Том 2.
Часть 1. Капитан Кассель.
Солнце уже коснулось крыш, а поиски так ни к чему и не привели. Ройла в городе словно след простыл.
В конце концов Данмел жестами объявил, что в Кохоллуне его нет. А раз уж Данмел не сумел взять след, то Азвин с Шейденом и подавно оставалось лишь развести руками.
– Странно всё это. Неужто с горя из-за потерянного меча он руки на себя наложил? – с искренней тревогой предположила девушка.
Шейден лениво пережёвывал прихваченное с рынка яблоко:
– Не в его это повадках.
– Он в душе ранимый, между прочим! – вскинулась Азвин и тут же прицепилась к Данмелу: – Ты ведь последним был с ним, Дан! Ну как? Он что, совсем с лица спал, терзался, мучился?
Глухонемой быстро показал пальцами:
«Ни капли».
– Ну и ладно. Одной заботой меньше, – она без церемоний выдернула надкушенный плод из рук Шейдена и впилась в него зубами, начисто позабыв о пропавшем собрате. – Кстати, может подведём итоги? Как тебе этот парень, Кассель?
– Толковый малый, – не раздумывая отозвался копейщик.
– Ты готов доверять тому, кто врёт напропалую с такой лёгкостью?
– Нам-то он в глаза не лгал. А что? Думаешь, предаст?
– Я никому не верю, пока года со дня знакомства не пройдёт, – Азвин сверкнула ледяными глазами. – Да я и к вам троим поначалу так же относилась! А к балаболам и вовсе веры нет.
Шейден мягко покачал головой:
– Человеческая природа обманчива. Предать может и друг детства, а встреченную вчера девицу можно полюбить до гробовой доски. Не задирай нос, Азвин, твоё чутьё тоже даёт осечки.
– Ой-ой, неужто благороднейший Шеди готов одарить сопляка безграничным доверием? – воительница с омерзением выплюнула мякоть: – Тьфу, кислятина!
– Я лишь говорю, что сейчас разумнее закрыть глаза и поверить ему. Парню то везло, то грозила верная гибель, но он изо всех сил цеплялся за жизнь и пробился к нам. Думаешь, всё это слепой случай? Разве цепь совпадений могла сама по себе привести его прямиком к нам в руки?
Ночные переулки Кохоллуна казались куда тише и безлюднее, чем в прочих городах Каморта. Шейден говорил негромко, но его гулкий голос гулял меж глухих стен:
– Я ведь собирался всю жизнь перекладывать бумажки в канцелярии Ирописа. Но однажды увидел уличную дуэль какого-то безвестного юного мечника и захотел драться так же. Пошёл в рыцари. Геральду на роду было написано вечно наёмничать да стеречь покой захудалого барона, покуда во сне его не позвал неведомый глас, указавший путь в Арантию. А ты?
Он не ждал ответа и тут же продолжил:
– Судьба штука прихотливая. То, что он подобрал священный клинок, было случайностью. Но то, что он выжил с этой сталью и нашёл нас, – его собственная воля. И за это стоит уважать.
– Но куда эта воля заведёт? Сам погляди, за душой у него ни капли боевого опыта, одни книжные умствования! Приставь нож к горлу, как он мигом бросит нас, лишь бы шкуру спасти!
– Будь он просто хитрым трусом, то так бы и поступил, – Шейден приложил ладонь к груди. – Знаешь ведь присловье: холодный рассудок, горячее сердце. Так вот, сердце у него горит настоящим огнём.
– Такие как он искренними не бывают.
– Его бойкий язык обычная привычка.
– Какая ещё привычка?
– Защитный рефлекс. Если кто-то замахнётся ударить тебя сзади по затылку, что ты сделаешь?
Мужчина внезапно выбросил ладонь в шутливом выпаде к её виску. Азвин за секунду отбила руку и тут же провела контрудар. Копейщик с трудом успел перехватить её пальцы:
– Вот именно это.
– Чего мелешь... Тьфу, гадость! – девушка откусила ещё кусочек и в сердцах швырнула огрызок в чан с помоями.
– Это называется выучкой. Фехтование без настоящего боя мертво. Точно так же и живой ум. Сколько бы в человеке ни было красноречия, без постоянной закалки в словесных баталиях с опасным противником такой реакции не выработаешь.
Шейден остановился и поднял глаза к небу. На лоб упали первые тяжёлые капли.
– Приставь нож к горлу и он предаст, говоришь? Вовсе нет. Как мы с тобой под остриём клинка инстинктивно ищем верный блок и контратаку, так и он пустит в ход собственное оружие – и защиту, и нападение.
Азвин подставила ладонь начинающемуся дождю:
– Хм, слова твои весомо звучат, но жизнь всё покажет.
– Выставить мальчишку щитом предложил я сам, но раз уж мы согласились, этот щит надобно беречь.
Воительница юркнула под матерчатый навес от припустившего ливня. Торговцы на рынке спешно укрывали тюки рогожей и разбегались по лавкам.
– И буду беречь. Он забавный, я и сама к нему привязалась. Потому и тревожусь. Предай он нас... я ведь не сдержусь, живьём шкуру спущу.
Ливень зарядил всерьёз. Желая разогнать тоску, девушка бодро встряхнула мокрой косой:
– Шеди, Дан! Айда к нашему трактиру!
– Данмел же ясно дал понять: его там нет.
– Я доверяю чутью Дана. Но вдруг Ройл заглядывал туда днём, пока мы рыскали по городу?
– У Ройла ума не хватит расспросить людей и найти дорогу, – скривился Шейден.
– Проверим, попытка не пытка! – Азвин уже шагала по лужам.
Под шумом дождя в кабаке на первом этаже яблоку негде было упасть. Из-за стойки навстречу гостям выплыла дородная трактирщица в засаленном переднике:
– Комнату снять или промочить горло?
Хриплый голос женщины выдавал многолетний опыт усмирения буйных купцов и наёмников. Азвин, без труда ставившая на место любого вояку, перед подобными женщинами откровенно пасовала, а потому заговорила непривычно ласково:
– Мы оплатили постой до самого вечера.
– Номер какой?
– Двести четвёртый. Но мы съезжаем.
– Залог не верну.
– Мы не за деньгами. Один из наших отбился по дороге. Он случайно не заходил?
– Не было таких.
– Может, записку оставил?
Трактирщица раздражённо мотнула головой. У стойки скапливалась очередь, и тратить время на пустую болтовню ей явно не хотелось.
– Кто спросит о нас, передайте, пожалуйста: пусть идёт в усадьбу графа.
– Передам, коли не забуду.
Тон женщины ясно давал понять, что помнить об этом она не станет и полминуты. Совать ей записку Азвин не решилась: трактирщица наверняка была неграмотной, и клочок бумаги полетел бы в помойное ведро в ту же секунду.
Выйдя под дождь, она с досадой сплюнула:
– Граф Годимер указ издал, что за приветливость с постояльцами смертная казнь идёт?!
Небо затянуло тяжёлыми тучами. В ранних сумерках сырость пробирала до костей. Шейден сладко зевнул:
– Пойдём обратно. Это же Ройл, что с ним станется?
– Я боюсь не того, что с ним беда стрясётся, а того, что он сам беды наворотит!
Пока Азвин в нерешительности топталась на крыльце, из тени переулка к ним робко шагнул мальчишка-оборванец. Худой, точно щепка, в грязных лохмотьях, он не сводил с неё огромных глаз:
– Вы госпожа Азвин?
Она удивлённо вскинула брови:
– Откуда знаешь моё имя?
– Один господин велел передать записку красивой сестрице с длинной косой, если она объявится у трактира.
Азвин звонко хлопнула в ладоши:
– Ройл?! Волосы каштановые, ростом с меня, лет двадцати пяти на вид?
– Не знаю я, сколько ему, на дядю он не больно походил. Но сказал: «Отдашь письмецо госпоже Азвин. Она щедро насыплет монет».
Мальчишка протянул мокрую ладошку. В кулаке был зажат крошечный, чудом уцелевший от дождя клочок бумаги. Девушка потянулась к нему, но сорванец проворно спрятал руку за спину:
– Сперва серебро! Без денег записку не отдам.
– А ты с понятиями, малец. Сколько просишь?
– Два серебряных!
– Не жирно ли за одну бумажку?
– Я ради этой записки весь день на холоде проторчал, ни медяка не заработал!
– Тоже мне, горемыка несчастный, – усмехнулась девушка и достала две монеты.
Мальчишка дёрнулся выхватить серебро, но та ловко отдёрнула руку:
– Из рук в руки, дружок!
Азвин протянула монеты, паренёк выставил записку. В то же мгновение они обменялись добычей. Сжимая серебро в кулаке, сорванец вихрем побежал по тёмному переулку и скрылся с глаз.