В ту ночь Солли с опухшими от слёз глазами собирала вещи, складывая в сумку несколько книг, пару смен одежды и старенький ноутбук, которые и составляли весь её багаж.
Сумка вышла лёгкой, но на душе лежал такой неподъёмный груз, что каждый вдох давался с трудом.
Семья по-прежнему не поддерживала её, особенно отец, который категорически не понимал упрямства Солли и видел в её выборе лишь бессмысленное сопротивление очевидному будущему.
«Ты, наверное, единственная девушка на свете, которая отказывается выйти замуж, когда сам Пэк А Шин делает предложение. Бросай свою учёбу и немедленно выходи замуж!»
Она оказалась зажатой в четырёх стенах, потому что ей нужно было куда-то сбежать от отца, который, казалось, был готов прямо сейчас отправить её в родительский дом А Шина.
В поисках убежища Солли связалась с маленьким буддийским храмом, затерянным глубоко в горах, где жил монах Поп Ун, которого она знала с самого детства.
Монах с готовностью откликнулся на её отчаянную просьбу пожить при храме, помогая по хозяйству и готовясь к экзаменам.
В тот самый момент, когда Солли уже собиралась переступить порог дома, кто-то из темноты вцепился зубами в штанину её брюк.
«…Чхон Ва?»
Это был Чхон Ва, её домашний питомец, а если точнее, ручной волкособ.
«Нельзя, Чхон Ва. Тебе со мной нельзя. Нуна едет в храм Шимсанса учиться».
Как бы Солли ни уговаривала его, Чхон Ва продолжал упрямиться и тихонько рычать, не желая отпускать её одну.
В конце концов Солли со вздохом взялась за его поводок.
«…Ладно, поехали вместе с нуной».
Так Солли, словно спасаясь бегством под покровом ночи, покинула дом вместе с Чхон Ва и поселилась в храме, оставив А Шину лишь короткое сообщение о том, что уезжает в храм Шимсанса готовиться к экзаменам.
Прошёл день, затем месяц, сменились сезоны, и горы покрылись густой зеленью, но от А Шина всё равно не было никаких вестей.
Ни единого пропущенного звонка, ни одного сообщения.
Это долгое молчание сделало Солли ещё более упрямой и непреклонной.
И вот наконец, спустя сто дней, Солли получила заветное письмо о зачислении.
Высший балл по теории, высший балл по практике, высший балл по физической подготовке, и экзаменаторы, которые хотели придраться к её происхождению «мыши-оборотня», были вынуждены закрыть рты, увидев словосочетание «первое место в рейтинге».
У них больше не осталось ни единого повода отказать ей.
«…Наконец-то…»
С губ Солли сорвался сухой шёпот.
Она не закричала от радости, и грудь не захлестнул переполняющий восторг, потому что первым делом она почувствовала лишь пустоту, словно наконец избавилась от мучительной тяжести, всё это время камнем лежавшей в желудке.
Дрожащими руками она взяла телефон.
В глубине души она всё ещё таила крошечную надежду, но от А Шина не было ни одного пропущенного звонка, ни сообщения, ни единой весточки в мессенджерах.
Целых сто дней он хранил молчание, словно и вправду навсегда забыл о ней.
Долго поколебавшись, Солли всё же набрала его номер, выходя из здания, где проходили сборы экзаменуемых.
Перед внушительным зданием толпилось множество людей: зачисленные кандидаты и их семьи, друзья, возлюбленные, пришедшие поздравить их.
Солли стояла совершенно одна посреди колышущегося моря букетов и поздравительных плакатов.
[Набранный вами номер не существует…]
Из динамика телефона раз за разом звучал механический голос, и в тот момент, когда растерянная Солли опустила телефон, сквозь толпу к ней пробилось знакомое лицо.
«Эй! Сон-Соль!»
Это была Ким То Ён, подруга детства Солли.
То Ён, подбежав к ней в развевающемся белом лабораторном халате, крепко обняла Солли.
«С ума сойти, первое место в рейтинге! Ты вообще нормальная?! Вау, не зря ты ушла в храм учиться!»
То Ён суетилась, крепко обнимая подругу, а Солли всё продолжала оглядываться по сторонам поверх её плеча.
«…То Ён».
«А? Что такое?»
«А где сонбэ?»
Услышав вопрос Солли, То Ён перестала смеяться.
Она неловко отвела взгляд и почесала затылок.
«Да ладно… Неужели ты не знала?»
«О чём?»
«О Пэк А Шине. Его ведь сейчас нет в Корее».
То Ён тяжело вздохнула и посмотрела Солли прямо в глаза.
«Ты правда не знала? Говорят, Центр отправил его на какую-то совместную корейско-американскую миссию».
«С-совместную миссию? Значит, сонбэ уехал в Америку?»
«Ага. Говорят, он улетел почти сразу после того, как ты ушла в храм».
Сердце Солли гулко ухнуло вниз.
Почти сразу после того, как я ушла в храм…?
«Ходят слухи, что из Отдела божественных зверей отобрали только самых лучших, а где конкретно и чем они занимаются, никто не знает. Он просто… испарился».
«Я… я пробовала позвонить, но говорят, что номер не существует…»
«А, ну да, в целях безопасности ему вообще отключили связь».
Солли с потерянным видом посмотрела на возвышающееся вдали здание штаб-квартиры ECRC.
Где-то там, на верхних этажах, должны были храниться записи о нём.
Она подобралась так близко, но он исчез, словно мираж, растаявший прямо перед её глазами.
С того самого дня Солли повсюду искала следы А Шина, ходила даже к особняку семьи Пэк, откуда её выставили за дверь, встречалась с однокурсниками, которые устроились на работу раньше неё, и расспрашивала их о его местонахождении.
Но о судьбе А Шина ей так никто ничего и не рассказал.
К осени того же года самооценка Солли уже упала ниже плинтуса, потому что её несчастья вовсе не закончились на исчезновении А Шина.
В один из дней, когда обучение для новичков подошло к концу, новоиспечённые инспекторы, собравшиеся в большом лекционном зале, с напряжением ждали распределения.
Назначения по отделам должны были объявлять в порядке рейтинга, и Солли была абсолютно уверена, что уж теперь-то наконец попадёт в желаемый отдел.
«Первое место, Сон Солли».
«Да!»
«Отправляетесь на второй подземный этаж, в отдел „Прочие“».
По залу прокатился гул.
Место ссылки внутри Центра, могила для инспекторов-людей, отдел, который называли всевозможными унизительными прозвищами, именно туда распределили Солли, выпускницу, занявшую первое место, да ещё и Божественного зверя.
«Извините… Кажется, произошла какая-то ошибка. Я подавала заявку в Отдел божественных зверей…»
«Никакой ошибки нет. Таково решение руководства. Без лишних слов, отправляйтесь на своё рабочее место».
Куратор проигнорировал слова Солли и тут же назвал следующее имя, а она лишь крепко сжала кулаки, чувствуя, как ногти так глубоко вонзаются в ладони, что из проколотой кожи выступает красная кровь.
Так вот каким оказался финал.
Даже если она станет лучшей, даже если получит высшие баллы, в итоге всё равно ничего не изменится, потому что они по-прежнему видели в ней только ничтожную мышь-оборотня.
Ей позволили пройти отбор, но лишь ради того, чтобы засунуть её в самое жалкое место и медленно сгноить там.
Солли закусила губу и собрала свои вещи, потому что ей казалось, что, если она расплачется прямо здесь, то окончательно превратится в неудачницу.
С прямой спиной она спустилась на второй подземный этаж.
В отличие от первого этажа, здесь её встретил сырой воздух, отдающий запахом плесени, а в конце коридора висела ржавая табличка с криво написанными маркером словами:
«Отдел „Прочие“»
Как только Солли вошла в офис, в нос ударил запах старой бумаги.
В кабинете царил полный бардак: на каждом столе, словно башни, громоздились стопки документов, а на стенах проступала чёрная плесень.
В этот момент из комнаты отдыха в глубине офиса донёсся шумный гомон, и оттуда гурьбой вывалились люди с бумажными стаканчиками в руках.
Хихикавшие лица мгновенно, почти ледяно застыли, стоило им заметить Солли.
«Чего? Это та самая новенькая?»
«Разве она не Божественный зверь? Какого чёрта Божественный зверь забыл в нашей команде?»
«Вот именно. Я думал, они все тёпленькие местечки под себя гребут».
«Говорят, она мышь-оборотень. С такой сущностью о карьере можно забыть с самого начала».
В их взглядах, сопровождавших эти нарочито громкие шепотки, читалась нескрываемая враждебность.
Это были те немногие инспекторы-люди, что всё ещё оставались в ECRC, те, кого постоянно обходили при повышении, отдавая предпочтение инспекторам-ёмулям.
Для них ёмули были лишь теми, кто отбирает их кусок хлеба, а теперь в их команду попала ещё и самая удобная мишень, «мышь-оборотень», так что Солли просто физически не могла им понравиться.
Так началась отчаянная борьба Солли за выживание.
Каждый её день превращался в череду мелких, грязных поручений: уборку недоеденных коллегами обедов, наведение порядка на складе, сортировку макулатуры для шредера.
На Солли сваливали любую чёрную работу, которая не имела ничего общего с обязанностями инспектора.
«Давайте я вам помогу».
«Спасибо, инспектор Ха…»
«Можете говорить со мной на „ты“. Мы ведь с вами в один год пришли».
Инспектор Ха Хён Хо, устроившийся на работу вместе с ней, хоть немного, но всё же помогал ей, однако остальные коллеги-люди изощрённо издевались над Солли.
Но Солли молча терпела.
Если ей поручали уничтожить документы, она могла просидеть всю ночь, но всё равно выполняла работу безупречно.
Если ей велели убраться, она натирала полы до блеска.
Она даже пыталась брать на себя поддержку полевых операций вместо своих ленивых коллег.
Она знала, что её единственным оружием были трудолюбие и упорство, и ей отчаянно хотелось верить, что однажды эти усилия обязательно окупятся.
Так в суматохе проходили её дни, а по ночам, оставаясь в офисе совсем одна, она по привычке набирала номер А Шина.
[Набранный вами номер не существует…]
Холодный механический голос не менялся, но Солли больше не плакала.
Вместо этого она смотрела на луну за окном и давала себе клятву.
Когда А Шин вернётся, она обязательно покажет ему, как гордо и уверенно заняла своё место в этом ECRC, о котором так долго мечтала.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Прошло ещё два года, и время вновь вернулось к настоящему, в тот самый понедельник, который начался для Солли так тяжело, будто все события последних дней успели выжечь её изнутри.
После пятничного инцидента она все выходные провалялась в постели, страдая так, словно её свалил тяжёлый грипп, а встреча на заброшенной ферме в Канвондо, ледяной взгляд А Шина и его жестокие слова снова и снова всплывали в памяти, смешиваясь с высокой температурой и разрывая её тело на части.
Но даже сквозь эту почти предсмертную агонию её глаза внезапно распахнулись, потому что наступило утро понедельника, а значит, как бы плохо ей ни было, она всё равно должна была идти на работу.
Как только Солли вышла из машины и вошла в вестибюль Центра, она сразу почувствовала, что атмосфера изменилась, ведь взгляды окружающих и раньше не сулили ей ничего хорошего, но сегодня в них было нечто совсем иное.
В глазах проходивших мимо сотрудников читались уже не привычные пренебрежение и насмешка, а жалость, от которой хотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее.
— Вы слышали? Говорят, в пятницу инспектор Пэк столкнулся с ней на заброшенной ферме.
— И что, начальник отдела Пэк вообще сделал вид, что её не знает?
— Тогда получается, инспектор Сон хоть и заняла первое место, но попала в отдел «Прочие» только из-за влияния его семьи?
— Ну да, может, он просто не хотел, чтобы бывшая мозолила ему глаза, вот и сослал её в подвал.
Эти перешёптывания жужжали у неё в ушах, как рой пчёл, и каждое слово впивалось под кожу с унизительной, почти физической болью.
Слухи в ECRC распространялись со скоростью света, поэтому по Центру уже гуляла история о том, что отношения двух людей, чья пара была известна ещё со времён колледжа, разрушились два года назад.
Солли опустила голову и быстрым шагом направилась к пропускным турникетам, но именно в этот момент двери лифта открылись, и в вестибюль вышла группа людей в чёрной униформе.
Это был Отдел божественных зверей, и во главе этой группы шёл Пэк А Шин.
Ноги Солли словно приросли к полу, пока А Шин, о чём-то разговаривая с другим инспектором, направлялся к турникетам.
Она затаила дыхание, потому что бежать было некуда, а расстояние между ними сокращалось слишком быстро.
Солли долго колебалась, но затем, сама того не осознавая, всё же приоткрыла губы:
— Извините…
В это мгновение взгляд А Шина медленно скользнул туда, где она стояла, и сердце Солли едва не остановилось.
Но стоило их взглядам встретиться, как А Шин раздражённо нахмурился и холодно произнёс:
— Не путайся под ногами и отойди в сторону.