Горячая ладонь А Шина начала блуждать по мягкому зелёному бархату. Он сжал талию Солли так крепко, словно мог переломить её, а затем провёл рукой вверх по спине и безжалостно смял жёстко поставленный воротник.
Солли, тяжело задыхаясь, пыталась оттолкнуть его широкие плечи. Но жар, проходивший сквозь ткань, и его прохладный, тяжёлый запах постепенно растопили её сопротивление, будто снег под солнцем.
[Я до сих пор отчётливо помню время, когда директор Го Гам Чхан только вступил в должность. Конечно, тогда я сам был мальчишкой-подростком, а теперь уже стал дедушкой с тремя внуками…]
Сквозь стену из банкетного зала приглушённо доносились поздравительные речи почётных гостей и смех. А здесь, в этом погружённом во мрак закрытом помещении, происходило нечто самое первобытное и запретное. Такой крайний контраст сжимал сердце и делал происходящее почти нереальным.
Казалось, удушающая тяжесть реальности белым паром испарялась перед яростным жаром А Шина.
Она гналась за плотским наслаждением с мужчиной, с которым, как верила, всё закончилось два года назад. Это было очевидным бегством.
Опасная игра с огнём, к которой нельзя было прикасаться, сладкий яд, разъедающий разум. Но даже это мучительное падение Солли ощущала как тёплое спасение.
— Ха-а… сонбэ…
Солли повернула руки, которыми пыталась оттолкнуть его плечи, и крепко обвила его мощную шею. Когда она приняла его грубое дыхание и сплела с ним язык, из глубины груди А Шина вырвался удовлетворённый гул.
— Умница. На этот раз не убегаешь.
Он мягко оторвался от её губ, затем схватил Солли за бёдра и одним движением поднял её.
— Сонбэ!
— Тише. Снаружи всё услышат.
В тот миг, когда обзор резко поднялся и Солли качнулась, А Шин грубо шагнул вперёд и прижал её к туалетному столику.
Солли обеими руками упёрлась в холодную мраморную поверхность и с трудом удержала верхнюю часть тела, а он полностью перекрыл ей путь к отступлению со спины, загоняя её в ловушку.
В огромном зеркале туалетного столика силуэты двух людей странно переплетались под лунным светом. Увидев в отражении собственное затуманенное лицо, Солли от стыда крепко зажмурилась.
Большая рука А Шина медленно, но настойчиво скользнула от гладкой икры Солли вверх по бедру.
— В-вы собираетесь сделать это здесь? Но кто-нибудь может войти…
— Неважно. Дверь заперта.
Он произнёс это так, будто не видел никакой проблемы, и одним движением задрал тёмно-зелёную юбку выше талии. Когда прохладный воздух комнаты коснулся обнажённых бёдер, по спине Солли пробежала дрожь.
Пока Солли мелко дрожала, А Шин грубо вытащил шёлковую блузку, аккуратно заправленную под юбку.
Между распахнувшимися краями одежды безжалостно проникла грубая горячая ладонь А Шина.
— Ух…!
Широкой ладонью он настойчиво провёл вверх по тонкой линии её талии, а затем безжалостно сдвинул вверх тонкое кружевное бельё.
— Ты надела бельё, которое я подарил в прошлый раз.
Низкий смешок коснулся уха Солли. Её грудь полностью легла в его большую ладонь и была смята.
«А одежду… он не узнаёт?..»
Едва в голове возник этот вопрос, он кончиками пальцев сжал набухшую вершинку груди и начал настойчиво теребить её.
В спину впился хищный взгляд, откровенно наслаждавшийся её раскрасневшимся обнажённым телом.
Густые прикосновения к груди и огромное тело, без зазора прижимавшееся к её спине и ягодицам, парализовали её разум до белизны.
Сквозь плотные брюки костюма ощущался его тяжёлый член, набухший до предела. Он откровенно тёрся им о ягодицы Солли и мелко покусывал её горящее ухо. Каждый раз, когда острые клыки сдавливали тонкую кожу, поясница Солли испуганно подскакивала.
Его большая ладонь, словно змея, медленно скользнула вниз по линии талии. Внутреннюю сторону бедра, открытую прохладному воздуху комнаты, он влажно и густо погладил, отдавая ей свой жар.
— Х-хы… с-сонбэ… там…
— Почему? Не нравится?
А Шин медленно смял сквозь тонкое бельё её уже влажную интимную щель. От внезапного головокружительного ощущения ноги Солли мелко задрожали. Он грубо отодвинул ткань белья в сторону и сразу же ввёл длинный палец между скользких слизистых складок.
— Ха-а… ух… х-хык…!
Вязкая смазка обильно намочила его пальцы. А Шин, вызывая откровенный влажный звук, начал давить и тереть самую чувствительную набухшую точку, одновременно глубоко вводя два пальца внутрь.
— Ах… сонбэ… по-пожалуйста… хы!
— Внизу ты ведёшь себя так, будто хочешь меня проглотить, а ртом всё время только отталкиваешь.
А Шин криво приподнял уголок губ и начал ещё быстрее, ещё искуснее проворачивать пальцы. Постыдные влажные звуки заполнили комнату для приведения себя в порядок.
В один миг её поясница надломилась от почти безумного наслаждения, и тело Солли беспомощно рухнуло на холодную мраморную поверхность. От ощущения, словно он выскребал её внутренние стенки, перед глазами стало бело, а жар, расходившийся между ног, будто сжигал нервы во всём теле.
— Это… странно… хык… хватит уже… а-ах!
— Хочешь, чтобы я остановился?
Вместе с жестоким вопросом, замаскированным под нежность, А Шин сделал вид, будто собирается вынуть пальцы. Из-за этой низкой уловки Солли инстинктивно, задыхаясь, отодвинула бёдра назад, преследуя его руку.
Это была очевидная капитуляция, мольба довести её ещё сильнее. А Шин тихо рассмеялся и снова выдохнул горячее дыхание у самого уха Солли, которая задыхалась от удовольствия.
— Не издавай звуков. Снаружи всё услышат.
Невозможно было понять, было ли это заботливым предупреждением или провокацией, подталкивающей к сопротивлению. Наконец А Шин грубо расстегнул пряжку своего ремня. Затем одним движением пронзил её до самой глубины, туда, где она, раскалённая и отчаянно жаждущая его, уже ждала.
— М-мф!
От огромной горячей наполненности Солли запрокинула голову, готовая вскрикнуть, но крепко вонзила зубы в тыльную сторону ладони и проглотила звук.
Она боялась множества людей, которые слушали речь за стеной. Среди ёмулей ведь было немало тех, чей слух был особенно острым…
— Всё хорошо, Сон Солли. Можешь стонать сколько хочешь.
— Ах… Вы же… х-а-ах… только что ясно…
— На самом деле за стеной отсюда ничего не слышно.
А Шин с запозданием раскрыл правду, дразня Солли, а затем резко толкнулся бёдрами и крепко сжал её таз.
Когда от разрывающего ощущения наполненности её тело выгнулось вперёд, словно готовое рухнуть, А Шин большими руками ухватил её за талию и грубо притянул к себе.
— Сон Солли, расслабь тело.
Силуэты двух людей в зеркале бурно колыхались. А Шин настойчиво кусал ушную раковину Солли и начал один за другим наносить тяжёлые толчки сзади.
Массивный мраморный туалетный столик не выдерживал отдачи и опасно дребезжал. Влажные звуки соприкасающихся тел безостановочно разносились по узкой комнате.
— Сонбэ… слишком глубоко… хы!
Солли, потерявшая разум от накатывающего удовольствия, смотрела сквозь выступившие слёзы. Ей было страшно, что слова о том, будто за стеной ничего не слышно, могут оказаться ложью. Она изо всех сил кусала тыльную сторону ладони и сдерживала стоны, но чем сильнее старалась, тем яростнее А Шин бил в чувствительные внутренние стенки.
Страх, что их могут застать, и предельное чувство запретности стали искрой, которая толкнула возбуждение до предела. Предметы на туалетном столике загремели и посыпались на пол.
Грубое дыхание и густой жар раскалили воздух узкой комнаты почти до разрыва. Пока роскошная юбилейная вечеринка Центра мчалась к своей кульминации, в скрытой закрытой комнате по ту сторону бесконечно продолжались мучительные, яростные стоны.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Солли упёрлась в край раковины и с трудом заставила дрожащие ноги удерживать её на месте. Она протянула трясущуюся руку, открыла кран, и вниз тут же хлынула холодная вода.
Только когда ледяное ощущение ударило по тыльной стороне ладони, зрение постепенно стало яснее.
Она снова и снова набирала воду в ладони и плескала её на раскрасневшуюся шею. Когда Солли грубо вытерла влагу и подняла голову, то встретилась взглядом с собственным отражением в зеркале и от отчаяния закусила губу.
Женщина в зеркале выглядела как зверь, которого ещё недавно полностью покорил А Шин, пропитанный наслаждением и лишившийся всякого рассудка.
Волосы, над которыми Ким То Ён так старательно работала, промокли от пота и неряшливо прилипли к шее, а по коже расцвели красные отметины, которые А Шин оставлял с настойчивой жадностью.
Особенно губы, сдавленные и иссосанные его зубами, потеряли естественный цвет и распухли, слишком откровенно доказывая, насколько яростной была их близость.
— Ха-а… Я правда, кажется, сошла с ума…
Тяжело дыша, она начала поправлять растрёпанную одежду. Опустила задравшуюся бархатную юбку, разгладила складки, а затем заправила безжалостно измятую шёлковую блузку под пояс.
Она застегнула пуговицы жакета, которые едва не были оторваны, до самого горла, но скрыть покалывающее послевкусие, разлившееся по коже, всё равно было невозможно.
«Хы… сонбэ, там…»
«Здесь?»
«Там… м-м, ещё немного…»
Её собственный голос, умолявший А Шина взять её глубже, пока она лежала, склонившись над туалетным столиком, звучал в ушах словно слуховая галлюцинация.
Она вовсе не сопротивлялась. Напротив, поддалась ему и выпустила наружу подавленную жажду. Даже головокружительная реальность, в которой за стеной находился банкетный зал, оказалась бессильной перед наслаждением, которое дарил А Шин.
Разум бесконечно бил тревогу, но тело жаждало его гораздо честнее и настойчивее, чем два года назад.
Вина, стыд и чувство собственной запретной испорченности одновременно обрушились на неё.
— …Соберись. Ничего не произошло.
Солли пробормотала это так, словно накладывала на себя заклинание, и привела в порядок распухшие губы. Она аккуратно пригладила растрёпанные волосы и глубоко выдохнула.
— …Да. Ничего не произошло.
Наконец надев безупречную маску, она открыла дверь туалетной комнаты.