Раз, два, три, четыре.
Музыка с кассеты снова и снова звучала у меня в голове.
— Ты же сегодня дежуришь? Сэнсэй сказала, что ей ещё не принесли журнал, — сказала моя одноклассница, вернувшись из учительской.
— Ой! — подскочила я от удивления.
Кажется, у меня сознание отключилось, пока я собирала вещи в сумку. Наверное, от недосыпа.
— Извини, сейчас отнесу.
Я написала имя завтрашней дежурной в правом верхнем углу доски, взяла сумку и классный журнал и вышла из класса.
Уроки наконец-то закончились. Из-за того, что я ещё и дежурила, день выдался невероятно долгим.
(Зачерпнуть, зачерпнуть. Выбросить, принять позу.)
— Спасибо.
Я передала учительнице классный журнал, быстро поклонилась и вышла из учительской. Но мне ещё предстояло выполнить ряд мелких поручений.
Сначала мы вместе с Ёсино-сан должны были забрать вывеску у клуба искусств, а затем одолжить несколько ваз у клуба икэбаны.
(Быстро покрутиться.)
О нет. Я снова утонула в своих мыслях. Нужно переключиться на что-то другое и не думать о музыке с той кассеты. Пусть и фальшиво, но по дороге к Особняку Роз я начала мысленно напевать «Сердце Девы Марии». Однако на пути туда...
— Я из клуба игры на кото[✱]Кото — японский щипковый музыкальный инструмент.. Ещё можно внести изменения в программу?
— Я из клуба кондитеров. Попробуй печенье, которое мы будем раздавать выпускницам.
То и дело меня останавливали люди из разных групп, принимавших участие в организации выпускного, и мне приходилось либо отвечать им, либо записывать их просьбы. «Сердце Девы Марии» было благополучно забыто, и в голове снова зазвучал ритм «Раз, два, три, четыре».
С каждым днём ко мне обращались всё чаще. Само мероприятие должно было состояться послезавтра, предстояли финальные изменения.
— Я из хора, — раздался сзади чей-то голос, когда я открывала дверь Особняка Роз.
Обернувшись, я увидела человека, которого никак не ожидала встретить здесь.
— Сидзука-сама! Вот так встреча!
— Много дел, да? — ухмыльнулась главная певица Лиллианы.
Скоро она покинет Японию, чтобы стать известной на весь мир.
— Так, хор хочет внести какие-то изменения? — спросила я, открыв записную книжку.
— Ой, извини. Я просто позвала тебя, как это делали другие. К хору это отношения не имеет, — сказала Сидзука-сама, замахав руками.
— О чём вы?
— Вы спрашивали, можно ли одолжить мелодики для субботнего мероприятия в Особняке Роз. Сэнсэй просила передать, что до пяти вечери они ваши. Сколько вам нужно?
— Мелодики?
Я впервые об этом услышала, поэтому понятия не имела, как ответить.
— Так мне сказала учительница музыки первого курса… кажется, Ёсино-сан её спрашивала.
— Ёсино-сан?
Что она вообще собиралась с ними делать?
— Не могли бы вы подождать здесь минутку?
Вероятно, Ёсино-сан сейчас тоже в Особняке Роз.
Я бросилась наверх по скрипучей лестнице.
— Ох, Юми-сан, опаздываешь.
Как только я распахнула дверь в комнату на втором этаже, Ёсино-сан отложила распечатанные программы и встала со своего места.
— Ладно, пойдём за вывеской. Заодно в клуб икэбаны заглянем.
В комнате была только Ёсино-сан. Я только сейчас сообразила, что стоило сразу пригласить Сидзуку-сама, чтобы они сразу со всем разобрались. Эта промашка меня расстроила.
— Что такое?
— Сидзука-сама пришла. Это насчёт мелодик.
— О, правда?
Ёсино-сан положила на стол записку со словами: «Юми, Ёсино: зайти в клуб искусств и клуб икэбаны», и вышла из комнаты.
— Зачем они тебе? — спросила я, спускаясь вслед за Ёсино-сан.
— Попрошу Симако-сан сыграть «Эль Бимбо» в качестве музыкального сопровождения к моему магическому представлению.
«Эль Бимбо»? А-а, та самая музыка, которая всегда сопровождает что-то магическое.
— А нельзя было просто включить запись?
— Можно. Но Симако-сан сама вызвалась, — улыбнулась Ёсино-сан. — Так ведь гораздо интереснее, правда?
— …
Ох уж эта Ёсино-сан. Похоже, она всё-таки втянула Симако-сан в мир комедии.
— Значит, нужна только одна мелодика? Но у нас есть разные, какая вам подойдёт? — спросила Сидзука-сама, услышав наш разговор.
— Ну-у...
Ёсино-сан потеряла дар речи. Я бы тоже не знала, что выбрать. Бывают разные виды мелодик?
— Хотите зайти в кабинет музыки? Сэнсэй всё ещё там, скорее всего.
— Конечно. Ах, но... — тут же ответила Ёсино-сан, а потом посмотрела на меня так, словно что-то вспомнила.
Вероятно, она забыла о наших поручениях.
Я сказала, что не пойду с ними. В выборе мелодик я всё равно не советчик.
— Приходи, когда выберешь, хорошо?
Ёсино-сан и Сидзука-сама ушли.
В моей голове снова зазвучал голос Юки: «Раз, два, три, четыре».
Комната клуба искусств находилась на втором этаже корпуса, где проходили соответствующие занятия.
Ещё не до конца восстановившись после пробежки по лестнице в Особняке Роз, я с трудом поднялась наверх. И одышка появилась, и боль в икрах.
— А, ты одна?
— Да. Симадзу Ёсино-сан скоро подойдёт.
— Поняла.
В комнате сидели две девочки, которые что-то жевали. Присмотревшись, я увидела, что это всего лишь белый хлеб.
— Ой.
Заметив мой пристальный взгляд, глава клуба предложила мне перекусить с ними, но я вежливо отказалась. Аппетита и так особо не было, а запах масляных красок, витавший в комнате, отбил всякое желание есть.
— При рисовании углём вместо ластика используется белый хлеб.
Вот оно что.
Между девочками стоял гипсовый бюст Венеры, которую они зарисовывали. По столу были разбросаны продолговатые предметы, похожие на карандаши. Видимо, это и есть уголь.
— Но использовать можно только мякиш. А корочки тоже нужно куда-то девать.
Поэтому их съедали. Это вполне разумно. Видимо, уголь к ним не прилипает.
— Здорово получилось, — пробормотала я, украдкой взглянув на мольберт.
Рисунок углём напоминал чёрно-белую фотографию.
— Спасибо.
Вероятно, они привыкли к похвале, поскольку спокойно ответили на комплимент.
— Но вот это должно понравиться тебе куда больше.
Глава клуба указала на вывеску «Прощальная вечеринка для третьекурсниц». Она стояла в углу комнаты, чтобы не мешать остальным занятиям.
— Ух ты, невероятно!
Начертание сразу же меня впечатлило.
— Согласна. Рэй-сан сказала нам сделать на своё усмотрение, поэтому мы сделали яркую надпись, которые используют в рекламе и программках к матчам сумо.
— Матчам сумо… А, которые используют для рейтинга участников?
— Да. Моя главная гордость.
Мне показалось, что я это уже где-то видела. Оказывается, такой шрифт использовали по всей стране для написания имён знаменитых чемпионов и претендентов на титул в сумо. На белой вывеске толстыми чёрными буквами было написано: «Прощальная вечеринка третьекурсниц». Это ещё раз доказывало, что простота — залог успеха.
— М-м, выглядит очень профессионально.
Наш клуб искусств преуспел и в каллиграфии, и в рисовании углём.
— Да-да, продолжай хвалить нас.
Они с радостью попросили меня сделать им ещё несколько комплиментов.
— Это очень смело.
— Ещё!
— Это шедевр.
— Ладно, так и быть, забирай.
В школе много интересных личностей.
Они вручили мне вывеску так, будто я только что отхватила её на аукционе.
— Вот только Симадзу Ёсино-сан ещё не пришла.
— Думаю, она скоро подойдёт.
С некоторым напряжением я смогла поднять вывеску.
Мне сказали, что краска быстросохнущая, и я с облегчением обнаружила, что вывеска уже сухая на ощупь.
— Уверена, что справишься? Да, она тонкая, но ростом с тебя, Юми-сан. Хочешь, мы поможем?
— А, я в порядке. Энергичность — моё единственное достоинство.
— Ох, прям единственное?
— Ха-ха-ха.
Жаль, что я не могла с гордостью ответить: «Конечно, есть и другие». Но жизненная энергия была моим главным преимуществом, особенно в такие трудные периоды.
— В таком случае мы приберёмся и пойдём домой.
Девочки вымыли руки и взяли гипсовый бюст.
— А, у вас нет занятий в клубе?
— Не сегодня. Мы просто делали наброски, чтобы скоротать время.
Если подумать, обычно в клубной комнате собирается больше двух людей.
— А...
Теперь понятно. Они ждали нас в комнате клуба, но не знали, когда мы придём за вывеской, поэтому принесли белый хлеб, чтобы поделать наброски и скоротать время.
— Ой, только не урони.
— Ага!
Я хотела попрощаться почтительным поклоном, но из-за вывески в руках смогла лишь слегка кивнуть.
Клуб искусств, как и все клубы, которые участвовали в организации выпускного, сам себе обеспечивал необходимые материалы, но доставку до места проведения поручал нам. «Идти-то прилично», — промелькнула мысль в моей голове.
— Ладно, за дело.
Я вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице, однако с вывеской в руках это оказалось не так просто. Если бы я поборола стеснение и вернулась, чтобы попросить о помощи, мне бы не отказали, но, к сожалению, было уже слишком поздно. Дополнительный подъём по лестнице отнял бы у меня остатки сил.
Раз, два, три, четыре. Шаг за шагом, я молча продолжала идти.
Уже на подходе к Особняку Роз мы пересеклись с Ёсино-сан.
— Ты что, одна её тащила?!
— Ага.
Я прислонила вывеску к стене, чтобы перевести дух.
— Ты меня поражаешь. Начала бы тогда с поручения для одного человека.
— Хм?
— Уверена, что вазы из клуба икэбаны куда проще нести.
— А, вот ты про что.
Я об этом даже не подумала.
— Не относись к этому так легкомысленно, — сказала Ёсино-сан, помогая мне поднять вывеску.
Вдвоём нести её было намного проще.
На прошлом собрании мы решили, что до субботы вывеску лучше хранить в кладовой на первом этаже Особняка Роз, чтобы она не испачкалась. Там уже лежала мелодика, которую принесла Ёсино-сан. Естественно, она взяла самую большую, чтобы быть готовой ко всему.
— Юми-сан, мы можем отдохнуть, — сказала Ёсино-сан, имея в виду тяжёлый путь, который я проделала до этого.
— Всё в порядке.
Я помотала головой и показала бицепсы, словно бодибилдер на фотосессии.
— Энергичность — моё единственное достоинство.
Новая любимая фраза. Я повторяла её, когда чувствовала усталость, чтобы обмануть тело, и продолжала идти дальше.
Кстати, раз уж зашла речь о вазах из клуба икэбаны. Это оказались тяжёлые фарфоровые горшки, которые один человек точно не смог бы дотащить.
После такого дня в роли носильщика руки ныли от боли.
— Юки, извини, не мог бы ты помассировать мне плечи?
Как только мой младший брат вышел из ванны, я набросилась на него и затащила в свою комнату.
— С какой радости?
— А я за это тебе карамельку куплю.
— Ты что, за младшеклассника меня держишь?
Тем не менее, несмотря на все жалобы, он выполнил мою просьбу по доброте душевной.
— Ого, у тебя так затекли плечи. Что ты делала в школе, Юми?
— Готовилась к выпускному.
Таскала вывески и горшки, если быть точнее.
— Ты же в школе для девочек, откуда такие нагрузки?
— Как раз в этом и причина. Мальчиков-то у нас нет.
В школах для девочек тоже свои проблемы.
— Ясно. Ты только не переусердствуй.
— Осталось два дня. Мне нужно выложиться по полной.
— Сказать легко, но ты уверена, что твоё тело выдержит?
— ...
— Юми?
— М-м… да!
Я задремала, сама того не заметив. В голове возник образ ругающей меня Сатико-сама, и сон как рукой сняло.
— Просто ложись спать.
Озадаченный моим состоянием, Юки вышел из комнаты.
— Ага, — ответила я.
Но спать пока нельзя.
Нужно отрепетировать движения, которые показал мне Юки, и собраться на завтра.
Вот уж действительно «ночная тренировка».