Граф Годимер поджидал гостей прямо в саду перед усадьбой. В его встрече не было показной чопорности. Скорее казалось, будто старик с трудом сдерживает ликующую улыбку.
– Вы в добром здравии! Я тревожился за вас всю ночь, – вымолвил он, тщетно пытаясь казаться строгим.
– Прошу прощения, что заставил поволноваться, – отозвался Кассель, покосившись на его забинтованную руку. – Рана не опасна?
– Пустяки. Кабы не Энфлер, я бы сейчас перед вами не стоял. Пройдёмте в дом, разговор предстоит долгий. Ах да... это ваши подчинённые?
Владетель Кохоллуна указал на Азвин, Геральда, Данмела и Шейдена. Те и бровью не повели, услыхав слово «подчинённые», однако Кассель решительно качнул головой:
– У нас нет господ и слуг. Они мои друзья, а я лишь говорю от их имени. Для Белых волков капитан именно таков.
– Прошу простить мою оплошность.
Граф, преисполненный искреннего благоговения перед каждым словом гостя, лично повёл их внутрь. Юноша шагал стремя в стремя за хозяином, а следом шла Азвин. Поравнявшись с ним, та легонько похлопала Касселя по плечу и снова показала большой палец. Парень машинально ответил тем же жестом, и на губах девушки заиграла тёплая улыбка. В эту минуту её одобрительный взгляд стал для него лучшей наградой за пережитый страх.
– Оружие покорнейше прошу оставить при входе, – учтиво поклонился старый дворецкий, едва путники переступили порог парадного холла.
Заметив, как помрачнели лица спутников, Кассель выразительно повёл бровью, призывая уступить.
Скрепя сердце Белые волки принялись разоружаться. Азвин сняла с плеча круглый щит и отстегнула короткий меч, Геральд снял секиру, а Шейден опустил копьё. Одному дворецкому такая ноша оказалась не под силу, и на подмогу поспешили двое стражников, однако даже вдвоём они едва удержали тяжеленное оружие Шейдена и массивный топор Геральда.
– Смотри не урони, хуже будет, – буркнул громила, и стражники испуганно втянули головы в плечи.
Данмел молча выложил два длинных меча, четыре узких кинжала и резной лук без тетивы. Стрел при нём не нашлось вовсе.
– Свой клинок я оставлю при себе, граф Годимер, – опередил юноша слугу, потянувшегося к его перевязи. – Ибо это не просто оружие, а священная реликвия.
– Разумеется, – кивнул вельможа, и дворецкий покорно отступил. – Прошу в гостиную. Надеюсь, вы ещё не завтракали? Мой повар как раз испёк отменный хлеб. Он чудесно подойдёт к горячему чаю с горы Олим.
Граф в приподнятом настроении повёл гостей наверх. У дверей гостиной их встретил Айк Энфлер – чисто выбритый, в свежем опрятном дублете, вот толко колючий взгляд у него остался прежним.
– Прошу прощения за вчерашнее, капитан Волк, – произнёс рыцарь, глядя при этом исключительно на Геральда.
«Вчера его ведь за грудки вздёрнул именно Геральд, – вспомнил Кассель. – Болтался в воздухе, как куль с мукой, вот дворянская гордость и не даёт покоя».
Стараясь разрядить обстановку, юноша бодро проговорил:
– Вышло недоразумение, забудем об этом. Нам следовало представиться вчера, но обстоятельства помешали. Это Азвин, Шейден, Геральд и Данмел. Друзья, познакомьтесь, рыцарь-хранитель графа, сэр Энфлер.
Воины обменялись короткими рукопожатиями. Задержав широкую ладонь Геральда в своей, рыцарь процедил:
– Вчера вышло некрасиво. Нам стоит как-нибудь сойтись по всем правилам.
– А? Чего некрасиво? – невозмутимо переспросил Геральд, сдавив чужие пальцы с такой силой, что у Энфлера побелели костяшки.
– Рукопожатие затянулось, Геральд. Идёмте, – Кассель легонько толкнул товарища локтем, и тот безропотно разжал хватку.
Пропустив графа с юношей в комнату, громила на миг задержался на пороге и бросил через плечо:
– А, ты про то? Извиняй. Только сейчас вспомнил.
Энфлер хищно прищурился. Кассель с тревогой оглянулся, но соратник уже беспечно махнул рукой и перешагнул порог.
Стол уже ломился от свежей сдобы и дымящихся чаш. Гости расселись и молоденькая пригожая служанка нарезала пышный хлеб, разложив ломти по тарелкам. Девушка отвесила поклон и выскользнула вон, а её место у запертой двери занял безмолвный Энфлер.
В повисшей неловкой тишине Кассель первым отломил тёплую горбушку:
– Очень вкусно.
Граф, с опаской косившийся на молчаливых чужаков, с облегчением подхватил:
– Этот хлеб испёк лучший мастер Кохоллуна из отборной пшеницы деревни Луурун! Уж больно я падок на сладкую выпечку, так что муку требую самую лучшую.
От названия родной деревни у парня перехватило дыхание, и кусок встал поперёк горла. Сделав глоток воды, он переспросил:
– Из Лууруна?
– Тамошнее зерно не знает равных. У меня есть доверенный купец, ведущий с ними дела напрямую, так что даже в неурожайные годы на моём столе всегда мягкий хлеб.
Услышать имя милого сердцу дома из уст дворянина было до странности приятно.
– Прошу простить за прямоту, но перейдём к делу, – посерьёзнел Годимер.
Кассель с сожалением отложил ломоть: лицо хозяина преобразилось в ту же секунду. К тому же из угла буравил затылок враждебный Энфлер. Скрестив руки на груди, рыцарь с трудом подавлял гнев, но, что самое странное, ярость его теперь изливалась вовсе не на Геральда, а на самого Касселя.
«Эй, что с тобой?! На Геральда зыркай, я-то тут при чём?!»
– Понимаю, вопросов у вас предостаточно, – заговорил граф. – Признаться, я всю ночь ломал голову, с чего начать, но беда в том, что мне о вас ничего не ведомо. Об одном лишь молю: поверьте, я искренне желаю вам добра.
Кассель украдкой покосился на Шейдена. Копейщик едва заметно повёл подбородком: «Веди разговор сам».
Юноша слабо улыбнулся. Будь он простым землепашцем, к такому господину его не подпустили бы на пушечный выстрел, а сейчас они делили один каравай. И всё же робости не было. Напротив, происходящее казалось странно знакомым.
– А вы хитры, ваша светлость.
– Что вы имеете в виду? – смутился старик.
– Ловко вынуждаете нас первыми раскрыть карты.
– Упаси боже, я вовсе не замышлял дурного, – мягко возразил граф, но Касселю эта улыбка показалась чересчур вкрадчивой.
«Желает помочь, как же».
– Вчера появились нападавшие, но по правде говоря, нас пытались убить ещё до того, как мы вошли в Кохоллун. Кто эти убийцы?
– О том я и хотел поведать! Без сомнения, козни графа Чёрного Льва или графа Алой Розы. А быть может, обоих разом.
Шейден и Кассель переглянулись.
– Их цель?
– Сами догадываетесь. Под каким бы благовидным предлогом ни велась эта бойня, истинная цель одна – подмять под себя беззащитного монарха и прибрать к рукам всю страну.
– Точнее суть камортской смуты и не опишешь.
– У короля нет ни верных союзников, ни собственного войска, – продолжал Годимер. – По законам королевства государь не вправе держать постоянную армию. Единственный оплот короны есть рыцарский орден, но недавно и он бесследно сгинул.
Кассель слышал об этом впервые: паутина высокой политики затягивала его всё глубже.
– У Его Величества не осталось ничего, кроме пустой короны да слабой опоры таких беззащитных вассалов, как я. Но если никто в стране не ставит короля ни в грош, что способно спасти престол? Выход оставался один.
– Запросить войско у чужеземцев?
– В самую точку. И на мольбу отозвалась одна лишь Арантия... Если верить слухам, королевский орден сгинул вовсе не случайно. Рыцари тайно пробирались в Иропис и Ганелок за подмогой, но были перебиты в пути. Кто именно из двух графов приложил к этому руку остаётся загадкой. Да что толку знать правду, коли в Каморте нет силы, способной призвать этих хищников к ответу?
Энфлер у дверей всё так же испепелял юношу глазами. Он беззвучно вздохнул и, бросив короткое извинение, выскользнул в коридор.
«Ну точно ненормальный... Обиделся на Геральда, а сверлит меня!»
– Значит, король намерен собрать армию из чужеземных полков и силой прижать мятежных графов? – уточнил Кассель.
– Верно. Какими бы могучими ни мнили себя наши дворяне, появление иностранной военной силы в корне изменит расклад. Конечно, вскройся сие открыто, как король окажется в крайне шатком положении.
– Впускать чужие клинки в домашнюю распрю дело гиблое.
– Истинно так. Но коли уж такой увалень, как я, всё прознал, неужто остальные дворяне останутся в неведении? А нападение наёмных убийц на ваших людей лишь доказывает, что один из графов точно обо всём пронюхал.
Кассель на мгновение зажмурился.
«Пресвятые небеса... Во что же я вляпался?!»
– Вы утомились? – участливо осведомился старик.
– Ничуть, – выдавил юноша улыбку.
– Покамест я сохраню нашу встречу в тайне. Но скажите главное, когда подойдут основные полки Арантии? Если объединить орден Волка с моей городской дружиной и остатками верных королевских рыцарей...
Вдохновенные мечтания графа безжалостно оборвал голос Азвин:
– Это все.
– В-в каком смысле... все?..
– Мы и есть всё арантийское войско, граф Годимер, – девушка сладко потянулась: – Кстати, где тут у вас отхожее место? Сил нет терпеть с дороги.
– Внизу... – опешил старик, растерянно указав на дверь. – Спросите любую служанку.
– Девки у вас сплошь писаные красавицы. Завидую, – не то в шутку, не то с ядом бросила она и шагнула за порог, впустив в душную залу струю холодного воздуха.
– Какая... – граф долго подбирал приличное слово, – ...своеобразная особа. Признаться, на благородного рыцаря она походит меньше всего.
– Она полноправный Белый волк, – твёрдо отрезал Кассель. – Но раз уж дело принимает столь опасный оборот, не разумнее ли нам поскорее предстать пред королём?
– Разумеется! Карета, кони, вооружённый конвой – всё готово к выезду.
– Когда выступаем?
– В любой час! Я поеду с вами.
Граф держал вежливую мину, однако в глазах его сквозило горькое разочарование.
«Ещё бы... Надеялся на целую армию, а ему подсунули пятерых бродяг. Тут у любого руки опустятся».
– Ах да, – спохватился юноша. – Один из наших соратников всё ещё бродит по Кохоллуну. Выступим, когда... наш друг прибудет сюда, – он всё ещё запинался, подбирая подходящие слова для своих спутников: – И ещё, граф Годимер... Просьба, быть может, нескромная, но мы со вчерашнего дня маковой росинки во рту не держали. Не найдётся ли чего посытнее сухого хлеба?
– Какое упущение! Что ж вы молчали?! Немедля велю накрыть стол! – аристократ потянулся к серебряному колокольчику: – Чего изволите отведать? Мой повар состряпает всё, что пожелаете.
Кассель оглянулся на соратников и Геральд тяжело и веско вставил:
– Мяса. И побольше.
В его голосе прозвучала столь неприкрытая угроза пустить всё в щепки, что старик торопливо закивал. На звон колокольчика бесшумно явился дворецкий:
– Звали, ваша светлость?
– Вели на кухню заставить стол самым сытным, что успеют сообразить на скорую руку! Баранина найдётся?
– Свежайшая вырезка, милорд.
Кассель едва сдержал улыбку.
Расскажи кому, что грозный Белый волк вытряс из дворянина щедрый обед словами: «Мяса. И побольше», – кто поверит? Прежде внушавшие безотчётный ужас чужаки с каждой минутой казались ему всё понятнее и ближе.