Хорошая погода.
Бескрайнее небо, чистое, словно сердце Девы Марии. Не идеально безоблачное, но казавшееся таковым.
Прекрасный день, чтобы провести церемонию вручения аттестатов.
«Что это за чувство нереальности происходящего?» — подумала Ёко, глядя на надпись «Поздравляем с окончанием школы!», выведенную на доске крупными буквами. Казалось, всё это происходило с кем-то другим, но не с ней.
Конечно, было волнительно. Но, даже будучи звездой сегодняшнего мероприятия, Ёко не могла полностью отдаться глубоким эмоциям.
Время от времени её охватывали торжественность или волнение, но этого казалось недостаточно.
Ощущения были такие, словно она готовилась выполнить какое-то задание: хотелось, чтобы всё прошло гладко от начала и до конца.
Ёко считала это своей вредной привычкой. Неизвестно, как долго она ещё будет ощущать себя Розой Хинэнсис, даже несмотря на свой лёгкий «уход в отставку» после выборов в новый Ямаюрикай. В конце концов, её собственные мысли не давали ей попрощаться со своим титулом.
— Удачи вам сегодня.
К концу урока к ним пришли несколько девушек с белыми бутоньерками — символами выпускниц.
Каждый год второкурсницы из класса с тем же названием, то есть в данном случае из группы «Камелия», прикрепляли по одному такому украшению к форме каждой выпускницы.
Ёко с ностальгией вспомнила себя на их месте. Прикрепление бутоньерок выпускницам считалось почётной обязанностью, поэтому шесть человек из числа желающих определялись игрой в «камень-ножницы-бумага».
Ёко задумалась.
Она совершенно не помнила, как выиграла. Более того, у неё было ощущение, что её даже не приглашали к участию в жеребьёвке.
«А-а, точно...»
Ёко и не должна была участвовать в игре, потому что старосту класса выбирали на эту роль в первую очередь.
Подавляющее большинство её одноклассниц хотели приложить руку к украшению третьекурсниц бутоньерками, но боялись проявить инициативу. Для этих застенчивых учениц Ёко была настоящим спасением.
«Пожалуйста, Ёко-сан».
Сколько раз она слышала это в свой адрес? Даже страшно представить.
Но Ёко не ощущала, что её просто используют. Зато она смогла прикрепить бутоньерку к груди своей старшей сестры. Она тоже училась в группе «Камелия», но на год старше неё. В общем, как Эрико и Рэй.
«Рэй...»
Ёко вспомнила кое-что интересное.
По всей видимости, в этом году Рэй тоже будет прикреплять бутоньерки выпускницам. Она не из тех, кто проявляет инициативу в таких вещах, и одноклассницы её не подзуживали, но её выбрали в числе первых без необходимости играть в «камень-ножницы-бумага», и никто не стал возражать.
Почему так произошло?
Наверное, третьекурсницы группы «Хризантема» постарались. Всем хотелось, чтобы сама «Мистер Лиллиан» прикрепила бутоньерку к их груди.
Эрико, будучи старшей сестрой Рэй, естественно, испытывала смешанные чувства. Хотя, наверное, по большей части она была в восторге.
— Сейчас мы начнём прикреплять бутоньерки. Мы постараемся сделать всё возможное, но у нас не очень большой опыт, поэтому заранее просим прощения за любую неуклюжесть с нашей стороны, — сказала одна из девушек, по-видимому, «лидер» второкурсниц.
Ёко увидела в ней себя.
Но... «неуклюжесть»? «Извините, если уколем вас булавкой»? Тогда остаётся только пожелать им удачи.
— Поздравляем с окончанием учёбы!
Второкурсницы поделились на пары: одна несла корзину с бутоньерками, другая прикрепляла их к школьным формам выпускниц. Они по очереди подходили к партам, и вскоре один из таких дуэтов оказался перед Ёко.
— Поздравляем, Роза Хинэнсис! — почтительно поклонились девушки.
Ёко подняла голову и увидела, как расплакалась та, что несла корзинку.
— Ч-что случилось?
Ёко не на шутку испугалась. Что успело произойти за эти несколько секунд?
— Простите... — девушка поспешно вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Меня просто переполняют эмоции...
Казалось, ещё чуть-чуть, и она точно уронит корзину с бутоньерками.
— Она ваша давняя поклонница, Роза Хинэнсис, — пояснила её напарница.
Затем она отстегнула английскую булавку, чуть натянула край школьной формы Ёко и дрожащими руками неловко проткнула ткань булавкой.
— Простите... ой.
Девушка уколола палец и провозилась вдвое больше, чем ожидалось, зато на груди Ёко наконец красовался белый цветок.
— Извините, вышло немного криво.
— Спасибо. Всё в порядке, — улыбнулась Ёко.
Она чувствовала, что извиняться стоит ей, а не им. Ведь эти ничем не примечательные девочки переживали свои эмоции гораздо острее, чем сама Ёко.
Закончив прикреплять бутоньерки, второкурсницы почему-то не ушли, а столпились в углу и стали перешёптываться. Какая-то накладка? Девушки заглядывали в корзины и что-то пересчитывали, и так несколько раз.
«Да что у них там такое? — невольно заинтересовалась Ёко. — Число бутоньерок не совпадает?..»
Видимо, решив, что они и так задержались на непозволительно долгое время, второкурсницы попрощались и направились к двери.
— А, постойте! — окликнула их Ёко.
— Что случилось? — обернулась «лидер», говорившая речь про «неуклюжесть».
— Совсем забыла: наша одноклассница не смогла прийти сегодня из-за простуды. У вас случайно не осталось лишней бутоньерки? Я могла бы передать ей вместе с аттестатом.
— О, да, точно, — одобрительно закивали одноклассницы Ёко.
Все были так воодушевлены, что совершенно забыли об отсутствующей.
— Вот оно что, какое облегчение... У нас как раз одна лишняя. Мы уже начали волноваться, что по ошибке взяли бутоньерки для другого класса.
Проблема решилась за секунду.
— Спасибо, Роза Хинэнсис, вы нас очень выручили.
— Ёко-сан, до чего же ты надёжная.
Ёко лишь раздражённо пожала плечами. Удивительно, как она по инерции вмешивалась в чужие дела даже в свой последний день в школе.
«Церемония вручения аттестатов выпускницам старшей школы для девочек имени Святой Лиллианы». Так официально называлось сегодняшнее мероприятие.
«Что в этом особенного?» — подумала Сэй.
Нет, она не считала, что вручение вообще не следует проводить. Но бесконечные репетиции так утомили её, что оставили полностью равнодушной к самому мероприятию.
— М-мгх... — потянулась Сэй, стоя в очереди в актовый зал.
Ещё ничего не началось, а она уже устала. Но окружающим, видимо, казалось иначе.
— Что, Сэй-сан, даже тебя волнение не обошло стороной? — повернулась Сасаки Кацуми-сан, стоявшая перед ней в очереди.
— С чего ты решила, что я нервничаю?
— Ты весьма скрытная, так что решила спросить напрямую.
— Понятно, — с улыбкой кивнула Сэй.
Надо же, как всё изменилось. Раньше подобные непринуждённые разговоры с одноклассницами были ей совершенно чужды. Невинные, доброжелательные слова сверстниц Сэй встречала сарказмом, а потом и вовсе отстранялась.
— Уже не впервой, так что бояться нечего.
Когда она впервые стала позволять себе такие бессмысленные разговоры?
Сэй не знала, в чём именно причина: в смягчении её характера или в неосознанном «дурном влиянии» взрослого мира. Наверное, всё вместе и что-то ещё.
— На самой церемонии обычно всё иначе.
Невинно хихикающая Кацуми-сан больше походила на Юми-тян. В этом году их посадили рядом, в порядке следования по алфавиту, но они никогда так не разговаривали. Из-за дел в школьном совете Сэй проводила бо́льшую часть свободного времени в Особняке Роз, поэтому ни с кем из одноклассниц она не была особо близка.
— Что-то не так?
— М-м? Да нет. Просто подумала, как мало времени я провела со своим классом.
— Это не твоя вина. Ты была старшей сестрой для всей школы.
Из уст Кацуми-сан это прозвучало очаровательно. Сэй захотела поцеловать одноклассницу, но она сдержалась, вспомнив сердитое лицо Юми-тян. Почему в такие моменты, когда нужно было остановить себя, в сознании Сэй не всплывало лицо Симако-сан?
Одно из семи чудес Сато Сэй. Кто знает, что представляли собой остальные шесть.
— Кацуми-сан, Сэй-сан, вы задерживаете очередь, — тихо отозвалась другая Сато-сан, Нобуко Сато, стоявшая за спиной Сэй.
Пока они разговаривали, очередь продвинулась, поэтому перед ними образовалось пять свободных метров. Похоже, группа «Слива», стоявшая перед «Глицинией», уже начала заходить в зал.
— Извините, — отозвалась Сэй и поспешила вперёд.
«Серьёзно? Зачем вообще репетировать церемонию вручения аттестатов?» — подумала она.
Наверное, чтобы не опозориться, допустив постыдную ошибку на глазах у родителей, братьев, сестёр или других близких. Но ведь они старшеклассницы и к своему возрасту уже точно научились следовать распорядку.
Церемонию вела заместитель директора, поэтому за проведение мероприятия можно было не волноваться. Даже если девочки заскучают, никто и не подумает шалить — их отучили от этого ещё в детском саду.
Вот поступление в школу никто не репетирует, и ничего, никаких проблем. Как и свадьбу, как и похороны.
— Группа «Глициния», заходите.
Вместе с остальными Сэй двинулась в актовый зал, смиренно шагая вперёд. Ну вот, начинается.
В зале уже пел хор, но ритм пения у него был совсем не маршевый, поэтому можно не подстраиваться под него.
Сэй заняла своё место и тут же увидела справа от сцены программу церемонии.
Крупные чёрные буквы, написанные преподавателем каллиграфии, эффектно выделялись на искусственном пергаменте. Смотрелось восхитительно — буквы изящно струились, без малейшего намёка на формальность.
Пробежавшись глазами по отдельным пунктам, Сэй тихо вздохнула. Если представить, что вся церемония — это застолье, то главное блюдо, вручение аттестатов, было втиснуто между различными речами и гимнами.
«Раздали бы по-деловому, как водительские права», — подумала Сэй. Это не было претензией к самой церемонии, просто она лучше всех знала, как её организм устаёт от скуки.
В прошлом году она просто заснула прямо в зале, даже несмотря на то, что тогда выпускалась её старшая сестра.
В этот раз у Сэй была более значимая роль, поэтому она подбадривала себя мыслью о том, что в середине церемонии у неё появится определённое дело, в отличие от предыдущих лет.
Даже сидя здесь, Сэй по-прежнему чувствовала себя такой же беззаботной, как и прежде. Ей всё ещё было не по себе от мысли, что придётся расстаться с дорогими ей людьми, но в прошлом году это далось ей куда тяжелее.
А выпускниц в зале становилось всё больше.
— Это не к добру, — пробормотала Сэй, уже чувствуя сонливость.
Поступление в старшую школу и выпускной — ладно, это само собой разумеющееся. Но её родственники приходили на все родительские собрания, культурные фестивали, спортивные соревнования и концерты.
И каждый раз Эрико старалась не встречаться с ними взглядом. Причина этому — её детская травма.
Во время весенних спортивных соревнований в детском саду, в сущности, пустякового мероприятия, её отец и старшие братья пришли в самурайских штанах с фамильным гербом, из-за чего все обращали на них внимание.
Эрико знала, что семья не прислушается к её настоятельной просьбе не приходить, и, едва войдя в зал, сразу же начала искать глазами знакомые лица.
«И всё же сегодня всё немного иначе», — подумала она, бросив взгляд на места для родственников.
Уцепившись за самого заметного члена семьи (старого енота), она опознала и сидящих рядом с ним. Ей редко приходилось долго высматривать своих домочадцев. Всё дело в любви. Говорят ведь, что думаешь в первую очередь о тех, кого любишь.
«Ещё не пришёл?»
Эрико немного поникла. Она заметила в первом ряду отца, затем сидевших рядом мать и братьев. Не хватало только Яманобэ-сана, «человека-медведя».
«Обещал же, что придёт».
Яманобэ-сан сказал, что может опоздать из-за работы, но Эрико верила, что он придёт вовремя. В конце концов, это отражает его чувства к ней. Хотя ему в любом случае далеко до её братьев, которые ещё за полгода до дня икс перестроили своё расписание, чтобы попасть к ней на выпускной.
«Ну, Ханадэра совсем рядом», — рассудила она, занимая место в зале.
Яманобэ-сан преподавал там.
«У него нет классного руководства, так что после уроков его ничего не держит».
На случай, если он всё же опоздает, Эрико попросила свою маму занять для него место. Отец и братья были не очень довольны этим, но что они могли возразить.
Вероятно, потребовалось бы немало смелости, чтобы опоздать, а затем занять место в первом ряду наравне с семьёй выпускницы. Но в этом случае виноват был бы Яманобэ-сан.
«Всё же надеюсь, что он скоро придёт».
В Академии Ханадэра аттестаты должны вручать завтра. Вряд ли учитель на полставки окажется так уж занят за день до выпускного.
Вот уже много лет вручение в Ханадэре проводилось на следующий день после аналогичной церемонии в Лиллиане.
Эти учебные заведения издавна поддерживали тесные взаимоотношения, хотя буддистская Ханадэра предназначалась для мальчиков, а христианская Лиллиана — для девочек. Администрации школ договаривались между собой, чтобы важные мероприятия, вроде выпускных или даже культурных фестивалей, обязательно проходили в разные дни.
Во многих семьях сыновей отдавали учиться в Ханадэру, а дочерей — в Лиллиану. Если между детьми была существенная разница в возрасте, как, например, между Эрико и её братьями, совпадение мероприятий не представляло проблем, но для тех семей, где брат и сестра были одного возраста, это было существенно.
«Семья Юми-тян, например».
Эрико слышала, что младший брат Юми-тян родился в тот же год, что и она, и как раз учится в академии Ханадэра.
«Ах, точно. Касиваги-сан тоже выпускается...»
Эрико уже стала забывать лицо жениха Сатико.
«...»
Вплоть до школьного фестиваля она не поддавалась романтическим бредням о несуществующих принцах.
И тут её угораздило влюбиться, ещё и в «человека-медведя». Жизнь удивительна.
«И всё же...»
Эрико с удивлением смотрела на себя в зеркало. Почему она вообще думала о нём, когда до церемонии остаются считанные минуты?
Что ж, это было неизбежно, ведь она совсем не волновалась.