А Шин ещё долго смотрел на улыбающееся лицо Солли на фотографии. В его нефритовых глазах медленно колыхалась тёмная, тяжёлая буря чувств.
— …Я всё больше убеждаюсь, что старики просто играли мной.
С горькой усмешкой пробормотав это себе под нос, он бережно положил фоторамку обратно лицевой стороной вниз.
Покинув комнату, А Шин спустился на первый этаж.
В гостиной Солли с телефоном в руках беспокойно ходила из стороны в сторону.
— Это правда! Я же говорю, на моей детской фотографии есть Чан Ин Сон. Нет… Все подробности я расскажу уже в Центре, поэтому сначала просто соберите начальников команд… Что? Думаете, кому-нибудь хочется ехать на работу утром в выходной день?!
Увидев, как она оживлённо спорит с Го Гам Чханом, А Шин лениво усмехнулся. Тяжёлые мысли, которые ещё недавно не давали ему покоя, словно растаяли без следа.
Он бесшумно поставил толстые альбомы на стол в гостиной и медленно подошёл к Солли со спины, пока всё её внимание было приковано к разговору.
Его взгляд надолго задержался на белоснежной шее, видневшейся между прядями волос. На нежной коже ярко алели оставленные им следы, словно распустившиеся цветы. Это зрелище приятно щекотало его болезненное чувство собственника.
Словно поддавшись наваждению, А Шин медленно поднял руку и кончиками пальцев провёл по отметинам на её шее.
— Ух…
Солли вздрогнула всем телом и невольно сжала плечи.
— Что? А… Нет, ничего. Нет… Нет необходимости собирать всех сотрудников, достаточно начальников команд…
Заведя руку за спину, она крепко схватила его большую ладонь и попыталась осторожно опустить её вниз.
В этом движении чувствовалось спокойное, но твёрдое сопротивление, будто она без слов говорила, что сейчас совсем не время для подобных выходок.
Её старательные попытки отстранить его показались А Шину настолько нелепо очаровательными, что на его губах сама собой появилась глубокая улыбка.
Стоило лишь прикоснуться к ней, как внутри снова начинала разгораться мучительная жажда, словно внутренности выжигало огнём.
Вместо того чтобы отпустить её, А Шин лишь крепче обнял Солли за плечи и плотно притянул к себе со спины.
— Подождите… Ну хватит уже, ладно? Ах, нет… Я сейчас не директору Центра говорю. Просто Чхон Ва опять балуется… Нет, ничего не произошло…
А Шин лениво потёрся щекой о её круглую макушку и почти всем весом навалился на неё. Солли тихо простонала и недовольно ткнула его локтем в живот, но крепкие мышцы пресса без труда приняли удар, словно каменная стена, и он даже не шелохнулся. Медленно вдыхая сладкий запах её кожи, А Шин лениво прикрыл глаза.
Теперь в его памяти больше не осталось ни отчаяния оттого, что однажды его безжалостно вытолкнули за пределы её мира, ни бесчисленных воспоминаний о днях, когда они вместе смеялись и плакали.
И всё же…
«Почему, стоит ему только взглянуть на эту женщину, внутри снова просыпается звериная жажда?»
«Почему, даже обнимая её, она всё равно сходит с ума от желания стать ещё ближе?»
Сначала он не понимал, что это.
«Жалкое сожаление?»
«Или давно подавленное желание, наконец вырвавшееся наружу?»
Иногда ему даже казалось, что где-то в глубине сердца всё ещё жива прежняя нежная привязанность к этой женщине.
«А может быть… всё потому, что наши тела до безумия подходят друг другу, и поэтому меня инстинктивно неудержимо тянет к тебе…»
Но теперь всё это уже перестало иметь значение.
Было ли это сожалением, говорил ли в нём лишь голый инстинкт или этому смутному чувству можно было дать какое угодно другое название — ничто из этого больше ничего не меняло.
Как бы он ни пытался объяснить самому себе то, что происходило внутри, неизменным оставалось только одно — он до безумия желал эту женщину.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
5. Треугольник
В большом конференц-зале Центра повисло тяжёлое напряжение. Хотя начальникам отделов пришлось пожертвовать долгожданным выходным, на их лицах не было и следа недовольства или усталости — лишь настороженность.
Причиной столь срочного созыва стало дело Чан Ин Сона, разыскиваемого преступника первого класса. Начальники отделов настолько поспешно собрались за круглым столом, что ни у кого даже не нашлось времени посетовать на внезапный вызов.
— Ха… И что это за переполох посреди драгоценного выходного?
Кто-то устало провёл ладонями по лицу и тихо проворчал, однако ему никто не ответил. Единственным звуком в зале оставалось негромкое жужжание проектора.
На большом экране в передней части конференц-зала была выведена старая фотография, на которой маленькая Солли стояла рядом с ласково улыбающимся Чан Ин Соном.
На длинном круглом столе громоздилась целая стопка альбомов, которые А Шин полностью забрал из дома Солли.
— Объект расследования только что доставлен Отделом летающих.
В тот же миг плотно закрытые двери конференц-зала широко распахнулись. В сопровождении начальника Отдела летающих внутрь вошёл побледневший мужчина.
Это был отец Солли, Сон Гён, которого во время конференции в другом городе буквально принудительно доставили в Центр.
Взъерошенные волосы и помятый воротник рубашки красноречиво свидетельствовали о том, насколько неожиданным для него оказался этот визит.
— Давно не виделись, директор Сон. Дорога, должно быть, выдалась нелёгкой. Присаживайтесь.
Сидевший во главе стола директор Центра Го Гам Чхан коротко указал на свободное место напротив.
Сон Гён внимательно посмотрел сначала на дрожащую рядом с директором Солли, затем на сидевшего возле неё А Шина и лишь после этого молча опустился на стул.
— Итак, насколько я понимаю, защитники уже вкратце объяснили вам причину вашего прибытия…
Го Гам Чхан указал взглядом на фотографию, выведенную на экран, и, подперев подбородок рукой, спокойно произнёс:
— Тогда начните с объяснения этой фотографии.
Положение было отчаянным.
Его подозревали в связях с преступником первого класса, находящимся в розыске. Если подозрения подтвердятся, это обвинение может уничтожить не только институт, но и всю оставшуюся жизнь самого Сон Гёна.
Кроме того, любому обычному человеку было бы трудно выдержать чудовищное давление, исходившее от сидевших вокруг начальников-ёмулей.
И всё же сам Сон Гён сохранял удивительное спокойствие.
Он невозмутимо встречал тяжёлые, полные угрозы взгляды, устремлённые на него со всех сторон.
— …Вы даже возможности перевести дух не даёте.
Сцепив пальцы на столе, Сон Гён спокойно посмотрел на лицо Чан Ин Сона, застывшее на экране.
— В Институт комплексного изучения видов уже много лет приходят студенты-волонтёры. Полагаю, этот человек был всего лишь одним из многочисленных студентов, помогавших нашему институту.
— Тогда почему обычный студент-волонтёр держит дочь директора за руку так, словно приходится ей родным дядей?
— Солли с самого детства почти жила в институте, потому что я постоянно пропадал на работе. Поэтому студенты-волонтёры тоже естественным образом присматривали за моей дочерью и относились к ней с теплотой.
Окинув холодным взглядом начальников-ёмулей, сидевших за круглым столом, он спокойно добавил:
— Потому что большинство студентов, приходивших к нам волонтёрами, были обычными людьми с куда более гибким мышлением.
— Что вы хотите этим сказать? Почему вы вдруг заговорили о видах?
— Потому что люди, в отличие от закостенелого общества ёмулей, не делят существ на благородных и низших. Именно поэтому студенты-волонтёры не смотрели на мою дочь как на жалкую мышь-оборотня, а просто считали её милым ребёнком.
Эти слова, подобно брошенной бомбе, разорвались прямо посреди конференц-зала. Это была откровенная провокация, брошенная в лицо высокомерным хищникам Центра.
Несколько начальников мгновенно изменились в лице. В чьих-то глазах вспыхнуло раздражение, кто-то неловко прокашлялся, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.
Но Сон Гён не изменился в лице.
Он даже не повёл бровью под тяжёлым давлением, исходившим от окружавших его ёмулей.
Напротив, совершенно спокойно поднял стоявший перед ним стакан воды и неторопливо сделал несколько глотков.
— Директор Сон. Чан Ин Сон — не обычный человек.
В этот момент впервые заговорила начальница Отдела морской флоры и фауны Чи Хэ Су, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим.
— В настоящее время Чан Ин Сон, будучи мутантом, действует как один из руководителей преступной организации под названием Ковчег.
— Руководитель преступной организации… Значит, он всё-таки стал довольно крупной фигурой.
Даже на холодное замечание Чи Хэ Су Сон Гён ответил сухо и почти равнодушно. Он лишь подбородком указал на дату, отпечатанную на краю детской фотографии Солли.
— Если поднять архивы института, можно быстро выяснить, из какого учебного заведения примерно в те дни приходили волонтёры. А если обратиться туда с запросом, разве не получится так же быстро узнать и об этом мужчине, который тогда участвовал в волонтёрской работе?
Он последовательно выстраивал границу, подчёркивая, что сам был всего лишь третьим лицом. Затем Сон Гён посмотрел на альбомы, опасно громоздившиеся в центре круглого стола, и слегка наклонил голову.
— Кстати… Как ни посмотри, это семейные альбомы из нашего дома. Почему вы принесли сюда их все?
— Ах, даже не спрашивай.
Директор Центра Го Гам Чхан с болезненным стоном схватился за лоб.
— На всякий случай мы до изнеможения перерыли все альбомы, но фотография с Чан Ин Соном оказалась только одна. Та самая, которую нашли начальница Сон и А Шин. В итоге только зря потратили время.
— Вот как. Значит, только одна…
Сон Гён вдруг с усталым лицом снял очки и медленно начал протирать линзы о рубашку.
Не было ни бурных оправданий, ни поспешных возражений. Только негромкий звук, с которым ткань скользила по стеклу, странно давил на тишину большого конференц-зала, и взгляды начальников невольно притянулись к его пальцам.
Сон Гён умело перехватил инициативу этим долгим молчанием и лишь затем медленно поднял голову. Даже движение, с которым он снова надел очки, было неторопливым и спокойным.
— Солли.
Он вдруг резко перевёл взгляд на дочь. Под холодным светом линзы очков угрожающе блеснули.
— Ты помнишь этого человека?
Когда стрела неожиданно ударила прямо в неё, Солли, почувствовав давление, от которого перехватило дыхание, осторожно покачала головой.
— Нет. Я была слишком маленькой… Совсем не помню.
— Ну, это естественно. Она же была совсем малышкой.
Начальник Отдела летающих громко рассмеялся, стараясь хоть немного разрядить тяжёлую атмосферу. Сон Гён, словно ждал именно этого, сверкнул глазами и кивнул.
— Значит, мне больше нечего сказать. Я, как и она, совершенно не помню этого человека, поэтому найду все записи о волонтёрской работе за тот период и до конца недели передам их в Центр. Теперь этого достаточно?