Джейни с явным удовольствием показывала гостю разные уголки деревни. Она объяснила, что поначалу, пока отряд ещё не набрал силу, Сокол промышлял грабежом случайных путников, однако со временем переключился исключительно на обозы с военными припасами обоих враждующих графов. Женщина простыми и понятными словами описала, как они распоряжаются награбленным добром, как налаживают торговлю с соседними деревнями, как обучают здешнее ополчение для защиты от врагов и как выстраивают оборону на случай тревоги. Однако Кассель слушал вполуха, отвечая невпопад.
– Вы меня совсем не слушаете, – надула губы спутница с милой девичьей обидой, совсем не вязавшейся с её годами.
– Простите. Я всё думал о вашем муже.
– Сокол успел рассказать о Меориксе?
– Да.
– Вот ведь дьявол языкастый! – сердито вспыхнула она.
– Я сам попросил его об этом. Сокол ни в чём не виноват. Но... как же всё произошло?
– И о том, что его больше нет, тоже выболтал?
– Разве не вы сами упомянули об этом первой?
Тяжело вздохнув, Джейни ускорила шаг. Юноша решил было, что она всерьёз разозлилась, и уже открыл рот, чтобы извиниться, но женщина заговорила сама:
– Два года назад, когда этой деревни ещё и в помине не было, мы ютились на старом месте. В те времена наше убежище было настолько жалким, что его справедливо звали обычной разбойничьей норой. Нас быстро выследили, и рыцари графа Алой Розы нагрянули с карательным набегом. Мы тогда ещё не могли тягаться с регулярным войском. Меорикс велел всем уходить и прикрывал отступление в одиночку. Там он и остался.
Она изо всех сил старалась говорить сухо и бесстрастно.
– Мне очень жаль...
– Он всегда был таким! – с неожиданной горечью воскликнула вдова, взмахнув руками так, словно погибший супруг стоял прямо перед ней. – Всегда! Никогда о себе не думал, вечно пёкся о чужих бедах, напрочь забывая, что за его спиной остаюсь я! И поделом ему! По крайней мере, мне больше не придётся с замиранием сердца изнывать в ожидании, гадая, вернётся ли он живым!
Кассель молча шёл следом.
Джейни тоже замолчала, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.
– А вы с Меориксом...
– Хватит об этом!
– ...были знакомы ещё с тех пор, когда он служил рыцарем Каморта? – не отступал юноша.
Женщина с лёгким раздражением бросила:
– Мы росли вместе с малых лет. Мне едва исполнилось пятнадцать, а ему стукнуло восемнадцать, когда мы поженились. И стоило отзвучать свадебным клятвам, как он тут же умчался на войну.
– Иметь молодую жену и в одиночку броситься на весь орден Икселлен... Какое безрассудство.
– Правда ведь безмозглый дурак?
– Я завидую ему.
Поймав на себе её недоумённый взгляд, Кассель горько усмехнулся.
– Чему тут завидовать?
– Меорикс сражался ради того, чтобы защитить вас.
– Да бросьте! Он дрался за короля!
– Видимо, Сокол вам этого так и не открыл?
– Он при мне никогда не заговаривал о муже... потому что я сама наотрез отказывалась слушать.
Парень слабо улыбнулся:
– Я никогда в жизни ни ради кого не рисковал собой. И никогда никого так пылко не любил...
Сказания о великих рыцарях рождались не только на полях знаменитых битв. Кассель воочию представил, как Меорикс в одиночку встречает закованную в железо лавину Икселлена. Что чувствовал этот воин в тот роковой миг? Мечтал ли он о посмертной славе? Надеялся ли снискать восхищение Сокола? Нет. Единственное, о чём он думал, – это молодая жена, которую он оставлял на этой земле.
А каково было Соколу? Уводя людей и бросая друга на верную гибель ради их спасения, он вряд ли радовался тому, что уцелел сам.
К глазам подступили слёзы. Кассель попытался отвернуться, но Джейни мгновенно всё заметила:
– А вы на редкость искренний юноша.
Кассель почти никогда не краснел от стыда, но сейчас краска бросилась ему в лицо, обжигая щёки.
– Уж не знаю, что в моих речах так растрогало вас, – смутилась спутница. – Только глядя на ваши слёзы, я сама сейчас расплачусь, так что бросьте сырость разводить.
– Простите...
– Полно вам. Пойдёмте лучше со мной. В этот час на площади как раз собираются послушать деревенского сказителя.
***
Под сенью огромного дуба в самом центре деревни сидела толпа ребятишек и женщин в фартуках. Неподалёку примостилось несколько стариков, а посреди круга расхаживал длиннобородый мужчина, увлечённо размахивая руками.
– В нашей деревне забот хватает, но и для отдыха время остаётся. В этот час кто-нибудь обязательно выходит потравить байки. Этот старик рассказывает занятнее всех, его тут каждая собака любит. Настоящее своё имя он, говорит, и сам запамятовал, так что мы просто зовём его Осликом.
– Забавное прозвище.
– А россказни у него ещё забавнее. Послушайте!
Старик по прозвищу Ослик оказался одноногим калекой. Перед зачарованными глазищами детворы он с упоением расписывал собственные мнимые подвиги, щедро сдабривая их небылицами. Однако рассказывал он столь складно и живо, что даже погружённый в тревожные мысли Кассель невольно заслушался.
Речь шла о приключениях одного из драконов Небесных гор, который спустился в мир людей и по чистой случайности стал королём. Эту старую сказку юноша не раз слышал в детстве от отца, однако старый враль ловко переиначил финал, выставив себя тем самым чародеем, что бросил вызов чудовищу.
Ослик красочно описал, как силою своего красноречия утихомирил буйного ящера и спровадил его обратно на горы. Лишь когда мнимый «спаситель человечества» отвесил смиренный поклон под восторженные вздохи толпы, парень спохватился, осознав, с каким жадным вниманием слушал сказку.
– Гляжу, сегодня к нам заглянул благородный гость! – громко сказал старик, указав пальцем прямо на Касселя. – Говорят, сам великий Сокол преисполнился почтения к этому доблестному мужу! Давайте же попросим его поведать нам какую-нибудь историю!
Вся поляна дружно захлопала в ладоши, а детвора восторженно взвизгнула.
– Они прознали, что вы рыцарь из Арантии, вот и всполошились, – ободряюще шепнула Джейни. – Даже если рассказывать нечего, одного вашего имени хватит, чтобы привести их в восторг.
Она мягко подтолкнула опешившего юношу в самый центр живого круга. Выдержать десятки доверчивых детских глазок оказалось невыносимо трудно. До сих пор любая ложь была лишь вынужденным оружием ради спасения собственной шкуры, но обманывать этих чистых созданий казалось настоящим святотатством.
Заметив его замешательство, Джейни ободряюще махнула рукой. Выдавив смущённую улыбку, Кассель негромко начал:
– Красноречием я не наделён, так что выступать перед вами мне не с руки. Как вам уже ведомо, я рыцарь Арантии.
Среди собравшихся прокатился добрый смешок.
– Мои собственные похождения слишком скучны, поэтому я лучше тоже расскажу вам старую сказку. Раз уж почтенный Ослик завёл речь о Небесных горах, о них я и поведаю.
Ребятишки с восторженным «О-о-о!» разом повернулись к старику. Одноногий рассказчик на миг стушевался, но Кассель с тёплой улыбкой почтительно развёл ладони в его сторону. Свергать всеобщего любимца с пьедестала он вовсе не собирался.
Небесные горы стояли с самого сотворения мира, и молва гласила, что на их вершине обитают неведомые создания из древних мифов. Южные земли по ту сторону хребта оставались недосягаемыми для смертных, вечно питая воображение менестрелей. Одни твердили, будто там кончается земля и разверзаются бездонные пропасти, другие клялись, что за пиками шумят зачарованные чащи, подвластные драконам и крылатым феям.
Немало смельчаков пыталось одолеть эти скалы, служившие естественным рубежом Аркланда, но ни один смертный так и не вернулся с победой, а многие сгинули там навеки.
– Эту историю когда-то поведал мне мой дедушка, – заговорил юноша, и голос его окреп. – В молодости он прошерстил немало дорог. И однажды поведал о крылатых феях. Это чистая правда: за Небесными горами и впрямь живут крылатые создания. И вот однажды юная фея случайно слетела к самому подножию хребта, заблудилась и повстречала странствующего искателя приключений.
Начав неуверенно, Кассель сам не заметил, как увлёкся собственным рассказом. Глаза его загорелись, а дети сидели, буквально разинув рты.
Того искателя звали Касселем. Когда-то дед, очарованный услышанной в юности повестью о безымянном бродяге, сам ушёл странствовать по свету, а позже передал эту балладу отцу, от которого её перенял и сам Кассель. Сказки деда раздули в груди мальчика неугасимое пламя жажды странствий.
– Дедушка, это правда? Неужели за Небесными горами и правда живут крылатые феи? А ты их видел? – сколько бы сотен раз он ни слушал эту историю, вопросы с детских губ срывались одни и те же.
И даже теперь, повзрослев, он чувствовал, как в сердце вспыхивает тот самый живой огонь.
– Чистая правда, сынок. И имя твоё мы взяли в честь того самого искателя приключений, Кассель.