Скрип, скрип.
Каждый раз, когда тяжёлые шаги А Шина ложились на старый деревянный пол, доски прогибались и жалобно стонали. Эти тревожные звуки трения смешивались с бешеным стуком сердца Солли и беспорядочно били по барабанным перепонкам.
А Шин без колебаний пнул в сторону одежду Сон Гёна, лежавшую на диване, а затем осторожно опустил Солли на глубокое сиденье.
Когда силуэт А Шина, склонившегося над ней словно зверь, заполнил всё поле зрения, Солли испуганно втянула воздух.
— По-подождите. Одежда вся мокрая…
— Поэтому её и нужно снять.
Ответ прозвучал мгновенно и грубо. Большие руки А Шина крепко вцепились в ворот бархатного жакета, промокшего от дождя и липко прилипшего к коже.
Тр-ррак!
Терпения на то, чтобы расстёгивать пуговицы, у него не было с самого начала. От его грубой силы пуговицы жакета с громким стуком покатились по полу.
В тот миг, когда верхняя одежда была сорвана, а холодный воздух коснулся белой кожи, А Шин горячими губами жадно впился в ключицы и шею Солли.
— Х-хы… сон… бэ…
Он жадно слизывал дождевую воду с её кожи, острыми клыками мелко прикусывая нежную плоть, и из губ Солли вырвался неконтролируемый стон.
Грубые руки А Шина без остановки скользнули ниже. Он одним движением задрал юбку, плотно облегавшую бёдра, а затем так же невозмутимо стянул промокшее бельё и бросил его вниз, под диван.
Устроившись тяжёлым телом между её широко разведённых ног, он накрыл губы Солли так, будто собирался поглотить их целиком. Это было грубое и глубокое завоевание, не оставлявшее ей даже возможности вдохнуть.
Горячий язык прошёлся по нежному нёбу, слюна липко смешалась. Солли, тяжело задыхаясь, попыталась оттолкнуть его широкую грудь, но А Шин одной рукой схватил оба её запястья и легко связал их.
Другая рука густо скользнула по её гладкой ноге и проникла глубже, пока кончики пальцев не коснулись влажной плоти.
Когда Солли мелко задрожала и отвернула голову, А Шин наконец медленно отпустил её губы. Между их разомкнувшимися ртами потянулась липкая нить слюны.
— Х-хы… ах! Подождите… там…!
Грубые пальцы безжалостно начали тереть и дразнить нежную плоть, которая уже становилась влажной. Обжигающий жар страшно быстро поднялся снизу.
Каждый раз, когда он сминал клитор и настойчиво проникал глубже, из губ Солли беспомощно вырывались сдавленные сладкие стоны.
— Уже мокрая.
— У-ух!
— На дождевую воду не похоже.
А Шин лениво произнёс это, глядя на Солли блестящими нефритовыми глазами. Солли покачала головой от его откровенной насмешки, но из-за пальцев, жестоко пронзавших горячие внутренние стенки, была вынуждена беспомощно выгнуться в пояснице.
Влажные звуки трения ударили по ушам. А Шин водил пальцами по её чувствительной слизистой и доводил её до предела.
И весь мучительный стыд, пережитый за день, и жестокая реальность, с которой ей придётся столкнуться уже с выхода на работу на следующей неделе, перед всепоглощающим наслаждением беспомощно рассыпались, словно песок.
Вскоре Солли уже не смогла выдержать нарастающее чувство наполненности, задрожала всем телом и, содрогнувшись, выплеснула горячую смазку. А Шин удовлетворённо улыбнулся и отпустил её запястья, которые до этого удерживал.
Затем он схватил Солли за талию, всё ещё обмякшую после оргазма, и заставил её лечь на диван лицом вниз.
Поза, в которой она лежала грудью на диване, высоко подняв бёдра, была слишком откровенной. От унизительного положения, напоминающего спаривание зверей, лицо Солли мгновенно вспыхнуло.
— Подождите…
В тот миг, когда Солли покачала головой и крепко вцепилась в подлокотник дивана, сзади к ней без единого зазора прижалось каменное тело А Шина.
— Сон Солли.
Вместе с низким рычанием его до предела набухший член одним движением пронзил узкую влажную щель. Голова Солли резко запрокинулась назад, и из её горла вырвался стон, смешанный с криком. А Шин тоже грубо выдохнул.
— Ха-а… с ума можно сойти…
Он, словно голодный хищник, двумя руками сжал тонкий таз Солли так сильно, будто мог сломать. На белой коже отчётливо отпечатались следы больших рук А Шина.
Вскоре он до предела отвёл бёдра назад и безжалостно вошёл снова, и из губ Солли вырвался почти рвущийся крик.
Первобытные звуки соприкасающихся тел безжалостно разорвали тишину дома. Каждый раз, когда А Шин жестоко толкался бёдрами, Солли не могла даже нормально вдохнуть и дрожала всем телом.
Даже во время этих грубых толчков А Шин низко склонял голову и жадно прижимался губами к её тонкой шее и позвоночнику.
Когда острые клыки мелко прикусывали нежную кожу, а язык слизывал с неё влагу, поясница Солли выгибалась дугой от ужасного наслаждения, обрушивавшегося сверху и снизу.
Скрип, скрип.
Старый диван не выдерживал грубых движений и стонал так, будто вот-вот развалится. Каждый раз, когда А Шин резко толкался тазом, тело Солли вдавливалось в подлокотник, а диван, не выдерживая силы, с глухим стуком бился о стену.
Но эти звуки уже не доходили до двух людей, потерявших рассудок.
— Ха-а… Сон Солли…
А Шин слегка прикусил её ушную раковину и выдохнул горячее липкое дыхание. В тот же миг Солли почувствовала, как член, вошедший до самой глубины, изливает горячую сперму. Она заплакала от острого наслаждения, поднявшегося вдоль позвоночника.
— Сонбэ… ах… мне… странно…! Ах… хы!
Поджавшимися пальцами ног она царапнула кожу дивана. А Шин тоже тяжело дышал и до конца излился глубоко в её тело.
Они одновременно содрогнулись и рухнули на край яростного оргазма.
— Ха…
Солли не знала, сколько времени прошло, пока она, уткнувшись лицом в кожу дивана, тяжело хватала воздух. Затем она почувствовала, как тело А Шина медленно выходит из неё.
Она уже собиралась закрыть глаза от облегчения, что всё закончилось, но он сильными руками подхватил её за талию и резко повернул в воздухе.
От головокружительного ощущения мир перевернулся. Солли уже сидела лицом к А Шину на его бёдрах, пока он опирался спиной на диван.
— Сонбэ… я уже устала…
Она с бледным лицом, покрытым мелкими каплями пота, жалобно попыталась оттолкнуть его грудь, но А Шин лишь усмехнулся, глядя на неё влажными и ленивыми нефритовыми глазами. Он обеими руками сжал грудь Солли, дрожащей у него на бёдрах, так, будто хотел смять её.
— А мне всё ещё мало.
— Вы… с ума… ах!
Он не дал ей ни малейшего шанса сопротивляться. А Шин облизал сосок, выступивший между его пальцами, и снова резко вбил твёрдый горячий член в её узкую щель.
— Х-хык…!
От подавляющего ощущения огромного объёма у Солли перехватило дыхание, а поясница бессильно выгнулась назад. От жестокой глубины, до которой он вошёл целиком, перед глазами вспыхнуло.
Когда её низ, уже раскрытый до предела, снова судорожно сжался, А Шин крепко поддержал спину Солли обеими руками, пока она задыхалась где-то между болью и наслаждением.
— Расслабься.
А Шин горячо выдохнул и уткнулся лицом в грудь Солли. Когда он медленно лизнул распухшую вершинку, а затем острыми зубами начал мелко прикусывать округлую грудь, из её губ вырвался стон, будто дыхание вот-вот оборвётся.
— Сонбэ… хы… слишком глубоко… там… ах…!
— Попробуй двигаться сама.
Он настойчиво лизал и кусал нежную шею Солли, заставляя её двигаться самостоятельно. В конце концов Солли, с покрасневшими глазами, полными слёз, упёрлась в крепкие плечи А Шина и неуверенно начала двигать бёдрами.
Но его размер был слишком тяжёлым для того, чтобы она могла сама принять его полностью, и её движения оказались слишком медленными и неловкими. Когда она раз за разом неглубоко проглатывала только кончик и снова выпускала его, создавая едва ощутимое тёплое трение, последняя нить терпения А Шина оборвалась.
— …Я больше не могу терпеть.
— М-м…? У… хык!
Он коротко цокнул языком, затем кончиками пальцев ущипнул и выкрутил набухший клитор, и из губ Солли вырвался разрывающий крик.
А Шин некоторое время растирал чувствительную плоть, словно смакуя её реакцию, а затем крепко схватил её таз обеими руками. Он без сожаления отбросил терпение, с которым ждал Солли, и начал яростно толкаться снизу вверх.
Диван заскрипел ещё быстрее и грубее. Каждый раз, когда А Шин напрягал мышцы живота и ударял вверх твёрдым тазом, тело Солли, сидящей на нём, безжалостно подбрасывало вверх и вниз.
— Сонбэ… сли… слишком быстро… подождите… хы!
Когда её собственный вес, падающий вниз, столкнулся с силой А Шина, резко ударявшего вверх, Солли от беспощадного ощущения внутри уже не могла нормально дышать.
Она вцепилась в широкие плечи А Шина, словно держалась за спасительный канат, и отдала себя головокружительному чувству бесконечного падения.
А Шин горячими губами проглотил стон Солли, вырвавшийся словно крик. Его губы жадно скользнули по уголку её рта, маленькому подбородку, шее и дальше, к колышущейся груди.
Ещё более острыми клыками он мелко кусал затвердевшую вершинку груди и густо лизал кожу шершавым языком, на котором, словно у зверя, выступали крошечные бугорки.
— Сонбэ… пожалуйста… мед… медленнее…!
От колючего ощущения, взрывавшегося в груди, и жгучего чувства внизу, будто её разрывают изнутри, голова словно плавилась. Солли умоляла его с лицом, залитым слезами, но он, уже распробовавший добычу, похоже, не собирался останавливаться.
Жидкости их тел липко смешивались, постоянно рождая непристойные влажные звуки. Он слегка провёл пальцами по насквозь мокрому месту соединения и криво улыбнулся.
— Внутри так горячо, будто обжигает.
— Сонбэ…
А Шин посмотрел на Солли влажными, затуманенными нефритовыми глазами и едва заметно улыбнулся. Даже продолжая резко подбрасывать бёдра, он откровенно теребил место их соединения.
В следующее мгновение взрывное наслаждение пронзило мозг, и Солли издала стон, похожий на крик.
— Я… больше не…
Не выдержав наслаждения, способного расплавить саму голову, Солли приняла всем телом удары А Шина, который грубо толкался снизу вверх, и достигла сильного оргазма.
В тот миг, когда перед глазами всё расплылось, она беспомощно рухнула на грудь А Шина и потеряла сознание.