Сумерки медленно опускались на Цитадель Справедливости, окрашивая монументальные каменные коридоры в глубокие фиолетовые тона. Факелы на стенах ещё не успели зажечь, и редкие полосы заходящего солнца проникали сквозь узкие окна-бойницы, ложась на холодный пол длинными янтарными полосами.
Дайгон медленно шёл по главному переходу медицинского корпуса, провожая Анаэль до дверей её лазарета. Шаги юноши, обутого в походные сапоги, звучали отчётливо и гулко, в то время как девушка ступала совершенно бесшумно, едва касаясь подолом белоснежного платья каменных плит. Напряжение, возникшее между ними в повозке, никуда не исчезло — оно трансформировалось во что-то хрупкое, тонкое и звенящее, как натянутая струна.
У самых дверей лазарета Анаэль резко остановилась. Её тонкие пальцы в неизменных белых перчатках судорожно сжались на ткани платья. Она долго не поднимала головы, словно собирая в кулак всю свою робкую решимость, а затем шумно выдохнула. На её бледных фарфоровых щеках, подсвеченных закатным солнцем, проступил густой румянец.
— Дайгон... — её певучий голос прозвучал едва слышно, слегка задрожав на исходе. — Я... я должна извиниться. Перед самой ратушей, когда кристалл Порядка атаковал, и ты... ты просто хотел помочь мне не упасть. Мой выкрик... то, как я закричала на тебя... Это было ужасно глупо и грубо с моей стороны. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть или показать, что брезгую.
Юноша остановился рядом. Его правый зрачок, имеющий чёткую форму пятиконечной звезды, мягко блеснул в полумраке коридора. На его открытом, добродушном лице не было ни капли обиды — лишь бесконечная, тёплая чуткость, которая была так свойственна его наивному и доброму характеру. Дайгон мягко улыбнулся и примирительно поднял руки в костяных перчатках из глубинной руды.
— Тебе абсолютно не нужно объясняться, Анаэль, — мягко прервал её парень, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Всё в порядке, честно. Ситуация была экстремальной, вокруг творилось чёрт пойми что, да и этот кристалл ангелов знатно потрепал нам нервы. Я ни секунды не думал о тебе плохо. Так что забудь, ладно?
Анаэль удивлённо вскинула на него свои огромные голубые глаза. В них на мгновение промелькнуло такое сильное облегчение, смешанное с горькой, тайной грустью, что Дайгону на секунду показалось, будто он видит её насквозь. Но длилось это лишь мгновение. Между шестнадцатилетними легионерами снова повисла густая, неловкая тишина подростков, которые отчаянно не знают, что говорить дальше.
Дайгон неловко почесал затылок свободной от артефакта рукой.
— Что ж... до завтра, что ли? — спросил он, слегка переступив с ноги на ногу и собираясь наконец уйти в сторону жилого крыла, где располагалась общая комната его отряда.
— Полагаю, что да, — тихо ответила Анаэль, пряча руки за спину и робко улыбнувшись ему на прощание. — Доброй ночи, Дайгон.
Подростки развернулись и разошлись по своим делам.
По пути через пустеющие переходы Цитадели Дайгон то и дело возвращался мыслями к поведению своей напарницы. Его шестнадцатилетняя голова лихорадочно пыталась выстроить логическое объяснение её странностям.
«Может, у неё какая-то редкая форма магической фобии? — рассуждал он про себя, глядя на свои начищенные до блеска костяные перчатки. — Или её Светлая магия как-то конфликтует с чужой энергией при прямом контакте? Или это последствия какой-то травмы из детства, о котором она так неохотно говорит?..»
Обдумав ещё несколько возможных и абсолютно невероятных вариантов, Дайгон тяжело вздохнул и тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Он решил не додумывать за девушку и не лезть в её душу раньше времени. Когда она будет готова — сама всё расскажет.
Дойдя до массивной дубовой двери своей общей комнаты, парень уже взялся за металлическую ручку, как вдруг его взгляд упал на отрывной календарь, висящий на стене прямо рядом с косяком. Дайгон прищурился, вглядываясь в ровные цифры на плотной бумаге.
12 мая, 1286 год.
Юноша похолодел. Внутри него всё сжалось от внезапного осознания. Сегодня ночью. Именно сегодня, двенадцатого мая, истекал срок, и он был обязан явиться в Тёмный лес к Файрену, чтобы забрать свой долг по сделке — ответы на вопросы. Из-за суматохи с миссией Дизара и ангельским кристаллом Дайгон умудрился напрочь позабыть об этом! Он даже не успел толком сформулировать тот самый единственный, главный вопрос, который Проклятый обещал раскрыть без утаек.
«Ладно, ладно, без паники, — пронеслось в его мыслях. — Подумаю над вопросом по пути к Тёмному лесу, благо времени до полуночи ещё немного есть».
Выдохнув, юноша толкнул дверь казармы, намереваясь наконец-то расслабиться после тяжёлого дня, но мгновенно застыл на пороге от неописуемого удивления.
В левой части комнаты, яростно тяжело дыша, стояла восемнадцатилетняя Дебби. Она была одета в свою домашнюю, слегка полупрозрачную ночную рубашку, под которой, слава богу, отчётливо проглядывало нижнее бельё. Её кастомная тёмная броня была небрежно брошена на стул. В правой руке, вытянув её вперёд, как дуэльный пистолет, капитан отряда удерживала массивный серебряный кулон, отлитый в форме чёткой, идеально ровной цифры «четыре».
В правой же части комнаты, заняв оборонительную позицию за перевёрнутой табуреткой, стоял Джакку. Старший легионер был облачён в своё фирменное зеленоватое нижнее одеяние весьма причудливого кроя. Его светло-русые волосы, закрученные в идеальные плотные спирали и напоминающие шестиугольные пчелиные соты, сейчас буквально стояли дыбом от возмущения. В руке, аки священный клинок, парень сжимал... спелый, пупырчатый початок кукурузы, агрессивно направляя его в сторону командира.
Оба легионера угрожающе тыкали своим «оружием» в воздух, отчаянно пытаясь психологически подавить и испугать оппонента, используя их самые сокровенные, постыдные суеверия и фобии.
— Давай-давай, нападай, любительница кукурузы! — истошно выкрикнул Джакку, ехидно насмехаясь над побледневшей тактичкой и делая выпад початком вперёд, прекрасно зная о её паническом страхе перед этим овощем. — Один шаг ко мне — и я применю это тактическое растение прямого действия!
— Ага, щас, только сам подойди, любитель четвёрок! — не менее яростно выкрикнула в ответ Дебби, выставляя кулон с проклятой цифрой прямо перед его лицом, отчего Джакку инстинктивно зажмурился и зашипел, как вампир на солнце. — Я эту четвёрку тебе сейчас на лоб намертво припечатаю, азартный ты придурок!
Дайгон стоял в дверном проёме, чувствуя, как его мозг медленно плавится от открывшейся картины. Уровень абсурда в этой комнате превышал любые допустимые границы магии и здравого смысла.
— Меня не было всего пять часов... — мёртвым голосом прошептал себе под нос Дайгон, прикладывая ладонь к лицу, после чего рявкнул на всю казарму: — КАКОГО ЧЁРТА ЗДЕСЬ ВЫ ТВОРИТЕ?!
Дебби и Джакку от неожиданности синхронно вздрогнули и удивлённо повернули головы к выходу. Кукуруза и кулон на мгновение замерли в воздухе.
Первой в себя пришла Дебби. Она сердито топнула босой ногой по полу и, указывая пальцем на шутника, возмущённо затараторила: — Дайгон, ты вовремя! Этот пчелочеловек оборзевший спёр мой особый шлифовальный лист для заточки, который я вчера в Столице за бешеные деньги выменяла! Мне катану точить надо перед утренней тренировкой, а он его под свой матрас заныкал!
— Да не воровал я твой лист, я просто одолжил его для улучшения аэродинамики своих ботинок! — тут же завопил Джакку, оскорблённо прижав кукурузу к груди. — Зато эта женщина коварная украла у меня мою любимую пару счастливых носков со знаками препинания! Я в них вчера три раза подряд комбинацию «Семёрки» выбил! Она держит моё везение в заложниках!
Дайгон молча посмотрел на Дебби, оценивая степень её ярости в полупрозрачной ночнушке. Затем медленно перевёл взгляд на Джакку, стоявшего в зелёных подштанниках с кукурузиной наперевес. Внутри юноши поднялась волна неописуемой ментальной усталости. Парень тяжело, со свистом вздохнул, решив никак не комментировать этот цирк, и молча направился мимо дерущихся прямо к своей кровати в углу.
Дебби, мгновенно растеряв весь свой воинственный пыл, опустила руку с четвёркой и с неподдельным интересом посмотрела на вернувшегося младшего товарища:
— Ладно, с носками потом разберёмся... Дайгон, как прошло задание у Лидера? Что там вообще было в этом Белом Ручье?
Дайгон, устало стягивая с рук костяные перчатки, вкратце, без лишних лорных подробностей рассказал им про опустевшую деревню, пугающие мраморные статуи людей и парящий кристалл, от которого исходил стерильный, мёртвый Порядок.
— Ого! Ничего себе! Ты видел настоящие ангельские штуки! — восторженно воскликнул Джакку, мгновенно забыв про носки и закинув руки за голову, отчего кукуруза едва не улетела в потолок. — Это, конечно, круто, мелкий, но вообще-то я видел самого ангела! Да-да, и даже пережил её нападения, причём не раз! — Джакку сделал эффектную театральную паузу, хитро прищурившись. — Если, конечно, нашу дорогую Дебби в ярости можно назвать этой летающей тварью.
В комнате на секунду воцарилась гробовая тишина. Лицо Дебби медленно налилось багровым цветом, а вокруг её кулаков, кажется, даже начал концентрироваться розовый круг её Врождённой техники.
— АХ ТЫ СУКА! — оглушительно выкрикнула капитан, отбрасывая кулон-четвёрку и с кулаками бросаясь на азартного шутника.
— А-а-а, тактическое отступление! Кукурузный щит активирован! — завопил Джакку, с хохотом уворачиваясь от её первого удара и прыгая через кровать.
Дайгон, который к этому моменту уже успел лечь на свою кровать прямо в походной одежде, лишь поглубже зарылся лицом в подушку. Под звуки ломающихся табуреток, крики Дебби и победный смех Джакку, юноша закрыл глаза и, незаметно для самого себя, мгновенно провалился в глубокий, беспамятный сон. Напряжённый день подошёл к концу, но впереди его ждала долгая, полная опасностей ночь.
В два часа ночи внутренние часы Дайгона сработали с безупречной точностью. Юноша резко открыл глаза и сел на кровати, мгновенно сбросив остатки сна. В комнате наконец-то царил покой. Судя по тихому, мерному сопению со стороны левой стены, Дебби спала без задних ног, утомившись после ночной погони за обидчиком. Справа, раскинув руки звездой, спал Джакку. Несчастный початок кукурузы сиротливо лежал на полу возле его кровати, а сам азартный легионер то и дело что-то невнятно бормотал во сне — кажется, ему снова снился выигрышный джекпот в казино.
Дайгон действовал максимально осторожно. Он бесшумно спустил ноги с матраса, стараясь не скрипеть старыми пружинами. Парень был шестнадцатилетним пре-2 рангом, но сейчас его скрытность сделала бы честь любому опытному лазутчику Столицы. Быстро натянув плотную походную куртку, он аккуратно закрепил на поясе свои верные костяные перчатки из глубинной руды — шедевр старого мастера Джеффа.
Взглянув напоследок на спящих друзей, Дайгон скользнул к выходу. Дверной замок под его пальцами издал едва слышный щелчок, и юноша растворился в темноте коридора, оставив позади уют и бытовой хаос казармы.
Путь за пределы Цитадели Справедливости занял около двадцати минут. Дайгон умело обходил ночные патрули старших легионеров, пользуясь темными зонами, которые не освещались факелами. Вскоре тяжелые кованые ворота остались позади, и парень ступил на разбитый ночной тракт, ведущий прямиком к зловещему силуэту Тёмного леса.
Ночной воздух был пронзительно холодным. Горный туман густыми, рваными клочьями стелился по земле, цепляясь за корни деревьев. Дайгон шёл быстрым, уверенным шагом, но вся его ментальная концентрация сейчас была направлена внутрь себя. Он лихорадочно обдумывал вопрос, который собирался задать Файрену. Сделка Проклятого была честной, но жёсткой: всего один главный вопрос и пара уточняющих. Ошибиться было нельзя.
«О чём мне спросить его? — думал юноша, глядя, как в темноте тускло мерцают его золотые радужки. — Спросить про катаклизм и моих родителей? Узнать, кем были Малые Гиганты, и почему я остался совсем один? Это важно... безумно важно для меня. Или спросить про Дизара? Какую игру ведёт Лидер Легиона, называя меня своей игрушкой?»
Дайгон остановился на развилке, где ветви вековых деревьев переплетались, закрывая собой блеклый свет луны. Правый зрачок-звезда взволнованно запульсировал. Парень вспомнил фанатичные глаза культистов, леденящие душу слова лорда Магнуса в Столице и то, с каким пугающим трепетом Высший Совет относится к его персоне.
«Нет. Сейчас самое главное — это выжить и понять, какая опасность надо мной нависла, — твёрдо решил Дайгон. — И культ, и Магнус, и сами Проклятые называют меня одним и тем же термином. "Идеальный сосуд". Файрен обязан сказать мне, сосудом для чего или для кого я являюсь. Это ключ ко всему».
Юноша интуитивно понимал, что это напрямую связано с его уникальной, пугающей природой — способностью одновременно удерживать в теле и Свет, и Тьму. Его гибридная энергия была аномалией, которой не должно было существовать в этом мире.
Свернув с тракта, Дайгон углубился в чащу Тёмного леса. Хруст сухих веток под ногами казался оглушительным в этой гробовой тишине. Пройдя ещё пару сотен метров сквозь густые заросли чертополоха, он наконец вышел на небольшую, округлую поляну.
Здесь туман был особенно плотным — он доходил парню почти до колен, колыхаясь, словно живое серебряное море. Центр поляны освещал одинокий лунный луч, пробившийся сквозь кроны деревьев. Дайгон встал в самом центре этого лунного круга, скрестил руки на груди и замер.
Время пришло. Часы показывали ровно половину третьего ночи. Юноша глубоко вдохнул сырой лесной воздух и приготовился ждать появления того, кто обещал приоткрыть завесу тайны над его проклятым происхождением.
Туман на поляне словно застыл, превратившись в плотное серебряное озеро, доходящее Дайгону до самых колен. Тишина Тёмного леса давила на барабанные перепонки. Юноша стоял неподвижно, его золотистые глаза внимательно сканировали каждую тень между переплетёнными стволами деревьев.
Вдруг воздух впереди пошёл едва заметной рябью. Клочья тумана бесшумно раздвинулись, и на освещённый луной круг мягкой, вальяжной походкой вышел Файрен. Проклятый выглядел как всегда — загадочный, опасный, с неизменной лёгкой ухмылкой на бледном лице. Он остановился в нескольких метрах от Дайгона, засунув руки в карманы.
— А ты пунктуален, Малый великан, — негромко произнёс Файрен, и его голос разнёсся по поляне шёпотом. — Ровно половина третьего. Признаться, я думал, что после вчерашнего визита столичного инспектора ты побоишься покидать стены своей уютной каменной крепости.
— Я пришёл забрать то, что ты мне должен по нашей сделке, — твёрдо ответил Дайгон, не поддаваясь на провокацию и крепче сжимая кулаки. — Мне нужны ответы, Файрен.
— И ты их получишь. Я всегда плачу по долгам, — Проклятый склонил голову набок. — Но перед тем как ты задашь свой главный вопрос, у нас тут образовался один... незапланированный попутчик. Он очень просился составить компанию.
В ту же секунду из густых, непроглядных теней за спиной Файрена послышался мерзкий, сухой стрёкот и тяжёлый, шуршащий звук шагов. Дайгон инстинктивно сделал резкий шаг назад, его сердце пропустило удар, а руки рефлекторно взлетели вверх — костяные перчатки из глубинной руды мгновенно напитались энергией, готовые к бою.
Из лесной чащи на лунный свет величественно выбралась колоссальная, пугающая фигура. Это был Гокибури — Проклятый первого уровня. Человекоподобный таракан огромного трёхметрового роста возвышался над поляной, шевеля длинными усами. Его жёсткий коричневый панцирь тускло поблёскивал, на плечах висел рваный красный плащ, а на поясе покоилась длинная, изящная рапира.
Дайгон почувствовал, как по лбу проступил холодный пот. Он прекрасно помнил их первую кошмарную встречу, когда этому самому монстру общими усилиями отрубили голову! Видеть его сейчас живым, здоровым и вальяжно прогуливающимся по лесу было настоящим шоком.
— Спокойней, Малый великан! — примирительно поднял руки Файрен, заметив панику юноши. — Хотя ты и этот таракан в первый раз плохо начали знакомство, но сегодня он тут всего лишь как зритель! Никакой крови и драк, у нас деловой договор.
— К сожалению... — приглушённо буркнул Гокибури, издав разочарованный стрёкот своим ротовым аппаратом.
Огромный монстр с хрустом опустился на поваленное замшелое бревно, располагавшееся точнехонько между Файреном и Дайгоном. Проклятый вальяжно закинул ногу на ногу, положил лапищи на рукоять рапиры и уставился на шестнадцатилетнего легионера своими фасеточными глазами.
— Что ж, ты будешь задавать свои вопросы или мы тут троём просидим до самого утра, ванильный? — ворчливо спросил Гокибури, всем своим видом напоминая циничного, уставшего от жизни журналиста, пришедшего на скучное интервью.
Дайгон сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться и опустить руки, но бдительности не терял. Он посмотрел прямо в глаза Файрену и чётко, раздельно произнёс свой главный вопрос:
— И культисты Багрового огня, и лорд Магнус из Столицы, и даже вы, Проклятые, в один голос называете меня «идеальным сосудом». Файрен, ответь честно, без своих загадок: сосудом для чего или для кого я являюсь?
Гокибури на бревне тут же оживился. Он подался вперёд, смешно зашевелил усами и ехидно прокомментировал, словно репортёр светской хроники: — Ого! Сразу с козырей пошёл, мальчик! Острый вопрос, сенсационный заголовок для утренней прессы: «Беловолосый сирота требует правду об изнанке своего тела!» Ну давай, Файрен, жги, мне тоже интересно послушать, из какого теста слеплен этот юнец.
Файрен перестал улыбаться. Его лицо стало непривычно серьёзным, а взгляд — глубоким и холодным.
— Что ж... Ты зрил в самый корень, Дайгон, — тихо ответил Файрен. — Биология обычных людей на этом острове ограничена. Маг может владеть либо Светом, либо Тьмой. Попытка совместить эти силы внутри одного человеческого тела всегда приводит к одному — энергетические каналы просто разрываются, превращая мага в кровавое месиво. Но ты... ты уникален. Твоё тело — это аномальный гибридный резервуар, способный без вреда для себя одновременно удерживать и колоссальную Тьму, и первозданный Свет.
Проклятый сделал шаг ближе, и туман вокруг его сапог завихрился.
— «Идеальный сосуд» — это не метафора, Дайгон. Ты являешься идеальной, безупречной физической оболочкой, способной выдержать призыв и удержать внутри себя душу первородной сущности. Древнего божества, которое существовало задолго до Высшего Совета Столицы и Легиона. Твоё тело — это пустой трон, на который мечтают усадить своего бога и культисты, и правители Фаилленда.
Дайгон сглотнул, чувствуя, как от этих слов внутри всё немеет. — Моё первое уточнение, — парень упрямо вскинул подбородок. — Что произойдет со мной и со всем этим островом, если культ или Высший Совет всё-таки поймают меня и используют по назначению?
— Экстренные новости в номер! — тут же вставил свои пять копеек Гокибури, взмахнув лапой в воздухе. — Юный легионер интересуется концом света! Эксклюзивное пророчество от сил зла!
Файрен бросил короткий раздражённый взгляд на гигантского таракана, призывая того к тишине, и снова повернулся к Дайгону: — Если они используют тебя, Дайгон, то тебя, как личности, больше не станет. Твоя душа, твои воспоминания, твоя доброта — всё это будет начисто стерто и перезаписано волей призванного существа. Твоя оболочка станет ходячей катастрофой. Если это сделает культ — остров захлебнётся в первобытном, кровавом хаосе. Если это сделает Столицы с их манией к Порядку, которую ты сегодня уже видел в Белом Ручье — остров превратится в стерильное, безжизненное мраморное кладбище, где у людей не останется даже права на собственные чувства.
Дайгон замер, переваривая этот ужас. Он вспомнил безупречно гладкие мраморные статуи детей на площади деревни. Теперь пазл складывался в единую, леденящую кровь картину.
— И... моё последнее уточнение, — голос Дайгона слегка дрогнул, но он заставил себя договорить. — Всё это... вся эта проклятая способность вмещать в себя богов... связано ли это с тем, что я — последний выживший из расы Малых Гигантов?
Гокибури на бревне затих, его фасеточные глаза тускло отразили лунный свет, а усы перестали шевелиться. Наступила секундная, звенящая пауза.
— Да, — коротко и хлёстко отрезал Файрен. — Напрямую. Древняя раса Малых Гигантов обладала уникальной, титанической структурой костей и магических каналов. Только представители твоего народа могли контактировать с первозданными элементами мира без саморазрушения. Именно поэтому одиннадцать лет назад Высший Совет Столицы устроил тот страшный катаклизм. Они испугались расы, которая потенциально могла породить или уничтожить богов. Твой народ вырезали ради того, чтобы никто не смог воспользоваться «идеальными сосудами». Ты — последний уцелевший ключ к этой силе.
— Сенсация... — тихо, почти без своего обычного сарказма пробормотал Гокибури, поднимаясь с бревна и оправляя рваный красный плащ. — Прекрасный, мать его, заголовок: «Мальчик-наживка в игре великих монстров». Ну что, ванильный, ты получил свои ответы? Лично мне от этой вашей семейной драмы уже приторно и тошно. Пора закругляться, скоро рассвет.
Файрен плавно отступил назад, его фигура снова начала растворяться в наплывающем густом тумане Тьмы.
— Наш договор исполнен, Дайгон Стела, — донёсся его удаляющийся голос. — Теперь ты знаешь правду. Думай, с кем заключаешь сделки внутри Легиона. Дизар спас тебя от Магнуса не из жалости. До следующей недели... если выживешь, конечно.
Проклятые исчезли в лесной чаще так же внезапно, как и появились, оставив шестнадцатилетнего Дайгона стоять посреди туманной поляны в полном одиночестве, наедине с тяжёлой, пугающей правдой, которая навсегда изменила его понимание этого мира.