Утреннее солнце щедро заливало лазарет Цитадели, пробиваясь сквозь высокие арочные окна и подсвечивая танцующие в воздухе золотистые пылинки. Здесь пахло совсем не так, как в остальной крепости: вместо въевшегося запаха оружейной смазки, пороха и сырости, воздух был пропитан густым, успокаивающим ароматом сушёной мяты, ромашки и горьковатых светящихся корней. Повсюду слышался мерный стук аптечных пестиков и хрупкий, хрустальный звон стеклянных флаконов.
Дайгон, как и обещал прошлой ночью, явился точно к назначенному сроку. Стоило ему переступить порог, как он тут же заметил Анаэль.
Девушка как раз занималась сортировкой утренней партии лечебных настоек. В свои шестнадцать лет она выглядела удивительно хрупкой, тихой и нежной. Золотистые волосы аккуратными волнами падали на плечи, а её неизменное белоснежное платье в лучах утреннего солнца казалось почти светящимся. На её руках, несмотря на сугубо бытовую и безопасную работу в четырёх стенах, были надеты чистые белые перчатки.
Услышав шаги, Анаэль обернулась. Заметив Дайгона, она мгновенно вздрогнула, а её бледные щёки тут же окрасились ярким, смущённым румянцем. Ночные объятия на поляне всё ещё свежими, волнующими картинками стояли у неё перед глазами.
— Ой... Дайгон! Ты правда пришёл... — тихо, со свойственной ей робостью произнесла она, едва не выронив из рук пузатый стеклянный сосуд. — Доброе утро. Как твоё самочувствие? Голова не кружится? Рука сильно болит?
— Доброе утро, док, — Дайгон тепло улыбнулся и уверенно шагнул вглубь лазарета, стараясь держаться максимально бодро. — Рапорт о состоянии больного: спал как убитый, кошмары отступили, ментальный перелом успешно зафиксирован и забинтован. Так что пациент прибыл для выполнения первого и третьего пунктов вашего ночного рецепта. Готов к душевным разговорам и обязательной трудотерапии. Чем помочь?
Анаэль от его шутливого тона смутилась ещё сильнее, спрятав улыбку за воротником платья, но внутри неё разлилась приятная, согревающая радость.
— Ну... раз ты так рвёшься в бой, — она указала ладонью в перчатке на соседний деревянный стол, заставленный пучками сухих растений и глиняными пиалами, — нужно перебрать светящиеся корни и аккуратно измельчить их в ступке. Сможешь? Только, пожалуйста, аккуратно, левой рукой. Правую после вчерашнего срыва старайся вообще не нагружать.
— Будет сделано, — кивнул юноша и послушно принялся за работу.
Следующий час прошёл в удивительно уютной и спокойной обстановке. Они работали бок о бок, периодически переговариваясь о всяких пустяках. Между ними вновь возникла та самая отличная химия взаимопонимания, которая так легко связывала их вместе. Дайгон, помня о своём ночном обещании помочь Анаэль стать увереннее, не упускал возможности искренне похвалить её. Он восхищался тем, как идеально точно она помнит рецепты сотен сложных отваров, и как ловко управляется с обязанностями главного медика отряда, несмотря на свой юный возраст.
От его честных, тёплых слов Анаэль понемногу расслаблялась. Её движения становились увереннее, а робкий голос звучал всё звонче и радостнее, хотя каждый раз, когда Дайгон случайно задевал её плечом в тесном пространстве между стеллажами, она всё так же забавно вспыхивала до кончиков ушей.
Всё шло прекрасно, пока Дайгон не потянулся за очередной порцией светящихся трав. Старая алхимическая ступка, стоявшая на краю стола, оказалась со скрытым дефектом. Парень не заметил острого, как бритва, скола тёмного камня и сильно задел его ладонью.
— Чёрт... — тихо шикнул Дайгон, резко отдёргивая руку.
На коже мгновенно проступила ровная полоса пореза, из которой быстро закапала алая кровь.
— Дайгон! — Анаэль испуганно вскрикнула.
Забыв в этот момент обо всей Своей стеснительности, она сработала на чистых профессиональных рефлексах преданного своему делу целителя. Девушка мгновенно шагнула вперёд и бережно, но крепко перехватила его раненую ладонь своими руками в белых перчатках.
— Как же ты так неаккуратно... Ну-ка, не шевелись, — взволнованно зашептала она.
Анаэль прикрыла глаза, концентрируясь, и её ладони тут же окутало мягкое, золотисто-белое сияние лечебной магии. Официально она была магом 2 уровня и обладала отличным количеством Света. Но в этот раз, поддавшись сильному испугу за парня, она подсознательно вложила в простейшее заклинание гораздо больше сил, чем планировала изначально.
Дайгон, чьё восприятие маны после ночного кризиса в храме обострилось до предела, внезапно застыл, широко распахнув глаза.
То, что он почувствовал, не имело ничего общего с обычными исцеляющими чарами, которые он видел у других магов Легиона. Свет Анаэль, хлынувший в его рану, ощутился как нечто запредельно плотное, древнее и чистое. Это была энергия совершенно иного порядка — глубокая, божественная, ласковая. Проникая сквозь порез, этот Свет за считанные секунды стянул кожу, но самое главное — он мощным эхом пронёсся по всем израненным магическим каналам Дайгона. Бушевавшие внутри него остатки первородной разрушительной Тьмы мгновенно затихли, полностью умиротворённые этой колоссальной силой. Такого пугающего количества и качества энергии просто физически не могло быть у обычного человека.
Дайгон ошеломлённо уставился на девушку, в его правом глазу лихорадочно зажглась звёздная искра:
— Анаэль... Что это за магия?.. Она... она просто невероятная.
Анаэль распахнула глаза и, встретившись с его потрясённым, проницательным взглядом, мгновенно осознала, что натворила. Из-за своей «особенной» природы она обладала скрытой мощью, которую тщательно утаивала от окружающих, ведь они с Дайгоном пока не были настолько близки, чтобы делиться столь опасными и важными секретами.
Испугавшись, что выдала себя, девушка резко, почти панически отдёрнула свои руки и спрятала их за спину, шумно сглотнув. Её лицо залил такой густой румянец, что казалось, у неё мгновенно начался сильнейший жар.
— Я... я просто... очень сильно постаралась! — испуганно пролепетала она, робко пятясь назад к стеллажам и неловко перебирая пальцами в перчатках. — Обычное лечебное заклинание, правда! Просто... эм... корни светящиеся иногда резонируют с моим Светом, вот тебе и показалось! Рана затянулась, видишь? Всё, порядок!
Дайгон посмотрел на свою абсолютно гладкую ладонь, где не осталось даже малейшего намёка на шрам. Он прекрасно понимал, что Анаэль что-то недоговаривает и явно испугалась его вопроса, но давить на неё не стал. Они ещё не прошли тот путь, чтобы раскрывать такие тайны, и заставлять её оправдываться было бы глупо.
— Да... Спасибо, Анаэль. Ты чудо, — мягко сказал он, переводя тему и тепло улыбаясь, чтобы дать ей прийти в себя.
Девушка облегченно выдохнула, робко улыбнувшись в ответ. Однако чистейший импульс её необычной, ангельской магии не исчез бесследно. Он глубоко осел в повреждённых, перестроенных каналах Дайгона, срезонировав с его собственной Тьмой и превратившись в своеобразный внутренний камертон, который вот-вот должен был громко зазвучать на тренировочной площадке.
Полуденный зной безжалостно опустился на Цитадель, заставляя воздух над каменными плитами полигона мелко дрожать. Это место дышало суровостью: глубокие выбоины в гранитных блоках, въевшийся в камни запах гари и тяжёлый, мерный стук тренировочных снарядов.
Дебби стояла у самого края площадки, опираясь спиной на каменный столб. В её руках был неизменный тактический планшет, а строгий взгляд из-под прямой чёлки внимательно фиксировал каждое движение Джакку. Сам азартный маг лениво переминался с ноги на ногу в центре круга, насвистывая какую-то простую мелодию и ловко крутя между пальцами игральную кость.
Когда Дайгон вышел на полигон, Дебби даже не повернула головы, лишь слегка приподняла подбородок.
— Явился наконец, — ровным, командирским тоном произнесла она, отрываясь от столба. — Встань в третью позицию, Дайгон. Нам нужно провести полную диагностику твоих каналов после того, что случилось в храме. Капитан обязан знать, готов ли его боец к выходу, или его мана нестабильна.
— Да я в порядке, капитан, — Дайгон пожал плечами, занимая место напротив массивного деревянного щита, покрытого защитными рунами. — Лазарет творит чудеса.
— Это я определю сама, — отрезала Дебби. — Давай базовый сгусток Тьмы. Сконцентрируй ману, тридцать процентов мощности. Целься в центр мишени. Работай.
Дайгон глубоко вздохнул, сбрасывая остатки утренней расслабленности. Он привычным, отточенным до автоматизма движением потянулся к внутреннему источнику, собираясь извлечь холодную, плотную Тьму. Правая рука резко вскинулась вперёд.
— Высвобождение... — выдохнул парень.
Договорить он не успел. Вместо привычного холодного потока его предплечье изнутри прошила такая дикая, жгучая боль, будто по венам пустили раскалённый свинец. Дайгон стиснул зубы, из его горла вырвался глухой хрип. Из широко расставленных пальцев с яростным треском вырвались хаотичные седые искры, перемежающиеся с тонкими ветвями белых молний. Магия буквально взвизгнула прямо в его ладони, сорвалась и с глухим шипением взорвалась у самого лица, осыпавшись на камни серым безжизненным пеплом.
— Какого... — Дайгон потряс гудящей рукой, тупо уставившись на свои подрагивающие пальцы.
Дебби нахмурилась, сделала быстрый шаг вперёд и резко взмахнула планшетом: — Стоп! Прекратить циркуляцию! Дайгон, что это было? Твоя мана не просто нестабильна, она деформирована. Каналы перестроены.
— Я... я не знаю, — выдохнул парень, пытаясь унять дрожь в кисти. — Я делал всё как обычно. Но внутри всё будто... перемешалось. Старые формулы просто не срабатывают.
— О-о-о, да тут всё гораздо интереснее, чем я думал! — Джакку мгновенно подскочил ближе, его глаза азартно блеснули, а игральная кость исчезла в кармане куртки. — Наш грозный тёмный маг растерял свои молнии? Дебби, рапортами тут не поможешь. Теория — отстой. Давай-ка я устрою нашему младшему товарищу небольшую встряску?
— Джакку, его каналы повреждены, спарринг сейчас опасен, — строго предупредила Дебби.
— Да ладно тебе, кэп! Лучший способ вернуть контроль — это старое доброе товарищеское поколачивание на рефлексах, — Джакку уже принял боевую стойку, слегка покачиваясь на носках. — Ну что, Дайгон? Защищайся! Или ты теперь только по лазаретам умеешь прохлаждаться?
Не дожидаясь ответа, азартный маг сорвался с места. Он двигался с невероятной, текучей лёгкостью, мгновенно сокращая дистанцию. Дайгон едва успел выставить левую руку, уходя от быстрого, но явно тренировочного выпада в плечо.
— Давай, шевелись! — прикрикнул Джакку, с лёгкостью уклоняясь от неуклюжей попытки Дайгона ответить ударом. — К слову, о лазаретах! Я тут полчаса назад думал... А наша милая главврач Анаэль...
Дайгон резко замер на месте, а затем снова выбросил руку вперёд, пытаясь достать приятеля:
— Джакку, заткнись и дерись!
— А чего ты так разнервничался? — азартный маг расхохотался, изящным пируэтом уходя с линии атаки. — Я просто спросить хотел! Как думаешь, если я предложу ей партию в карты, она согласится? Или сразу отвесит мне такую мощную пощёчину, что я улечу зализывать раны прямиком в Заброшенные земли? Вы же теперь, судя по твоему цвету лица, жутко близки!
— Мы просто друзья! — рякнул Дайгон, чувствуя, как от смущения и злости к горлу подступает горячая волна. Внутри его израненных вен мана забурлила с удвоенной силой, а Тьма начала дико резонировать с остатками чужого, утреннего Света.
— Да ладно? Ой, посмотри на него, Дебби! — Джакку прыжком разорвал дистанцию на добрых пять метров и победно указал на него пальцем. — Наш суровый легионер аж пунцовым румянцем пошёл! Чувак, у тебя от злости мана реально белеть начинает! Ладно, шутки в сторону. Лови подарок, проверим твою защиту!
Ладонь Джакку мгновенно окутало плотное, концентрированное сияние. Он резко выбросил руку вперёд, отправляя в Дайгона тяжёлый, быстро летящий снаряд спрессованной энергии. Это был сильный удар — не смертельный, но способный сбить с ног и знатно приложить о камни.
Дайгон стиснул зубы. Снаряд приближался слишком быстро. Увернуться? Не успеет. Попробовать выставить привычный щит Тьмы? Он просто развалится в ладони из-за хаоса в венах.
«Времени нет. Плевать. Либо сейчас, либо меня размажет», — пронеслось в голове.
Парень перестал бороться со своей изменившейся маной. Он больше не пытался силой выдавить Тьму или подавить отголоски Света Анаэль. Он полностью открыл внутренние шлюзы, позволяя двум противоположным стихиям на колоссальной скорости рвануть навстречу друг другу прямо в его правой руке.
Дайгон сделал резкий шаг вперёд и выбросил ладонь навстречу летящей сфере, широко расставив пальцы.
Мир вокруг оглох.
На долю секунды в радиусе пяти метров вокруг Дайгона полностью исчезли все звуки, а яркие краски полуденного солнца, терракотовых стен и зелёной формы Джакку мгновенно выцвели, превратившись в абсолютно монохромную, безмолвную серую пустоту. Парень подсознательно сотворил то, что нарушало все законы магии — «Сумеречную сингулярность».
Тяжёлый энергетический снаряд Джакку на полной скорости влетел в эту серую зону. И ничего не произошло. Не было ни взрыва, ни грохота. Плотная сфера маны просто... беззвучно растворилась в пространстве, рассыпавшись на субатомном уровне. Сумеречная пустота полностью сожрала атаку, впитав в себя всю её кинетическую энергию.
Дайгон почувствовал, как в его каналах диким эхом отозвалась поглощённая сила. Сердце бешено стукнуло. Он резко сжал пальцы в кулак, а затем с силой раскрыл ладонь, высвобождая накопленный концентрат.
— Назад! — хрипло выкрикнул он.
Из его руки вперёд со свистом вырвался тончайший, идеально ровный луч беззвучной серой магии. Он пролетел в паре сантиметров от уха ошеломлённого Джакку, начисто срезав несколько прядей его растрёпанных волос, и насквозь прошил стоящий позади него массивный тренировочный манекен из тяжелой рунической стали.
Скрип пера Дебби оборвался. Спустя мгновение её металлическая ручка со звонким стуком покатилась по каменным плитам.
Верхняя половина огромной стальной чушки, весившей несколько центнеров, бесшумно сползла по идеальной диагонали и тяжело рухнула в пыль, подняв облако серой взвеси. Срез на металле оказался пугающе гладким, зеркальным — ни следов оплавления от Света, ни рваных сколов от Тьмы. Структура рунической стали была просто стёрта в порошок по линии удара.
На полигоне воцарилась мёртвая тишина. С пальцев Дайгона всё ещё лениво осыпался серый, безжизненный пепел.
Джакку стоял неподвижно, боясь даже пошевелиться. Он медленно, с колоссальным трудом повернул голову назад, посмотрел на упавший кусок стали, затем перевёл взгляд на Дайгона. Его привычная ухмылка полностью испарилась. Азартный маг сглотнул, с трудом выдавив из себя слова:
— Чувак... Ты... ты сейчас что сделал? Это вообще что было?
Джакку медленно, с преувеличенной осторожностью поднял руки вверх, делая шаг назад:
— Ладно. Ладно! Про карты, пощёчину и Анаэль я пошутил! Клянусь своей любимой колодой, больше никакого шипперства! Только, пожалуйста, не стирай меня из реальности, как эту несчастную железку...
Дебби медленно подошла к разрушенной мишени. Она присела на корточки, провела пальцем по идеально ровному, зеркальному срезу стали, а затем поднялась, глядя на Дайгона так, словно видела его впервые.
— Идеальное слияние... — тихо, почти шёпотом произнесла капитан, и в её голосе Дайгон впервые услышал отчетливую дрожь. — Без побочного взрыва. Без детонации элементов. Они просто аннигилировали друг друга, забрав чужую ману. Дайгон... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?
— Я... я просто защищался, — парень тяжело дышал, баюкая гудящую правую руку. — Оно само как-то.
— «Само» такого не бывает, — Дебби резко повернулась к нему, её глаза сузились. — Полное взаимное поглощение двух противоположных первородных начал — это удел великих мастеров или старейшин Легиона. Подросток в шестнадцать лет физически не способен удерживать такой баланс, его должно было разорвать на куски прямо здесь! Твои каналы не просто мутировали... твоя сила вышла на совершенно иной, пугающий уровень эволюции.
— Эй, кэп, ты меня пугаешь, — Джакку нервно усмехнулся, подходя ближе и всё ещё косясь на руку Дайгона. — Скажи честно, нам теперь радоваться, что у нас в отряде ходячее супероружие, или пора вызывать инквизицию?
Дебби проигнорировала шутку. Она подобрала с земли свой планшет, крепко сжала его в руках и посмотрела Дайгону прямо в глаза:
— Тренировки на сегодня окончены. Дайгон, иди отдыхать и не смей применять эту силу без моего надзора. Мне нужно лично доложить об этом командованию. Джакку — за мной, поможешь убрать этот хлам.
— Есть, капитан, — уже без прежнего задора отозвался Джакку.
Дайгон медленно побрёл в сторону жилого корпуса. Правое предплечье жгло, но эта боль больше не пугала его. Наоборот, она была правильной, упорядоченной. Он понимал, что эта новая сумеречная сила была невероятно опасной. Но также он знал, что её главным спасительным якорем и фундаментом стал тот самый чистый, ласковый Свет, который подарила ему робкая девушка в тишине утреннего лазарета.
Поздний вечер тяжёлым, чернильным саваном опустился на верхние ярусы Цитадели. В отличие от шумных жилых блоков нижних этажей, здесь, в коридорах командования, царила давящая, почти осязаемая тишина. Дайгон шёл по ковровой дорожке, и звук его шагов тонул в дорогом ворсе. Он остановился перед массивной двухстворчатой дверью из тёмного дуба, украшенной золочёной эмблемой Легиона Справедливости, перевёл дыхание и негромко постучал.
— Войди, — донёсся изнутри ленивый, бархатистый голос, от которого по спине юноши пробежал знакомый холодок.
Дайгон толкнул дверь и переступил порог просторного кабинета. Комната была обставлена с вызывающей, кричащей роскошью. Вдоль стен высились шкафы из редких пород дерева, заставленные древними фолиантами, а у огромного панорамного окна, за которым простиралась непроглядная тьма Заброшенных земель, стоял массивный стол. За ним, вольготно откинувшись на спинку высокого кресла, сидел Дизар.
Лидер Легиона, двадцатилетний маг Божественного уровня, выглядел безупречно. Его ярко-фиолетовый парадный мундир был застёгнут на все пуговицы, подчёркивая безукоризненную осанку и высокий статус. На его породистом лице играла лёгкая, едва заметная ухмылка, а в глубине тёмных глаз метались едва уловимые фиолетовые искры — отголоски его разрушительного «Пламени Хаоса».
— А, Дайгон Стела, — Дизар сладко потянулся, небрежно отбрасывая в сторону перо, которым до этого что-то подписывал. — Моя маленькая, любопытная игрушка. Я уже получил подробный рапорт от твоей послушной начальницы. Дебби так забавно расписала твои сегодняшние... успехи на полигоне. Признаться, ты меня искренне радуешь. Развиваешься гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Оказывается, в твоих деформированных каналах скрыт весьма занятный потенциал.
— Я просто пытаюсь научиться контролировать то, что произошло в храме, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответил Дайгон, остановившись в нескольких шагах от стола.
— И у тебя получается. Хаотично, дико, но весьма эффективно, — Дизар поднялся со своего места, его шаги были абсолютно бесшумными, словно у хищной кошки. Он подошёл к парню почти вплотную, возвышаясь над ним и пронизывая своим высокомерным, тяжёлым взглядом. — Через пару дней мы снова проведём тренировку. Лично. Но предупреждаю сразу: в этот раз задания будут «другими». Никаких поблажек и никаких деревянных щитов. Я хочу увидеть предел твоей сумеречной сингулярности.
Дизар замолчал, внимательно изучая реакцию подростка, а затем его губы растянулись в хитрой, издевательской полуулыбке. Он по-хозяйски похлопал Дайгона по плечу.
— Кстати, можешь говорить со мной не на «вы», а на «ты». К чему этот официоз? Мы ведь, по сути, друзья, верно? — спросил Дизар, и в его голосе проскользнули фальшивые, приторные дружеские нотки.
В этот момент в памяти Дайгона яркой, болезненной вспышкой пронеслась их самая первая встреча. Всплыл отчётливый образ этого же кабинета, холодный блеск фиолетового огня и страшный, хрустящий звук, с которым Дизар сломал юноше ребро в качестве жестокой, мимолётной проверки его стойкости. Парень до сих пор помнил ту парализующую боль и абсолютное, леденящее равнодушие в глазах этого социопата.
Дайгон стиснул зубы поджав губы. Напоминать сильнейшему магу Цитадели о его «методах знакомства» было бы верхом глупости и самоубийства. Ради собственного выживания нужно было играть по его правилам.
— Как скажешь, Дизар, — тихо ответил парень, заставив себя коротко кивнуть.
Вдруг тяжёлая дверь кабинета тихо скрипнула, нарушая гнетущую атмосферу. В комнату уверенным, грациозным шагом вошла Вероника. Двадцатилетняя супруга лидера и его правая рука была одета в своё неизменное тёмно-синее платье, украшенное глубокими лазуритовыми камнями, мягко переливающимися в свете ламп. Лицо девушки скрывала изящная полумаска, из-за которой её глаза оставались невидимыми для чужих взглядов, хотя сама она видела всё с пугающей чёткостью. В руках женщина держала небольшую, аккуратную стопку бумаг.
Она скользнула мимолётным, холодным взглядом по Дайгону, словно сканируя его состояние, а затем подошла к столу и мягко опустила документы на сукно. Сделав ещё два шага, Вероника встала вплотную к своему мужу, и её жесткая, сверхсерьёзная аура окутала пространство. Она была единственным человеком во всём Легионе, кто мог говорить с этим монстром на равных.
— Дорогой, время уже почти одиннадцать часов вечера, — ровным, лишённым эмоций, но непреклонным тоном произнесла Вероника, глядя на мужа. — Отчёты тыловиков могут и подождать до рассвета, а вот сон — нет.
Она повернула голову к замершему Дайгону, и её голос стал ещё более сухим, хотя в нём проскользнула странная, скрытая забота:
— Особенно сон нужен растущим подросткам, которые днём умудряются крушить руническую сталь. Поэтому, Дайгон Стела, аудиенция окончена. Иди спать.
Дизар недовольно цыкнул, но спорить со своей женой не стал. Его высокомерная мина мгновенно сменилась самодовольной, сытой улыбкой. Он бросил на Веронику короткий, многозначительный взгляд, развернулся и неторопливо направился в сторону личной спальни, расположенной за скрытой дверью кабинета, явно ожидая, что супруга последует за ним в самое ближайшее время.
Дайгон облегчённо выдохнул. Он уже развернулся, собираясь поспешно покинуть это неуютное место и вернуться в комнату к товарищам, как вдруг Вероника сделала быстрый шаг вперёд. Её тонкие пальцы крепко, почти до боли перехватили парня за плечо, останавливая на полпути. Её хватка была удивительно сильной.
— Дайгон, постой, — негромко, чтобы звук не долетел до спальни, произнесла она, не отпуская его. — Я слышала... до меня дошли определённые слухи, что ты и Анаэль в последнее время неплохо сдружились. Это правда?
Юноша застыл, сильно удивившись такому повороту. Чтобы Вероника, грозный маг первого уровня, хладнокровный тактик и правая рука безумного лидера, интересовалась личной жизнью рядового бойца и скромного медика? Это выглядело максимально странно.
— Да, это правда... Мы хорошо общаемся, — Дайгон удивлённо моргнул, пытаясь разглядеть её глаза за полумаской. — А... к чему этот вопрос, госпожа Вероника?
— Да так, просто хотела узнать, — Вероника медленно убрала руку с его плеча и поправила лазуритовое украшение на запястье. — Моя подруга, Анаэль, сейчас слишком сильно загружена работой в своём лазарете. Из-за этого потока раненых мне совершенно не хочется лишний раз приходить и мешать ей выполнять свои обязанности.
Дайгон на секунду потерял дар речи. В его голове никак не укладывался этот безумный пазл.
— Погодите... Вы и Анаэль... подруги!? — ошеломленно переспросил парень.
— Скажу больше, — на губах Вероники промелькнула едва заметная, мимолётная тень тёплой улыбки, которая тут же скрылась за её привычной маской строгости. — Мы лучшие подруги. Уже очень давно.
Дайгон стоял, словно громом поражённый. Контраст был просто неописуемым: жесткая, сверхсерьёзная, говорящая правду прямо в лоб Вероника, которая материализует фантомное оружие из памяти, и робкая, стеснительная шестнадцатилетняя Анаэль, которая краснеет от любого случайного касания! Как эти две противоположности вообще могли сойтись?
— Но как?.. Что вы... То есть, как вы вообще познакомились? — из Дайгона так и посыпались вопросы, подпитанные искренним любопытством.
Вероника плавно повернулась спиной к выходу, направляясь вслед за мужем, и её голос прозвучал с сухой, ироничной ноткой:
— Не многовато ли вопросов для человека, которому только что настоятельно рекомендовали лечь спать? К тому же, если Анаэль посчитает нужным, она сама тебе обо всём расскажешь. Иди к себе, Дайгон.
Она скрылась в темноте коридора, оставив парня наедине со своими мыслями. Дайгон покачал головой, переваривая услышанное, и поспешил покинуть опустевший кабинет лидера.
Когда Дайгон тихо приоткрыл дверь их общей жилой комнаты, внутри уже горел лишь мягкий, приглушённый свет ночника. Атмосфера здесь, к счастью, была куда более привычной и домашней.
В левой части комнаты, устроившись на своей кровати, сидела Дебби. Капитан была одета в лёгкую, полупрозрачную ночную сорочку, сквозь тонкую ткань которой отчётливо угадывались контуры тёмного нижнего белья. Девушка сидела, подогнув под себя ноги, и увлечённо читала какую-то книгу. С позиции Дайгона был виден лишь массивный, жёсткий кожаный чехол без опознавательных знаков. Парень невольно улыбнулся про себя — он был абсолютно уверен, что их строгая командирша даже перед сном зубрит скучные военные уставы Легиона или тактические справочники.
Но на самом деле всё было гораздо прозаичнее. Под суровой кожаной обложкой скрывался тот самый дешёвый, слащавый любовный роман про благородных рыцарей, прекрасных принцесс в беде и запретную любовь на фоне пылающего заката. Тот самый, про который Дебби, изрядно смущаясь, рассказывала Джакку давным-давно, когда они вынужденно застряли на целую ночь на заброшенном складе.
Сам Джакку, уже полностью отошедший от последствий дневного шока и сокрушительного сумеречного заклинания друга, вольготно лежал на своей койке. Закинув ноги на подушку, он расслабленно насвистывал какую-то незамысловатую, весёлую мелодию, уставившись в потолок.
Заметив, как дверь приоткрылась и в комнату скользнул младший товарищ, азартный маг мгновенно перестал свистеть. Он резко сел на матрасе, свесив ноги, и на его лицо вернулась привычная, азартная ухмылка.
— Опа! Наша белоснежная снежинка наконец-то соизволила вернуться! — громким шёпотом воскликнул Джакку, весело подмигивая. — Ну как там аудиенция у нашего великого начальника? Опять читал тебе нотации и доставал расспросами насчёт того, что ты сегодня вытворил с той несчастной железкой на полигоне?
— Угадал, — негромко ответил Дайгон, устало вздохнув.
Он подошёл к своему комоду и принялся аккуратно снимать с себя тяжёлые элементы походной одежды легионера, аккуратно складывая их на стул.
Вдруг в коридоре раздался короткий, вежливый стук в дверь. Все трое легионеров синхронно вздрогнули — в такое позднее время гостей никто не ждал. Дебби рефлекторно дёрнулась, повыше натягивая одеяло, чтобы скрыть ночную сорочку.
Дайгон подошёл к двери и потянул ручку на себя. На пороге стоял запыхавшийся дежурный почтальон Легиона в форменной кепке.
— Здравствуйте. Извините за поздний визит, но ваша посылка только что прибыла с вечерним обозом, — быстро проговорил мужчина, протягивая парню плотный, запечатанный сургучом конверт из грубой желтоватой бумаги.
Дайгон удивлённо нахмурился. Он повернул голову назад, глядя на своих товарищей и пытаясь понять, кто из них умудрился заказать что-то посреди ночи. Однако Джакку лишь недоумённо развёл руками, а Дебби качнула головой, давая понять, что никаких писем не ждёт.
— Извините, но вы, видимо, что-то перепутали, — повернулся обратно к почтальону Дайгон. — Мы ничего не ждали.
— Ничего я не перепутал, парень, — буркнул уставший почтальон, буквально насильно впихивая конверт юноше в руки. — Написано чётко: Легион Справедливости, жилой блок Б, комната номер четыре. Адресовано именно сюда. Забирай и спокойной ночи.
Мужчина развернулся и быстро зашагал прочь по коридору. Дайгон, абсолютно не представляя, что делать с этой неожиданной посылкой, просто прошёл вглубь комнаты и опустил конверт на обеденный стол. Сам он подошёл к комоду, взял стоящий там металлический термос и, отвинтив крышку, жадно сделал несколько больших глотков прохладной воды.
Джакку, чья любопытная натура просто физически не могла перенести подобную загадку, мгновенно бесшумно сорвался со своей кровати. Он в два шага оказался у стола, бесцеремонно схватил конверт, ловко сорвал сургучную печать и достал оттуда пару плотных сложенных листов, исписанных крупным, слегка неровным почерком. Азартный маг быстро побежал глазами по первым строчкам.
— Опана! — вдруг громко выдал Джакку, округлив глаза.
— Кха!.. Что там такое? — Дайгон от неожиданности сильно поперхнулся водой, судорожно закашлявшись и вытирая подбородок тыльной стороной ладони.
— Да это же тебе посылка, белоснежный! — Джакку победно потряс листками в воздухе, сияя от восторга. — По крайней мере, я в этой комнате, да и во всём Легионе, больше не наблюдаю других Дайгон Стел. На, держи, это из дома!
Юноша в одно мгновение преодолел расстояние между ними, буквально вырвав листки из рук наглого приятеля. Он опустил взгляд на бумагу и почувствовал, как сердце пропустило удар, узнав родные, размашистые буквы. Дайгон принялся быстро читать содержимое шёпотом, про себя. С каждой новой строчкой его плечи расслаблялись, а на лице медленно, но верно расцветала тёплая, невероятно искренняя и мягкая улыбка.
Парень на секунду оторвался от чтения и поднял голову. Джакку уже сидел на краю стола, буквально сгорая от нетерпения и всем своим видом показывая, что ждёт подробностей. Дебби, хоть и делала вид, что полностью поглощена своей книгой, на самом деле замерла, опустив страницу, и тоже внимательно прислушивалась, ожидая дальнейших действий.
Дайгон тихо усмехнулся, понимая, что в этой маленькой комнате утаить что-то просто невозможно.
— Как я понимаю, вы оба от меня теперь не отстанете, пока я не прочту это вслух? — с доброй иронией спросил он.
— В десятку, бро! — воскликнул Джакку, тут же прыжком возвращаясь на свою кровать и укладываясь поудобнее, подперев голову кулаком, будто приготовился слушать сказки на ночь. — Давай, не томи, читай. Мы должны знать, кто взрастил это сумеречное чудовище.
Дайгон покачал головой, уселся на табурет возле ночника и, разгладив листок ладонью, начал негромко читать, стараясь сохранять ровный голос:
«Здравствуй, наш дорогой сынок, Дайгон! Пишут тебе твои мама и папа. Мы получили твоё прошлое послание, и ты даже не представляешь, какой груз свалился с наших плеч. Мы так рады, так счастливы знать, что ты в полном порядке, что ты сыт, одет и находишься среди хороших людей в этой твоей огромной Цитадели...»
Дайгон сделал небольшую паузу, чувствуя, как к горлу подступает лёгкий ком, и продолжил. Родители с удивительной, простой теплотой рассказывали о своей будничной жизни в далёкой, мирной деревне, которая сейчас казалась парню другим миром. Они писали о том, как отец всю прошлую неделю пропадал на рыбалке у старой запруды, и как у них наконец-то пошёл хороший улов леща.
«...А ещё, сынок, у нас тут на днях такое приключилось — вся деревня до сих пор со смеху покатывается! У соседа нашего, дядьки Томаса, из загона средь бела дня сбежал молодой бык. Так этот рогатый дурень выскочил на центральную улицу и давай круги нарезать! Томас вместе со своим кумом часа три с верёвками за ним по всем огородам носились, все грядки с капустой потоптали, пока бык сам обратно в хлев не зашёл, уставший. Соседские ребята теперь только об этом и говорят, бегают по улице, дразнят Томаса...»
Джакку при этих словах не выдержал и тихо, добродушно прыснул в подушку, а на губах Дебби появилась мягкая, непривычно нежная улыбка.
Дайгон дошёл до последних строк, и его голос слегка дрогнул:
«...Мы очень сильно скучаем по тебе, сынок. Каждый день молимся, чтобы ты был в безопасности. Ничего не бойся и иди вперёд. Мы верим, что ты обязательно найдёшь все ответы, которые ищешь. Удачи тебе. С любовью, твои мама и папа».
Юноша закончил читать и медленно опустил листок на колени. В полумраке комнаты было видно, как по его щеке проскользнула одинокая, чистая слеза, блеснувшая в свете ночника. Это были слёзы облегчения и глубокой тоски по дому.
Дебби и Джакку молча улыбались, глядя на него. В этот момент они оба отчётливо понимали, что несмотря на всю ту сумеречную, пугающую силу, которой обладал Дайгон, и несмотря на то, что эти деревенские люди не были его родными по крови, у их младшего товарища было самое главное супероружие в этом мире — искренне любящая и ждущая его семья.
— Будешь писать ответ на это письмо? — тихо, с непривычной мягкостью в голосе спросила Дебби.
Она незаметно, плавным движением руки спрятала свой слащавый любовный роман глубоко под матрас, окончательно возвращаясь к реальности.
— Обязательно... — Дайгон аккуратно свернул листы бумаги и бережно убрал их в ящик своего комода. — Только уже утром, на свежую голову. А сейчас силы пригодятся.
Парень подошел к своей койке, забрался под одеяло и устало закрыл глаза. Внутреннее тепло от письма и утреннего Света Анаэль окончательно убаюкали его.
— Спокойной ночи, товарищи.
— Спокойной ночи, белоснежный, — отозвался Джакку, отворачиваясь к стене.
— Доброй ночи, Дайгон, — тихо ответила Дебби, гася ночник и погружая комнату в уютный, безмятежный сон.