– Раз уж сам заикнулся, ты и объясняй, – Шейден уступил слово соратнику.
Геральд неловко откашлялся в кулак:
– Нам-то, честно сказать, тоже никто подробностей не разжёвывал. Посреди обычной тренировки заваливается Мастер и говорит: «Надо бы вам смотаться в Каморт». Ну я и спросил: «Зачем?» А он: «Из Каморта прибыл посол. Говорит, два графа ни в грош не ставят короля и затеяли войну. Король хочет подавить смуту, да войск у него нет. Вот и запросил подмоги у Арантии, а Её Величество указала на вас. Поезжайте».
Азвин прищурилась, взвесила его слова и покачала головой:
– Так речь длиннее же была, нет?
– Я самую суть пересказал, суть! – Геральд звучно хлопнул кулаком по ладони. – Ты вечно всё упрощаешь до безобразия, Азвин, вот твоя беда! В общем, как бы там ни было, вместо грамоты нам вручили этот священный меч, в пути на нас напали из засады, а что было дальше ты и сам знаешь.
– Стало быть... вы явились в Каморт совсем ничего не зная о местных делах? – серьёзно спросил Кассель.
– Выходит, что так. Оттого и маялись до сих пор, не понимая, за что хвататься. То ли ломиться в королевский замок, то ли клинок сперва отыскать, то ли плюнуть на всё и повернуть в Арантию.
– Эй! – возмутилась Азвин. – Ты так всё расписал, будто мы последние дураки и разгильдяи!
– Не «будто», а самые настоящие дураки! – отрезал Геральд. – Причём первостатейные!
– Ладно-ладно, мне просто правда глаза колет! – девушка с досадой замахала руками. – Нас всё-таки учили мечом махать, а не дипломатии да переговорам!
– У меня, если перед носом больше десяти человек соберётся, язык к нёбу присыхает, – мужчина зябко передёрнул широченными плечами, что выглядело донельзя комично при его габаритах.
– Стало быть, моя задача... вовсе не в том, чтобы быть простым проводником? – спокойно подытожил юноша. – Если вы уступили мне место капитана не в припадке минутной блажи, то отныне я могу открыто высказывать свои соображения?
– Только без глупостей, а так исполним любой твой приказ, – с непонятным весельем отозвалась Азвин. – И что нам теперь делать?
Ещё совсем недавно Кассель ночами не спал, упиваясь сладкими грёзами о том, чем займётся, когда станет рыцарем. Перечислять двух дней не хватит, столько всякой всячины роилось в голове. Правда, почти всё это сводилось к тому, чтобы покрасоваться перед девицами. Преклонить колено перед благородной дамой и поклясться в вечной верности? Рассекать в развевающемся плаще по трактам и карать злодеев? Махать рукой ликующей толпе под дождём из лепестков роз?
Сейчас всё это казалось бессмысленной чепухой. У него не оставалось иного выхода, кроме как продолжать начатое.
– Первым делом нужно встретиться с графом Годимером.
– Он, конечно, звал к себе, но неужто прямо обязательно идти? – нахмурилась Азвин.
– Чтобы положить конец графской междоусобице, король Каморта тайно направил грамоту, и вы явились сюда... Кому появление нас, ордена Волка, в Каморте встало поперёк горла больше всего? Тем самым двум графам. Стало быть, с высокой долей вероятности наёмных убийц подослал кто-то из них. Однако граф Годимер ещё до того, как я открыл рот, уже знал об убийцах, беспокоился об этом и искал тайной встречи.
Хотя это была лишь догадка, юноша закончил с твёрдой уверенностью:
– Граф Годимер вполне может знать, кто стоит за спиной наших убийц.
Он невольно вымолвил «нас» и «наших», но трое Белых волков не выразили ни малейшего недовольства. Напротив, рассуждения прозвучали настолько разумно, что они лишь молча переглянулись.
– И когда выступаем, капитан? – спросил Геральд.
– Завтра.
Кассель ответил и сам вздрогнул. Обращение «капитан» из уст этого громилы прозвучало куда весомее, чем он ожидал.
***
– То ли крылья за спиной имели, то ли плащ-невидимку, но нападали они с любого угла. Нам говорили, что их мало, но казалось, будто их тьма. Порой чудилось, что со всех сторон на тебя давит несметное войско.
Такими словами враги описывали свой ужас перед орденом Волка.
– Они были везде и нигде. Против них мы не могли спокойно сомкнуть глаз ни на одну ночь. Доходило до того, что нам приходилось отступать, даже когда никто из наших ещё не погиб.
В мире ходили бесчисленные оды и поэмы в их честь. Разобрать, где в этих байках преувеличение, а где чистая правда, было невозможно. Кассель смутно воображал, что при личной встрече они ослепят его грозным величием, но всё оказалось иначе. Иллюзии всегда разбиваются о действительность, однако в его случае от них не осталось и следа.
Геральд был просто горой мышц, мало чем отличавшейся от десятков наёмников, которых Кассель повидал в обозе. Скрестив руки на груди, он смотрелся внушительно, но ничуть не грознее ветеранов с поля боя. А его редкие шуточки были до ужаса плоскими.
Шейден производил впечатление человека учёного и рассудительного. Ясные глаза под густыми бровями смотрели остро и цепко. Не видь Кассель, как этот человек играючи крутит одной рукой тяжеленное копьё, которое юноша с трудом бы оторвал от земли, он принял бы его за въедливого столичного дворянина.
Что до Азвин, то её дивная красота при первой встрече не была обманом зрения. Когда она прикрывала веки и запрокидывала голову, её белая шея в отблесках свечей заставляла сердце замирать.
«Это всё потому, что я с дамами отродясь дела не имел. Вот кровь и играет при виде любой», – одёргивал себя юноша, не смея рассиживаться и пускать слюни.
Четвёртый из Белых волков объявился лишь на рассвете. Это был бледнолицый, на вид совершенно тщедушный парень. Высокий, но настолько костлявый, что мышц под кожей словно не было вовсе. Кассель промаялся без сна почти всю ночь, скорчившись на одной из четырёх кроватей, и вдруг обнаружил, что этот бледный гость бесшумно возник у постели и молча сверлит его взглядом.
Юноша с перепугу принял его за привидение и чуть не завопил. Проснувшийся от шума Шейден представил вошедшего:
– Это Данмел Волк.
Кассель торопливо протянул ладонь. Пальцы всё ещё мелко подрагивали от испуга:
– Кассель Ной.
Прибавлять «ваш новый капитан» он благоразумно не стал. Данмел руки не подал и едва заметно кивнул. Его светло-карие глаза, странно не вязавшиеся с золотистыми волосами, смотрели отрешённо и холодно, будто происходящее вокруг его ни капли не касалось.
Растрёпанная со сна Азвин приподнялась на постели:
– Данмел не слышит и не говорит. Когда обращаешься к нему, просто повернись лицом и чётко шевели губами, а об остальном думать не надо. Он вечно ходит один и прикрывает нас из тени. Верно ведь, Дан?
Азвин показала большой палец. Данмел ответил едва заметной улыбкой.
– Вот оно что... – неловко улыбнулся Кассель.
На поясе у глухонемого висели два коротких узких клинка, которые тот не снял, даже переступив порог.
– А Ройл где?
Данмел покачал головой и сделал несколько быстрых жестов пальцами.
«Язык рук? Никогда такого не видел».
Азвин с лёту поняла знаки, раздосадованно сплюнула и плюхнулась обратно на подушку:
– Опять этот лоботряс куда-то умотал! Наверняка завалился дрыхнуть в какой-нибудь канаве. Или начисто забыл, за чем его посылали.
Около часа в комнате висела неловкая тишина. Данмел говорить не мог, Шейден упорно молчал, и Кассель сидел на иголках от смущения.
Оживление наступило лишь тогда, когда все зашевелились, собираясь в путь.
– Мы идём в усадьбу графа Годимера. А с Ройлом как быть? – поинтересовалась девушка, без зазрения совести переодеваясь прямо при мужчинах.
Кассель, ненароком увидев её обнажённую грудь, вспыхнул до корней волос и резко отвернулся.
– Сам притащится, не маленький уже, – буркнул Геральд.
Кассель, уже одетый, стоял у окна, глядя на улицу. В отражении стекла Белые волки казались ватагой беззаботных гуляк, собравшихся на ярмарку. Но когда они взялись за оружие, зрелище сделалось по-настоящему зловещим.
Азвин закинула за спину круглый щит, а на пояс повесила широкий короткий клинок. Шейден, не зная, куда деть своё непомерное копьё, обмотал наконечник тряпицей. Геральд закрепил за спиной секиру. Данмел взял длинный деревянный шест с заострёнными концами (лишь погодя Кассель понял, что это лук без тетивы, сплошь покрытый необычными резными письменами). Сверху все накинули охристые дорожные плащи, надёжно скрывшие сталь.
– Ну что, выступаем, капитан? – окликнул Геральд.
У самых дверей Кассель не удержался и напомнил о ночных убийцах:
– Хоть на дворе и белый день, разве это не опасно?
– Если они не совсем безмозглые идиоты, второй раз средь бела дня не сунутся, – отозвался Шейден.
Вспоминая, как двое душегубов разом разлетелись от одного взмаха его копья, Кассель понял, что хвастовства в этих словах не было ни на грош.