Кабинет Лидера Легиона Справедливости встретил Дайгона тяжелым, удушливым полумраком. Высокие стрельчатые окна были плотно занавешены багровыми портьерами, сквозь которые едва пробивался закатный свет. Здесь пахло дорогим табаком, старой кожей и едва уловимым, покалывающим кожу озоновым шлейфом магии Хаоса.
Дизар сидел в своем монументальном кресле с высокой резной спинкой. Его лицо тонуло в тени, и лишь ровный огонёк дорогой сигары то вспыхивал, то угасал, выхватывая из темноты волевой подбородок и холодный прищур глаз.
Дайгон остановился в паре шагов от массивного дубового стола. Юноша чувствовал себя неуютно под этим давящим взглядом. Его белоснежная кожа казалась почти прозрачной в полумраке кабинета, а золотые радужки глаз невольно сузились. Правый зрачок, имеющий четкую форму пятиконечной звезды, слегка подрагивал от растущего напряжения.
Дизар сделал глубокую затяжку. Сизый дым медленно поплыл над столом, затягивая пространство между ними полупрозрачной пеленой.
— Как считаешь, Дайгон, — тихий, бархатистый голос Лидера разрезал тишину, заставив парня внутренне подобраться. — Чем больше силы, тем больше ответственности?
Юноша недоумённо моргнул. Он ожидал чего угодно: расспросов о прошедшем экзамене, разбора тактических ошибок отряда или даже похвалы за успешное получение ранга «Железо III». Но этот философский вопрос застал его врасплох. Дайгон сделал ещё шаг вперёд, его костяные перчатки из глубинной руды, сработанные мастером Джеффом, тихо и весомо звякнули на стыках позолоченных пластин.
— Э-э-э... к чему вопрос, Лидер? — прямо спросил Дайгон, силясь разглядеть выражение лица Дизара за дымовой завесой.
— Просто скажи: да или нет, — отрезал Дизар. Огонёк его сигары снова ярко вспыхнул.
Дайгон на секунду задумался. Его доброе, по-хорошему наивное сердце, всегда стремящееся верить в лучшее и защищать слабых, не знало другого ответа.
— Да, — твёрдо ответил шестнадцатилетний юноша. — Чем больше силы, тем больше ответственности.
Дизар резко поднялся с кресла. Его массивная фигура мгновенно нависла над столом, словно грозовая туча. Он сделал ещё одну яростную затяжку, и Дайгон заметил, как по руке Лидера пробежали едва заметные фиолетовые искры.
— Тогда скажи мне, — грозно, чеканя каждое слово, начал Дизар, и в его голосе прорезался опасный, леденящий металл. — Как ваша Касуми... простите за мой русский, проебала все знания прошлого столетия?!
Дайгон почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Воспоминание о том, как голем пожертвовала своим древним Архивом ради обретения живой души и спасения друзей, вспыхнуло в его мыслях тёплым золотом. Но для Лидера Легиона это золото явно имело совсем другую цену.
— Извините, Лидер, но... — попытался вклиниться Дайгон, приподнимая руки.
— Цыц! — оборвал Дизар на полуслове, резко выходя из-за стола и направляясь в сторону юноши. Вокруг его пальцев, сжимающих сигару, лениво закружились жгуты тёмного пламени Хаоса. — Во-первых, мы договорились обращаться друг к другу на «ты». Во-вторых, я недоговорил.
Лидер остановился в полушаге от Дайгона. Он тяжело вздохнул и с явным раздражением потёр переносицу свободной рукой.
— ТЫ вообще понимаешь, что знания прошлого столетия в идеальном, нетронутом виде на дороге не валяются? — Дизар говорил тише, но от этого его слова били ещё больнее. — Этот «человечный» поступок вашей недо-девушки может серьёзно сказаться на экономическом состоянии всего нашего легиона! Да, вы выжили. Молодцы, сдали экзамен. Но ценой чего?! Тем, что ваше «не пойми что за существо» теперь просто сидит в вашей казарме, пьёт малинные чаи и смеётся над шуточками Джакку?! Это же просто катастрофа. Хоть садись и оплакивай упущенное вековое наследие. Настоящий детский сад.
Пока Лидер говорил, пламя Хаоса в его ладони медленно, но неумолимо пожирало сигару. Огонь буквально иссушал табачные листья, превращая их в невесомый чёрный пепел, пока пламя не коснулось пальцев Дизара. Заметив это, Лидер слегка сбавил свой гнев. Он раздражённо тряхнул кистью, сбрасывая остатки гари прямо на дорогой ковёр, и, вернувшись к столу, неторопливо достал из деревянной шкатулки новую сигару.
— Не пойми меня неправильно, — уже спокойнее произнёс Дизар, чиркнув огнивом и снова затягиваясь. Он повернулся к окну, глядя на засыпающую Цитадель. — У меня нет надобности сжигать вас заживо здесь и сейчас. Вы всё ещё перспективный отряд. Но оставлять твои бездумные, импульсивные поступки без последствий я тоже не собираюсь. Поэтому я хочу дать тебе и твоему отряду особое задание.
Дизар выдвинул верхний ящик стола и извлёк оттуда плотный, перевязанный кожаным шнурком свиток. С сухим шуршанием он развернул его, прижав краями к столешнице.
— Барьеры на внешних территориях нашего Легиона начали барахлить, — не оборачиваясь, продолжил Лидер. — Если они падут, под угрозой окажутся все, кто находится на моей земле. Мирные жители, обозы, рекруты. Все необходимые материалы для починки мои люди уже собрали. Не хватает лишь одного — «Слезы благосклонности». Данный артефакт невероятно мощный в плане барьерных штук.
Дизар косо, с тяжёлой усмешкой посмотрел на Дайгона через плечо.
— Так как я отношусь к своим обязанностям несколько более ответственно, чем кое-кто... мне нужен не маленький осколок, который треснет через год. Мне нужна целая глыба. Чтобы защиты хватило на пару столетий вперёд.
Лидер подтолкнул к Дайгону развёрнутый свиток. Юноша подошёл ближе и опустил взгляд на карту. На первый взгляд она казалась обычной, но Дайгон, который провёл немало часов в библиотеке Легиона, сразу заметил неладное. Бумага имела странный, сероватый, почти мёртвый оттенок. Границы соседних регионов были грубо замазаны плотной, непроницаемой краской Хаоса, словно Дизар намеренно пытался скрыть, что находится вокруг цели. А чернила в месте, где была отмечена глыба артефакта, казались совсем свежими, будто их нанесли всего пару минут назад.
— Можно спросить? — Дайгон поднял глаза от карты, его золотой взгляд скрестился с силуэтом Лидера.
— Валяй, — бросил Дизар, выпуская очередное облако дыма и продолжая разглядывать пейзаж за окном.
— Раз уж ты решил дать моему отряду такое «особое» задание вместо обычных миссий, то, вероятнее всего, на этой точке нас ждут невероятно сильные противники. Я прав?
Дизар тихо, утробно усмехнулся. Плечи Лидера дрогнули.
— Да ты у нас прямо юный Шерлок Холмс, — с явным сарказмом протянул он, разворачиваясь к юноше лицом. — Да, там будут сильные враги. И даже драконий уровень. Правда, не переживай, такой «дракон» там будет всего один.
Услышав это, Дайгон невольно нахмурился. Драконий уровень опасности. Против такого противника выставляли целые элитные подразделения ветеранов Легиона, а не вчерашних новичков, которые только-только перешагнули порог первого уровня. Внутри юноши поднялась волна сомнения в собственных силах и полномочиях.
Заметив его колебания, Дизар хитро ухмыльнулся. Он сделал шаг вперёд, и его голос вдруг изменился — стал мягким, вкрадчивым, завораживающим, словно змеиный шёпот.
— Вижу, ты не особо уверен в себе, Дайгон? Ладно. Можешь не брать это задание, я ведь не настаиваю под дулом пистолета. Иди на доску объявлений, возьми что-нибудь попроще. Ловите мелких воришек, чистите подвалы. Но учти...
Дизар сделал паузу, его глаза опасно блеснули в темноте.
— Если барьеры рухнут и твари прорвутся, из-за твоей трусости погибнут сотни легионеров. Обычных парней и девчонок. Что ты тогда скажешь себе? Что скажешь друзьям? «Как же Дайгон Стела и его благородные друзья, верящие во всё хорошее, решили бросить нас на произвол судьбы?» А ведь насколько мне известно, ты у нас мальчик нежный. Не особо любишь отнимать чужие жизни... особенно после того, как лично оборвал жизнь Энрико Сарма. Я прав?
При звуках этого имени Дайгон внутренне вздрогнул, словно от удара хлыстом. В ушах на мгновение оглушительно зашумело, а перед глазами пронеслось бледное, застывшее лицо Энрико — первого человека, которого он лишил жизни. Воздух в лёгких словно превратился в лед, а золотые радужки глаз на секунду совсем потускнели. Пальцы юноши судорожно сжались в кулаки, и тяжелые костяные перчатки из глубинной руды со стеклянным, резким звяканьем ударились друг о друга.
Дизар бил без промаха. Он целенаправленно ковырял незатянувшуюся рану на совести шестнадцатилетнего парня, ломая его волю. Дайгон прекрасно понимал, что этот «драконий уровень» может стать для его отряда братской могилой, из которой они не выберутся. Но позволить сотням невинных людей погибнуть только потому, что он испугался? Его доброе, отзывчивое сердце не могло пойти на такую сделку с совестью.
— Я согласен, — глухо, но твёрдо бросил Дайгон, поднимая на Лидера прямой, повзрослевший и решительный взгляд.
Дизар, стоявший в этот момент полубоком к юноше, широко и торжествующе заулыбался. Но когда он повернулся к парню полностью, его лицо мгновенно приняло маску глубокого понимания и скупой командирской благодарности. На губах заиграла едва заметная полуулыбка.
— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, Дайгон. Легион не забудет твой поступок.
Лидер резко вскинул руку, и сигара в его пальцах в то же мгновение с тихим шипением вспыхнула фиолетовым огнём Хаоса, за секунду осыпавшись на ладонь невесомым прахом. Дизар небрежно сдул пепел на пол и по-хозяйски опустился обратно в своё глубокое кресло.
— А теперь иди. И принеси мне Слезу благосклонности.
Сероватый туман, выползавший из глубин Древнего каньона, окутывал ноги легионеров липкой, холодной сыростью. Отряд 1 уровня стоял на краю скалистого выступа, сверяясь с подозрительной картой Дизара. Место, отмеченное свежими чернилами Лидера, находилось в самом сердце полуразрушенного храмового комплекса, чьи кристаллические шпили причудливо преломляли скудный дневной свет. В воздухе стоял странный, давящий гул, от которого закладывало уши.
— Эта карта — сплошное издевательство, — Дебби раздражённо крутила в руках свиток, её кастомная тёмная полуброня тихо поскрипывала при каждом движении. Восемнадцатилетняя наставница нахмурилась, косясь на замазанные краской Хаоса области. — Половины троп просто нет. Дизар явно «забыл» указать, что этот каньон — настоящая мёртвая зона.
— Да уж, капитан, удача сегодня явно решила сыграть со мной краплёной колодой, — Джакку Оттланов нервно поправил воротник своей тяжёлой кожаной куртки и провёл ладонью по светло-русым волосам, уложенным в плотные шестиугольные спирали, напоминающие пчелиные соты. Его изумрудная Тьма внутри слегка пульсировала, реагируя на чужеродную магию этих мест.
Рядом с ними стояла Касуми. Лазурное кимоно голема слабо колыхалось от холодного ветра, а деревянные тапочки-гета уверенно держались на скользких камнях. Опаловая бусина-слеза на её шее слабо мерцала лазурным светом. Она принюхалась и тихо сказала: — Вода здесь... она странная. Она пахнет старой, застывшей скорбью. И её здесь очень много.
Дайгон не отвечал. Шестнадцатилетний юноша всматривался вглубь каньона. Его белоснежная кожа контрастировала с мрачными скалами, а золотые радужки глаз напряжённо сузились. Правый зрачок в форме пятиконечной звезды горел лихорадочным светом — гибридный сосуд Света и Тьмы чувствовал опасность гораздо острее остальных. На его руках глухо и тяжело блестели костяные перчатки из глубинной руды.
Внезапно из ущелья внизу раздался оглушительный грохот, сопровождаемый отчаянными человеческими криками и звоном стали.
— Там люди! — Дайгон мгновенно бросился к краю обрыва.
Внизу, на широкой каменной площади перед массивными воротами святилища, разворачивалась бойня. Передовой отряд разведчиков Легиона Справедливости — около десятка человек — оказался зажат в каменный мешок. Их противниками были не Проклятые и не Осквернители. Из скал материализовались гигантские стражи, созданные из полупрозрачного, нежно-голубого кристалла. Они двигались с леденящей душу неотвратимостью. Один из стражей только что обрушил кристаллический молот на щит легионера, буквально впрессовав несчастного в камни.
— Проклятье, это же дозорные из третьего дивизиона! — Дебби мгновенно перехватила катану на поясе. — Какого чёрта они тут делают? Баланс сил нарушен, стражи их просто перемалывают!
Дайгон смотрел на истекающих кровью легионеров, и в его ушах снова зазвучал холодный шёпот Дизара: «Из-за твоей трусости могут погибнуть сотни легионеров...» Перед глазами на долю секунды вспыхнуло бледное лицо Энрико Сарма. Юноша судорожно выдохнул. Внутренний обет, который он дал себе — больше никогда не позволить ни одной жизни оборваться по его вине — вспыхнул в его душе ослепительным золотым Светом.
— Их сейчас добьют, — голос Дайгона изменился, растеряв всю подростковую наивность. Он повернулся к отряду, его костяные перчатки начали испускать чистую, вибрирующую энергию. — Карта Дизара врёт. Если мы ввяжемся в бой всей группой здесь, мы застрянем и потеряем время. Артефакт «Слеза благосклонности» где-то внутри храма. Лидер сказал, что от него зависят барьеры всей Цитадели. Я должен бежать вперёд. Прямо к ядру.
— Ты сдурел, звёздный мальчик?! — Джакку подскочил к нему. — Там драконий уровень опасности! Ты один ляжешь там в первые три секунды!
— Нет, Джакку, он прав, — Дебби резко перегородила шулеру путь, её взгляд стал профессионально-холодным. Как тактик ближнего боя, она мгновенно оценила обстановку. — Если мы пойдём толпой, кристаллические стражи перекроют узкий проход в ворота. Дайгон — самый быстрый из нас благодаря гибридному сосуду. Дайгон, слушай приказ. Ты бросаешь все силы на рывок. Проходишь мимо стражи и ищешь артефакт. Мы затыкаем эту дыру и вытаскиваем раненых.
— Но капитан... — начал было Джакку.
— Никаких «но», Оттланов! — рявкнула Дебби, её рука легла на рукоять катаны. — Это наш единственный шанс выполнить миссию и остаться в живых. Касуми, ты со мной?
Опаловый голем сделала шаг вперёд, вставая плечом к плечу с Дайгоном. Её живой, мягкий девичьих голос прозвучал с абсолютной, пугающей решимостью: — Я прикрою твою спину, Дайгон. Моя вода не позволит этим каменным чудовищам коснуться тебя. Беги. Беги ради тех, кто ждёт нас в Цитадели.
Дайгон коротко кивнул друзьям. В его глазах горела непоколебимая благодарность.
— Спасибо. Встретимся внутри, — бросил он.
1. Активация Абсолютной Обороны: Дебби (0-4 секунды).
Дебби делает глубокий, мощный вдох, концентрируя Тьму в лёгких. Её тело замирает в стойке Батто-дзюцу, а под ногами с сухим щелчком вспыхивает 5-метровый ярко-розовый круг — «Зона Абсолютной Обороны». Воздушное давление резко возрастает, намертво блокируя первую волну кристаллических осколков, летящих со стороны стражей.
2. Отвлекающий манёвр и бафф: Джакку (5-10 секунд).
Джакку с безумным оскалом бросается вперед, совершая три рискованных, граничащих с самоубийством кувырка прямо под ногами наступающего хрустального титана. «Раз! Два! Три!» — выкрикивает он. Над его головой со стрёкотом материализуются изумрудные барабаны казино, выдавая комбинацию [7][7][7]. Кожа Джакку приобретает абсолютную прочность на пять секунд, и он принимает на себя прямой удар молота, выигрывая время.
3. Стихийный барьер: Касуми (11-15 секунд).
Опаловая бусина на шее Касуми вспыхивает ослепительным сине-золотым светом, реагируя на её яростное желание защитить Дайгона. На чистых эмоциях голем интуитивно разворачивает «Барьер Первородного Океана» — колоссальная волна пробуждённой Лазури сбивает с ног трёх гигантских стражей, расчищая узкий коридор к главным воротам храма.
4. Финальный рывок: Дайгон (16+ секунд).
Используя созданную брешь, Дайгон активирует гибридную энергию Света и Тьмы. Золотые искры взрываются под его ногами, и юноша белым метеором проносится мимо ошеломлённой кристаллической стражи, скрываясь в глубоких, темных коридорах святилища Мириэль.
Тактическая заметка Дебби: «Зона Абсолютной Обороны» продержится ещё около тридцати секунд. Джакку уже перехватил свою «Монетку азарта», готовясь отражать дальние атаки. Мы зажали стражу в проходе, но их прибывает всё больше. Дайгон, у тебя мало времени. Вся надежда на то, что внутри храма тебя не ждёт нечто по-настоящему смертоносное.
Оставшись на площади, троица легионеров сомкнула ряды перед ранеными разведчиками. Катана Дебби вспыхнула ярко-розовым пламенем Тьмы, Джакку азартно подбросил монетку, а вокруг Касуми бурлили потоки чистой, яростной воды. Они были готовы стоять до конца.
А в это время Дайгон, тяжело дыша, стремительно углублялся в древние, безмолвные чертоги, даже не подозревая, что идёт навстречу существу, которое оплакивало его погибший народ последнюю сотню лет.
Звуки ожесточённой битвы у ворот святилища стремительно затихали позади. Дайгон мчался по нескончаемым, гулким коридорам храма, ведомый лишь интуицией и внутренним сиянием своего Света. Архитектура внутри поражала воображение: массивные колонны из тёмно-синего камня уходили высоко вверх, подпирая циклопические своды, явно рассчитанные на существ куда крупнее обычных людей.
Чем дальше юноша углублялся в чертоги, тем сильнее менялся воздух. Он становился влажным, прохладным и словно пропитанным невидимой моросью.
Внезапно, стоило Дайгону пересечь арку огромного подземного амфитеатра, его сердце странно сжалось. В груди разлилось необъяснимое, щемящее тепло. В ту же секунду из его золотых глаз сами собой покатились крупные, частые слёзы. Дайгон испуганно остановился, на ходу утирая лицо костяными перчатками. Ему не было грустно, в его душе не бушевало горе, но слёзы продолжали течь по щекам, застилая взор. Пассивная техника неизвестного хозяина этих покоев накрыла его мягкой, неотвратимой волной.
Размытым от влаги взглядом шестнадцатилетний легионер посмотрел в центр зала.
Там, за колоссальным каменным столом, сидела фигура. Её исполинские размеры заставили Дайгона застыть на месте — рост незнакомки составлял не менее трёх с половиной метров. Длинные русые волосы густыми волнами спадали на её плечи, частично скрывая изящные, заострённые эльфийские уши. На ней был надет ярко-голубой кристаллический нагрудник, который тускло мерцал в полумраке, отражая свет факелов.
Полубогиня сидела, опустив голову на скрещённые руки, и тихо, беспрерывно плакала. Её плечи мерно вздрагивали, а капли, падающие на каменный стол, с тихим звоном превращались в крошечные сверкающие кристаллы.
Услышав шаги, Мириэль медленно подняла голову. Её небесно-голубые зрачки, влажные от бесконечных слёз, сфокусировались на незваном госте. Она собиралась взмахнуть рукой, чтобы активировать технику контроля и замедлить нарушителя, но стоило ей разглядеть Дайгона, как её рука безвольно застыла в воздухе.
Дайгон сделал шаг вперёд. Его белоснежная кожа и золотые радужки глаз ярко выделялись на фоне синего зала. Но Мириэль смотрела только на одно. Она пристально, не мигая, вглядывалась в его правый глаз, где чётко выделялся зрачок в форме пятиконечной звезды.
— Этого... этого не может быть, — её голос, глубокий, невероятно нежный, но надломленный многолетней скорбью, эхом разнёсся под сводами.
Полубогиня резко поднялась со своего места, вырастая перед Дайгоном во весь свой огромный рост. Она сделала шаг навстречу, её колени дрожали. Слёзы хлынули из её глаз с новой, удвоенной силой.
— Живой... Ты жив! — Мириэль упала перед юношей на колени, оказавшись с ним почти на одном уровне. Её огромные, тёплые ладони застыли в сантиметре от его лица, словно она боялась прикоснуться к нему и разрушить это видение. — Твой правый зрачок... Знаки крови... Ты дитя Малых Гигантов!
Дайгон растерянно моргнул, продолжая машинально вытирать собственные слёзы, вызванные её присутствием. Он посмотрел на свои массивные костяные перчатки из глубинной руды, затем снова поднял взгляд на величественную полубогиню, чья фигура подавляла своими масштабами, но совершенно не внушала страха. В его груди билось странное, доселе незнакомое чувство — словно он нашёл осколок чего-то бесконечно родного, потерянного давным-давно.
— Вы... вы действительно знаете, кто я? — тихо спросил шестнадцатилетний юноша, и его голос слегка дрогнул от переполнявших его странных эмоций. — Понимаете, я... я ничего не помню. В моей голове пустота обо всём, что было со мной до пятилетнего возраста. Меня нашли и воспитали добрые люди в глухой деревне. Я пришёл сюда ради особой миссии Легиона, чтобы забрать «Слезу благосклонности»... Но сейчас мне кажется, что я попал туда, где должен был оказаться всю свою жизнь.
Мириэль медленно опустила свои огромные, подрагивающие ладони. Её небесно-голубые зрачки неотрывно вглядывались в его лицо, изучая каждую черту, словно пытаясь отыскать в облике юноши знакомые черты его погибших предков.
— Амнезия... — эхом отозвалась она, и её глубокий, нежный голос прозвучал как тихий плач самого каньона. — Какая жестокая ирония судьбы. Спастись из того пекла и потерять даже память о своём доме. В тысяча двестися семьдесят шестом году мир содрогнулся, Дайгон. Произошло чудовищное, безжалостное истребление расы Малых великанов. Вы были защитниками равновесия, мирными и благородными титанами. Когда их не стало, свет внутри меня угас. Моя врождённая техника, «Слёзы Сострадания», замкнулась сама на себе. Я не могла остановиться. Десять лет... долгих десять лет я сидела в этих чертогах, и мои слёзы лились беспрерывно, оплакивая каждого погибшего.
Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь сдержать новый приступ рыданий. Полубогиня понимала, что её пассивная способность заставляет Дайгона плакать вместе с ней, и ей искренне не хотелось причинять этому выжившему ребёнку лишний дискомфорт.
Дайгон, заметив её внутреннюю борьбу, интуитивно сделал шаг вперёд. В этот момент его уникальный гибридный сосуд Света и Тьмы откликнулся на чужую глубокую боль. Золотые радужки его глаз мягко вспыхнули, и от тела юноши во все стороны поплыли волны осязаемого, мягкого и убаюкивающего тепла, сотканного из его чистого Света. Этот Свет не мог исцелить шрамы прошлого, но он нёс в себе искреннее утешение, на которое было способно только его доброе сердце.
Как только это тепло коснулось кристаллического нагрудника Мириэль, она замерла. Беспрерывный поток её слёз впервые за десятилетие замедлился, сменившись редкими, крупными каплями. Тяжёлая, удушающая атмосфера скорби в зале амфитеатра начала медленно рассеиваться. Полубогиня удивлённо прижала ладонь к груди, чувствуя, как ледяная пустота внутри неё впервые за долгие годы начинает согреваться.
На её иссушенном горем лице, прямо сквозь влажные дорожки на щеках, проступила слабая, но невероятно искренняя и мягкая полуулыбка.
— Твой Свет... он такой же живой и чистый, как у твоих родителей, — тихо произнесла она, и в её глазах промелькнула глубокая благодарность. — Ты пришёл с миром, дитя, и принёс утешение туда, где царил лишь траур. Но ты истощён. Ты бежал изо всех сил, спасая своих товарищей.
Мириэль плавно поднялась во весь свой трёх с половиной метровый рост, но теперь её движения были лишены прежней сковывающей тяжести. Она указала рукой на массивный каменный стол, где среди россыпи мерцающих кристаллов — её окаменевших слёз — стоял старинный, огромный глиняный чайник, от которого всё ещё шёл тонкий шлейф пара, пахнущий горными травами и сушёной черникой. Полубогиня бережно пододвинула один из гигантских стульев ближе к Дайгону, помогая ему устроиться, а сама опустилась напротив на колени, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Присядь, Дайгон. Успокой своё сердце. Твоим друзьям у ворот ничего не угрожает — мои кристаллические стражи лишь сдерживают их натиск, не причиняя смертельного вреда. Давай выпьем этого отвара. Пока мы ждём их, я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. О твоём народе, о твоей силе и о том, почему этот артефакт, который твой Лидер назвал «Слезой благосклонности», имеет такую цену.
Дайгон послушно опустился на массивное каменное сиденье. Кружка, которую Мириэль поставила перед ним, в его руках казалась целым котлом, но исходящий от неё пар приятно согревал лицо, утирая остатки невольных слёз. Юноша сделал первый робкий глоток. Вкус диких трав, хвои и лесной черники мягкой волной разлился по телу, окончательно усмиряя дрожь в мышцах после стремительного бега.
Полубогиня опустилась на колени напротив него. Даже в таком положении она оставалась огромной, но её трёхметровый силуэт больше не давил — он казался надёжным щитом от всего внешнего мира. Её длинные русые волосы скользили по кристаллическому нагруднику, а небесно-голубые зрачки светились бесконечной, баюкающей нежностью.
— В тысяча двести семьдесят шестом году мир потерял свою самую чистую часть, — тихо начала Мириэль, и с её ресниц на каменную столешницу бесшумно упали две крупные капли, мгновенно застывая прозрачными кристаллами. — Твой народ, Малые великаны, не были завоевателями. Вы были хранителями первородного равновесия. Ваша раса обладала уникальным даром — соединять в себе Свет и Тьму, превращая их в созидательную силу. Но те, кто жаждал лишь разрушения, испугались этого баланса. Произошло жестокое, молниеносное истребление... За одну ночь цветущие города обратились в пепел.
Дайгон слушал, затаив дыхание. Его правый зрачок-звезда слабо пульсировал, словно внутри него отзывалась генетическая память предков, о которой он сам ничего не знал.
— Моё сердце не выдержало этой несправедливости, — продолжала полубогиня, и её голос слегка надломился. — Моя сила, «Слёзы Сострадания», вышла из-под контроля. Я закрылась здесь и плакала десять лет без остановки, оплакивая каждого погибшего младенца, каждого воина, каждое сожжённое древо твоего народа. Мои слёзы падали на эту землю, впитывали мою скорбь и магию барьеров, превращаясь в чистейшие накопители энергии. То, что твой Лидер называет «Слезой благосклонности» — это буквально окаменевшая боль по твоей утраченной расе. И то, что Дизар отправил именно тебя забрать этот артефакт... это тонкая, зловещая издёвка судьбы. Или его холодный расчёт.
Дайгон опустил взгляд на свои костяные перчатки из глубинной руды, лежащие на столе. Мысль о том, что правитель Легиона знал обо всём и намеренно манипулировал его чувствами, отозвалась глухой обидой. Но, посмотрев на Мириэль, парень вдруг мягко улыбнулся. Его врождённая доброта и наивная вера в лучшее снова взяли верх над мрачными мыслями.
— Знаешь... — Дайгон бережно обхватил гигантскую кружку обеими руками. — Может, Дизар и хотел как лучше для барьеров, а может и перехитрил сам себя. Но я рад, что оказался здесь. Без этого задания я бы никогда не узнал, что кто-то так сильно любил мой народ, что готов был отдать десять лет своей жизни на слёзы по нему. Спасибо тебе.
Мириэль замерла. Капли, готовые сорваться с её ресниц, застыли. На её лице снова появилась та самая слабая, но невероятно тёплая и искренняя улыбка, которая не появлялась целое столетие. Её пассивная техника окончательно ослабла, и Дайгон почувствовал, что его собственные глаза больше не слезятся.
Полубогиня глубоко вздохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый столетний груз, и её взгляд потеплел. Она аккуратно подлила юноше ещё горячего отвара, и атмосфера в древнем амфитеатре начала стремительно меняться. Мрачное величие уступало место простому, почти домашнему уюту.
— Ты удивительный ребёнок, Дайгон, — мягко произнесла она, подпирая рукой подбородок и с любопытством рассматривая его. — В тебе совершенно нет злобы, которая обычно выжигает выживших. Расскажи мне... как ты жил все эти годы? Каким был твой сегодняшний день до того, как ты переступил порог моего кабинета?
Дайгон смущённо почесал затылок, отчего его белоснежные волосы немного растрепались.
— Ох, если честно, день начался с полнейшего разгрома, — рассмеялся парень, и этот звонкий подростковый смех эхом разнёсся под мрачными сводами храма. — Наша наставница Дебби подняла нас ни свет ни заря на тренировку. Она у нас строгая, колючая на язык, гоняет до седьмого пота. Джакку — это наш старший легионер — опять пытался смухлевать во время пробежки, доказывая, что его причёска-соты ловит попутный ветер и помогает ему бежать быстрее! Мы так хохотали, что Дебби заставила нас отжиматься лишний десяток раз.
Мириэль тихо, прикрыв рот ладонью, усмехнулась. Для неё, привыкшей к пафосным речам Высшего совета магов и вечной скорби, эти простые бытовые истории звучали как прекрасная музыка.
— А ещё с нами Касуми, — лицо Дайгона озарилось особой теплотой, когда он вспомнил о големе. — Она у нас пробуждённая леди из благородного опала. Знаешь, она совсем недавно научилась чувствовать себя человеком. Она так искренне радуется самым обычным вещам! В нашей казарме поставили новый раскладной диван, так она готова часами сидеть на нём и восхищаться тем, как круто он складывается. И малинный чай... О боги, она пьёт его литрами! Думаю, твой черничный отвар ей бы тоже безумно понравился.
— Пробуждённый голем, который любит малинный чай и раскладные диваны? — Мириэль искренне, открыто рассмеялась, и этот звук был похож на журчание чистого горного ручья. Из её глаз всё ещё катились редкие слёзы, но теперь это были слёзы облегчения и тихой радости. — Какая прелесть. Твоя жизнь наполнена такими чудесными, простыми вещами, Дайгон.
— Да, мне очень повезло с друзьями, — юноша тепло улыбнулся, вспоминая также своего отчима-моряка и мачеху из глухой деревни, которые подарили ему любовь и заботу, несмотря на его странную внешность и амнезию. — И даже когда Дизар сегодня вызвал меня к себе и начал давить, напоминать про мои ошибки и пугать драконьим уровнем... я знал, что ради этих ребят и ради обычных людей в Цитадели я обязан пойти до конца. Хотя, признаться, когда Лидер сказал про «дракона», у меня подкосились коленки. Я ведь думал, что встречу тут жуткое, чешуйчатое чудовище, которое сожрёт меня и не заметит!
Мириэль шутливо надула губы, притворившись обиженной, хотя её голубые глаза искрились весельем.
— Ну надо же. Неужели я похожа на жуткое чудовище драконьего ранга?
— Что вы, леди Мириэль! Вы самая добрая и красивая полубогиня, которую я только видел, — совершенно искренне и наивно воскликнул Дайгон, отчего великанша слегка покраснела.
В этот момент со стороны главного коридора раздался оглушительный, раскатистый треск, от которого задрожали фундаментальные колонны храма. Массивные, кованые двери древнего амфитеатра с грохотом распахнулись, слетев с верхних петель. В пылевом облаке и клубах закипающего пара, тяжело и рвано дыша, в зал ворвалась троица легионеров, готовых дорого продать свои жизни.
Они выглядели так, будто только что прошли сквозь жерло преисподней.
— Дайгон, держись! Мы прорвали оборону!.. — яростно, сорванным голосом выкрикнула Дебби.
Восемнадцатилетняя наставница вскинула свою катану, полотно которой с визгом испускало клубы густого, розового пламени Тьмы — следствие жестокой рубки со стражей. Её тёмная полуброня была покрыта мелкой крошкой кристальной пыли, а глаза горели отчаянной решимостью ковать победу любой ценой.
Справа от неё, пригнувшись в боевой стойке, тяжело дышал Джакку Оттланов. В его сжатом кулаке яростно пульсировал изумрудный клинок азарта, а вокруг светло-русых волос, уложенных в идеальные шестиугольные соты, всё ещё кружились призрачные грани игральных костей. На его тяжелой кожаной куртке темнели свежие царапины от хрустальных клинков, но шулер держался на чистом адреналине.
Замыкала прорыв Касуми. Опаловая бусина на шее голем-леди горела ослепительным лазурным огнём. Вокруг её развевающегося кимоно бурлили и вращались плотные, тяжелые сферы водяной магии, готовые в любую секунду обрушиться на врага сокрушительным цунами.
Они летели на выручку своему младшему товарищу, ожидая увидеть, как Дайгона терзает жуткое, пятиметровое чудовище драконьего ранга. Но картина, представшая перед их глазами, буквально сломала их восприятие реальности.
В центре грандиозного зала за монументальным каменным столом мирно сидел Дайгон. Он бережно держал обеими руками огромную, исходящую паром кружку и с совершенно безмятежным видом обдувал горячий травяной отвар. А напротив него, опустившись на колени, восседала исполинская, неземной красоты эльфийка с длинными русыми волосами и в сияющем кристаллическом нагруднике. Полубогиня нежно, почти по-матерински улыбалась шестнадцатилетнему парню, а на её лице замерли следы свежих слёз.
Боевой задор троицы застыл в воздухе, как пролитое молоко.
И тут пассивная техника Мириэль, «Слёзы Сострадания», всё ещё неумолимо действовавшая в радиусе сорока метров, мягко и невидимо настигла ворвавшихся легионеров.
Первой накрыло суровую Дебби. Розовое пламя Тьмы на её катане мгновенно угасло. Воительница внезапно шмыгнула носом, её губы задрожали, и по покрытым копотью щекам одна за другой покатились крупные, прозрачные слёзы. Дебби растерянно посмотрела на свой эфес, потом на плачущую эльфийку, безуспешно пытаясь смахнуть влагу бронированным рукавом.
Джакку рядом с ней выронил свой изумрудный клинок, который со звоном испарился в воздухе. Азартный боец уронил челюсть, из его глаз буквально брызнули слёзы, хотя он совершенно не понимал причины своей резкой меланхолии. Он смешно защипал себя за переносицу, пытаясь взять эмоции под контроль:
— Эй... капитан... мне не грустно, честное слово, почему я реву?! — сдавленно всхлипнул Джакку, утирая нос рукавом тяжёлой куртки. — Мы же только что разнесли десяток каменных титанов! Я должен гордиться, а я чувствую себя так, будто у меня в детстве отобрали любимую конфету!
А Касуми, у которой из золотисто-опаловых глаз тоже падали маленькие, мерцающие искорки слёз, испуганно всплеснула руками, отчего её водяные сферы рассыпались безобидным синим дождиком:
— Дайгон... кажется, моя магия воды сломалась и течёт прямо из глаз! Это какой-то проклятый источник?!
Дайгон, глядя на эту сцену, не удержался и весело, от души рассмеялся, махая друзьям свободной рукой:
— Ребята, вы как раз вовремя! Проходите, присаживайтесь. Чай просто отличный, а леди Мириэль как раз рассказывала о своём народе и о нашей миссии!
Дебби, всё ещё утирая слёзы и недоверчиво оглядывая трехметровую эльфийскую полубогиню, медленно опустила оружие.
— Дайгон... ты в своём уме? — всё ещё всхлипывая, произнесла наставница. — Мы с боем прорывались сквозь дозорных, думали, тебя тут на части рвут, а ты... чаёвничаешь с драконьим рангом?!
Мириэль тихо, ласково усмехнулась. С её ресниц упало ещё пару сверкающих капель. Сделав изящный жест рукой, полубогиня пододвинула к столу ещё три массивных каменных стула.
— Добро пожаловать, храбрые легионеры, — её глубокий, убаюкивающий голос заставил даже нервного Джакку немного успокоиться. — Простите мою пассивную способность. Мои слёзы заставляют плакать каждого, кто подходит близко, но в них нет зла. Вы воспитали прекрасного, доброго юношу. Дайгон показал мне, что Свет его народа всё ещё жив.
Она развернулась к небольшому кристаллическому алтарю, стоявшему в нише амфитеатра. Там, где за десять лет непрерывных рыданий полубогини скопились тонны прозрачных кристаллов, покоились сотни затвердевших слёз. Но один объект выделялся среди остальных.
Мириэль бережно взяла его своими огромными ладонями и повернулась к отряду.
В её руках покоилась не просто необработанная глыба, а идеальная сфера «Слезы благосклонности». Она была размером с крупный арбуз, но обладала абсолютно совершенной, безупречно гладкой формой, словно её вытачивал лучший ювелир во Вселенной. Внутри сферы, в глубокой лазурной толще, медленно переливались золотистые туманности первородной защиты.
— Дизар отправил вас за куском руды, — мягко произнесла Мириэль, протягивая сферу отряду. — Но за десять лет моей скорби эти слёзы спрессовались в абсолютную форму. Эта сфера содержит в себе такую концентрированную магию барьеров, что её хватит, чтобы защищать вашу Цитадель не пару столетий, а целую вечность. Возьмите её. Это мой подарок Дайгону и его верным друзьям.
Джакку, услышав это и разглядев идеальную, без единого изъяна сферу, замер с открытым ртом. Как человек, разбирающийся в ценностях, редких артефактах и финансовой выгоде, он мгновенно оценил уровень этого сокровища.
— Святые кубики... — прошептал шулер, и его глаза буквально превратились в значки золотых монет. — Идеальная форма... Без единого микроскопического скола... Да одна такая сфера благодаря своей совершенной геометрии стоит как минимум пару миллионов золотых! Это же не просто артефакт, это колоссальное состояние!
Джакку с глубочайшим почтением, едва ли не на цыпочках, подошёл к великанше и на дрожащих руках принял тяжелую, сияющую сферу. Магия артефакта приятно обдала его пальцы мягкой прохладой.
Шулер сглотнул, перевёл вдохновлённый взгляд с невероятно дорогого подарка на Дебби, а затем хмыкнул, вытирая последнюю слезу с подбородка:
— Что ж... надо у Дизара просить премию за такое! Если этот хитрый лис после такого трофея не повысит нам жалованье и не выделит отдельное крыло в Цитадели, я лично заброшу его сигары в самый глубокий сундук Хаоса!
Все присутствующие, включая строгую Дебби и величественную Мириэль, искренне и тепло рассмеялись, и этот смех поставил окончательную, светлую точку в тяжелом испытании сороковой главы.
Кабинет Лидера Легиона Справедливости всё так же тонул в тяжелом полумраке, когда отряд 1 уровня без стука переступил его порог. Но на этот раз атмосфера в комнате изменилась.
За массивным дубовым столом сидел Дизар, медленно выпускающий кольца сизого дыма от новой сигары. А справа от его кресла, скрестив hands на груди, стояла его супруга — Вероника.
Двадцатилетняя бывшая лучшая студентка Академии, сбежавшая из её стен после того, как её пытались превратить в послушный инструмент, выглядела безупречно и отстраненно. На ней было надето темно-синее платье с лазуритовыми украшениями, мягко мерцавшими в сумерках. На её лице покоилась элегантная полумаска — скрывающая глаза от чужих взоров, но совершенно не мешающая ей видеть истинную суть вещей.
— Надо же, вернулись, — с ленивым сарказмом протянул Дизар, даже не поворачивая головы. — И судя по тому, что вы в полном составе, с «драконьим уровнем» вы так и не встретились. Сбежали? Или принесли мне мешок бесполезной хрустальной крошки?
Дайгон не стал отвечать. Шестнадцатилетний юноша лишь тепло улыбнулся и отступил в сторону, освобождая дорогу Джакку.
Шулер выступал вперёд с такой торжественностью, словно нес на руках новорожденного принца. Напряжённо потея и едва дыша от осознания стоимости груза, Джакку бережно поставил на резную столешницу Лидера обёрнутый плотной тканью предмет.
— Мы не просто выполнили миссию, Лидер... — с хитрой, горделивой ухмылкой выдохнул Джакку. — Мы принесли кое-что, от чего у вашей казны случится приятный шок.
Джакку с драмматической паузой скинул ткань.
В темноте кабинета вспыхнул ослепительный, чисто-лазурный свет. Идеальная сфера «Слезы благосклонности» засияла на столе, отбрасывая мягкие золотистые блики на стены и лица присутствующих. В её идеальной, бесшовной поверхности преломлялся весь свет комнаты.
Дизар замер. Огонёк сигары в его пальцах медленно угас, а сам Лидер невольно подался вперёд. Его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся от неподдельного, шокового изумления. Он, привыкший видать самые редкие сокровища этого мира, явно ожидал увидеть грубый, потрескавшийся булыжник, но никак не это.
Вероника медленно сделала шаг к столу. Как маг 1 уровня, обладательница техники «Память» и сверхсерьёзный практик, она мгновенно оценила структуру магии внутри сферы. Девушка наклонилась к артефакту, лазуритовые украшения на её платье тихо зазвенели.
— Это не просто необработанный осколок из рудника, Дизар, — чеканно, прямо и без единой эмоции на лице произнесла Вероника, разбивая оцепенение мужа своей привычной жесткой правдой. — Это нерушимая вечность. Они принесли тебе не камень из канавы, а очищенную, идеальную слезу божества, в которой нет ни единой микротрещины. Чтобы огранить подобный накопитель, лучшим магам Академии потребовались бы десятилетия. Её рыночная стоимость сопоставима с годовым бюджетом небольшого королевства.
Она повернула голову к Лидеру, и хотя ее глаза были скрыты полумаской, Дизар явно почувствовал на себе её ироничный взгляд.
— Твоя циничная математика снова провалилась, дорогой, — метафорично добавила Вероника, не стесняясь присутствия подчиненных. — Ты хотел преподать мальчику жестокий урок, а он вернулся с абсолютной победой, перед которой твой гнев выглядит просто смешно.
Дизар сглотнул. Он судорожно стряхнул пепел с сигары прямиком на стол, явно пытаясь вернуть себе привычное командирское спокойствие, но пальцы его слегка подрагивали. Посмотреть в глаза стоящему напротив Дайгону — спокойному, повзрослевшему и безмерно доброму — Лидеру сейчас было почти трудно.
— Кхм... — Дизар громко откашлялся, сжимая кулак. — Что ж... Признаю. Вы меня сильно удивили. Сдать миссию такого ранга, да ещё и достать совершенную форму «Слезы»... Вы превзошли все мои ожидания. И доказали, что ваш отряд — это не просто группа везучих новичков.
Лидер тяжело вздохнул, поднял руку и сцепил пальцы в замок перед собой, впервые за долгое время посмотрев на весь отряд с невольным, глубоким уважением.
— Я умею признавать свои ошибки и ценю тех, кто приносит Легиону реальную пользу, — продолжить Дизар твердым голосом. — Сейчас этот артефакт отправляется в главную кузницу для интеграции в барьерную сеть Цитадели. Казначеям потребуется время, чтобы провести переучёт и осознать, сколько мы сэкономили на защите на ближайшие полтысячи лет.
Дизар выдвинул ящик стола, извлёк оттуда тяжёлую деревянную шкатулку с гербом Легиона и положил её перед отрядом.
— Ровно через неделю придешь ко мне, Дайгон. Я дам вам официальный чек. И вы лично напишете в нём ту сумму награды, которую посчитаете нужной за свою работу. Без ограничений.
У Джакку от этих слов буквально перехватило дыхание.
— Чек... без ограничений?! — прошептал шулер, схватившись за сердце. — Дебби, ущипни меня, иначе я решу, что пассивная техника той полубогини вызвала у меня галлюцинации!
— Заткнись, Оттланов, — буркнула Дебби, но на её строгом лице впервые за весь день расцвела гордая, облегчённая улыбка. Она коротко поклонилась Лидеру и Веронике: — Спасибо, Лидер. Мы принимаем условия.
Касуми мягко улыбнулась, поглаживая амулет на шее, а Дайгон лишь тихо кивнул. Для шестнадцатилетнего юноши главной наградой были не миллионы золотых, а то, что барьеры Цитадели теперь в безопасности, а его друзья целы и невредимы.
— А теперь свободны, — бросил Дизар, снова зажигая сигару, но на этот раз в его движении не было прежнего давления. — Идите отдыхать. Вы это заслужили.
Когда за отрядом закрылась тяжелая дверь кабинета, Вероника тихо усмехнулась, опираясь о спинку кресла мужа:
— Признай, Дизар... этот мальчик с пятиконечной звездой в глазу ещё не раз заставит тебя переписать свои правила.
Лидер Легиона выпустил густую струю дыма, глядя на сияющий след от сферы на столешнице, и тихо ухмыльнулся:
— Похоже, что так, Вероника. Похоже, что так.