Солли стояла как вкопанная, и все окружающие звуки вдруг исчезли, оставив после себя только назойливый звон, который болезненно бил по ушам.
Снова раздалось скуление волкособов, но теперь ей казалось, будто даже этот звук насмехается над ней.
«Только я… только я одна всё это время ждала его».
Ноги предательски подкосились, и Солли, пошатываясь, побрела обратно к своей машине.
Как только она открыла дверь и опустилась на водительское сиденье, дыхание, которое она всё это время сдерживала, наконец вырвалось наружу.
— Хны-ы-ык…
Салон машины мгновенно наполнился её рыданиями.
Даже в самом страшном сне она не могла представить, что Пэк А Шин отнесётся к ней с таким абсолютным, ледяным равнодушием.
— Пэк А Шин, этот негодяй…
Солли со всей силы ударила кулаком по рулю, и горячие капли слёз покатились вниз, падая на её бёдра и оставляя на ткани тёмные пятна.
Колонна автомобилей Отдела божественных зверей неспешно проехала мимо её окна.
Наверняка он сидел в самой первой машине, тот самый человек, чьё сердце охладело к ней ещё два года назад.
Перед её затуманенным от слёз взглядом, словно в калейдоскопе, пронеслись картины прошлого, и время отмотало свой ход на пять лет назад, к тому самому жестокому лету.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Ёмуль.
Особенное существо, обладающее духовной энергией.
Около восьмидесяти девяти процентов всей популяции ёмулей составляли животные и растения, наделённые способностью принимать человеческий облик, тогда как оставшиеся одиннадцать процентов приходились на Божественных зверей, существ, рождённых из человеческого воображения, а точнее, из древних концептов, передававшихся из поколения в поколение.
Сон Солли была единственным ёмулем, рождённым от человеческой пары, и, более того, относилась к тем самым редчайшим Божественным зверям, так что уже сам факт её появления на свет, казалось, гарантировал ей блестящее будущее.
Рождение Божественного зверя у пары обычных людей было сродни настоящему чуду, поэтому с самого рождения Солли находилась под пристальным вниманием прессы.
Однако этот интерес стремительно угас, стоило лишь выясниться, что Солли была так называемой «мышью-оборотнем».
«Если стричь ногти ночью, мышь съест их и превратится в человека, став точной копией владельца этих ногтей».
«Мышь-оборотень» была живым воплощением этой старой сказки в облике Божественного зверя, жалким грызуном, способным использовать магию превращения только в том случае, если проглотит чужой ноготь.
Из-за этой не просто причудливой, а откровенно смехотворной способности Солли в одночасье превратилась в посмешище.
То, что её способность срабатывала не только от ногтей, но и от любой другой частицы тела, будь то волосы, кровь или фрагмент кости, выяснилось лишь тогда, когда Солли перешла на третий курс трёхгодичного специализированного колледжа для ёмулей.
Обучение в этом колледже считалось своего рода гарантированным пропуском для устройства в ECRC, поэтому обычно студенты подавали документы после окончания первого семестра третьего курса и без особых проблем проходили по специальному отбору для ёмулей.
Сон Солли тоже верила, что идёт по этому уже проложенному пути, а если точнее, ей очень хотелось в это верить, ведь её оценки всегда были на высоте, а на практических занятиях она выкладывалась полностью, не жалея сил.
И рядом с ней всегда был Пэк А Шин.
Из-за академических отпусков он выпускался в один год с Солли, и уже тогда был полностью сформировавшейся личностью.
Точно так же, как имя Солли не сходило со страниц газет с самого её рождения, Пэк А Шин тоже с пелёнок оказался среди знаменитостей, однако, в отличие от Солли, которая стала объектом насмешек после раскрытия своей сущности мыши-оборотня, он был существом совершенно иного уровня.
Пэк А Шин был Пульгасари.
Могущественным, бессмертным существом, которое с лёгкостью жевало железо и не получало никаких ранений.
Абсолютно неуязвимое, бессмертное создание, на которое, естественно, уже давно обратили внимание сразу несколько государственных структур, ведь один только ореол его принадлежности к Семи великим Божественным зверям заставлял даже профессоров относиться к нему с особым почтением.
К тому же благодаря своей безупречной, словно нарисованной внешности он выделялся всегда и везде, поэтому во многих смыслах был полной противоположностью незаметной и непопулярной Солли.
Мужчина, чья успешная карьера была предрешена ещё до того, как он переступил порог ECRC, казался ей настолько недосягаемым, что порой Солли и сама не могла поверить, что такой человек действительно был её парнем.
«Может, поженимся, когда закончится твоё обучение для новичков?»
За день до объявления результатов А Шин взял Солли за руку и полушутя задал этот вопрос, но в его нефритовых глазах не было ни капли намёка на шутку.
По правде говоря, к тому моменту он уже получил предложение перейти в элитный Отдел божественных зверей, и для ECRC это было беспрецедентным случаем, хотя для ёмуля-Пульгасари выглядело вполне закономерным.
«Говорят, в Отделе божественных зверей было много пар, но пока ещё ни одной супружеской. Мы станем первыми».
«Но… смогу ли я вообще попасть в Отдел божественных зверей?»
«А разве есть варианты? Как они могут забраковать твои оценки?»
Солли тоже свято верила в его слова, потому что, пусть у неё и был врождённый недостаток в виде сущности мыши-оборотня, её баллы должны были гарантировать безопасное прохождение.
Однако реальность оказалась жестокой.
«Отказ».
Это слово словно выжгли на лбу Солли раскалённым клеймом, и дело было не просто в провале, потому что подобное случилось впервые с момента основания колледжа.
То, что выпускник специализированного колледжа для ёмулей, к тому же Божественный зверь, не прошёл отбор в ECRC, стало беспрецедентным скандалом.
В тот день Солли превратилась в главное посмешище всего кампуса.
«Эй, слышали? Сон Солли провалилась».
«Наверное, потому что она мышь-оборотень. И правда, какой прок от мыши в ECRC?»
«Она так выпендривалась тем, что встречается с сонбэ А Шином, вот ей и прилетело».
«Именно. Надо же понимать свой уровень».
Шёпот за спиной вонзался ей в сердце, словно кинжалы, а в пустой аудитории, откуда все её однокурсники уже перешли в Центр, Солли приходилось в одиночестве посещать занятия второго семестра.
А Шин навещал её каждые выходные, и, появляясь перед ней всё ещё пропитанный запахом пороха с тренировочных полигонов Центра, он оставался таким же ласковым, как прежде.
Каждый раз, когда они виделись, его телефон разрывался от звонков: обучение новичков, полевая практика, вызовы от старших коллег, одно срочное дело сменялось другим.
Он был невероятно занят и сиял ярче, чем когда-либо.
Солли на собственной шкуре чувствовала, что он уже улетел в совершенно иной, недосягаемый для неё мир.
«Всё в порядке. Тебе просто не повезло».
Его утешения были сладкими, но вместе с тем они становились ядом, который лишь подтверждал её собственную ничтожность.
Спустя год Солли, стиснув зубы, попыталась снова.
Её оценки были ещё выше, чем в прошлом году, и она отчаянно верила, что на этот раз всё будет иначе.
Но результатом снова стал отказ.
Никогда прежде ёмуль не сдавал экзамен повторно, но ещё никогда ёмуль не проваливался на повторном экзамене, поэтому Солли вновь стала объектом насмешек.
Люди думали, что она вот-вот сдастся, однако Солли снова села за учебники, потому что в ней проснулось упрямое, почти отчаянное чувство: она не должна сломаться здесь и сейчас.
Так наступила третья попытка.
Солли урезала время на сон и еду ради учёбы, получила высший балл на экзамене по физподготовке, а её оценки за теорию и практику по всем предметам оказались среди лучших.
Она была уверена, что на этот раз у них не найдётся ни единого повода завалить её, даже если для всех она оставалась всего лишь ничтожной мышью-оборотнем.
Но результат снова оказался отрицательным.
От несправедливости кровь кипела у неё в жилах, но ей даже некуда было пойти жаловаться.
Тогда Солли поняла, что у неё остаётся только один способ пройти отбор: занять первое место в рейтинге, стать лучшей из лучших, чтобы экзаменаторы не посмели придраться к ней даже по мелочам, и тем самым заткнуть им рты.
Так отчаянная битва Солли перешла на четвёртый год.
А затем прошёл ещё один год, наступил весенний день, и до экзамена оставалось ровно сто дней.
Однажды вечером А Шин, с трудом выкроивший время в своём плотном графике, чтобы встретиться с Солли, с серьёзным выражением лица произнёс:
«Давай на этом закончим».
«Сонбэ? О чём ты…»
«Об экзаменах. Трёх лет стараний уже вполне достаточно».
«Что ты такое говоришь?»
«Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. ECRC — это ещё не весь мир. И к тому же нам пора…»
Он взял Солли за руку и мягко намекнул:
«Пора потихоньку готовиться к свадьбе».
«…»
«Тебе совершенно не обязательно работать и терпеть унижения от чужих людей. Я хочу, чтобы ты жила спокойно».
А Шин говорил искренне.
Он любил Солли и не хотел, чтобы она страдала от жизненных невзгод.
Солли представила своё будущее после свадьбы с А Шином: себя, запертую в душном доме, вынужденную терпеть пренебрежение со стороны семьи Пэк и прожигать жизнь в подготовке к рождению следующего поколения Пульгасари.
От одной только мысли об этом ей стало жутко.
«Сонбэ… я хочу добиться признания своими собственными силами».
«Солли».
«Не как жена сонбэ, а под своим собственным именем, Сон Солли…»
«Прошу тебя, перестань упрямиться!»
А Шин впервые в жизни повысил голос.
«Ты до сих пор не поняла? Ты билась целых три года, но результат каждый раз был одним и тем же. Экзаменаторы с самого начала не собирались пропускать мышь-оборотня!»
Глаза Солли расширились, а зрачки мелко задрожали.
Она знала это.
Умом она всё понимала, но слышать эту жестокую правду из уст любимого человека оказалось куда больнее, чем признавать её в одиночестве.
Из её больших глаз покатились слёзы.
А Шин, словно только теперь осознав, что именно наговорил, с растерянным лицом поспешно обхватил щёки Солли ладонями.
«Послушай, я хотел сказать, что…»
«Хватит».
Солли изо всех сил оттолкнула его руки.
Ей показалось, что внутри неё с грохотом что-то обрушилось.
«Сонбэ. Давай… возьмём паузу в отношениях».
«…Ты сейчас предлагаешь расстаться?»
Лицо А Шина пугающе окаменело, а в его глазах вспыхнул свирепый блеск хищника.
Впервые столкнувшись с его гневом, Солли вздрогнула, но отступать уже было нельзя.
«Нет. Просто до дня экзамена, умоляю… В этот раз я обязательно пройду. Обещаю».
Взгляд Солли был непреклонен.
А Шин приоткрыл губы, словно не находя слов, а затем издал пустой, лишённый всякой радости смешок.
«…Хорошо. Делай как знаешь».
А Шин пристально посмотрел на Солли, после чего с холодным лицом развернулся и ушёл.
Солли сидела как прикованная к месту, пока его силуэт окончательно не скрылся из виду.
И это был конец.
Вот так, пусто и нелепо, их весна закончилась ещё до того, как успели опасть цветочные лепестки.