Глава 2. Сюрприз от незваной гостьи

Нежданно-негаданно, в начале февраля... После уроков на пороге Особняка Роз появился непривычный посетитель.

— Доброго дня, есть кто-нибудь? Ну, неважно, я всё равно знаю, что бутоны здесь.

— …

Юми, которую отправили проверить, кто решил почтить Особняк своим присутствием, тут же узнала этот бесстрашный смех и, не удержавшись, побежала обратно вверх по лестнице. «Зачем она здесь?»

— О Боже, как выгнута спина. Ты похожа на щенка, поджавшего хвост.

— Ще-щенка...

— Мы ещё не обменялись приветствиями. Доброго дня.

— ...Доброго дня. Рады видеть вас в Особняке Роз, — ответила Юми, не испытывавшая радости на самом деле, но выбора ей не оставили.

— Мне нужно поговорить с бутонами, они на втором этаже?

— Угум...

— Тогда впусти меня, пожалуйста.

— Э-э...

Не дожидаясь ответа, девушка вошла в Особняк и поднялась по лестнице. Юми быстро последовала за ней.

Цукияма Минако-сама, президент клуба журналистов, сегодня поражала своей решительностью. Обычно она охотилась за сенсациями из тени, вынюхивая их, словно собака.

С ней нужно было быть предельно осторожной. Если в школе происходило что-то из ряда вон выходящее, Минако-сама всегда оказывалась рядом. Она была причиной всего этого, или же сами события приманивали её? В любом случае, для Юми она была «божеством, которое не стоит будить». Наверняка её дом был к северо-востоку от Особняка Роз[✱]Юми считает Минако своеобразным божеством, то есть одним из многочисленных объектов поклонения в синтоизме — веровании, распространённом в том числе в северо-восточных регионах Японии.. Ох, совсем не в духе католической Лиллианы…

Когда они подошли к двери в форме печенья, Юми протиснулась вперёд.

— Цукияма Минако-сама.

Возможно, это было уже чересчур, потому что Минако-сама оттолкнула лицо Юми и заглянула внутрь.

— Как грубо. Словно слуга, предупреждающий о нападении врага.

«Но это правда», — хотела возразить Юми, но сдержалась, потому что «враг» был на год старше и, вдобавок, гостем Особняка.

И тогда…

— Действительно. Юми, тебе нужно немного успокоиться.

Сатико-сама, поставила свою чашку на блюдце, элегантно встала и поприветствовала Минако-сама.

— Прошу извинить мою сестру. Добро пожаловать, Минако-сан.

Вся ситуация была настолько демонстративной, что это напомнило Юми те сцены, когда супруга хозяина дома приветствует гостя на вечеринке высшего класса. Будь это манга в жанре сёдзё, на фоне распустились бы цветы, а в фильме заиграла бы барочная музыка, несмотря на отсутствие музыкантов в кадре.

«Не нужно вести себя так дружелюбно по отношению друг к другу», — с обидой подумала Юми. К тому же, Сатико-сама при всех назвала свою (милую) сестру «недостаточно спокойной».

Юми расстроилась, но решила посмотреть на это с другой стороны. В конце концов, Сатико-сама всегда была строга к своему ближайшему окружению, но терпелива ко всем остальным. Значит, Сатико-сама, будучи старшей сестрой Юми, воспринимала её как близкого человека.

Минако-сама уселась на отведённый для нее стул и скрестила ноги. Казалось, она напрягала все силы, чтобы держаться с достоинством, но, к сожалению, в отличие от Сатико-сама, принцессы от рождения и по воспитанию, её старания воспринимались подражанием обезьянки. Однако Минако-сама это ничуть не смущало.

— Прощу прощения, что прервала вашу дружескую беседу.

— Ничего страшного. Может, выпьем чаю вместе?

В комнате собрались все члены школьного совета, за исключением самих Роз, которые были заняты подготовкой к экзаменам.

В тот момент, когда блестящие губы Сатико-сама произнесли «чай», Ёсино-сан вскочила со своего места, но потом эти же губы добавили «Юми», и дело перешло к обладательнице имени. Сначала Юми хотела приготовить Минако-сама очень горький чай, но поняла, что это слишком по-детски. Какой смысл был бы в её мести? Да и просьба Сатико-сама явно не подразумевала подобную выходку с её стороны.

— Прошу, — сказала Юми, поставив перед Минако-сама тёплый чёрный чай и покорно сев рядом с Сатико-сама.

Неужели она всё это время наблюдала за ней? Когда Юми села, то на мгновение встретилась взглядом с Сатико-сама и почувствовала укол в сердце, потому что старшая сестра видела её насквозь и прекрасно осознавала её недавний злой умысел. Юми стало немного страшно, несмотря на то, что в итоге она не стала портить чай.

Чтобы успокоиться, она потянулась к своей чашке. Рукой Юми почувствовала, что чай уже давно остыл, но всё равно сделала глоток.

— Какие у вас планы на День Святого Валентина? — спросила Минако-сама.

Юми чуть не поперхнулась чаем.

— День Святого Валентина?

Ёсино-сан, Симако-сан и Рей-сама одновременно повернулись и посмотрели на неё. Цутако-сан, будь она здесь, наверняка сделала бы то же самое.

А вот Сатико-сама, конечно же, не шелохнулась. Не отрывая взгляда от гостьи, она лишь приподняла бровь и спокойно спросила:

— Мне не послышалось, Минако-сан, вы спросили о наших планах на День Святого Валентина?

— Именно так.

Под холодным взглядом Сатико-сама Минако-сама, казалось, немного растерялась, но, как и следовало ожидать от президента газетного клуба и главного редактора «Вестника “Лиллиан”», ей хватило быстрого глубокого вдоха, чтобы вернуть самообладание.

Конечно, она уже знала, что думают о ней члены школьного совета. Тем не менее, Минако-сама пришла сюда собственной персоной, а значит, у неё были на то причины, поэтому одного взгляда явно недостаточно, чтобы обратить её в бегство.

— День Святого Валентина. Замечательный праздник, когда можно рассказать о сокровенных чувствах дорогому тебе человеку. Прекрасная идея, не правда ли?

Минако-сама неожиданно встала, переплела пальцы напротив того места, где, скорее всего, находилось её сердце, и мечтательно посмотрела на стену. Не то чтобы её интересовала структура или материал стены, просто это единственное, что теперь оказалась на уровне её глаз, так как все остальные сидели. Но мысли Минако-сама были где-то далеко за пределами Особняка Роз.

Она рассказала о религиозной предыстории Дня Святого Валентина, как это сделала Симако-сан накануне, а затем увлеченно поведала о том, как четырнадцатое февраля стал днём признания в любви. Теорий было много, но Минако-сама остановилось на одной из них, связанной с птицами. Юми понятия не имела, что именно в этот период они предпочитают выбирать себе пару.

— Похоже, вы страстно любите День Святого Валентина, Минако-сан, — вмешалась Сатико-сама.

Она выглядела спокойной, но, казалось, напрягалась, чтобы сохранить молчание во время монолога Минако-сама. Сатико-сама быстро провела кружевным носовым платком по лицу и добавила:

— Но трудно понять, какое отношение ваш обожаемый праздник имеет к нам.

— И это после всех объяснений?

Минако-сама притворилась удивлённой. Она определённо была на своей волне, в отличие от остальных в этой комнате.

— М-м, Минако-сан, пожалуйста, ближе к делу, — подала голос Рэй-сама, оправившись от ступора.

Юми мысленно присоединилась к её просьбе. Минако-сама сказала «после всех этих объяснений», но Юми, по крайней мере, всё ещё не понимала, к чему ведёт этот разговор. И, судя по озадаченным лицам всех остальных, она была не единственной в своём недоумении.

— Боже, вы что, действительно не понимаете?

Минако-сама наконец сдалась и достала какие-то бумаги из коричневого конверта, который принесла с собой.

— Ближе к делу, да? Что ж, тогда от имени клуба журналистов прошу вас ничего не планировать на четырнадцатое февраля.

— Что?! — воскликнули Ёсино-сан и Юми.

Да, в этот раз Минако-сама перешла ближе к сути, но при этом как будто пропустила кучу пояснений, и в итоге положение стало только более запутанным.

— Другими словами, я хочу попросить вас о помощи в проекте ко Дню Святого Валентина. Совместная работа Ямаюрикай и клуба журналистов сделает этот праздник куда более интересным. Почему бы не порадовать обычных учениц в столь прекрасный день? Судя по вашей реакции, Ямаюрикай не планировал ничего особенного.

Бумаги так и остались лежать на столе нетронутыми, поэтому Минако-сама решила сама вручить их в руки бутонам.

— Что вы планируете делать? — спросила Сатико-сама, принимая у неё документ.

Копий хватило только на бутонов, поэтому Ёсино-сан и Юми пришлось подглядывать у своих старших сестёр.

— Если бы вы взглянули на план нашего проекта...

— «Охота за сокровищами: где спрятан шоколад каждого бутона»… Что это вообще такое?! — вскочила Рэй-сама, хлопнув по столу документом.

Что ж, её можно было понять. Ведь план, который без всякого предупреждения всучили им в руки, предусматривал их непосредственное участие. Более того, предполагалось, что они будут не просто частью массовки, а главными действующими лицами.

— Всё так, как написано. Три бутона спрячут шоколад, сделанный ими самими. Выиграют те ученицы, которые найдут его, — улыбнулась Минако-сама, спокойно продолжавшая сидеть, в отличие от Рэй-сама.

— Значит, победителей будет трое.

Шоколад Сатико-сама, шоколад Рэй-сама и шоколад Симако-сан. Каждый из них спрячет шоколад, который нужно будет найти. План Минако-сама постепенно становился понятным.

Охота за сокровищами. Звучало очень увлекательно.

— Я не понимаю. Зачем президенту клуба журналистов понадобилось приходить к нам с этим?

У Ямаюрикай и так много забот, почему же и сейчас они должны были делать бо́льшую часть работы? В конце концов, «Вестник “Лиллиан”» всегда был сам по себе и мог бы организовать независимое мероприятие. К тому же, среди членов школьного совета клуб журналистов однозначно не был на хорошем счету, так что все ожидали подвоха.

— Я все понимаю, Рэй-сан. К сожалению, у клуба журналистов нет цветов.

— Цветов?

Рэй-сама всё ещё стояла, поэтому Ёсино-сан сказала: «Сестра, почему тебе не присесть?» — и потянула её обратно на место.

— Чем больше людей, тем интереснее. К тому же, чтобы привлечь участников, нужно придумать стоящую награду. Но мы не можем позволить себе дорогой приз, поэтому просим помощи у бутонов, понимаете?

Как пояснила Минако-сама, «охота за сокровищами» будет оплачена за счёт объединённых средств Ямаюрикай и клуба журналистов. Главным образом это относилось к ингредиентам для шоколада и расходам на его упаковку. Предполагаемая сумма уже была посчитана и вписана в план мероприятия. Минако-сама оказалась гораздо более уравновешенной, чем о ней думала Юми.

— И чем же вам это выгодно? — спросила Рэй-сама, так как прекрасно знала, что клуб журналистов ничего не устраивает просто так.

— Как прямолинейно, Рэй-сан, — рассмеялась Минако-сама, слегка наклонив голову.

— Что ж, я не из тех, кто ходит вокруг да около.

— Как пожелаете, Рэй-сан. Если «охота» состоится, «Вестник “Лиллиан”» выпустит специальный репортаж о ней.

Эксклюзивный репортаж о событии в День Святого Валентина!

— Вполне ожидаемо от клуба журналистов, — сдержанно вздохнула Сатико-сама, отложив документ на стол.

— Я ценю ваши усилия, но вынуждена отказать. Слишком много пунктов, с которыми мы не согласны.

— Давайте обсудим их. Мы готовы что-то улучшить, чтобы заручиться вашей поддержкой.

— Их несколько, но главная проблема в шоколаде.

— В шоколаде?

— О, да, меня это тоже смутило, — подняла руку Рэй-сама.

— Понимаю, в охоте за сокровищами должен быть приз, но шоколад точно не годится.

Всем нравится шоколад, поэтому Юми была уверена, что дело не во вкусе. Рэй-сама пыталась сказать, что шоколад не подойдёт в качестве «сокровища».

— Я поняла! Он слишком громоздкий! — выпалила Юми.

Все тут же повернулись к ней. Сатико-сама даже не пила чай, но вид у неё был такой, будто она только что съела нечто очень горькое.

— Простите...

Юми слишком резко опустила голову, из-за чего врезалась лбом в стол.

— ...Юми, помолчи, пожалуйста.

— Да...

Почему всё всегда так заканчивается? Как было бы здорово, если бы ей больше никогда не пришлось поднимать голову от стола.

— Ты в порядке? — спросила Ёсино-сан, сдерживая смех.

— ...Да, — ответила Юми, потирая лоб и стараясь не заплакать.

Лоб неприятно болел, но настроение пострадало куда сильнее. Она снова опозорила свою старшую сестру.

— Наверное, вас не устраивает шоколад с санитарной точки зрения?

Видимо, Симако-сан захотела помочь однокласснице и вернула разговор в прежнее русло.

— В общем и целом, да.

— Шоколад ручной работы однозначно испортится. Даже магазинный шоколад не стоит долго держать неизвестно где, если его планируют употребить в пищу.

Красивая Рэй-сама каждый год получала от учениц много шоколада. А самые застенчивые из поклонниц оставляли его в коробках из-под обуви или просто на столе. Большинство из них не подписывали свои подарки, и даже Юми это немного пугало. Хотя до сих пор она считала, что привлекательные люди каждый год просто съедают много шоколада.

В шоколаде ручной работы бутонов не было ничего плохого, но, если с ним что-то случится, праздник обернётся негативными последствиями. А если кто-то найдёт шоколад раньше и нарочно испортит… Да, зная риски, на такую «охоту за сокровищами» трудно согласится.

Тем не менее, дальновидность бутонов поражала, хоть и была ожидаемой. Теперь Юми, полностью оправившаяся от стыда, обрушившегося на неё несколько минут назад, стала ещё больше уважать свою старшую сестру.

Но это блаженное состояние продлилось недолго, поскольку следующая фраза Сатико-сама разбила сердце Юми.

— Мне лично не нравится сама идея того, что шоколад принесут в школу.

Если бы Юми не сидела за столом, после этих слов она могла бы выпрыгнуть в окно. Сатико-сама продолжила:

— Я знаю, что учителя смотрят на это сквозь пальцы. Но мне тошно от одной мысли, что школа пропахнет шоколадом четырнадцатого числа.

— …

Похоже, Сатико-сама не очень-то любила День Святого Валентина. Последняя фраза добила ситуацию:

— К тому же, когда тебе навязывают шоколад, это просто неприятно.

(...Угх.)

Юми пыталась сохранить самообладание, собираясь с мыслями.

Но спокойствие безвозвратно улетучилось, потому что в голове всплывало лишь одно слово.

Неприятно.

(Значит, все мои планы оказались впустую...)

Удивление постепенно стало превращаться в подавленное настроение.

— Хорошо, — кивнула Минако-сама. — Соглашусь, идея с шоколадом была немного безрассудной. В конце концов, четырнадцатого числа в школе будет трудно разобраться, что из многочисленных сладостей относится к «охоте за сокровищами».

Юми подумала, что теперь президент клуба журналистов наконец-то отступит, но не тут-то было. У этой девушки стоило поучиться упорству.

— Дайте мне минутку, пожалуйста.

Минако-сама погрузилась в свои мысли, уставившись на лист с планом мероприятия, бормоча что-то про себя. Через пять минут она сказала:

— А если мы поменяем «сокровище»?

— Поменяем? На что же?

— На валентинку, написанную от руки. Ведь изначально на четырнадцатое февраля дарили открытки, а не шоколад.

Минако-сама серьёзно подошла к делу. И всё же…

— Неужели валентинка, написанная от руки, настолько привлекательна для кого-то? — пробормотала Симако-сан.

Можно ли считать открытку стоящим призом? Долгая и трудная «охота» за каким-то клочком бумаги — звучит сомнительно. С другой стороны, это дешевле шоколада и менее хлопотно.

Сатико-сама и Рэй-сама, похоже, разделяли сомнения Симако-сан. Неужели открытки, подписанные ими, могли показаться другим настолько ценными? Не из скромности, а из логических соображений бутоны решили, что нет.

В подобном призе мало волнительного, и репортаж клуба журналистов, скорее всего, потерпит неудачу.

Хотя Юми была бы счастлива получить открытку от Сатико-сама, она решила умолчать о своём «сестринском помешательстве».

— Если бутоны согласны, то мы можем перейти к следующей идее, — глаза Минако-сама опасно заблестели. Несомненно, в этот момент она думала о чём-то диком. — Сделаем приз более заманчивым.

Видимо, почувствовав, что у неё появился шанс атаковать, Минако-сама перегнулась через стол.

— Более заманчивым?

— Как насчёт того, чтобы открытка стала купоном на настоящий приз?

— Как это? — недоумевали все остальные.

Разве целью охоты была не сама валентинка?

— Например, призом будет свидание на полдня.

— Протестую!!! — вскочила Ёсино-сан, не дав Минако-сама договорить. — Нет, нет и ещё раз нет! Это неправильно! Нельзя предлагать личное время человека в качестве приза!

Ёсино-сан так разволновалась, что от её образа хрупкой девушки не осталось и следа. Многие хоть и замечали её дерзкий нрав, но по-прежнему придерживались стереотипов. Поэтому Минако-сама, до сих пор близко не общавшаяся с Ёсино-сан, подобное открытие могло шокировать. По крайней мере, оно встревожило её явно больше, чем устрашающий взгляд высокой Рэй-сама.

— Юми-сан, ты ведь тоже против?

— Я…

«Ну же, соглашайся», — читалось в ожесточённом взгляде Ёсино-сан. Юми не была для неё врагом, так что стоило бы сменить гнев на милость хотя бы в отношении её.

— Э-э, ну...

Юми наконец задумалась. Ей было не до размышлений, поскольку она всё ещё пыталась отделаться от своего недавнего позора и старалась вести себя как можно незаметнее.

За или против?

Скорее, Юми была против. Ей не хотелось делить свою старшую сестру с кем-то ещё. Ёсино-сан говорила о личном времени, но наверняка подразумевала то же самое. Если бы речь шла о свидании с Розами, возможно, они не стали бы возражать.

(Но…)

Если подумать об этом с позиции человека, который просто помогает в Особняке Роз? Члены Ямаюрикай хотели избавиться от барьера между ними и обычными ученицами, сделать школьный совет более доступным, чтобы в Розах видели дружелюбных помощников, а не недосягаемых богинь.

Если бутоны, которые станут Розами в ближайшем будущем, сблизятся с другими ученицами, это поможет Ямаюрикай достичь своей цели, разве нет?

Правда, несмотря на эти праведные мысли, какая-то часть Юми всё ещё кипела от ревности.

— В День Святого Валентина у нас ведь будут занятия? — спросила Симако-сан у Минако-сама.

— Да, «охота за сокровищами» будет через час после уроков, насчёт этого можно не волноваться. Если наберётся достаточно участниц, за час валентинки точно найдут, так ведь? Если же место окажется настолько неочевидным, её и за полдня не удастся отыскать. Значит, ограничимся часовой «охотой» в тот же день...

Пока Юми размышляла, Минако-сама уже выдвинула концепцию. Подумать только, на самом деле её интересовало только мнение бутонов.

— А свидание будет в воскресенье.

— Протестую! Протестую! — не унималась Ёсино-сан.

Она была уже на грани истерики, поэтому Рэй-сама пришлось заткнуть ей рот рукой. Да уж, от таких «протестов» толку не будет.

— Что вы думаете? — обратилась Сатико-сама к другим бутонам.

— Идея интересная сама по себе, — сказала Симако-сан, но восторженно она точно не выглядела.

— Проблема в свидании на полдня. Я не настолько категорична, как Ёсино, но мне тоже не нравится идея такого приза, — сказала Рэй-сама.

Однако причина неудовольствия Симако-сан заключалась не в свидании на полдня, а в самой интерпретации Дня Святого Валентина. В конце концов, это день памяти великомученика, а не праздник признания в любви.

— Я тоже против. В итоге, мы единогласно отвергаем это предложение.

Сказав это, Сатико-сама собрала у всех бумаги и вернула их Минако-сама.

— Подождите, — заволновалась президент клуба журналистов.

Положив бумаги обратно на стол, она отчаянно взмолилась:

— Прошу, подумайте хотя бы до завтра?

— Не хочу давать вам ложные надежды.

— А я-то как не хочу этого!

Минако-сама смотрела на бутонов, совершенно не обращая внимания на их младших сестёр.

— Проявите сочувствие истинного воина! Не торопитесь с вердиктом, давайте обсудим всё завтра после уроков?

Сочувствие воина? Из какой эпохи была Минако-сама?

— Я примчалась к вам прямиком из клубной комнаты, не могу же я теперь вернуться и сказать, что вы отказались!

Поскольку она пыталась уговорить своих одногодок, её мольбы казались совершенно бессмысленными. И, конечно, на Сатико-сама это не подействовало — Минако-сама получила холодный ответ:

— Никто не мешает рассказать им об этом завтра.

— Ох, сжальтесь, пожалуйста. Как только я вернусь туда, меня станут допрашивать до победного. Моя младшая сестра очень настойчива.

— Это вообще не наша проблема, — также равнодушно отозвалась Рэй-сама, стоявшая ближе всех к «воину».

Эти двое были непреклонны, поэтому Минако-сама, которую уже стало немного жаль, повернулась к Симако-сан, своей последней надежде, и схватила её за руку:

— Симако-сан, пожалуйста…

— Даже если вы так просите…

— Сэмпай умоляет тебя, сделай же что-нибудь!

Ого, Минако-сама перешла от мольбы к угрозам. Не получается — смени тактику.

— Да ладно, Минако-сан, вам не кажется, что это грязный приём? — рассердилась Рэй-сама, ненавидевшая подобные ситуации.

— Называйте как хотите, но до окончательного решения я не отступлюсь.

(Ик...)

Юми, ловившая каждое слово, в испуге отпрянула.

Минако-сама оказалась очень корыстной. Ради своего «Вестника» она была готова на всё. Впрочем, у всех свои причуды.

— Боже…

Дальнейший спор был лишён смысла. Рэй-сама раздражённо опустила плечи, Сатико-сама вздохнула. И тут раздался звонкий голос Симако-сан:

— Тогда давайте так и сделаем. Отсрочка на один день не повредит, с ответом можно подождать до завтра.

Похоже, это был единственный выход. В конце концов, Минако-сама захватила в заложники всех, кого ей удалось застать в Особняке Роз. Лучше было выпроводить её как можно скорее, пусть и с помощью отсрочки на день.

— Хорошо. Но предупреждаем, Минако-сан, наше решение ничто не изменит, так что не питайте ложных надежд, — повторила Рэй-сама.

Завтра президент клуба журналистов услышит точно такой же ответ. Однако в ответ Минако-сама удовлетворённо улыбнулась.

— Я понимаю. Спасибо. Увидимся завтра после уроков.

С этими словами она стремительно выскочила из комнаты, чтобы бутоны не успели передумать насчёт отсрочки.

— Ах, заберите бумаги, — окликнула её Сатико-сама.

— Завтра, всё завтра!

Минако-сама даже не обернулась. Юми услышала бойкий скрип ступеней.

— Что это было? — пробормотала Сатико-сама.

— Не знаю…

Минако-сама так обрадовалась этой отсрочке на день. О чём она только думала?

— Вы уверены, что всё будет в порядке? — спросила Ёсино-сан, как только Рэй-сама отпустила руку, до сих пор зажимавшую её рот.

— В плане?

— Всё-таки это клуб журналистов.

Верно подмечено, Ёсино-сан. После всего, что произошло, непредсказуемость Минако-сама заставляла беспокоиться.

— Ну, как сказала Симако-сан, отсрочка на один день не повредит, — хихикнула Рэй-сама. — Сомневаюсь, что мы поменяем своё мнение всего за один день.

— Точно, — кивнули Сатико-сама и Симако-сан.

Бутоны так просто не изменяли своим принципам.

Но они недооценили Минако-сама.

Всего один день.

Один день промедления оказался фатальным.

Минако-сама можно было с уверенностью назвать «маньяком Ямаюрикай». Она точно знала, как надавить на них.

— Что?

Придя в Особняк Роз после уроков, Юми услышала нечто совершенно неожиданное.

— Я сказала, что нам придётся смириться. Не заставляй меня повторяться.

Сатико-сама была явно недовольна.

— М-м...

Юми надеялась получить объяснение «со стороны». На втором этаже также были Ёсино-сан, Симако-сан и Рэй-сама. Все уже сидели за столом и выглядели очень раздраженными, хотя и не до такой степени, как Сатико-сама.

— Минако-сама нашла способ надавить на них, — сказала Ёсино-сан, ударив кулаком по столу.

— Я знала, что она просто так не сдастся, но… Это всё равно так обидно!!!

— Так, что случилось-то?

Юми всё ещё недоумевала, и тогда Рэй-сама подняла указательный палец.

— Приказ сверху.

— Приказ сверху?

Юми посмотрела на потолок. Не то чтобы она ожидала увидеть там дыру, через которую могла бы просочиться дождевая вода.

— Нет-нет, я про третий год.

— Третий год?.. Ох, Розы!

— Именно. Каждая из них вызвала свою младшую сестру на разговор во время обеда.

— А-а…

Если подумать, сегодня Юми и Симако-сан должна были вместе пообедать с в Особняке Роз, но именно на большой перемене бутон Белой Розы таинственным образом исчезла. Юми не придала этому значения, потому что Симако-сан часто вызывали на заседания комитета, но, должно быть, в этот раз причиной оказалась Роза Гигантея.

— И… что теперь?

— Приказ — принять проект клуба журналистов ко Дню Святого Валентина, — продолжила Сатико-сама вместо Рэй-сама. — Разве мы можем отказать им в последней просьбе?

— М-м...

«Ну, нет, обычно в таких ситуациях отказаться не получается», — подумала Юми. И тут она вспомнила, как услышала крики Сатико-сама: «Сестра, ты жестока!», когда впервые пришла в Особняк Роз. Впрочем, не стоило ожидать, что Сатико-сама будет вести себя как обычный человек.

— В общем, у нас особое собрание. Так что сегодня я, скорее всего, пропущу занятия в клубе.

Рэй-сама решила, что давление оказывается только на неё, и другие бутоны по-прежнему стоят на своём, поэтому ничего страшного не происходит. Вот почему после уроков она поспешила переодеться в форму для кендо и начала тренировать махи. Но, когда Ёсино-сан ворвалась к ней с горячими новостями из Особняка Роз, Рэй-сама убедилась, что дело приняло нешуточный оборот. Ведь никто не думал, что Минако-сама сможет подговорить сразу трёх Роз.

Юми успела как нельзя вовремя, потому что к концу объяснений в Особняк пришли сами Розы.

— Простите, что заставили ждать.

Роза Хинэнсис, Роза Фетида и Роза Гигантея. Юми подумала, что это был первый раз, когда они были вместе с момента выступления на выборах в школьный совет. Несмотря на период напряжённой подготовки к экзаменам, Розы выглядели потрясающе: сияющие глаза, блестящая кожа и восхитительные шелковистые волосы. Юми была готова ослепнуть от их красоты.

— Мы вас, в общем-то, и не ждали, — ядовито отозвалась Сатико-сама, но было что-то милое в её злости.

Несмотря на раздражение, было видно, что она всё равно рада наконец увидеть свою старшую сестру

— О, тогда, полагаю, можем начинать.

Розы были в прекрасном расположении духа, а вот боевой дух всех остальных сократился как минимум наполовину.

— Ну что? — спросила Роза Хинэнсис, повернувшись к Сатико-сама.

Так начался первый раунд.

— Вы уже решили, какой ответ дадите клубу журналистов?

— ...

— Сатико.

Получив упрёк за своё молчание, Сатико-сама словно взорвалась, выпустив все свои чувства наружу:

— Если вы приказываете нам это сделать, тогда нам придётся согласиться, хотим мы того или нет.

— Ох, подумать только. Звучит так, будто мы вас принуждаем.

— А разве нет?

— Ни в коем случае. Мы использовали выборы в совет, чтобы отойти от дел и спокойно доучиться. Управление Ямаюрикай теперь лежит на вас.

— Тогда почему вы вмешиваетесь?

— Вмешиваемся?

— Именно. Говорите, что нам следует сотрудничать с клубом журналистов.

— Я всего лишь попросила подумать.

— Это всё равно считается вмешательством. Мы приняли решение вчера.

— Ты, как всегда, ужасно упряма.

— Ох, ну уж простите. Кто, интересно, взял такую твердолобую меня себе в сёстры?

— Я. И именно поэтому мне бы хотелось, чтобы ты стала более сговорчивой. Нет ничего плохого в том, чтобы пообщаться с обычными ученицами. После того, как Юми-тян стала твоей младшей сестрой, ты стала куда лучше проявлять эмоции.

— …

Сатико-сама отправлена в нокаут.

Переходим ко второму раунду.

Роза Фетида опёрлась локтями на стол и положила подбородок на переплетённые пальцы.

— Рэй, — сказала она, прищурившись.

— Да? — встрепенулась Рэй-сама.

Она была напугана далеко не так сильно, как лягушка, смотрящая на змею, но всё равно выглядела нерешительной, будто уже обо всём догадалась и хотела попросить пощады, но знала, что ей не избежать этой участи. Крайне невесёлой участи.

— Ты уже почти два года являешься моей младшей сестрой. Так что, наверное, ты догадываешься, что я хочу сказать.

— Да…

Рэй-сама уменьшалась с каждой секундой, словно сдувающийся воздушный шарик. Напротив, всегда скучающая Роза Фетида теперь взволнованно блестела глазами.

— Могу ли я заключить, что знаю твой ответ?

— Я сделаю всё, что ты сочтёшь нужным.

— О, нет, ты должна решить сама.

«Ну же», — подбадривала её Роза Фетида.

— ...Я приму участие…

— Протестую! — не удержалась Ёсино-сан.

— Роза Фетида, вы считаете, что вправе так давить на неё? А ты, Рэй-тян! Если не хочешь, так и скажи!

Ёсино-сан была так взволнована, что не заметила, как оговорилась. Ей стоило назвать её «сестрой», но не «Рэй-тян».

— Помолчи, Ёсино.

— Именно. Я разговариваю с Рэй, посторонние не должны вмешиваться.

— Посторонние?!

Ёсино-сан уже собиралась завизжать от злости, но Рэй-сама остановила её:

— Идиотка, не ведись на провокации. Твоя злость только подстёгивает сестру!

— Что?

— Именно.

Роза Фетида победно улыбнулась.

— Тебе ещё многому предстоит научиться, Ёсино-тян.

Ёсино-сан всё ещё не до конца понимала свою «бабушку». Больше всего Роза Фетида любила необычные вещи и диковинки. Как только она находила что-то интересное, она присасывалась к этому и не отпускала, словно черепаха с мягким панцирем. Упорство было налицо. Зная это, Рэй-сама просто старалась особо не сопротивляться, чтобы её интерес быстрее угас. В противном случае Роза Фетида загоралась энтузиазмом сломить всех непокорных.

Но все старания Рэй-сама оказались напрасными.

— Ты ведь сказала, что поступишь так, как я решу, верно, Рэй? Тогда прими участие в проекте, хорошо?

Таким уж она была человеком.

Третий раунд.

Роза Гигантея посмотрела на Симако-сан.

— Такие вот дела, ты уж там постарайся.

— Хорошо…

Теперь, когда второгодки Сатико-сама и Рэй-сама были повержены, Симако-сан не было смысла сопротивляться.

Но, чёрт возьми, Роза Гигантея, где были ваши напутствия перед выборами в школьный совет?

— Э-э-эй, Юми-тян, чего грустишь? — рассмеялась Роза Гигантея, поймав взгляд Юми.

— Я не грущу.

— Да-а? Ты должна была впасть в ярость, как Ёсино-тян.

— Ёсино-сан?

Юми обернулась. Ёсино-сан сидела, словно простуженный ребёнок, прислонившись к Рэй-сама, с выражением лица, не допускающим возражений.

Это было сурово, но искренне с её стороны.

Ёсино-сан категорически не хотела, чтобы Рэй-сама ходила на свидание с кем-то ещё, поэтому сопротивлялась до последнего, и, проиграв, не на шутку обиделась. Возможно, это было уже чересчур, но её можно было понять. Вынужденно улыбнувшись, Рэй-сама похлопала младшую сестру по плечу. В конце концов, было в этом что-то милое.

Юми, до сих пор смотревшая на Сатико-сама, наконец поймала её взгляд на себе. Что поделать, старшая сестра постоянно притягивала внимание младшей.

После минутного обмена взглядами Сатико-сама быстро отвернулась. «Если бы она только улыбнулась», — подумала Юми. Тогда она смогла бы успокоиться, зная, что, по крайней мере, её пребывание в Особняке Роз не вызывает дискомфорта у старшей сестры.

Но Сатико-сама, похоже, было не до неё.

— В любом случае, даже если мы будем сотрудничать с клубом журналистов, нам придётся добавить свои условия и поправки.

Она посмотрела на других бутонов, ища у них поддержки. Мысли Сатико-сама уже были заняты предстоящим мероприятием.

— Вот именно. Почему мы должны делать то, что она говорит?

— Согласна.

Роза Фетида взглянула на свои наручные часы, Юми последовала её примеру. Четыре часа дня.

И тут лестница снова заскрипела. Особняк Розы был старым зданием, поэтому всегда торжественно оповещал о чьём-то приходе или уходе.

— Простите за ожидание.

Быстро постучав в дверь, в комнату, как и ожидалось, вошла Цукияма Минако-сама. Может, президент клуба журналистов специально дала им побольше времени, или же так просто совпало, но вышло так, что она пришла как раз после того, как завершилось особое собрание Ямаюрикай.

Минако-сама взглянула на Роз, будто спрашивая: «Как всё прошло?» Очевидно, что накануне именно она обратилась к ним с просьбой о помощи для своего проекта.

— Давайте ещё раз обсудим детали, — начала Сатико-сама, взяв в руки копию плана, которую президент клуба журналистов оставила накануне.

Видимо, она решила, что объяснять внезапную перемену их решения было излишне. Очевидно, Минако-сама прекрасно знала, в чём тут дело, и, похоже, не была заинтересована в причинах. В конце концов, для неё важнее всего то, что бутоны согласились помочь.

Когда Юми и Ёсино-сан начали разливать чай для всех собравшихся, совещание по проекту продолжилось.

— Что касается формата валентинки, я бы хотела услышать ваши мнения. Цвет, размер — любые мнения приветствуются. Однако планируется, что они послужат купонами на воскресное свидание, поэтому клубу журналистов тоже потребуются места на ваших посланиях. Например, с обратной стороны, незаметно для посторонних глаз.

— Получается, купон придётся отдать, но хорошо ли это в случае с валентинкой? — спросила Рэй-сама, неосознанно сминая уголок своего плана проекта.

— Ох, а вот об этом я как раз не подумала. Конечно, драгоценную валентинку, подписанную от руки, не стоит использовать для такого. Может, придумаем что-нибудь ещё?

Минако-сама сделала какую-то пометку на своём листе. В проекте участвовали только бутоны, поэтому их младшие сёстры и Розы хранили молчание, хотя и очень внимательно слушали. Первые — из ревности, вторые — из любопытства.

— Значит, мы сами будем решать, где спрятать валентинки? — спросила Симако-сан.

— Конечно. В конце концов, участницам интереснее разгадать, что придумают сами бутоны, верно? Иначе часть веселья теряется. Конечно, нужно будет заранее сообщить клубу журналистов, куда вы решите их спрятать, но в остальном ограничений нет.

Как объяснила Минако-сама, предварительное обсуждение нужно было для того, чтобы валентинка не оказалась в недоступном для других или, наоборот, в слишком очевидном месте, чтобы не испортить «охоту».

Разумеется, валентинку, спрятанную в ящике стола директора, никто никогда не найдёт, кроме самого директора. Конечно, такой вариант был невозможен, поскольку бутоны тоже не имели к нему доступа.

— Думаю, мы должны ограничиться помещениями старшей школы и частью внутреннего двора. Клуб журналистов планирует сделать специальный выпуск «Вестника “Лиллиан”» ко Дню Святого Валентина с объяснением правил «охоты» и картой, на которой будет указано, где можно искать, а где нет. В конце концов, нам не следует доставлять неудобства учителям и тем, кто не участвует.

— Учительская, пост охраны, кабинет директора, кабинет завучей... В общем, есть много мест, куда мы не должны вторгаться. Так что ограничимся зонами, в которых ученицы бывают ежедневно.

— Школьный двор, переходы, библиотека... А что насчёт классов и клубных комнат?

— Ни в коем случае. Иначе те, кто обычно занимается там, будут иметь преимущество. К тому же, там хранятся личные вещи. А ещё нам бы не хотелось мешать тем, кто не участвует.

— Верно. Кстати, что насчёт спортзала?

— Для начала исключим все места, в которых в этот день проходят занятия клубов. Полагаю, если на какие-то помещения никто не претендует, можно с чистой совестью попросить разрешение у учителей.

— Раздевалки исключаем, а вот туалеты и переходы можно считать допустимыми местами для поиска. Все кладовки обычно запирают, так что о них не может быть и речи.

Хотя бутоны очень неохотно согласились на проведение этого мероприятия, они подошли к обсуждению со всей серьёзностью. Раз уж они будут участвовать, организация должна быть безупречной.

— Можно спросить кое-что? — неожиданно подняла руку Роза Хинэнсис.

— Да?

— Что мы будем делать здесь?

— Здесь?

Вряд ли Роза Хинэнсис имела в виду стол, на который опустилась её рука.

— Здесь... Сестра, ты имеешь в виду Особняк Роз? — тихо спросила Сатико-сама.

— Да. Если возможно, мне бы хотелось, чтобы его тоже включили в список мест для поиска.

— Возможно, но почему вдруг?

— Осталось всего одна вещь, с которой мне бы хотелось разобраться до выпуска.

— И это она?

— Да. Особняк Роз.

По словам Розы Хинэнсис, за три года учёбы совету удалось осуществить почти всё, что они хотели, кроме одного: сделать Особняк Роз доступным для обычных девушек Лиллианы.

Он должен был превратиться из места встречи очень узкой группы людей в дом, куда могла бы заглянуть каждая ученица, чтобы поднять волнующий её вопрос. В конце концов, Особняк являлся резиденцией школьного совета. Розы долго размышляли над тем, как сделать обстановку в нём более дружелюбной и непринуждённой.

Но с годами почитание Роз лишь набрало обороты, и Особняк постепенно изолировался от остальной школы. За три года оказалось очень сложно изменить то отношение, которое формировалось десятилетиями, поэтому нынешние Розы не добились особых успехов в этом вопросе.

— Мне бы хотелось хоть раз увидеть Особняк Роз, заполненный ученицами нашей школы. По правде говоря, я не против любого будущего, которое вы выберете для Ямаюрикай. Но это было бы отличным прощальным подарком. Такая вот у меня мечта.

Наверное, Роза Хинэнсис думала, что тем, кто единожды переступил порог Особняка, будет легче сделать это во второй и последующие разы.

— Поняла, — кивнула Минако-сама. — Раз так, я с радостью добавлю Особняк Роз в список мест для поиска «сокровищ». Хотя была у меня маленькая надежда сделать его штаб-квартирой…

— Штаб-квартирой?

— Да, для клуба журналистов и бутонов.

Если ученица найдёт валентинку, должно быть место, куда она может прийти и сообщить о своей находке. А бутоны... Им не стоит бродить по территории школы во время «охоты», иначе игра будет нечестной.

— Вы можете использовать его и как штаб-квартиру, — заметила Роза Фетида, подавляя зевок. — Дел у вас на время «охоты» особо не будет, верно? Нальёте себе чаю, посидите. Другие ученицы тоже смогут прийти и сделать себе чашечку. Вы даже можете пообщаться с ними.

— Если соберётся столько людей, это будет катастрофа…

— А вот и нет. В конце концов, это именно то, о чём говорила Роза Хинэнсис, так ведь?

Судя по тону Розы Фетиды, она была настроена во что бы то ни стало быть в школе четырнадцатого числа. Пока у неё была такая возможность, ей ни в коем случае не хотелось пропускать столь забавное мероприятие.

— Тогда и у меня есть просьба.

Роза Гигантея встала со своего места.

— Я бы хотела, чтобы из всего Ямаюрикай в организации «охоты» принимали участие только бутоны.

— А?

— Если это выполнимо, мы уходим. Юми-тян и Ёсино-тян тоже.

— Чего?!

— Что за реакция? Всем, кто не участвует в организации, необходимо выйти.

— Без присмотра это превратится неизвестно во что.

— Ёсино-тян, ты что, настолько не доверяешь своей сестре?

— …

— Жаль, я думала, так будет лучше для тебя. Ну что ж, продолжай истязать себя. Минако-сан, ты же поняла, о чём я?

— Полностью.

После ответа Минако-сан Розы встали со своих мест, весело улыбаясь. Что такого смешного успело произойти.

— А ты что скажешь, Юми-тян?

— Что?

— Неужели ты не хочешь рискнуть, имея шанс один к ста, чтобы выиграть свидание с Сатико?

Ну, конечно...

— Хочу! — ответила Ёсино-сан и бросилась к Розам.

Эй, что происходит? Роза Гигантея сказала «Сатико», а не «Рэй».

— Юми-сан, ты ведь тоже согласна.

Ёсино-сан, соображавшая быстрее Юми, двигалась с молниеносной скоростью.

— …Что вы имеете в виду?

— Мы тоже можем участвовать в поисках. Верно, Роза Гигантея?

— Полагаю, да. Президент?

— Да.

Словесная игра в «горячую картошку» наконец-то дошла до Минако-сама.

— Если младшие сёстры бутонов тоже примут участие, это подогреет интерес к «охоте», так что я однозначно за. Клуб журналистов даёт добро, если, конечно, бутоны согласятся.

— Я не против, — сказала Симако-сан.

— Если это поможет утихомирить Ёсино, я согласна.

Казалось, Рэй-сама просто хотела избавиться от сущего кошмара под названием «недовольная Ёсино-сан», иначе ожидание Дня Святого Валентина превратится в тяжёлое испытание даже для терпеливой старшей сестры.

Что касается Сатико-сама…

— Жаль. Помощь сестры здесь была бы как нельзя кстати, — пробормотала она, но, тем не менее, согласилась.

Зачем тогда было жаловаться?.. Хотя, если учесть, что Сатико-сама ненавидит проигрывать, такая реакция вполне естественна…

— Тогда решено.

На этом собрание завершилось. «Отстранённым от организации» даже не пришлось ждать на улице, потому что уже стемнело и пора было идти по домам.

— Ух, это просто возмутительно.

Как обычно, все шли по аллее гинкго. Юми разговаривала с Ёсино-сан, а бутоны шли немного позади них, обсуждая детали предстоящего праздника. Пока младшие сёстры бутонов прибирались после собрания, Минако-сама вернулась в комнату клуба журналистов, а Розы, занятые подготовкой к экзаменам, быстро ушли домой, так что сегодняшний состав Ямаюрикай вернулся к своему изначальному состоянию, но разделился на две группы.

— Я обязательно найду валентинку Рэй-тян.

Ёсино-сан взметнула в воздух кулак в рукавице. Как всегда оптимистична, сильна и уверена в себе.

— Выше нос, Юми-сан. У сестёр бутонов есть преимущество, так что шанс, что мы найдём валентинки первыми, далеко не один к ста, понимаешь?

— Э-э-э...

Юми покачала головой, в основном из-за напористости Ёсино-сан, лицо которой внезапно выскочило на неё из темноты.

— Сначала мы узнаем об их предпочтениях.

Возможно, Ёсино-сан подняла только указательный палец, но из-за рукавицы создалось впечатление, что она показала все четыре, не считая большого.

— И как нам это поможет?

— Так мы поймём, где искать в первую очередь.

— А, ну да.

Например, Сатико-сама никогда бы не спрятала карту среди гингко, потому что она их ненавидела. Но это очень простенький вывод.

— Кроме того, они могут случайно проболтаться нам.

— Это вряд ли.

«А в случае с Сатико-сама и вовсе невозможно», — подумала Юми.

— Шанс есть всегда.

Ёсино-сан была полна уверенности.

— ...Как скажешь.

С Рэй-сама всё было не так однозначно. Конечно, она не станет сама рассказывать, где спрятала валентинку, но, если Ёсино-сан будет донимать её, может и не выдержать.

— К тому же, я могу многое понять по её поведению.

— …

Получается…

Преимущество было не в том, чтобы быть младшей сестрой Рэй-сама, а в том, чтобы быть Ёсино-сан. Теперь понятно, почему она так быстро согласилась. Эта девушка нисколько не сомневалась в своих способностях.

— Я совершенно не уверена в себе, — шумно вздохнула Юми. Казалось, что остатки уверенности вышли из её рта вместе с белым паром.

— Боже, свидание на полдня... повезёт же кому-то.

Она уже завидовала той, кто в будущем выиграет свидание с Сатико-сама. Для Ёсино-сан, которая всегда была с Рэй-сама, ключевым было нежелание делить свою старшую сестру с кем-либо ещё, а вот само свидание не представляло для неё особой ценности.

— В каком плане? Юми-сан, разве вы с Сатико-сама не отмечали вместе Новый год?

— Но мы были не одни.

В этих условиях Юми была просто «одной из толпы» для Сатико-сама. К тому же, в тот раз вместе с ними был её заклятый враг.

— Понятно. Я думала устроить двойное свидание, если ты выиграешь, но раз так... — захихикала Ёсино-сан.

Боже, Ёсино-сан была настолько уверена в своей победе, что даже не допускала других возможных исходов. А если валентинку всё же найдёт кто-то другой? Надейся на лучшее, но готовься к худшему.

— Ну, кстати говоря, наверное, так будет продолжаться до самого Дня Сятого Валентина?

Дойдя до школьных ворот, Ёсино-сан обернулась. За ними шли их старшие сёстры и одноклассница — троица будущих Роз.

— ...Да.

Кивнув, Юми рассеянно подумала: «А может, и после Дня Святого Валентина…»

Когда Сатико-сама станет Розой Хинэнсис, ей будет не до своей младшей сестры, ведь впереди её ждёт напряжённый год в роли главы школьного совета.

А потом...

Что будет потом?

Представив своё будущее, Юми могла думать только о том, чтобы сидеть и смотреть, как взрослеет её старшая сестра.

— Что случилось? — спросила Сатико-сама.

— Ничего, — ответила Юми.

Чтобы не быть обузой для сестры и не доставлять ей столько хлопот, она тоже должна повзрослеть.

— Тебе стало одиноко из-за нашего тайного разговора между бутонами? — улыбнулась Сатико-сама. — Может, пойдём домой?

Рэй-сама побежала к Ёсино-сан, и они вместе пошли вдоль школьного забора.

Сначала Юми удивилась, увидев, как заторопилась Симако-сан, но потом та махнула в сторону автобусной остановки:

— Сатико-сама, Юми-сан, поторопитесь!

По этому маршруту ездили в основном ученицы Лиллианы, а в такое позднее время автобусы ходили реже. Заметив свет фар, Симако-сан бросилась к остановке.

— Боже! — только и успела сказать Сатико-сама, схватив Юми за руку.

Они побежали туда же и запрыгнули в салон сразу после Симако-сан.

Автобус тронулся с места. «Еле успели», — смеялись девушки, падая на задние сидения пустого салона.

Ей стало одиноко, но не из-за разговора между бутонами. Но Юми так и не решилась сказать об этом Сатико-сама.