Золотистые лучи предзакатного солнца лениво пробивались сквозь узкие, высокие окна жилого блока Цитадели Справедливости, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. В комнате стоявшая тишина нарушалась лишь мерным, сухим шуршанием ткани о металл и резким, сочным треском тасуемой колоды карт.
Дайгон и Джакку сидели друг напротив друга прямо на одной из заправленных кроватей, скрестив ноги. Азартный маг с истинно виртуозным щегольством перебирал карты, заставляя их летать между ладонями зелёным веером, в то время как бледный парень сосредоточенно хмурился, пытаясь просчитать ходы напарника.
В паре метров от них, устроившись на табурете возле окна, сидела Дебби. С самым серьёзным и сосредоточенным выражением лица, какое только было возможно, она проводила регулярный ритуал — чистила свою любимую катану. Девушка использовала особый, почти сакральный подход: бережно протирала лезвие мягкой шёлковой тканью, наносила тончайший слой оружейного масла и тщательно проверяла идеальную линию заточки. Для неё это оружие давно стало чем-то гораздо большим, нежели просто куском закалённой стали.
В какой-то момент цепкий, привыкший подмечать любые мелочи взгляд Джакку оторвался от карт и переместился на руки капитана. Маг зацепился глазами за рукоять катаны Дебби. Оплётка в некоторых местах безвозвратно стёрлась, краска на гарде давно облупилась, обнажая потемневший металл, а на самой рукояти отчётливо виднелись многочисленные мелкие повреждения, сколы и глубокие углубления — следствие многолетнего, непрерывного ношения оружия в ладонях.
— Эй, Деббс, — протянул Джакку, небрежно подбрасывая на ладони пиковую даму. — Нам за последние миссии вроде как очень некисло платят. А вот рукоять твоего меча тактично намекает, будто мы побираемся на задворках империи. К тому же, наш кузнец Джефф никогда не против бесплатно перебрать рукоять или намотать новую кожу. Чего партизанишь?
Дебби даже не повернула головы в сторону азартного мага, продолжая методично полировать клинок.
— Пока рукоять моей катаны надёжно держит лезвие, я её не поменяю, — ровно и отрывисто ответила она. — К тому же, дерево под оплёткой не треснуло, баланс идеальный, ничего не разваливается. А раз так — значит, всё уже хорошо.
— Ну, знаешь, это вообще не аргумент, — хмыкнул Джакку, вальяжно откидываясь назад на локти. — Эстетика оружия — это лицо легионера!
— Джакку, — в голосе Дебби звякнули опасные металлические нотки. — Если ты прямо сейчас не отстанешь от меня и моей катаны, то до конца недели будешь отдирать засохшую грязь с пола в коридоре. Вилкой.
— Эй! Насилие — это вообще не выход для цивилизованных людей!
— Прости, ошиблась, — Дебби сделала крошечную паузу, переворачивая клинок другой стороной. — Тогда зубами.
— Да ладно тебе, Джакку, хорош цепляться, — неожиданно в разговор вмешался Дайгон, спасая напарника от неминуемой уборки. Парень устало потер висок. — У каждого из нас в голове свои собственные тараканы обитают. Что ты до Дебби-то докопался со своей реставрацией?
— Ладно-ладно, лавандовый принц, уговорил. Твоя правда, — примирительно проворчал Джакку и с победным шлепком выложил на одеяло пиковую даму. — Твой ход.
В комнате на полминуты повисла относительная тишина, нарушаемая только скрипом шёлка Дебби. Дайгон внимательно изучил свои карты, перевёл взгляд на Джакку, а затем плавно вытащил одну из веера.
— Скажи честно... — тихо спросил Дайгон, аккуратно покрывая пиковую даму козырной шестёркой червей. — От меня правда так сильно чувствуется этот парфюм?
Дебби на мгновение прервала свою работу, с негромким стуком положила катану на кровать рядом с собой и повернулась лицом к парням.
— Да, Дайгон, чувствуется, — вздохнула девушка, скрестив руки на груди. — Причём на пару метров вперёд. У меня встречный вопрос: почему ты сам не пойдёшь и не купишь себе нормальный мужской парфюм за личные деньги? Сбережения нашей команды ведь официально лежат на общем счету в финансовом департаменте Цитадели.
Дайгон уныло опустил плечи, глядя в свои карты:
— Я честно пытался немного снять пару дней назад. Но человек, который сидит там на выдаче денег — это какой-то феерический идиот. Я прихожу утром — «вы слишком рано, инкассация не прошла». Прихожу днём — «вы слишком поздно, отчёты пишутся». Потом от меня потребовали официальную кучу справок, подтверждающих, что я действительно состою в нашей независимой команде. А под конец выяснилось, что у них начался обеденный перерыв, который, судя по всему, длится у них по несколько дней подряд.
— О-о-о, согласен на все сто процентов! — радостно воскликнул Джакку, победно вскидывая руки. — Ворона ты моя лавандовая, как я тебя понимаю! Я тоже всю прошлую неделю пытался снять оттуда наши кровные сбережения, но эти бюрократы наотрез отказываются выдавать мне хоть одну монету!
Дебби иронично изогнула бровь и смерила азартного мага убийственным взглядом.
— Вообще-то, Джакку, ты должен подойти и сказать за это огромное, личное «спасибо» мне, — ледяным тоном произнесла капитан. — Я лично ходила в финансовый отдел и официально попросила интенданта, чтобы тебе не выдавали ни единого гроша из нашей кассы без моего письменного согласия или согласия Дайгона. А то знаем мы тебя. Ты же сольёшь весь наш золотой фонд в первом же подпольном казино за углом.
— Клевета! Чистой воды предвзятость и ущемление прав! — картинно возмутился Джакку, прижимая ладонь к груди.
— Клевета? — Дебби сузила глаза. — Ты буквально два дня назад умудрился просрать в игорном доме мою редкую книгу по тактике, которую ты, цитирую, «почти дочитал и просто решил полистать». И ушёл оттуда со словами: «Сейчас, секунду, я отыграюсь и всё верну». В итоге книга канула в бездну, а ты всё ещё висишь у меня в глубоком, невозвратном долгу.
Джакку на секунду замялся, но быстро вернул себе безмятежный вид, легко махнув рукой:
— Да ладно вам! Подумаешь, книжка. Вы ведёте себя так, будто из-за меня одного у всей планеты и у Легиона начинаются глобальные проблемы.
— Джакку, я молю всех богов Безмолвия, чтобы у тебя однажды язык порвался навсегда, — Дебби устало закрыла глаза и с силой потёрла переносицу, пытаясь унять подступающую головную боль.
— Ой-ой-ой, какие мы нежные и ранимые! — Джакку со смешком бросил свои карты на кровать и вальяжно наклонился вперёд. — Слушай, Деббс, почему ты вечно ведёшь себя так, будто ты мне какая-то строгая старшая сестра?
В ту же секунду комната словно погрузилась в ледяную воду. Смех Джакку оборвался.
Взгляд Дебби мгновенно опустился в пол. Всё её упрямство, боевой задор и привычная строгость испарились за долю секунды, оставив после себя лишь странную, непривычную унылость и глухую, затаённую боль. Выражение лица девушки стало бледным и потерянным.
Она ничего не ответила. Не стала кричать, не бросилась душить мага и даже не съязвила в ответ. Дебби молча, медленно поднялась с табурета, бережно взяла свою катану с кровати и, не спеша, сгорбив плечи, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Дайгон проводил её долгим взглядом, а затем медленно повернулся к напарнику. На лице бледного принца читалось искреннее осуждение.
— Мне кажется... или ты сейчас очень сильно и глубоко её обидел? — тихо спросил Дайгон.
Пока Джакку, нахмурившись, всё ещё растерянно смотрел на захлопнувшуюся дверь, Дайгон молниеносным, отработанным движением руки залез в колоду азартного мага и незаметно поменял свои слабые карты на его козыри.
— Да ну, не думаю, — наконец ответил Джакку, медленно поворачивая голову обратно к игре и пытаясь прогнать внезапное чувство вины. — Наша Деббс непробиваемая. Если бы она реально обиделась, она бы уже давно задушила меня прямо на этом одеяле.
— Или, что более вероятно, дождалась бы ночи и полностью спалила твои великолепные сотовые волосы, — сухо добавил Дайгон, выкладывая на кон новую комбинацию.
Четыре часа утра — самое глухое, леденящее время, когда ночь уже на исходе, но ленивое солнце ещё даже не думает показываться из-за горизонта. Цитадель Справедливости была погружена в глубокий, монолитный сон. В длинных каменных коридорах жилого блока царил полумрак, разбавляемый лишь редким тусклым сиянием магических ламп, а тяжёлый, прохладный воздух казался застывшим.
В комнате отряда стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих парней. Но одна кровать уже была пуста.
Дебби стояла посреди комнаты, словно бесплотный призрак. На ней была полная боевая экипировка: плотный кожаный доспех затянут до последнего ремешка, налокотники и поножи пригнаны идеально, а на поясе привычно и надёжно покоилась старая катана. Девушка действовала с пугающей, филигранной бесшумностью, которую оттачивала годами. Она не зажигала свет. Её пальцы в темноте безошибочно находили нужные пряжки, не издав ни единого металлического щелчка.
Она не собиралась на тренировочную площадку — её шаги, когда она наконец скользнула к выходу, были направлены совсем в другую сторону, прочь из Цитадели, через дальние боковые ворота.
Дверь тихо, едва слышно кликнула, закрываясь.
В ту же секунду на соседней кровати под одеялом шевельнулся тёмный силуэт. Джакку, который всё это время лежал неподвижно, притворяясь спящим, резко открыл глаза. Его взгляд был абсолютно ясным, без малейшего следа сонного морока. Маг Тьмы внимательно наблюдал за капитаном сквозь узкую щелку в одеяле с самого момента её подъёма. Её странное поведение накануне вечером и этот внезапный ночной выход окончательно убедили его: что-то не так.
Джакку бесшумно откинул одеяло, одним гибким движением соскочил на холодный пол и, даже не обуваясь, на цыпочках бросился к кровати Дайгона.
— Дайгон! — зашипел маг, принимаясь яростно трясти парня за плечо и драматически нависая над ним. — Проснись, о белый принц на белой кровати! Восстань из пепла, лавандовая соня!
— Ох-х-х... — Дайгон глухо и болезненно замычал, утыкаясь лицом в подушку и пытаясь укрыться от навязчивого напарника. Его сознание ворочалось с трудом, перед глазами всё плыло. — Джакку... Твою направо... Который час? На нас... на нас напали, что ли? Бездну прорвало?!
Парень судорожно попытался нащупать под подушкой ментальный фокус своей магии Света, готовый отражать штурм.
— Не совсем, но ситуация критическая, требующая нашего немедленного детективного вмешательства! — театральным шёпотом выдал Джакку, нагло стягивая с Дайгона тёплое одеяло.
Лишившись тепла, бледный принц недовольно выругался, свернулся калачиком и попытался отнять одеяло обратно, не желая слушать очередной бред азартного мага в такую рань. — Джакку, отвали... Если это твоя очередная шутка, я попрошу Дебби, чтобы она всё-таки заставила тебя чистить пол зубами... Дай поспать.
— Да ладно тебе, Дайгон! Поднимай свой лавандовый зад! — Джакку схватил его за руки и с силой потянул на себя, заставляя парня сесть. — Обещаю, это будет реально, чертовски интересно! Мы пропустим всё веселье! К тому же... если ты пойдёшь со мной прямо сейчас, я так и быть забуду и официально прощу тебе вчерашний конфуз с наглым обрушением моей карточной колоды и подменой карт.
Дайгон замер, сонно протирая кулаками глаза. Мутный взор парня сфокусировался на ухмыляющемся лице Джакку. — Конфуз?.. Мне напомнить, сколько у тебя «случайно» оказалось тузов в колоде к концу игры? У меня хорошая память на цифры, Джакку.
Маг ни разу не смутился. Он лишь покровительственно похлопал Дайгона по плечу, нагло забрав из его рук край одежды. — Двенадцать тузов, мой дорогой друг. И ещё по пять штук каждой масти в штанах на случай непредвиденного дефолта. Это называется тактическим резервом! Давай, быстро натягивай сапоги, бери куртку, и мы выдвигаемся преследовать Деббс. Она только что ушла, заряженная как на войну, и пошла явно не зубы чистить.
Дайгон тяжело, обречённо вздохнул, понимая, что поспать ему сегодня больше не удастся. Джакку, если вбивал себе что-то в голову, становился хуже любого Проклятого первого уровня — избавиться от него было невозможно.
— Ох... Ладно, ладно, прекрати меня тащить, — проворчал бледный парень, свешивая ноги с кровати и нащупывая обувь. — Если это тебя наконец успокоит и ты от меня отстанешь... Но если мы просто замёрзнем насмерть в темноте, я лично сдам тебя Джонни на растерзание.
— Договорились, хвостатый! Шевели поршнями, капитан не будет ждать, пока ты наведёшь марафет!
Спустя пару минут два тёмных силуэта, стараясь не шуметь фурнитурой одежды, тихо выскользнули из комнаты вслед за ушедшей девушкой, растворяясь в прохладных предрассветных сумерках Цитадели.
Преследование Дебби оказалось задачей не из лёгких, и вовсе не потому, что капитан Легиона путала следы. Напротив, девушка шла на удивление уверенно, чётким, размеренным шагом, ни разу не повернув головы и даже не замедляя ход. Было очевидно, что этим маршрутом она пользуется далеко не в первый раз — её ноги пробивали дорогу в предрассветной темноте так, словно она могла пройти здесь с закрытыми глазами.
Главной проблемой шпионской миссии был Джакку.
Азартный маг никак не мог угомониться. Сначала он умудрился зацепиться курткой за торчащий из стены гвоздь, затем чуть не снёс пустую жестянку, а теперь, пригнувшись за невысоким каменным бордюром, принялся шёпотом генерировать самые безумные теории, на которые только был способен его воспалённый мозг.
— Говорю тебе, бледный принц, тут всё чисто привалено криминалом, — горячо шептал Джакку, активно жестикулируя. — Либо у нашей Деббс есть тайный парень-зомби, которого она подкармливает дефицитным пайком на окраинах, либо... О, придумал! Ещё более идиотский и реалистичный вариант: она тайно встречается с перекупщиком, чтобы скупать мои автографы по завышенной цене, а потом рыдать над ними в подушку!
Дайгон, шедший рядом на полусогнутых ногах, страдальчески зажмурился и на секунду прижал ладонь к лицу.
— Джакку, — так же тихо, но предельно ядовито процедил парень, — мы вроде как пытаемся тихо следить за нашим капитаном, а не соревноваться в конкурсе на самый идиотский бред. Какой парень-зомби? Какие автографы? Ты лечиться вообще когда-нибудь пробовал? У тебя в голове хоть капля здравомыслия осталась?
— Во-первых, лавандовая ворона, помечтать мне никто запретить не может, это свободная страна! — Джакку состроил оскорблённую гримасу. — А во-вторых, чего ты так разнервничался? Если бы она нас слышала, то давно бы уже...
В этот самый момент Дебби, ушедшая вперёд метров на двадцать, остановилась. Не оборачиваясь, не меняя позы и даже не поворачивая корпуса, она плавно подняла правую руку вверх и совершенно чётким, бескомпромиссным движением показала парням средний палец.
Над дорогой повисла неловкая пауза. Джакку медленно опустил руку, кашлянул в кулак и осторожно прошептал: — Возможно... она нас почти не заметила. Чисто интуитивный жест, да.
Парни, стараясь больше не издавать ни звука, продолжили следовать за ней. Вскоре серые, аккуратные городские постройки окончательно остались позади. Окружающий пейзаж стремительно менялся, становясь всё более заброшенным, диким и неуютным. Городская черта уступила место старому, давно покинутому рыбацкому порту.
Здесь правила бал разруха. Многие деревянные постройки давно осели, крыши провалились внутрь, а стены покосились от времени. Некоторые причалы частично ушли под воду, лениво омываемые тёмными морскими волнами. Старые массивные доски пирсов почернели от безжалостной сырости и въевшейся морской соли. Воздух здесь был густым, резким, пахнущим тиной, ржавчиной и застарелым одиночеством.
Атмосфера этого места оказалась настолько гнетущей и тяжёлой, что даже Джакку постепенно растерял свой весёлый запал, заткнулся и перестал шутить. На его лице проступила несвойственная ему задумчивость.
Дебби уверенно направилась к самому дальнему причалу, который стоял обособленно от всех остальных, словно отрезанный от мира. Достигнув самого края пирса, где доски с тихим плеском уходили в холодную воду, девушка остановилась. Она медленно отстегнула катану, бережно положила её на почерневшее дерево рядом с собой, а сама села на край, свесив ноги к воде.
Она просто смотрела вдаль. Туда, где на самом горизонте чёрная гладь моря встречалась с первыми, ещё едва заметными розоватыми отблесками восходящего солнца.
Дайгон и Джакку быстро скользнули за груду старых, полусгнивших деревянных ящиков неподалёку и затаили дыхание, выжидая, что будет дальше.
Прошло несколько долгих, тягучих минут. Над заброшенным портом занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-сиреневые тона. Дебби продолжала сидеть абсолютно неподвижно, напоминая застывшую каменную статую. Ветер шевелил её волосы, но она даже не шевелилась, упрямо всматриваясь в пустой горизонт.
— Сколько она уже так сидит? — едва слышно спросил Дайгон, упираясь коленями в сырую землю за ящиком.
— Минут десять, не меньше, — так же тихо ответил Джакку, осторожно выглядывая из-за укрытия.
— И часто люди вообще приходят в такую глушь, чтобы просто смотреть на воду?
— Нет, Стела. Обычные люди — точно нет.
— Тогда почему она...
Дайгон так и не закончил свой вопрос. Ответ постепенно становился очевидным сам по себе, оседая в груди тяжёлым пониманием. Это жуткое, забытое богом место явно имело для их строгого капитана какое-то колоссальное, глубоко личное значение.
В какой-то момент, когда солнце окончательно разорвало ночную мглу, Дебби наконец заговорила. Её голос, усиленный эхом над водой, прозвучал удивительно спокойно и ровно, хотя она по-прежнему сидела спиной к ним.
— Вы двое собираетесь и дальше изображать из себя партизан и прятаться за теми гнилыми ящиками?
Дайгон вздохнул, расправил плечи и первым спокойно поднялся на ноги, выходя из-за укрытия: — Я же говорил тебе, что она всё знала.
— Конечно знала, — уныло протянул Джакку, нехотя вылезая следом и отряхивая штаны. — Нас, если честно, раскрыли ещё возле казарм, когда ты своими сапогами скрипел на весь жилой блок.
Дайгон резко повернулся к магу, округлив глаза: — То есть ты знал?! ТОГДА ЗАЧЕМ МЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ КРАЛИСЬ, ПРЯТАЛИСЬ И ПОЛЗАЛИ НА ЧЕТВЕРЕНЬКАХ?!
— Ну как зачем? — Джакку беззаботно развёл руками и хмыкнул. — Потому что я уже втянулся в процесс! Чисто детективный азарт, дух шпионажа, все дела.
Парни не спеша подошли ближе и остановились чуть позади Дебби. Девушка подняла руку и с силой на секунду потёрла переносицу, утомлённо выдыхая.
— Из вас двоих получились просто ужасные, катастрофически бездарные шпионы, — тихо произнесла капитан. — Особенно из тебя, Джакку. От твоих комментариев про парня-зомби у меня уши завяли ещё на полпути к порту.
— Спасибо, я очень сильно старался! — пафосно воскликнул маг Тьмы, шутливо закатив глаза и приложив руку к голове.
Над причалом снова воцарилась тишина. Лишь тихий, мерный плеск волн о подгнившие сваи нарушал утренний покой. Дайгон переступил с ноги на ногу, окинул взглядом бескрайнее море, а затем осторожно, стараясь не задеть её чувства, спросил: — Дебби... Как часто ты сюда приходишь?
— Раз в месяц, — не оборачиваясь, ответила она.
— Зачем?
— Привычка, — девушка на секунду замолчала, и её пальцы коснулись потертой, старой рукояти катаны. — Привычка, которой в этом году исполнилось ровно десять лет.
После этих слов даже вечно ухмыляющийся Джакку заметно нахмурился. Десять лет. Это было слишком долго для простого каприза или случайной привычки. Слишком долго для чего угодно в этом жестоком мире. Кроме одного. Кроме памяти о тех, кого уже не вернуть. Джакку, как никто другой, знал цену таким десятилетиям.
— Вы ведь... действительно хотите узнать правду, да? — тихо, почти шёпотом спросила Дебби, и в её голосе впервые проступила та самая уязвимость, которую она так тщательно прятала за маской строгого командира.
Дайгон и Джакку молча переглянулись и одновременно кивнули. — Да, Дебби. Если ты готова рассказать.
Девушка глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и начала свой рассказ:
— Я родилась в самой обычной, ничем не примечательной семье. И сколько себя помню в детстве... я постоянно сталкивалась с насмешками со стороны других детей. Меня дразнили буквально за всё: за внешность, за цвет волос, за любые глупые мелочи, которые только могли изобрести жестокие дети. Я росла невероятно тихой, забитой и неуверенной в себе девочкой. Я совершенно не умела за себя постоять и в любой непонятной ситуации просто начинала плакать.
Дебби слабо улыбнулась, продолжая смотреть на горизонт. — Но у меня была старшая сестра. Её звали Гурета. Она была старше меня на восемь лет, и для меня она являлась настоящим, живым героем. Сильная, смелая, абсолютно уверенная в себе... Гурета всегда, в любую секунду приходила мне на помощь. Если меня кто-то обижал во дворе, она тут же заступалась за меня так, что обидчики бежали без оглядки. Если я плакала, она всегда находила способ меня успокоить. Со временем сестра стала для меня идеалом человека. Мне безумно хотелось быть похожей на неё.
Она сделала короткую паузу, перебирая пальцами край кожаного доспеха. — Я старалась во всём ей подражать. Копировала её манеру речи, её привычки, походку, взгляды на жизнь. Именно тогда, благодаря ей, в моём характере начали появляться упрямство, прямолинейность и эта внутренняя стойкость. Я ковала себя по её образу. А потом... когда мне исполнилось восемь лет, Гурета получила официальный приказ от командования отправиться в далёкое морское путешествие по важным военным делам. В день отплытия мы вместе пришли именно сюда. В этот самый рыбацкий порт.
Дайгон внимательно слушал, боясь прервать её, а Джакку стоял рядом, сжав кулаки в карманах.
— Я была маленькой, глупой девчонкой, — тихо продолжала Дебби, и её плечи едва заметно дрогнули. — Я ужасно не хотела её отпускать, крепко цеплялась за её плащ и плакала навзрыд, потому что внутри меня кричало предчувствие, что случится что-то непоправимое. И тогда Гурета... она просто сняла со своего пояса эту самую катану. И вручила её мне. Перед тем как подняться на борт корабля, она обняла меня и сказала: «Не волнуйся, сестрёнка. Когда я вернусь, я обязательно научу тебя правильно обращаться с этой катаной». Это были последние слова, которые я от неё услышала.
Дебби сглотнула подступивший к горлу ком. — Корабль ушёл за горизонт. И Гурета так и не вернулась. Прошёл год. Потом второй. Потом пятый... Сейчас пошёл уже десятый год. Ни одного письма. Ни одного официального сообщения от Легиона. Ни единого достоверного известия о её судьбе. Со временем я, конечно, перестала глупо надеяться на чудо и ждать её возвращения. Я прекрасно понимаю, что её корабль, скорее всего, погиб, и Гурета давно мертва. Но память о ней... она продолжает жить во мне. Эта катана стала самым дорогим предметом в моей жизни. Именно ради сестры я выбрала её своим основным оружием и посвятила годы изнурительным тренировкам. И теперь я прихожу сюда раз в месяц. Я больше не жду увидеть парус на горизонте. Я прихожу просто... почтить её память. Из-за неё я стала той, кто я есть сейчас.
Когда Дебби закончила, над заброшенным причалом снова повисла тяжёлая, звенящая тишина. Несколько минут никто не решался заговорить. История Дебби, её многолетняя скрытая боль эхом отозвалась в сердцах парней.
Первым молчание нарушил Джакку. Его взгляд, устремлённый на девушку, был лишён привычного пафоса. Он сделал шаг вперёд и тихо, но удивительно весомо произнёс: — Что ж... Я думаю... Я думаю, Деббс, что твоя сестра сейчас очень сильно гордилась бы тобой.
Дебби, которая уже внутренне приготовилась услышать от азартного мага какую-нибудь очередную глупую шутку, чтобы разрядить обстановку, от этих слов буквально застыла на месте. Она медленно повернула голову, удивлённо глядя на него.
— Джакку абсолютно прав, — мягко поддержал напарника Дайгон, тепло улыбнувшись девушке. — Посмотри на себя со стороны, Дебби. Ты потрясающе, безупречно владеешь этой катаной. Ты лично обучаешь молодых легионеров в Цитадели. Ты железной рукой управляешь нашей независимой командой, и, в конце концов, ты просто отличный, надёжный человек и лучшая напарница, о которой можно только мечтать. Я не вижу ни единой причины, почему Гурета не должна гордиться тем, кем ты стала.
Дебби молча смотрела на них двоих несколько секунд. В её больших глазах блеснули капли слёз, но она быстро смахнула их тыльной стороной ладони. На её бледном лице впервые за всё утро появилась слабая, но невероятно мягкая, искренняя и тёплая улыбка. Напряжение, сковывавшее её плечи последние десять лет, словно немного ослабло.
Они посидели на краю причала вместе ещё немного, молча провожая взглядами поднимающееся солнце, которое теперь щедро заливало порт золотым светом.
Вдруг Дебби решительно поднялась на ноги, подхватила катану и привычным, ловким движением закрепила её на поясе. Осанка капитана снова стала гордой и уверенной.
— Что ж, неплохо мы в итоге посидели, — весело сказала девушка, уже разворачиваясь и направляясь прочь с заброшенного пирса в сторону города. — Спасибо вам большое за эти слова, парняги... Мне этого и правда очень сильно не хватало все эти годы.
Джакку проводил её взглядом, а затем картинно пихнул Дайгона локтем в бок, его лицо мгновенно озарила привычная наглая ухмылка: — Слышал, Дайгон?! Наша суровая Деббс только что официально сказала мне «спасибо»! Это исторический момент! Я занесу этот день в календарь!
— Вообще-то, если у тебя проблемы со слухом, она сказала это не только тебе, но и мне, — с улыбкой уточнил Дайгон, шагая следом за капитаном.
— Ладно-ладно, зануда, уговорил — она сказала это нам! Что ж, давайте-ка поднажмём и поскорее вернёмся в поместье Легиона, а то из-за этих сопливых детективных историй мы рискуем с треском опоздать на законный завтрак. А ради яичницы от шеф-повара я готов бежать со скоростью Тьмы!
Троица легионеров, весело переговариваясь и толкая друг друга плечами, быстрыми шагами направилась обратно к Цитадели, оставляя старый заброшенный порт и его призраки далеко позади, под лучами нового, яркого дня.