Последняя просьба

Есть вещи, над которыми не властен никто из нас. Например, время. Никакие слёзы и мольбы не способны остановить его течение. Оно беспощадно ко всем, бедным и богатым.

Февраль закончился. Фотографии третьекурсниц в школьном альбоме смотрели в будущее, отчего Юми хотелось плакать. Но это было совсем не то смутное чувство тревоги, которое она испытывала раньше. На самом деле осознание того, что они скоро покинут школу, усиливало ощущение надвигающегося одиночества.

И как бы Юми ни боялась этого, наступил март. Прощальные мероприятия следовали одно за другим, и наконец в коридоре вывесили табличку «Осталось 2 дня».

— Юми-сан, у тебя всё в порядке? — мягко тронула её за плечо Симако-сан, когда они возвращались из спортзала к себе в класс.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну-у...

Симако-сан протянула ей носовой платок. Получается...

— Ты решила, что я плакала?

— Ах, а разве нет? Юми-сан, у тебя весь урок дрожали плечи.

— Наверное, из-за холода.

Расставлять складные стулья в неотапливаемом спортзале — не самая простая задача.

— Но мне показалось, что ты плакала.

— Я просто шмыгала носом, чтобы не сморкаться. В спортзале такое мощное эхо, сама знаешь. Не хотела мешать остальным.

Первокурсницы работали в тишине. Никто не разговаривал, и даже отсутствие преподавателя рядом не побудило их нарушить молчание. Разговоры при таком холоде казались неуместными, а подготовка к церемонии, которая должна была состояться через два дня, придавала всему мрачное настроение.

— Ах, понятно. Тогда вот.

Симако-сан положила платок обратно в карман, достала пачку салфеток и предложила их Юми.

— Ах... спасибо, — поблагодарила она, достав салфетку и с наслаждением высморкавшись.

После такого усилия у неё зазвенело в ушах.

Юми понимала, что причина, по которой холодный воздух так обжигает её глаза, заключалась не в аллергии, сухости или чём-то подобном.

Проступившие от сморкания слёзы сделали их восприимчивыми к малейшим раздражителям.

Но сейчас ей хотелось выглядеть сильной.

Глаза Симако-сан, стоявшей рядом, тоже были красными.

— Осталось всего два дня.

— Не говори так. Это очень расстраивает.

Юми промокнула глаз уголком использованной салфетки.

— Понимаю.

По вздоху Симако-сан стало понятно, что она переживает это гораздо острее, чем Юми.

Неудивительно, ведь Роза Гигантея на два года старше неё. А значит, после прощальной церемонии старшая сестра Симако-сан покинет её.

— Ю-ми-тян, — раздался голос сзади.

Не успела Юми обернуться, как чьи-то руки, словно крылья большой птицы, обняли её сзади. Она как раз занималась уборкой, подметая бамбуковой метлой аллею, поэтому была наиболее уязвима.

— !..

Юми инстинктивно хотела вскрикнуть, но, уже привыкнув к подобным атакам, ограничилась сдержанным вздохом. Это был её ответ на просьбу Розы Гигантеи.

Но что-то не так. Юми в недоумении наклонила голову, и тут «напавшая» разочарованно вздохнула:

— Хмф....

— М?

Юми удивилась ещё больше, когда оглянулась через плечо. Перед ней стояла Роза Хинэнсис.

— Что, и всё?

Юми поспешно отскочила в сторону.

Это взволновало её куда больше, чем внезапное объятие. Отличнице Розе Хинэнсис тоже не чужды подобные развлечения? Одноклассницы Юми, стоявшие всего в нескольких метрах от них, застыли на месте, увидев эту сценку.

— Тц.

— Тц?

Даже её речь сегодня была странной. Неужели мстительный дух Розы Гигантеи завладел телом Розы Хинэнсис?

— У меня не получилось обнять мягкую Юми-тян.

Роза Хинэнсис угрюмо пнула камешек.

— Сэй сказала, что ты рычишь, как детёныш динозавра, мне очень хотелось услышать это вживую.

— ...

Юми не знала, что ответить, поэтому лишь молча наблюдала, как камешек, который пнула Роза Хинэнсис, скатился с тропинки и исчез в кустах.

«Сэй».

В последнее время Розы стали называть друг друга по именам. Договорённость или просто совпадение? Юми не знала, но уже несколько раз была свидетельницей подобных ситуаций.

Теперь загадочные титулы не скрывали их настоящие имена, и с этим было трудно смириться. Раньше Юми не придала бы значения такой детали, но теперь её это раздражало.

Когда она только поступила в старшую школу, Розы уже были «Розами». Так странно было слышать их настоящие имена теперь, хотя Розами их называли всего один год из восемнадцати лет жизни.

Но теперь они словно перестали считаться старшими сёстрами для всех учениц школы, и Юми это не нравилось.

Хоть у неё и не было права жаловаться на подобное, она считала это неправильным. До церемонии ещё два дня, так что не надо прощаться с ними раньше времени.

— Хотела попробовать хотя бы разок.

— Попробовать что?

— Побыть тем «монстром», который так любит обнимать Юми-тян. После выпуска ведь уже не получится, да?

Похоже, Роза Хинэнсис хотела осуществить задуманное и уйти без сожалений. Жаль, конечно, что она уже не считала себя частью этой школы. Юми было немного грустно. Ей вдруг стало так одиноко, будто её бросили.

— Поскольку я не собираюсь в университет Лиллианы.

В этом году Розы отказались от привилегии поступления в университет Лиллианы и сдали вступительные экзамены. Хотя все они были блестящими ученицами и были бы приняты там с распростёртыми объятиями. Какая потеря! На самом деле Розы оказались даже более талантливыми, чем представляла себе Юми. Старшая школа для девочек имени Святой Лиллианы не была лидером по подготовке выпускниц к вступительным экзаменам. Однако Розы самостоятельно получили необходимые знания и успешно всё сдали, так что с апреля уже будут считаться студентками.

— Навещайте нас как-нибудь...

— Поживём — увидим, — мягко улыбнулась Роза Хинэнсис, но не стала развивать тему дальше.

Обе понимали, что её ответ не означал обещания встречи. Когда начнётся апрель и наступит пора студенчества, Роза Хинэнсис, возможно, и вовсе не будет вспоминать школу.

Она не из тех, кто поддаётся ностальгии и спешит вернуться. Если бы Розе Хинэнсис было трудно покидать Лиллиану, она бы не стала подавать документы в другой университет. Но это не тот случай.

— Юми-тян, ты ведь уже заканчиваешь? Какие у тебя планы после уборки?

— На самом деле особо никаких. Как обычно, зайду в Особняк Роз...

Прощальные вечеринки для всех третьекурсниц и Роз в частности благополучно завершились, однако бутоны по-прежнему были постоянно заняты чем-то, поэтому Юми хотела помочь им. Второкурсницам сейчас непросто, ведь выпускницы уже отошли от дел, а их младшие сёстры ещё не стали надёжными помощницами. А вдвойне тяжелее приходится первокурснице Симако-сан — у неё нет младшей сестры, которой можно что-то поручить.

— Хо-хо, в Особняк Роз. Прогуляйся со мной немного.

— Прогуляться с вами?

Роза Хинэнсис выхватила у неё из рук метлу, передала другой девочке, тоже подметавшей неподалёку, и, приобняв Юми за плечи, повела за собой.

— А, э-э, Роза Хинэнсис...

Уводить человека вот так без его согласия равносильно похищению.

— Да ладно тебе, расслабься. Стоит и с «бабушкой» иногда время проводить.

Тем временем «бабушка» привела её в кафетерий.

— Ну же, не стесняйся, пей до дна!

— Хорошо...

При всём желании Юми не могла выпить горячее молоко залпом. Ещё и прямо из бутылки. В ответ на её попытки возмутиться Роза Хинэнсис понизила голос и сказала:

— Глупенькая Юми-тян. Картонная упаковка была бы ещё хуже.

— Почему? — робко спросила Юми.

Хотя речь шла просто о молоке, разговор начал принимать опасные обороты...

— Горячий пакет молока — это проделка дьявола.

— М-м?

От ответа Розы Хинэнсис стало только хуже.

— Пакет может взорваться от перегрева. Да и на качестве это плохо скажется.

— Что ж, звучит разумно.

— А насчёт «проделки дьявола» я просто пошутила, — улыбнулась Роза Хинэнсис. — Но вот через соломинку горячее пить не стоит.

— Почему?

Юми решила, что это очередная неожиданная шутка, но Роза Хинэнсис ответила совершенно серьёзно:

— Можно обжечь рот.

Она явно не шутила.

— С вами такое было?

— Конечно. В мою седьмую зиму. Когда я попробовала мисо-суп.

Соломинка, седьмая зима, мисо-суп. Это опорные слова для заготовленной юморески?

— Но зачем вам это?

— Кто знает. Возможно, дух экспериментатора.

Семилетний ребенок, жаждущий познать мир. Звучит невероятно.

— И родители вас не остановили?

— А смысл? Я бы не успокоилась, пока сама не попробовала.

В конце концов, от ожога языка не умирают. Похоже, в семье Розы Хинэнсис любили получать новый опыт. Поэтому у них и выросла такая сильная духом девушка.

— Что такое?

— А, ничего особенного. Просто представила, как вы будете усердно учиться и составите мужчинам конкуренцию.

«О нет, — тут же мысленно спохватилась Юми. — Сама же и заговорила о выпускном. Опять придётся плакать?»

Юми училась в Лиллиане с детского сада и до сих пор никогда не задумывалась о поступлении в другое учебное заведение. Уж тем более об университете со смешанным обучением парней и девушек. В отличие от Сатико-сама, Юми не боялась мужчин, но считала, что о спокойной учёбе можно забыть, если твоим соседом по парте оказывается парень.

— Да, это точно.

— Вы же на юриспруденцию пошли. Кем собираетесь стать в будущем? Адвокатом, прокурором?

— Пока не знаю.

Роза Хинэнсис отошла к торговому автомату у стены, после чего снова села перед Юми.

— Я просто интересуюсь правом, поэтому и решила туда поступить. В университете Лиллиан такого направления нет. И потом, не так уж и важно, с кем ты учишься, если тебе интересно, правда?

— Наверное.

— Хотя Эрико интересуется всем необычным, поэтому для неё этот вопрос имеет значение. Кстати, ты же в курсе насчёт неё?

— В каком плане?

— Эрико очень увлеклась и сдала экзамены во многие университеты — гуманитарные, естественно-научные, самые разные. В итоге её везде приняли, и она выбрала наугад.

Вот так Роза Фетида поступила на факультет изобразительных искусств. Хотя до этого никто особо не замечал у неё любви к творчеству.

— Она у нас уникальная.

Шутки шутками, но сама Роза Хинэнсис недалеко ушла от своей подруги. Юриспруденция не была для неё приоритетным направлением. Просто вступительный экзамен пришёлся на лучший день в её жизни (День Святого Валентина), и она решила, что это хороший знак.

— Но Сэй превзошла всех нас!

Роза Хинэнсис смеялась до слёз.

— Э-э, Роза Хинэнсис, а почему вы решили изучать право?

Юми хотела поскорее сменить тему, чтобы не видеть Розу Хинэнсис в таком противоречивом состоянии. Разговоры о том, как дорогие сердцу люди уезжают очень-очень далеко, уже порядком надоели.

— Ну... — Роза Хинэнсис достала из кармана платок и вытерла слёзы. — Я поняла, что хочу стать художником, и для моей цели это отличный выбор.

— А?!

«Я не ослышалась?» — недоумевала Юми. Роза Хинэнсис только что сказала, что собирается изучать право, но хочет стать художником. Но ведь на факультет искусств пошла Роза Фетида...

— В переносном смысле, — улыбнулась Роза Хинэнсис, воткнув соломинку в картонный пакетик клубничного молока из торгового автомата. — Ты не думаешь, а кем бы тебе стать в будущем, чтобы выбрать, на кого пойти учиться. Просто получаешь удовольствие от рисования, а потом осознаёшь, что хочешь посвятить этому свою жизнь. Понимаешь?

— Значит, вы изучаете право, потому что хотите стать юристом? — спросила Юми, заворожённо наблюдая за руками Розы Хинэнсис, которая тут же вытащила соломинку из пакета. Что она задумала?

— Именно. Хотя, наверное, мне стоило сказать, что я хочу помогать людям.

Но и её ответ был убедительным. Возможно, от юной девушки даже правдоподобнее услышать про удовольствие от процесса.

— Хорошо, что вы не на хирурга пошли, Роза Хинэнсис.

— Это ещё почему?

— Тогда я бы решила, что вам просто нравится резать людей.

— Не хотелось бы мне оказаться на операционном столе у такого врача, даже будучи трупом...

— Ну, вы бы уже восстали из мёртвых в такой ситуации, — невозмутимо ответила Юми.

— Это точно! — взвизгнула Роза Хинэнсис, безудержно смеясь. — Ты такая забавная, Юми-тян!

— Эй, что вы делаете?! У вас же от смеха всё трясётся.

Юми схватила Розу Хинэнсис за запястье, но было уже слишком поздно.

— Что я делаю? Разве не видно?

После того, как Юми подула на своё молоко, чтобы остудить его, она выпила примерно треть бутылки. Воспользовавшись освободившимся объёмом, Роза Хинэнсис начала подливать ей клубничное молоко прямо из пакетика.

— За-зачем...

Увидев растерянность Юми, Роза Хинэнсис спросила:

— Пытаешься понять, зачем я это делаю?

Да, именно это слово Юми пыталась вспомнить. Зачем?

— Ты же сказала, что оно слишком горячее.

— Да, но...

Разбавлять своё молоко клубничным Юми не хотела. Будь это молоко со вкусом кофе, она могла бы представить, что это кофе с щедрой порцией молока.

— Оно уже успело остыть.

— О, не смотри на меня так, Юми-тян. Себе я сейчас тоже испорчу напиток.

Роза Хинэнсис одним нажатием выдавила остатки клубничного молока в свою бутылку и сделала пробный глоток.

— Не очень-то вкусно, да?

— ...

«Тогда зачем вы это сделали?» — вертелось у Юми на языке, но она промолчала, потому что знала ответ — у Розы Хинэнсис снова проснулся дух экспериментатора.

— Верно.

— М?

Юми подняла глаза, неохотно попивая тёплое клубничное молоко.

Роза Хинэнсис улыбалась.

— Ты очень проницательная, Юми-тян.

— Что?

— И при этом забавная.

— Ну...

Не зная, как реагировать, Юми снова потянулась за молоком. Роза Хинэнсис невозмутимо продолжила:

— Вот почему я решила, что ты достойна.

— Достойна дегустировать горячий коктейль из клубничного молока?..

— Нет, — помотала головой Роза Хинэнсис. Чёрные шелковистые волосы мягко ударялись о её щёки. — Быть опорой Сатико.

— М-м?

— Юми-тян.

Роза Хинэнсис улыбнулась и тихо добавила:

— Позаботься о Сатико вместо меня.

— Хорошо...

— Может, ей и не хватает очарования, но она моя младшая сестра, драгоценная и неповторимая.

И в тот момент Юми поняла: Роза Хинэнсис привела её сюда, чтобы сообщить свою последнюю просьбу.

— Где ты была?

Сатико-сама уже ждала её на втором этаже Особняка Роз и смотрела грозно.

— Извини, что опоздала, — тут же поклонилась Юми.

— Чем таким важным ты занималась, что пришла на полчаса позже своей одноклассницы Симако-сан?

— Ну-у...

— Я точно помню, что просила тебя прийти пораньше, потому что нам нужно обсудить, что будет после вручения аттестатов.

— Да. Мне очень жаль.

Сатико-сама была в ярости, поэтому Юми лишь искренне извинилась, не объясняя причин, чтобы не подливать масла в огонь. Пусть старшая сестра сначала успокоится.

— Сатико-сама, хоть мы и одноклассницы, Юми-сан и я дежурим в разных местах.

Симако-сан, ставшая невольной свидетельницей этой сцены, встала на защиту Юми. Та была благодарна ей, но боялась, что могло получиться ещё хуже.

— Тогда...

Сатико-сама стояла перед ними, скрестив руки на груди, словно учительница, отчитывающая учениц за несделанную домашнюю работу.

— На следующем классном часу поднимите вопрос о распределении дежурных. Такое различие в обязанностях недопустимо.

Какая же Сатико-сама сварливая. Прямо как стереотипная свекровь из сериала.

— Классном часу? Не думаю, что...

— Да.

Первокурсницы из группы «Персик» переглянулись. Симако-сан пояснила, что они работали не вместе, хоть и учатся в одном классе, но не имела в виду, что Юми убиралась на полчаса дольше. И поднимать этот вопрос в середине третьего семестра было уже поздновато.

— Эм-м, сестра... Я опоздала не из-за дежурства.

У Юми не оставалось выбора. Продолжать извиняться, пока гнев Сатико-самы не утихнет, — хороший план, но теперь так легко не отделаешься.

— Прости, я только хужее сделала, — прошептала Симако-сан.

— Тогда почему?

Юми не успела придумать хорошее оправдание. Да и положение было не настолько отчаянным, чтобы лгать своей старшей сестре.

— Мне пришлось кое-куда зайти по пути сюда.

— Зайти? — заинтересовалась Сатико-сама. — Одной?

— Нет.

— Тогда с кем и куда ты ходила?

Возможно, Юми просто почудилось, но, судя по тому, как взметнулись брови Сатико-сама, та уже догадалась, что в этом был замешан кто-то ещё.

— Роза Хинэнсис пригласила меня выпить молока.

— Моя старшая сестра пригласила тебя?

Юми ожидала, что Сатико-сама разразится праведным гневом и скажет что-то вроде: «Кто бы тебя ни приглашал, нужно следовать договорённостям и уметь отказывать». Однако...

— Вот как. Тогда ладно.

Сатико-сама на удивление легко отступила. Юми же почувствовала, будто из неё высосали всю жизнь.

— Сестра?..

Юми не собиралась рассказывать о том, что Роза Хинэнсис доверила ей заботу о Сатико-сама. Просто упомянула бы, что её угостили горячим молоком. Но дальнейших расспросов не последовало, поэтому она ничего не сказала.

Одно упоминание Розы Хинэнсис оказалось достаточным оправданием для её опоздания. Значит, это своего рода «отпущение грехов»?

Сатико-сама молча вернулась на своё место за столом.

— Юми-тян, Юми-тян.

Бутон Розы Фетиды, Хасэкура Рэй-сама, которая всё это время молча наблюдала со стороны, тихо подозвала Юми к себе.

— ?

Юми подошла, растерянно склонив голову, и Рэй-сама прошептала ей:

— Ты уж прости её. Сатико так волновалась за тебя, что у неё всё из рук валилось, поэтому она на тебя и накинулась.

— Ах...

— Рэй! Что ты там болтаешь?!

— Ничего. Просто сказала Юми-тян сесть. Ой, как страшно. Когда Сатико в истерике, лучше держаться подальше.

— Что ты сейчас...

Сатико-сама встала и подняла сжатые кулаки, но исход драки между ней и обладательницей второго дана по кендо очевиден, поэтому она лишь сердито глянула на Рэй-сама и отступила, пнув ножку своего стула.

— Правильно, не держи в себе. Копить гнев вредно для здоровья.

Когда это Рэй-сама так хорошо научилась управляться с Сатико-сама? Юми же была совершенно беспомощна, как в тот день, когда Розы дразнили её.

«Позаботьтесь о Сатико вместо меня».

Вспомнив просьбу Розы Хинэнсис, Юми задумалась: как она может помочь, если у Сатико-сама уже есть такая надёжная подруга в лице Рэй-сама?

Симако-сан уже сидела, поэтому Юми поспешно устроилась на своём обычном месте — рядом со своей обожаемой старшей сестрой.

— Что ж, раз все собрались, давайте начнём... — заговорила Сатико-сама.

На повестке дня было обсуждение фотосъёмки после вручения аттестатов.

— Я говорила с Такесимой Цутако-сан из фотоклуба, и, видимо, клуб журналистов нас заметил, потому что они тоже подошли ко мне и попросили присутствовать... — начала Симако-сан.

Юми отпила уже остывший чай из чашки, которую кто-то приготовил ещё до её прихода.

Холодный. Совсем не такой, как горячее молоко.

Похоже, чай остывал всё то время, сколько Сатико-сама ждала её.

— Последняя просьба? Кажется, я понимаю, о чём ты, — пробормотала Ёсино-сан, убирая чистые чашки в шкаф.

— Правда?

Юми отжала губку под струёй воды, смыв всю пену, и положила на место.

Собрание закончилось, и бутоны сразу же отправились в кладовую на первом этаже, чтобы проверить, не оставили ли там Розы свои личные вещи. По правде говоря, Юми была рада, что её оставили прибираться вместе с Ёсино-сан. Дело, единственной целью которого было гарантировать, что Розам больше никогда не придётся возвращаться в Особняк Роз, — нет, это выше её моральных сил.

— Это как пойти в храм, чтобы справиться с предсвадебным волнением. Или как признаться в любви прямо перед выпускным.

— Ты так думаешь? И в чём же сходство?

— Да во всём, — сказала Ёсино-сан, закрыв кран.

Юми задумалась, чем прощальная просьба похожа на предсвадебное волнение. Аналогию с признанием в любви она примерно понимала.

— Когда покидаешь привычную среду, невольно задумываешься о том, что не успела сделать.

— И поэтому просят о последнем одолжении.

— Да. Просто называться это может по-разному. «Предсвадебный мандраж», когда люди сомневаются, стоит ли им жениться. И на признание многие решаются, только если знают, что в случае отказа они никогда больше не встретятся с объектом своего воздыхания.

— Хм, а при чём тут храм? — невинно спросила Юми.

— А?

— Как молитва в храме поможет справиться с этим волнением?

— Просто так говорят. Точно так же можно в школе встретиться с ненавистным учителем за спортзалом... и выплеснуть на него все эмоции... В общем, всякое бывает, — уклончиво объясняла Ёсино-сан, видимо, следя за реакцией Юми.

— Что, и такие ужасы происходят?

— Ну, во всяком случае не в Лиллиане, так что можешь выдохнуть.

— О, понятно.

Можно ненавидеть учителя, но поступать так Юми точно не хотела. Было бы очень печально так очернить свой уход из школы.

— А встретиться за спортзалом меня позвала Роза Фетида.

— Уф...

— Благодаря Рэй-тян у нас образовался любовный треугольник. Нам было что обсудить.

Ёсино-сан позировала, держа в руках невидимый клинок, подобно самураям Мусаси и Кодзиро, готовящимся к дуэли.

Но почему она вдруг заговорила об этом?

— Например?

— Кому удалось завоевать Рэй-тян: соседке и кузине, то есть мне, или Розе Фетиде, её старшей сестре. Мы всё это обсудили.

Раз Ёсино-сан сказала «всё», наверняка учитывались даже мельчайшие подробности, вплоть до того, сколько сахара и молока Рэй-сама любит добавлять в кофе.

— И каков итог?

Кто был за Миямото Мусаси, а кто — за Сасаки Кодзиро? В общем, кто победил?

— Да никакой. Подобные споры быстро не решаются. Мы просто... проживали это.

— Проживали?

— Ну да, все так делают, просто разными способами. Расставание никогда не даётся легко.

Ах, вот оно что. Теперь Юми всё поняла. Вот почему Сатико-сама не стала ругать её за прогулку с Розой Хинэнсис.

Похоже, она догадалась, о чём они говорили. Возможно, год назад прошлая Роза Хинэнсис точно так же попросила Сатико-сама позаботиться о своей старшей сестре.

Закончив уборку, Юми и Ёсино-сан спустились на первый этаж к бутонам, где с удивлением обнаружили трёх девушек, плачущих в обнимку. Но самым интересным было даже не это.

— Вот, посмотрите. Здесь много личных вещей Розы Гигантеи.

Заметив их появление, Сатико-сама улыбнулась и протянула Юми бумажный пакет.

— Учебник, спортивное полотенце?.. О, это же та коробка для завтраков! Она так расстроилась, когда потеряла её!

— Юми-сан, не надо всё сразу вытаскивать.

Пропажа случилась ещё до зимних каникул. К счастью, содержимое уже было съедено, но открывать крышку всё равно было слишком рискованно.

— Она провалилась за стопку картонных коробок, — улыбнулась Рэй-сама, стряхивая пыль с плеч.

Количество вещей, хранившихся здесь, заметно увеличилось за эти месяцы. Вот что бывает, когда выпускницы становятся слишком занятыми и несобранными.

— Сестра была уверена, что оставила её на втором этаже, — сказала Симако-сан.

Действительно, так и было. Поэтому все искали там: отодвигали стол, просматривали неиспользуемые полки. Даже осмотрели двор на случай, если коробочка выпала из окна.

— Вероятно, она пообедала на втором этаже, а потом зашла сюда по пути, но в голове не отложилось.

— Поэтому никто её и не нашёл.

— Всё это время она была на первом этаже.

И тут все внезапно разразились смехом. Возможно, это последний раз, когда они могли вместе посмеяться над Розой Гигантеей.

— В любом случае, я рада, что мы нашли это до церемонии вручения аттестатов.

Сатико-сама убрала коробку для завтраков обратно в бумажный пакет.

И правда. Это уж слишком жалко — возвращаться в родную школу после выпуска только для того, чтобы забрать забытую коробку для завтраков.

Также они нашли механический карандаш, принадлежавший Розе Хинэнсис, и носовой платок Розы Фетиды. Вероятно, эти предметы оказались здесь после репетиций спектакля «Золушка» к школьному фестивалю.

Помимо личных вещей Роз, были найдены ножницы и несколько маркеров, предназначавшихся для общего пользования.

— Вы даже без подписей знаете, кому они принадлежат? — удивилась Юми.

Сатико-сама взяла механический карандаш и прижала его к своей щеке.

— Конечно. Ведь мы их младшие сёстры.

По лицу Сатико-сама текли слёзы, но никто не двинулся с места, чтобы утешить её. Потому что у всех остальных глаза тоже начинали слезиться.

— Вернём эти вещи завтра, — отрезала Сатико-сама, словно проводя черту в сердце.

Возможно, эти предвыпускные драмы необходимы для души.

— Последняя просьба моей старшей сестры?

Увы, как и ожидалось, Симако-сан совершенно не поняла вопрос.

— Ну, она хотела что-то сделать напоследок? Или, может, поручила что-то тебе? — развивала тему Юми, не теряя надежды.

Её чувства к Розе Гигантее невозможно было выразить словами. Благодарность? Безусловно, но не только. Наверное, что-то очень похожее на любовь, но не ту, что она испытывала к Сатико-сама.

Во время разговора с Ёсино-сан Юми задумалась: «А о чём жалеет Роза Гигантея? Что мы можем для неё сделать?»

Возможно, Симако-сан что-то знает. Юми мучилась над этим всю прошлую ночь, но так и не додумалась сама.

— «Последняя просьба». Она бы никогда так не сказала, — пробормотала Симако-сан, укладывая учебники в сумку.

Четвёртый урок подошёл к концу, и первокурсницы группы «Персик» переговаривались между собой в ожидании своего классного руководителя. Хоть им и предстояло проучиться здесь ещё два года, все они находились в радостном возбуждении.

Однако укороченных уроков не предусмотрели. После всех занятий ученицы должны были отдежурить и разойтись по домам. Стулья в спортзале расставили вчера, так что сегодня учителя должны были надеть на них красно-белые чехлы, повесить школьный флаг и портрет Девы Марии, а также завершить все остальные приготовления к завтрашнему дню.

— По крайней мере, мне она ничего не говорила, — с улыбкой добавила Симако-сан.

— Понятно... Да, это не в её стиле.

Розе Гигантее несвойственно так серьёзно говорить о будущем учениц Лиллианы. К тому же, эта пара сестёр была... необычной. Они очень редко разговаривали друг с другом. А после выпуска Розы Гигантеи, наверное, будут общаться ещё меньше.

— Но она может что-нибудь сказать тебе, Юми-сан, — сказала Симако-сан, убирая пенал в сумку.

— Мне? — переспросила Юми, указывая пальцем на своё лицо.

— Да. Моя старшая сестра очень любит тебя.

Юми обомлела. А потом вдруг сообразила:

— Прости.

И быстро поклонилась.

— За что? — растерялась Симако-сан.

— Я не думала о твоих чувствах и слишком полагалась на Розу Гигантею.

— О, нет. Это совсем не так. Знаешь, на самом деле я даже благодарна тебе.

— ?

Когда Юми подняла голову, Симако-сан одарила её своей неизменной ангельской улыбкой.

— Я не умею принимать чрезмерную любовь. В наших отношениях с сестрой такого никогда не было. А поскольку между нами два года разницы, у Розы Гигантеи нет возможности баловать мою младшую сестру.

— Так называемую внучку.

— Внучку? А, ну да. Что-то вроде того.

Из-за этого промежуточного поколения отношения между первокурсницами и третьекурсницами складывались довольно странно. К Юми Роза Хинэнсис относилась снисходительно, словно бабушка.

— Вот оно что. Когда твоя будущая младшая сестра только поступит в старшую школу, Роза Гигантея уже не застанет её.

— Младшая сестра… Не могу себе представить.

Симако-сан посмотрела в окно. Казалось, она заново переживала сцены из своего прошлого.

— Но ведь Роза Гигантея наверняка думала то же самое, пока не предложила вам стать сёстрами?

— Может быть, — сказала Симако-сан, не особо в это веря.

Юми понимала её чувства.

Иметь младшую сестру — как такое возможно? У неё и без этого забот по горло. Где же найти время ещё и на кого-то младше себя?

— Не знаю, посчастливится ли мне встретить ту самую. А ещё моей младшей сестре уже на первом курсе придётся стать бутоном Розы Гигантеи.

Похоже, уже одно это Симако-сан считала тяжким бременем.

— Но ведь и ты проходила через это?

— Конечно. Но я вот думаю, действительно ли мне нужна младшая сестра?

Симако-сан печально опустила глаза. Юми вдруг почувствовала себя неловко и крепко сжала руку подруги:

— Симако-сан.

— Ох, ты меня напугала. Да, что такое?..

— Симако-сан, не уходи.

— Юми-сан?..

— Никуда не уходи. Дождись, пока мы не перейдём на третий курс и не возглавим школьный совет. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была с нами, когда этот момент настанет.

Казалось, будто Симако-сан хочет уехать куда-то далеко. Не зная, что делать, Юми инстинктивно попыталась её удержать. Возможно, Симако-сан собиралась покинуть школу Святой Лиллианы, не дожидаясь окончания учёбы. Не потому, что хотела, а потому, что должна была. Юми неоднократно замечала эту непоколебимую решимость за последний год.

Роза Гигантея сказала, что не сможет спасти Симако-сан в одиночку. Поэтому Юми задумалась, что же теперь делать ей, однокласснице Симако-сан. Оставалось только одно — пытаться удержать её.

— Эм-м…

Похоже, тепло и крепкая хватка рук Юми немного озадачили Симако-сан.

И тут...

— Фукудзава-сан.

Поверх их сцепленных рук легла ещё чья-то ладонь, как делают судьи в армрестлинге.

— Извините, что прерываю, но я бы хотела начать урок.

Класс разразился смехом. За откровенным разговором они и не заметили, как пришла их классная руководительница и все остальные заняли свои места.

— Простите.

Юми поспешно отпустила руку Симако-сан и с покрасневшим лицом села за парту.

Какой позор. Схватила Симако-сан за руку и начать болтать всякую чушь про школьный совет, да ещё и на глазах у одноклассниц.

«Ох-х, если бы только можно было стереть последние три минуты моей жизни», — сокрушалась Юми.

Её щёки так горели, что казалось, будто из макушки идёт пар. Ещё немного, и она бы начала громко и непрерывно свистеть, как закипевший чайник.

«Но, возможно, Симако-сан это не слишком беспокоит», — подумала Юми, поймав взгляд подруги.

«Спа-си-бо», — одними губами произнесла Симако-сан, и Юми сразу стало легче.

Главное, что ей удалось достучаться до неё.

Дружба — удивительное явление.

Неважно, что думаю остальные тридцать девушек в классе. Одно слово от подруги изменило всё в тот же миг.

Если так подумать, вряд ли Роза Гигантея стала бы сообщать о беспокойствах, связанных с её младшей сестрой, самой Симако-сан.

Роза Хинэнсис, например, доверила Юми заботу о Сатико-сама.

Возвращаясь в класс после дежурства, Юми заметила Кацуру-сан, стоящую перед статуей Девы Марии. Видимо, она закончила наводить порядок на своём участке гораздо раньше и теперь направлялась домой, судя по пальто и сумке в руках.

— Кацура-са…

В тот самый момент, когда Юми хотела окликнуть её, с дорожки, ведущей к библиотеке, выскочила другая ученица.

— Кацура-тян!

Кацура-сан обернулась и присела на корточки.

«Что такое? Она плачет? О-о, нет...»

Юми почувствовала, будто не должна была это видеть. Но уходить уже нет смысла, она в любом случае будет переживать.

Другая девушка несла теннисную ракетку, поэтому сначала Юми подумала, что это старшая сестра Кацуры-сан. Но, присмотревшись, она убедилась, что ошиблась. Вдохновлённые Революцией Жёлтых Роз, Кацура-сан и её старшая сестра решили на месяц прервать свои сестринские взаимоотношения.

Тогда кто это?

— Заместитель главы теннисного клуба. Кацура-сан очень восхищается ею, — внезапно пояснил голос, раздавшийся за спиной Юми, из-за чего та резко выпрямилась. — М-м, печальное личико Кацуре-сан тоже очень идёт.

Как раз в тот момент, когда другая девушка помогла Кацуре-сан подняться, щёлкнул затвор камеры. Уже не оставалось сомнений, что рядом была не кто иная, как самопровозглашённая звезда фотоклуба.

— Цутако-сан.

Юми уже хотела возмутиться, но Цутако-сан прервала её, подняв руку.

— Стоп. Я знаю, что ты собираешься сказать, но меня попросила Кацура-сан.

— Правда?

— Она хотела, чтобы я сфотографировала её с заместителем главы клуба. На память. Скоро ведь выпускной.

— Выпускной…

Юми кое-что вспомнила. Кажется, она видела её в одном классе с Розой Фетидой. А значит, это третьекурсница, и завтра будет её последний день в школе.

Кацура-сан и её обожаемая сэмпай были погружены в свой собственный мир и не замечали зрителей, собравшихся меньше чем в десяти метрах от них.

Третьекурсница протянула Кацуре-сан ракетку. Судя по внешнему виду, ей уже давно пользовались. Значит, это была личная ракетка заместителя главы клуба. Кацура-сан немного удивилась, но приняла подарок и крепко обняла ракетку.

— Но Кацура-сан не сможет играть ей ещё год, — отозвалась Цутако-сан.

— Почему?

— Вряд ли её старшая сестра очень обрадуется этому...

Ах, верно.

Старшая сестра Кацуры-сан тоже состояла в теннисном клубе. Вероятно, у них довольно сложные отношения.

— Ну, насколько я знаю, всё это было в основном односторонним восхищением со стороны Кацуры-сан, поэтому не всё так драматично. Но наличие старшей сестры, конечно, нельзя сбрасывать со счетов.

«У каждой пары свои проблемы», — подумала Юми. Хотя обычно Кацура-сан и её старшая сестра прекрасно ладили.

— И накануне вручения аттестатов как раз самое время… ладно, мне пора.

Цутако-сан похлопала Юми по плечу, а затем подошла к девушкам у статуи Девы Марии.

— Можете посмотреть в ту сторону, чтобы я могла вас запечатлеть?

Она уже совсем как профессиональный фотограф.

После драмы под названием «Кацура-сан» Юми захотелось увидеть Розу Гигантею.

Она заглянула в класс к третьекурсницам группы «Глициния», особо не надеясь найти там кого-то. Каково же было её удивление, когда она обнаружила там Розу Гигантею.

По всей видимости, у третьекурсниц был сокращённый классный час, на котором обсуждались лишь важные моменты завтрашней церемонии вручения аттестатов. Вот почему к часу дня в кабинете остался всего один человек.

Роза Гигантея просто стояла и рассеянно проводила пальцем по парте, не занятая никакими делами.

— Вы что-то забыли? — сказала Юми, хотя сама прекрасно знала, что это не так.

На парте одиноко стоял бумажный пакет с найденными в Особняке Роз личными вещами. Словно только что распакованный подарок, к которому уже потеряли интерес.

— А, Юми-тян.

Роза Гигантея поманила её к себе.

Обычно Юми очень неохотно переступала порог чужого класса, особенно третьекурсниц, но сейчас она приняла приглашение.

— Закроешь, пожалуйста?

Роза Гигантея указала на дверь. Ей холодно? Она не хочет, чтобы их увидели? Они обе девушки, так что ничего предосудительного в этом не было. Юми подчинилась и закрыла дверь.

— Полагаю, да, я кое-что забыла.

Роза Гигантея села на свою парту и подняла глаза к потолку, смущённо почесав в затылке.

— Видишь ли, я хотела попрощаться с этим кабинетом. Ждала в библиотеке, пока все разойдутся, чтобы побыть тут одной.

Роза Гигантея рассмеялась, но Юми не последовала её примеру. Конечно, это не очень похоже на Розу Гигантею, которую все знали. Но не им решать, какой она должна быть. Обычно Роза Гигантея казалась беззаботной и жизнерадостной, но время от времени могла быть ужасно серьёзной и даже сентиментальной.

— Весь март я наслаждалась жизнью, но сегодня поняла, что завтра мой последний день здесь, и немного расчувствовалась.

Похоже, предыдущие выпускные мероприятия она воспринимала как простые формальности и не проникалась ими эмоционально. Но завтрашняя церемония была особенной для Розы Гигантеи.

— Потому что покидаете школу? — спросила Юми.

Роза Гигантея ничего не ответила, но на её лице было любопытное выражение. Юми заволновалась, что снова сказала что-то не то, но Роза Гигантея успокоила её, улыбнувшись:

— По самым разным причинам.

— Разным?

— Были и весёлые времена, и трудные. О чём-то я жалею, о чём-то вспоминаю с теплотой. Думаю, эти три года в старшей школе были самым насыщенным периодом моей жизни.

Наверное, сидя здесь в одиночестве, Роза Гигантея предавалась воспоминаниям о Сиори-сан, событиях, связанных со школьным советом, и прочем подобном. У Юми сердце разрывалось от того, насколько заразительной была меланхолия этой девушки.

— Роза Гигантея, я...

Юми резко упёрлась руками в парту, на которой сидела Роза Гигантея, из-за чего та буквально подпрыгнула.

— Ч-что случилось, Юми-тян?

Да, Юми не стоило пугать её таким образом, но каким же наслаждением было увидеть ту сторону Розы Гигантеи, которую она обычно не показывала. Нет, сейчас не время думать об этом.

— Я могу что-то сделать для вас?

Сейчас самое подходящее время, чтобы выслушать последнюю просьбу Розы Гигантеи.

— Сделать? Для меня?

— Есть ли что-то, о чём вы бы хотели меня попросить? Взять с меня обещание или доверить мне что-то?

И так далее, и тому подобное.

— О чём ты говоришь? — расхохоталась Роза Гигантея.

Самый обычный вопрос, но как же грубо он прозвучал.

— Что угодно. Может быть, что-то связанное с Симако-сан, или с Ланч… а, то есть с Горонтой. Хоть что-нибудь?

Ответ Розы Гигантеи превзошёл все ожидания Юми.

— Нет, ничего такого.

— Как?!

— Просто «нет». Мне не о чем тебя просить, Юми-тян. Горонта уже выросла, поэтому кормить её не нужно. Она отлично справляется сама.

Ощущение, будто Роза Гигантея пыталась оттолкнуть её. Или просто считала, что кошке стоит жить самой по себе.

— А насчёт Симако-сан я могу тебя и не просить. Ты всё равно не оставишь её одну в трудный момент. Кинешься ей на помощь, даже если выставишь себя на посмешище. Раз у неё есть настоящая подруга в твоём лице, мне нет нужды вмешиваться.

Роза Гигантея погладила Юми по голове.

— Если бы ты была из тех, кто помогает Симако-сан только по моей просьбе, Юми-тян, то я бы вообще не стала просить тебя о помощи.

Последняя фраза была лишена логики, однако Юми смогла прочувствовать и понять, за что Роза Гигантея ценит её.

— Но я хочу хоть что-то сделать для вас, Роза Гигантея.

— Что-то вроде прощального подарка?

Роза Гигантея встала и потянулась.

— Дай подумать. Хм... Тогда... Поцелуй в губы?

— ?!

Она наклонилась к лицу Юми с самым серьёзным видом, из-за чего та в панике отпрыгнула. Роза Гигантея пугала, потому что никогда нельзя было определить, насколько она серьёзна.

— О, ну ты чего, убегаешь? Сказала же, что сделаешь «хоть что-нибудь».

— А-а...

«Боже, помоги мне». Теперь Роза Гигантея обнимала Юми, обхватив её подбородок рукой. Это было похоже на сцену из иностранного фильма.

— А теперь будь послушной девочкой и закрой глаза.

Теперь крупным планом снимали её изящное лицо, с необычными для японской девушки чертами.

«Она действительно очень красивая…»

Юми заворожённо смотрела на неё, и вдруг осознала, что в этой сцене поцелуя должна участвовать ещё и она сама.

Её губы в опасности!

— Снято! — инстинктивно вскрикнула Юми.

Это было первое, что пришло ей в голову вместо «Стоп!» или «Тайм-аут!».

Роза Гигантея тут же остановилась, будто чары развеялись. И впрямь как на съёмках фильма. И Юми решила прекратить их.

— До свидания.

Вырвавшись из объятий Розы Гигантеи, Юми подбежала к окну, неловко пошатываясь.

Чтобы снова не попасть в плен Розы Гигантеи, она отошла к задней части класса, а потом и вовсе проследовала к дальней двери из кабинета.

— Я не смогу закончить учёбу без поцелуя Юми-тян.

Роза Гигантея не стала преследовать Юми, сбежавшую от неё в панике. Она стояла на том же месте, лицом к окну, лишь повернув голову, чтобы попрощаться с Юми.

Вероятно, это была просто шутка. Последний шанс подразнить Юми — так в стиле Розы Гигантеи.

Единственная из всего класса, она осталась одиноко стоять в кабинете под лучами заходящего солнца. Юми знала, что одинокой Роза Гигантея была не только в тот момент. Но, возможно, сегодня первый и последний раз, когда она смогла увидеть эту игривую девушку такой уязвимой.

Юми не испытывала к Розе Гигантее того щемящего чувства любви, которое у неё было к Сатико-сама. Однако невозможно отрицать, что они были идеально совместимы и очень близки.

Юми застыла в дверном проёме, не решаясь уйти.

— Что-то не так? — спросила Роза Гигантея.

В глубине души Юми задавала себе тот же вопрос.

Действительно. Что, в самом деле, не так?

Почему-то ей не хотелось оставлять Розу Гигантею одну после этой сцены.

Нужно что-то сделать. Но что?

— Если сейчас же не уйдёшь, я снова нападу на тебя, — пошутила Роза Гигантея.

Сердце Юми сжалось.

Она уже жалела, что сбежала, но случившегося не изменить. Хотя тогда Роза Гигантея наверняка поцеловала бы её в губы. И весь ужас в том, что Юми была не так уж и против этого.

Что это за чувство?

Нет. Так нельзя.

Она могла бы просто порадовать Розу Гигантею, быстро чмокнув её.

Мысли Юми приняли опасный оборот.

— О чём ты думаешь, Юми-тян?

«О поцелуе». Но она бы и под пытками не призналась в этом.

Разумеется, это был бы её первый поцелуй. Так что проблема заключалась в губах.

Юми медленно убрала правую руку с дверной ручки.

Всего лишь губы, но как велико может быть их значение.

Горе тому, кто легкомысленно относится к губам.

«Ладно...» — Юми сжала руки в кулаки.

«Юми-сан, это же измена!» — возмущался призрак Ёсино-сан за её спиной.

Пошатываясь, Юми вернулась к парте.

— А!..

Встав на цыпочки, Юми поцеловала Розу Гигантею в щёку. Совсем рядом с её перекошенными от неожиданности губами.

Так было идеально, по её мнению.

— …Юми-тян!

Смущённая Юми уже собиралась ретироваться, но Роза Гигантея схватила её за руку и нежно обняла.

— Я молчала, потому что не знала, что сказать. Но как же я рада, что познакомилась с тобой, Юми-тян.

— А...

Юми не видела лица Розы Гигантеи, но почему-то была уверена, что она тоже смутилась.

— Знаешь, мне никогда не удавалось и не хотелось ладить со сверстницами. Но, встретив тебя, я впервые позавидовала таким обычным девушкам, как ты.

«Роза Гигантея завидует мне?»

Юми не могла поверить своим ушам. Казалось невероятным, что эта красивая, умная, харизматичная звезда школы мечтает о жизни обычной девочки. Хотя инцидента с Сиори-сан уже было достаточно, чтобы представить, как непросто бывает в этой череде взлётов и падений.

— На третьем курсе старшей школы я смогла измениться к лучшему. Может, смягчилась, но мне стало намного легче жить. На то было много причин, но твоё присутствие сыграло в этом огромную роль, Юми-тян. И то, что ты мне подарила, — не просто поцелуй.

— Но я ведь ничего не сделала... — удивилась Юми, отстранившись от Розы Гигантеи, чтобы посмотреть ей в глаза.

— А теперь распахни свои слоновьи ушки и слушай внимательно, — сказала Роза Гигантея, щёлкнув её по лбу. — Ты сделала меня студенткой университета.

— Не может быть.

— Правда-правда. Встреча с тобой навела меня на мысль, что стоит дать учёбе ещё один шанс.

— Ха.

— Нет, серьёзно. В конце прошлого года я чуть не пропустила крайний срок подачи заявки на приоритетное зачисление, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как присоединиться к тем, кто пишет вступительные. Наверняка ты об этом слышала.

Юми знала, что Роза Гигантея начала готовиться к экзаменам только в этом году, но и подумать не могла, что именно она побудила её поступить в университет.

— И что я должна делать?

Это ведь огромная ответственность: повлиять на чью-то жизнь на таком важном этапе. Ох, лучше бы Юми ничего не слышала.

— Ничего, — ответила Роза Гигантея.

Даже если Юми и оказала какое-то влияние, решение оставалось за Розой Гигантеей.

—Юми-тян, тебе стоит больше верить в себя. Ведь тобой восхищается такая потрясающая личность, как я.

Роза Гигантея похлопала её по спине, словно выбив подушку. Юми хотела поддержать выпускницу, но всё вышло ровно наоборот.

— Что ж, вот и всё.

Роза Гигантея быстро поклонилась и резко развернула Юми в сторону выхода.

— Я люблю тебя, Юми-тян. Для меня было настоящим счастьем так с тобой веселиться. Я не раз думала, что хочу быть как ты.

И без предупреждения Роза Гигантея толкнула её вперёд, словно снаряд. Всеми силами стараясь удержать равновесие, Юми дошагала до двери.

— Вы ведь всем так в любви признаётесь? — обернулась Юми.

— ...Ага.

В точку. Сказано без тени стыда, но и без злого умысла. В конце концов, это нисколько не изменило чувств Юми к ней.

— Спасибо за поцелуй, — сказала Роза Гигантея ей вслед.

— Не за что. Это просто подарок на прощание.

Вряд ли они когда-нибудь ещё увидятся. Так что это подарок Розе Гигантее на выпускной. Причём очень-очень-очень роскошный.

— Просто, да?

Роза Гигантея слегка кивнула.

— Кстати, Юми-тян, ты знаешь, в каком университете я буду учиться?

— М-м? — спросила Юми, заглянув в полуоткрытую дверь из коридора.

— А, да неважно. Просто мне показалось, что ты так закрутилась в делах, потому что боялась узнать название университета, который отбирает твою любимую Розу Гигантею.

— Много о себе думаете, — фыркнула Юми и закрыла дверь.

Роза Гигантея очень проницательна.

И в этот раз она попала в яблочко.

Наступило утро следующего дня.

Стояла прекрасная погода, как раз под стать такому знаменательному событию, как церемония вручения аттестатов. Члены родительского комитета в кимоно как раз начали собираться в спортзале, чтобы проводить юных леди во взрослую жизнь. Между тем...

«Она меня обманула! Обманула! Обманула!»

Юми молча шла по коридору мимо классов третьекурсниц.

— Роза Гигантея! — крикнула она в открытую дверь кабинета группы «Глициния».

Все повернулись в её сторону.

«О нет...» — спохватилась Юми. Она была так зла, что совсем забылась. Но уже поздно.

— Юми-тян, что случилось? У тебя такое жуткое выражение лица, — улыбнулась Роза Гигантея, пробиравшаяся через одноклассников к двери.

— Доброго дня... Поздравляю с выпуском.

— Мерси.

После запоздалых любезностей Юми выдернула Розу Гигантею из класса.

— Эй, куда это мы?

— Туда, где нет посторонних.

— Хочешь уединиться? Отлично. Продолжим вчерашнее?

— Хмф.

Роза Гигантея молча следовала за Юми, и вдруг остановила её на лестнице.

— Можем здесь. Сегодня трудно найти совсем тихое место.

— А...

Юми уже успела забыть. Как и в День Святого Валентина или перед Рождеством, в день выпускного многие ученицы Лиллианы признавались друг другу в чувствах. Особенно когда одной из них была третьекурсница — многих подстёгивала мысль, что это их последняя возможность. Поэтому все укромные уголки сегодня пользовались большой популярностью.

По сравнению с ними лестница выглядела мрачновато, и потому не считалась романтичным местом для признаний в любви. Конечно, периодически кто-то спускался или поднимался по ней, но никому бы и в голову не пришло остановиться и подслушать разговор между ними. В общем, здесь стоило опасаться разве что главу клуба журналистов.

— Ну, что такое? — спросила Роза Гигантея, глядя прямо на Юми.

— Это правда?

— О чём ты?

— Университет.

— Университет?

— Долго будете строить из себя дурочку?

Как там она сказала? «Просто мне показалось, что ты так закрутилась в делах, потому что боялась узнать название университета, который отбирает твою любимую Розу Гигантею». Тогда-то она и должна была рассказать всё. Нет, и то слишком поздно. Юми нужно было узнать это ещё до того, как дарить свой прощальный подарок.

— О, узнала-таки? Быстро же ты. Я ожидала, что это произойдёт не раньше апреля.

— Значит, это правда. Я чуть со стыда сегодня утром не сгорела, когда узнала от Симако-сан.

Юми обманулась печальным лицом Розы Гигантеи и даже поцеловала её в щёку, выставив себя на посмешище. Просто потому, что думала, что та навсегда покидает их.

— О, правда? Прям чуть не сгорела? С удовольствием бы посмотрела на это.

— Ещё одна подобная шутка, и я вас ударю.

— Ого, сводим счёты?

— О-ох...

Как так вышло вообще?

— Ой, ну ладно, не сердись. Да, я нехорошо поступила, не рассказав всё тебе. Но ты бы наверняка узнала об этом от кого-то ещё, как всегда и выходит.

— Вы ведь не специально скрывали это от меня?

— Зачем мне это? Ради поцелуя?

— Ни слова больше.

Юми зажала рот Розы Гигантеи двумя руками, однако сильная третьекурсница легко избавилась от импровизированного кляпа.

— Нет, а что не так? Я действительно заканчиваю учёбу, поступаю в университет, мне полагается прощальный подарок. В чём проблема?

— Но вы ведь поступаете в Университет Святой Лиллианы! — крикнула Юми.

— Ну да.

Один из пожилых преподавателей в длинных широких брюках, характерных для традиционного японского костюма, как раз спускался по лестнице и заинтересовался случайно услышанным разговором.

Как выяснилось, Роза Гигантея поступила на филологический факультет Университета Святой Лиллианы, чтобы изучать английскую литературу. Кампус университета находился на той же территории, что и средняя школа Лиллианы.

— Я поступаю в университет не ради учёбы. Мне нравится школа, но моя главная цель — обрести душевную гармонию. Поэтому я и выбрала Университет Святой Лиллианы. Ну и после выпуска у меня не будет времени слоняться по школе.

— Наверное...

Юми немного успокоилась и смогла всё лучше обдумать.

Тот факт, что Роза Гигантея не успела подать заявление в срок и отправила документы только в один университет, уже должен был оказаться подсказкой для неё.

— Так же, как у Ёко и Эрико, которые идут в другие университеты.

Роза Гигантея просила больше не полагаться на неё. Тем не менее, факт того, что она будет учиться в здании по соседству с ней, немного обрадовал Юми. Нет, очень обрадовал.

Подождите, разве Юми не должна была злиться? Как долго она уже улыбается?

В итоге чувство облегчения от осознания того, что Роза Гигантея продолжит обучение в местном университете, пересилило обиду на обман.

Поток людей, проходивших по лестнице, резко увеличился. На часах было 8:25. Из-за вручения аттестатов утренние молитвы отменили, но перекличку в классах всё равно проводили, поэтому нужно было поторопиться обратно в свой кабинет.

— Как жаль. Похоже, нам пора.

— Да.

И они разошлись, будто ничего не было: одна пошла по коридору, вторая — вверх по лестнице.

— Ну, до встречи.

— Да, увидимся.

С каждой ступенькой Юми ощущала, будто с неё спадает груз.

Топ, топ, топ.

Её шаги становились всё легче и легче.

И тогда она подумала: «В добрый путь, Роза Гигантея».