даже не пытаясь смягчить свои выводы. — Джонни, зачем ты привел в штаб ребенка, который не способен совладать с собственным телом? Легион Справедливости — это передовая линия войны, а не приют для заблудших душ.
Дайгон невольно сжался под этим ледяным, судящим тоном. Ему стало не по себе. Он привык к простой, размеренной деревенской жизни среди обычных людей, где помогал отчиму-моряку и мачехе, где всё было добрым, понятным и искренним. Но здесь... каждый из этих людей обладал пугающей, неописуемой силой.
Магическое давление, исходящее от Вероники, морозное дыхание Юки, монументальное спокойствие Джеффа — всё это невидимым грузом давило на его неопытное восприятие.
Но в то же время, глядя на ворчание Джонни и искренне обеспокоенный взгляд Анаэль, Дайгон почувствовал, как глубоко в его отзывчивом сердце затеплилась робкая надежда. «Они... они ведь хорошие. В каждом из них есть лучик света», — подумал парнишка, робко улыбнувшись Юки, которая уже вовсю строила ему смешные рожицы из-за спины каменного дедушки, пытаясь развеселить бледного гостя.
Атмосфера в холле постепенно становилась теплее, шутки Джонни разряжали обстановку, и Дайгон начал медленно расслабляться, глубже вдыхая согретый кузнечным горном воздух. Ему показалось, что первоначальные страхи были напрасными, и Джонни просто сгущал краски, пугая его по дороге в лагерь. Эти ребята казались странными, но совершенно не опасными. И в этот самый момент по всему поместью пронеслась тяжелая, удушающая волна чистой, первозданной угрозы.
Веселье Юки оборвалось на полуслове, девочка-голем испуганно пискнула и мгновенно спряталась за каменную ногу Джеффа. Сам стодвенадцатилетний кузнец мгновенно посерьезнел, его каменные плечи напрягшись, а заготовка в руке с шипением погасла. Анаэль судорожно втянула воздух, низко опустив голову и пряча дрожащие руки в перчатках, а Джонни под маской мгновенно подобрался, теряя всю свою расслабленность и вытягиваясь по струнке. Вероника на втором ярусе выпрямилась, и на ее губах промелькнула едва заметная, сложная и напряженная эмоция.
Воздух в холле внезапно стал сухим, горячим и невероятно тяжелым, заставив факелы на стенах испуганно затрещать, а их пламя на секунду окрасилось в зловещий, едва заметный фиолетовый оттенок. Дайгон почувствовал, как его собственная внутренняя Тяжесть испуганно забилась где-то в районе солнечного сплетения, словно дикий зверь, почуявший истинного хозяина тайги.
Со стороны главного кабинета на втором ярусе послышались неторопливые, уверенные шаги, отзвук которых эхом отдавался в замершем холле.
По лестнице медленно, с царственной грацией спускался Дизар. Лидер Легиона Справедливости, маг Божественного уровня, был облачен в безупречный, ярко-фиолетовый парадный мундир, который подчеркивал его абсолютное, неоспоримое превосходство над всеми присутствующими. Его красивое, но высокомерное лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки, а вокруг его фигуры тонкими, едва заметными струйками вилась фиолетовая дымка разрушительной энергии, искажающая само пространство.
Дизар остановился на ступенях лестницы, и его саркастический, леденящий душу взгляд упал прямо на замершего Дайгона. В холле воцарилась абсолютная, мертвая тишина, в которой было слышно лишь прерывистое дыхание испуганного деревенского мальчишки.
Дизар спускался по парадной лестнице неторопливо, и каждый его шаг отзывался в ушах Дайгона погребальным звоном колокола. Лидер Легиона Справедливости излучал такую колоссальную, подавляющую уверенность, что само пространство вокруг него казалось зыбким и ненастоящим. Его ярко-фиолетовый мундир, лишенный единой складки, подчеркивал безупречную, пугающую стать двадцатилетнего мага Божественного уровня. Лиловые всполохи Пламени Хаоса едва заметно облизывали его золотые пуговицы и эполеты, растворяясь в воздухе с сухим треском.
Дизар остановился в трех шагах от Дайгона. Он был не сильно старше самого парнишки, но его высокомерное, породистое лицо с тонкими чертами выражало абсолютное, леденящее презрение ко всему живому. Его саркастичный взгляд лениво скользнул по фигуре подростка: от дрожащих босых ног до растрепанных волос.
Но когда Дизар посмотрел прямо в лицо Дайгона, в его глазах что-то переменилось. Он уставился на абсолютно белую кожу, золотистые радужки и, наконец, на правый зрачок в форме пятиконечной звезды. Зрачки самого лидера Легиона на долю секунды неестественно расширились, а фиолетовое свечение в них вспыхнуло с новой, яростной силой.
Будучи величайшим магом, Дизар видел мир не так, как обычные люди. Сейчас перед его мысленным взором предстала истинная суть Дайгона. Внутри этого тощего, испуганного шестнадцатилетнего мальчишки бурлил не просто хаотичный поток энергии. Там, глубоко в духовных каналах, сплетались в безумном, невозможном экстазе две самые полярные, взаимоисключающие силы во вселенной — первозданная, густая Тьма и чистейший, ослепительный Свет. Они не уничтожали друг друга, а кружились в идеальном, парадоксальном балансе, образуя единый неделимый сосуд. За всю свою жизнь, наполненную битвами и созерцанием редчайших магических аномалий, Дизар не видел ничего подобного. На его губах медленно расплылась тонкая, хищная и искренне заинтригованная улыбка.
— Какое... любопытное недоразумение ты притащил в мой дом, Джонни, — тихо, нараспев произнес Дизар, и от его бархатного голоса у Дайгона по спине пробежал табун ледяных мурашек. — В этой невзрачной бледной оболочке прячется нечто весьма занимательное. Что-то, чего не должно существовать по законам этого мира.
Дайгон сглотнул, чувствуя, как под этим взглядом его Тьма испуганно свернулась в плотный, вибрирующий комок у самого сердца. Ему хотелось сделать шаг назад, спрятаться за широкую спину Джонни или каменное плечо дедушки Джеффа, но его ноги словно приросли к полу.
— Знаешь, — Дизар мягко наклонил голову набок, и его улыбка стала еще шире, обнажая ровные белые зубы. — Я очень не люблю ковать оружие вслепую. Прежде чем мы решим, что делать с этим... существом, я хочу быстренько испытать его прямо сейчас. Насколько прочен этот сосуд?
Легионеры отреагировали мгновенно. Они слишком хорошо знали своего лидера и понимали: когда у Дизара просыпается исследовательский интерес, лучше не стоять у него на пути. Юки с тихим писком еще сильнее вжалась в каменную ногу Джеффа, и старый кузнец лишь тяжело вздохнул, закрывая девочку своей массивной ладонью.
Анаэль испуганно прижала перчатки к груди, отведя взгляд в сторону, а Джонни под фарфоровой маской лишь глухо выругался про себя, делая два шага назад и освобождая пространство. Вероника осталась стоять на верхнем ярусе, ее лицо под полумаской было бледным и недвижимым, как у мраморной девы. Дайгон остался один по центру холла.
— Испытать?.. — непонимающе переспросил парень, его голос сорвался на испуганный фальцет. — Но я... я не умею драться...
Он даже не успел закончить фразу. Для Дайгона мир просто замер, а Дизар исчез со своего места. Ни звука шагов, ни колебания воздуха, ни шороха фиолетового мундира. Скорость мага Божественного уровня была за гранью человеческого восприятия.
В следующую же долю секунды Дизар возник прямо перед лицом Дайгона. Его правая ладонь, окутанная плотной, маслянистой Тьмой, которая мгновенно поглотила весь свет вокруг них, уже двигалась вперед. Это не был удар в полную силу — для Дизара это был лишь легкий, небрежный тычок. Но эта «легкость» была напитана разрушительной магической плотностью, способной пробить крепостную стену.
ПОЛУХОЙ, КРУШАЩИЙ УДАР.
Ладонь Дизара с размаху врезалась точно в центр грудной клетки Дайгона, прямо поверх свежих бинтов, наложенных Джонни. В тишине холла раздался отчетливый, сухой и мерзкий хруст ломающейся кости.
Вся кинетическая и магическая энергия удара прошла сквозь тело подростка. Из его рта вместе со слюной со свистом вырвался весь воздух, находившийся в легких.
Глаза Дайгона неестественно округлились, золотистые радужки задрожали от шока, а сознание на секунду полностью погасло, уступив место абсолютной, ослепляющей боли. Его уникальная анатомия — плотные мышцы и сверхпрочный скелет — сработали как природный щит. Обычного человека или мага третьего уровня этот удар просто разорвал бы напополам, превратив внутренние органы в кровавую кашу. Дайгон же остался цел, но плата за прочность была ужасающей.
Парень рухнул на колени, как подкошенный, а затем повалился боком на холодные каменные плиты пола. Он судорожно, со свистом пытался сделать хотя бы один вдох, но сломанное ребро и выбитый воздух не позволяли легким раскрыться. Он лишь беспомощно царапал пальцами камень, содрогаясь в беззвучном кашле.
Дизар даже не взглянул на корчащегося у его ног парня. Он медленно убрал руку, фиолетовая Тьма вокруг его ладони с шипением втянулась обратно под кожу. Лидер Легиона встал ровно, сохраняя свое безупречное, аристократическое величие, и неторопливым, отточенным движением поправил воротник своего фиолетового мундира, стряхивая с плеча невидимую пылинку. Его глаза вернулись в привычное состояние. Испытание было завершено, и результат его полностью удовлетворил. Мальчишка выжил после прямого удара Тьмы, а значит, его тело способно выдерживать колоссальные нагрузки. Сосуд оказался на редкость прочным.
— Действительно прочный, — равнодушно констатировал Дизар, поворачиваясь спиной к лежащему Дайгону и устремляя взгляд на Джонни. — Обычный слизень от такого обращения превратился бы в фарш. У этого щенка определенно есть потенциал, который может послужить на благо нашей общей цели.
Джонни, скрестив руки на груди, молча кивнул. Его фарфоровая маска по-прежнему скрывала эмоции, но по тому, как тактик переступил с ноги на ногу, было ясно: он рад, что его «находка» не погибла в первую же минуту присутствия в штабе.
— Джонни, — холодно скомандовал Дизар, начиная медленно подниматься обратно по лестнице. — Займись им. Подготовь для него индивидуальный план тренировок. Самый жесткий, какой только сможешь придумать. Нам нужно научить его контролировать ту «Тяжесть», о которой ты говорил, пока она не разорвала его изнутри. Мне не нужен в Легионе бесполезный калека.
— Будет сделано, командир, — отозвался Джонни, и в его голосе снова прорезались привычные ворчливые нотки.
— Сделаю из этой белой глины настоящего солдата, обещаю. Кирпичи из него выходить будут, а не магия. Дизар остановился на середине лестницы и перевел взгляд на замершую у стола лекаршу.
— Анаэль, — его тон оставался приказным, но стал чуть мягче. — Забери его. Залечи раны юноши и приведи его кости в порядок. Завтра он должен стоять на ногах без единого стона.
— Д-да, господин Дизар... прямо сейчас, — испуганно, но с явным облегчением пролепетала Анаэль, поспешно хватая со стола сумку с лечебными мазями и бинтами. Её доброе сердце разрывалось от жалости к лежащему на полу сверстнику.
Наконец, Дизар поднял голову и посмотрел на второй ярус, где стояла Вероника. В этот момент его холодное, высокомерное лицо преобразилось. Жесткие складки у губ разгладились, а в глазах проскользнула удивительная, ласковая и глубокая теплота, которую он позволял себе проявлять только рядом с ней.
— Вероника, дорогая... — тихо и невероятно нежно произнес лидер Легиона, протягивая руку в ее сторону. — Когда наш маленький ангел закончит возиться с его ребрами, будь добра, отведи Дайгона в его личную комнату. Пусть отдохнет в безопасности. Поместье большое, не хочется, чтобы он потерялся в первый же день.
Вероника слегка наклонила голову, принимая его заботу, и на ее губах появилась едва заметная, мягкая полуулыбка.
— Как скажешь, Дизар. Я всё сделаю, — ответила она со своей привычной серьезностью, но в ее голосе больше не было той ледяной отстраненности, с которой она критиковала Дайгона пару минут назад.
Дизар удовлетворенно кивнул, развернулся и скрылся за массивными дверями своего личного кабинета, унося с собой удушающую, жаркую атмосферу Божественной магии.
Как только дверь за лидером захлопнулась, весь холл словно одновременно выдохнул. Давление исчезло. Юки тут же выскочила из-за спины Джеффа и с ужасом уставилась на Дайгона, который наконец смог сделать первый, судорожный и хриплый вдох, сквозь слезы хватаясь за сломанную грудину.
— Ну и денек, — проворчал Джонни, поправляя свое хирургическое облачение и направляясь к выходу из холла. — Пойду к себе, набросаю черновик для твоих адских каникул, малый. Поверь, после моих тренировок удар Дизара покажется тебе детским шлепком по мягкому месту.
С этими словами тактик скрылся в коридоре, оставив после себя лишь легкий запах спирта и железа.
Анаэль уже сидела на коленях рядом с Дайгоном. Ее белые перчатки засветились мягким, теплым зеленоватым светом лечебной магии. Она осторожно приложила ладони к его разбитой груди, и Дайгон почувствовал, как острая, невыносимая боль начинает медленно отступать, сменяясь приятным, усыпляющим теплом. Кости внутри его тела со звучным щелчком начали вставать на свои места.
— Тихо, тихо, не шевелись... — ласково шептала Анаэль, утирая слезы с бледной щеки парня. — Всё уже позади. Сейчас мы пойдем в лазарет, я полностью тебя вылечу. Ты большой молодец, ты выдержал...
Дайгон, все еще слабо содрогаясь от пережитого шока, позволил девушке помочь ему подняться. Опираясь на её хрупкое, но удивительно надежное плечо, он медленно поплелся вслед за ней по длинному, темному коридору, ведущему в лазарет. Его первый день в Легионе Справедливости начался с сокрушительного поражения, но именно здесь, среди этих пугающих и странных людей, его «Тяжесть» наконец должна была обрести истинную форму.