Глава 4. Десерт

— Ты много плачешь в последнее время, — пробормотала Роза Гигантея.

— Прости.

Симако-сан отодвинулась от неё. Интересно, как долго она лежала у неё на руках? Уже начинало темнеть.

— Если хочешь, я останусь с тобой до утра.

— Не на...

— Это может пойти тебе на пользу. Пойдём куда-нибудь ещё?

С огромным трудом Роза Гигантея встала и потянулась. Возможно, она не стала помогать Симако-сан, потому что решила, что она и сама справится, за что та была в очередной раз благодарна ей.

— Но твой плач — это хороший знак...

Роза Гигантея снова принялась разламывать чизкейк вилкой и отправлять куски себе в рот. Они не стали включать свет. В выходные охранник не патрулировал эту зону, но привлекать лишнее внимание всё равно не стоило.

— Симако, ты сейчас в том возрасте, когда стоит позволять себе больше слабости.

— Слабости...

Симако-сан села напротив Розы Гигантеи. Казалось, впервые за долгое время они были вдвоём в Особняке Роз. Они были из тех сестёр, которые всегда держались на расстоянии.

Потому что были отражением друг друга.

— Если попытаешься взвалить всё на себя — сломаешься. Никто не осудит тебя за проявление слабости. А если и осудит, то лишь никчёмный человек, с которым тебе точно не по пути. Друзья так не поступают.

— Да...

Она поняла логику Розы Гигантеи.

Любившие её люди знали о тайнах в её сердце и поэтому не меняли своего отношения к ней. Поэтому единственной, кого это беспокоило, была она сама. Пока Симако-сан сохраняла спокойствие, всё шло хорошо.

— Но я не могу сделать следующий шаг.

— Скоро наступит весна.

С этими словами Роза Гигантея встала и достала из ящика для столовых приборов чистую вилку. Зацепив кусочек чизкейка, она протянула её Симако-сан.

— И тогда всё изменится?

Симако-сан взяла предложенную вилку и съела кусочек. Чизкейк был кисло-сладким. Чувствовался лёгкий привкус соли — от недавних слёз.

— Да. Сакура расцветёт. Ты познакомишься с новыми людьми.

— Весной я впервые встретила тебя, Роза Гигантея.

— Верно. Я тоже впервые встретила тебя весной, Симако.

Вдвоём они постепенно управились с остатками чизкейка.

— Сидзука-сама обманула меня.

— Сидзука? Ах да, где она? Видишь ли, это Сидзука позвала меня сюда.

— Понятно.

Помыв столовые приборы, Симако-сан улыбнулась и вытерла руки носовым платком.

— Она умеет удивлять больше, чем кто-либо, да?

— Это точно.

— Настоящий злой гений. Но при этом она весьма заботлива.

— Думаешь?

Роза Гигантея выключила обогреватель. Поскольку свет они так и не включили, стало совсем темно.

— Теперь я наконец поняла.

Возможно, главные ворота уже закрыты, и тогда им придётся перелезть через забор. Но даже это воспринималось нормально, учитывая все предыдущие события сегодняшнего дня.

— Что именно? — спросила Роза Гигантея, ожидая её у открытой двери.

— Главную причину моего свидания с Сидзукой-сама, — ответила Симако-сан, поспешив к ней.

— И что за причина?

— Теперь не будет никакой вражды между классом Сидзуки-сама и бутонами.

— Вражды, говоришь.

Роза Гигантея осторожно закрыла за ними дверь.

— А не слишком ли ты преувеличиваешь?..

— …

Ёсино-сан вышла из своей комнаты. Мама позвала её, сказав, что в гости пришла какая-то из её подруг. Но, увидев «подругу» собственными глазами, Ёсино-сан потеряла дар речи.

— Доброго дня. Можем немного поговорить?

Из-под пальто выглядывало платье с оборками. Волнистые волосы, словно накрученные щипцами для завивки, уже стали распрямляться, не в силах противостоять течению времени.

На пороге стояла её ненавистная соперница в борьбе за любовь Рэй-тян, Танума Тисато.

— Наверное... Но с каких пор мы стали подругами?

— Что ещё я могла сделать? Твои родители меня бы не так поняли.

— Что ж, справедливо.

Тисато-сан на самом деле была «поклонницей Рэй-тян», но было бы немного странно, если бы она сказала это, придя домой к Ёсино-сан. Конечно, всем спокойнее, если Тисато-сан представится просто подругой.

— Может, войдёшь?

«Почему бы тебе не пригласить ее войти?» —крикнула мама Ёсино-сан, поэтому, как бы неприятно это ни было, пришлось неохотно предложить.

— Всё нормально, мне скоро домой, — помотала головой Тисато-сан.

— Ну и? Зачем ты пришла? Если ищешь дом Рэй-тян, тебе в соседнюю дверь.

— Я знаю.

— А где Рэй-тян? Вы не вместе пришли?

— Нет. Она до сих пор едет сюда на велосипеде.

— На велосипеде?

Ёсино-сан выглянула наружу. Велосипеда Рэй-тян в гараже семьи Хасэкура не было.

— И что это значит? Хочешь сказать, что Рэй-тян сегодня ехала до станции на велосипеде? — спросила Ёсино-сан, вернувшись в дом.

— Да, — гордо кивнула Тисато-сан. — Рэй-сама была невероятно добра. Когда мы планировали свидание, я сказала, что хочу посмотреть фильм. И она согласилась. А потом добавила: «Но, если мы так сделаем, у нас не останется денег на обед и билеты на поезд, верно? Так что можем приготовить еду с собой и съесть в парке». Рэй-сама очень вкусно готовит. И она даже съела мою неудачную поделку без единой жалобы.

— Ага-ага. Так, к чему всё это?

— Дело в доброте Рэй-сама. Я-то воспользовалась проездным, чтобы добраться до станции K, но у неё ведь нет проездного?

— Ну да. Мы с ней ходим в школу пешком.

— Поэтому она поехала туда на велосипеде ради меня, чтобы не тратить эти 3000 иен ещё и на транспорт. А нам нужно написать отчёт, чтобы числа совпали.

«Какая скупость с её стороны», — подумала Ёсино-сан. Из-за похода в кино им пришлось принести с собой обед, а Рэй-тян вообще пришлось ехать на велосипеде. В это же время Ёсино-сан ела свой роскошный обед и читала новую книгу.

— Поскольку стало темно, Рэй-сама проводила меня домой.

— Хм?

— Она сказала, что не нужно писать это в отчёте. Достаточно просто указать, что мы расстались на станции К.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь...

— Она купила билет на свои деньги и проводила меня до дома.

Теперь это имело смысл.

Указание о том, что они расстались на станции K, должно было скрыть факт того, что Рэй-тян вышла из бюджета и потратила несколько сотен иен из своего кармана, чтобы достойно проводить свою спутницу до дома. Именно то, чего и следовало ожидать от «Мистера Лиллиан». Ловко придумано, правда же?

Ёсино-сан понимала огромную популярность Рэй-тян у однокурсниц.

— Она даже купила журнал в магазине у моего дома.

— Рэй-тян всегда такая серьёзная. Родителям она сказала, что сходит за покупками, а сама поехала тебя провожать.

— Вот об этом я и говорю. Рэй-сама — сама доброта, да?

Ёсино-сан знала это лучше, чем кто-либо. Но в случае с Рэй-тян доброта переросла в нездоровый перфекционизм. Это уже не «Мистер Лиллиан», а «Мистер Совершенство».

— Ну и тогда почему ты здесь, если тебя проводили до дома, словно принцессу?

Время шло, а Ёсино-сан до сих пор не понимала, к чему этот разговор, и начинала раздражаться. Одно присутствие Тисато-сан выводило её из себя.

Но то, что она ответила, потрясло Ёсино-сан.

— Почему? Я вернулась домой на несколько минут, а затем снова вышла.

— Ха?! — невольно вскрикнула Ёсино-сан.

Получается, все усилия Рэй-тян, заключавшиеся в покупке билета на поезд и проводах Тисато-сан домой, были просто небрежно сведены на нет?

Но это был не последний сюрприз. То, что Тисато-сан сказала потом, поразило её ещё больше.

— Я тихо пошла за Рэй-сама и села на тот же поезд до станции К.

— А? Как? Не могу поверить... Разве Рэй-тян...

— Она не знала. Мы были в разных вагонах, а она читала журнал. Потом я села на автобус и приехала сюда раньше неё.

— Довольно глупый поступок, не находишь?

Слова вылетели из её рта прежде, чем она успела опомниться. Образ милашки, за которым Ёсино-сан пряталась в школе, слишком сильно ограничивал её. Сейчас было не до смягчения выражений.

— Да, я понимаю, вышло глупо, — сердито ответила Тисато-сан.

Что ж, с этим никто не станет спорить. Она и без указаний Ёсино-сан могла осознать, что вела себя странно. Но тогда почему их разговор был таким запутанным?

— Спрошу ещё раз, к чему ты клонишь? — спросила Ёсино-сан, успокоившись.

— Потому что мне нужно тебе кое-что сказать! — резко ответила Тисато-сан.

— Сказать мне?

«Ты уже достаточно поведала, — подумала Ёсино-сан. — О том, какой доброй была Рэй-тян».

— Фильм был забавным. Рэй-сама прислушалась к моей просьбе и повела меня на романтику, хотя, возможно, ей было скучно.

— Ну, это…

«Как раз в её вкусе», — подумала Ёсино-сан. Тисато-сан, видимо, слепо верила тому, что напечатали в «Вестнике “Лиллиан”», и не знала её истинных предпочтений. А между тем Рэй-тян обожала романтические фильмы.

— Ещё мы ходили по магазинам, разглядывая витрины. Там была симпатичная старинная кукла, но она оказалась очень дорогой, поэтому мы только смотрели на неё. Рэй-сама сопровождала меня везде, куда мы шли.

Тисато-сан продолжала:

— Мы не смогли пойти в зоопарк или парк развлечений, потому что вход там платный, но прогулялись вокруг озера в парке. Некоторые семьи и пары катались там на лодках, но мне было достаточно просто наблюдать. Потому что Рэй-сама была рядом. Когда я поворачивался, чтобы посмотреть на неё, её улыбающееся лицо смотрела только на меня.

— И ты проделала весь этот путь, чтобы лично отчитаться о прошедшем свидании?

— Ну да, а что тебя смущает? — злобно ухмыльнулась Тисато-сан. Её деловитость раздражала. — Пришла похвастаться, как весело прошло моё свидание с Рэй-сама, какой доброй она была, и...

В этот момент голос Тисато-сан дрогнул.

(Хм?)

Гордое выражение её лица, которое прежде было таким раздражающим, постепенно исказилось, и на глазах проступили крупные слёзы.

— Эй, почему ты плачешь?

Ёсино-сан была в недоумении. Тисато-сан лишь тихонько шмыгнула носом и разрыдалась. Свидание было весёлым, Рэй-тян была доброй... Так почему же она плакала и выглядела такой несчастной?

— Тисато-сан...

Ёсино-сан мягко положила руки ей на плечи. Пусть она и была досадной соперницей в борьбе за любовь Рэй-тян, но, когда противник плачет, наступает временное перемирие.

Тисато-сан медленно подняла голову.

— Я видела тебя, Ёсино-сан.

— Чего?

— На пешеходном мосту, перед парком.

— Правда, что ли?

Ёсино-сан потерпела неудачу, и её заметили. И самое худшее, что её заметил человек, внимание которого она хотела привлекать меньше всего.

— Поэтому я подумала, что заставлю тебя ревновать, вцепившись в руку Рэй-сама.

— И тебе это удалось на пять с плюсом. Заревновала, да так, что хотела дать тебе пощёчину, — разозлилась Ёсино-сан, просто вспомнив этот момент.

— Я ненавидела тебя, Ёсино-сан.

— Вот удивила.

Ёсино-сан никогда не думала, что Тисато-сан питает к ней симпатию, так что это не стало для неё неожиданностью. Было бы куда хуже, будь всё наоборот.

— До операции ты была «страдающей героиней». Рэй-сама всегда была рядом с тобой, чтобы помочь. Так я себе объясняла ваши отношения.

— Это её выбор, знаешь ли. Рэй-тян нравилось возиться со мной.

— Не только это меня раздражает.

— Что же ещё?

Ёсино-сан думала, что они идут к перемирию, но Тисато-сан не собиралась прекращать атаку. Дело запахло жареным. Ёсино-сан не могла похвастаться запасом терпения.

— Меня бесит, что ты монополизировала привязанность хрупкой Рэй-сама. Сначала выставила её на всеобщее обозрение во время Революции Жёлтых Роз, а потом просто вернулась к ней.

— Погоди...

— И то, что ты называешь её «Рэй-тян»...

— Тисато-сан, ты...

— Я всегда это ненавидела, и потому не думала, что сегодня список пополнится.

Тисато-сан на мгновение замолчала, а затем продолжила еле слышным голосом:

— На свидании Рэй-сама пять раз назвала меня «Ёсино», даже не заметив этого.

— М-м?..

— О чём бы мы ни говорили, в диалоге появлялась ты. «Как Ёсино это сделала» или «когда мы с Ёсино ходили»... Я завидовала тебе, но ничего не могла сказать Рэй-сама. Дома мне не стало легче, поэтому...

— Тисато-сан.

— Я знаю, что твоей вины в этом нет, но...

Тисато-сан начала неудержимо рыдать.

Ей было больно. Вполне естественно, что она плакала. Её побудил к этому не только гнев.

Печальное зрелище.

Ей невозможно было не посочувствовать.

— Мне жаль.

Ёсино-сан обняла её.

Это была вина Рэй-тян.

Во всём виновата Рэй-тян.

— Прости, что моя старшая сестра такая бесчувственная.

Они обнимались в тесном коридоре и продолжали плакать, плакать до изнеможения.

Как проигравшие.

Как подруги.

До изнеможения.

— Здравствуйте, это дом Огасавара-сан? Меня зовут Фукудзава Юми, я учусь на первом курсе старшей школы для девочек имени Святой Лиллианы. Прошу прощения за столь поздний звонок, но могу ли я поговорить с Сатико-сама?

Юми говорила шепотом.

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и сжимала в руке телефонную трубку.

— Странно ли использовать «сан» с Огасаварой и «сама» с Сатико? Может, лучше «Огасавара-сама»?.. Попробую ещё раз. Здравствуйте…

Это была репетиция с выключенным телефоном.

— Хорошо-хорошо.

Юми проговаривала текст уже пятый раз, внося новые поправки. Наконец, она осталась довольно получившейся речью. Но...

— Это я скажу, если трубку возьмёт кто-то из прислуги. А теперь нужно придумать версию, если ответит её мама.

— А потом что? Будешь репетировать приветствие для папы и дедушки? Успокойся уже, — неожиданно раздался голос позади неё.

Юми обернулась и увидела своего младшего брата, который стоял в дверях, наполовину просунувшись в комнату.

— Напугал... В чём дело, Юки? Не заходи сюда, когда тебе вздумается.

— Я стучал.

Видимо, Юми была настолько поглощена своей практикой, что не услышала.

— Мне показалось, что я слышу буддийские песнопения из твоей комнаты. Так перепугался.

— Буддийские песнопения?!

«Ученица Лиллианы читает буддийские песнопения? Что за бред, Юки?»

— Если продолжишь свои репетиции, будет уже поздно звонить. Сейчас начало десятого. Может, поторопишься со звонком? А там уже по ситуации решишь, кто ответит. Кто знает, вдруг сама Сатико-сан возьмёт трубку, — сказал Юки, войдя в комнату и закрыв за собой дверь, чтобы тепло не уходило.

— Сатико-сама.

— Опять ты со своими придирками.

По какой-то странной причине у Юки была хорошая интуиция. Он почувствовал, что Юми собирается позвонить Сатико-сама, чтобы поблагодарить её за сегодняшний день, но никак не может решиться.

— Если хочешь, я могу ей позвонить.

Он ловко выхватил у неё телефон.

— Стой! Дай! Сюда!

Перепуганная Юми отобрала его обратно.

Только не это. Нет ничего более неловкого, чем услышать от её младшего брата: «Спасибо за заботу о моей сестре». Прежде всего, что подумает Сатико-сама?

Что я даже позвонить сама не могу?

От одной мысли стало не по себе. Лучше уж не звонить и прослыть невежливой, чем так.

Если подумать, у неё по-прежнему был путь «плыть по течению».

— А, ты как раз думала о том, чтобы не звонить ей, да? — прошептал Юки.

— Откуда ты знаешь?

— По лицу вижу.

— Уф-ф...

Юми не ожидала услышать такое от родного брата. Хотя у них были очень похожие лица, напоминающие мордочки енотов, она никогда не могла угадать, о чём думает Юки.

— А если ты ей не позвонишь?

— Я думаю, ничего страшного.

— Тогда волноваться не о чем.

— Ага.

— Но изначально ты же думала, что стоит позвонить?

— Наверное...

— Иначе все твои репетиции не имели смысла.

— …

— Знаешь, Сатико-сан не ожидает от тебя безупречной речи. Даже если ты всё перепутаешь, это нужный звонок. Особенно для Сатико-сан.

— То есть ты всё-таки советуешь мне позвонить?

— Я тебе не советчик.

— Как раз он и есть.

Но слова Юки имели смысл. Хоть он и младше, а в таких делах был куда лучше неё.

Юми вытерла вспотевшие ладони о покрывало и снова сосредоточилась на телефоне.

— Можешь остаться со мной, пока я не наберу номер?

Она хотела, чтобы Юки не позволил ей отступить.

— Да, конечно.

— Но потом тебе придётся уйти, мне неловко говорить в твоём присутствии.

— Такие замысловатые просьбы у тебя.

Тем не менее, Юки остался стоять наготове, дотронувшись до дверной ручки.

Всё готово.

Юки подал знак «Марш!», и палец Юми потянулся к кнопке вызова.

И вдруг...

Послышался приглушенный звон телефона на первом этаже, а через долю секунды раздался громкий сигнал у неё в руке.

— А-а-а!

Сердце заколотилось. Юми инстинктивно отпустила телефон, но палец по инерции уже нажал кнопку.

«Чёрт...»

Теперь у неё не осталось другого выбора, кроме как ответить на звонок. Юми поспешно схватила телефон, подобрала лучшую версию своего голоса и сказала:

— А-а, алло, дом Фукудзавы слушает.

А потом...

— Прошу прощения, что звоню так поздно. Меня зовут Огасавара Сатико, я учусь на втором курсе старшей школы для девочек имени Святой Лиллианы...

— Сестра?!

— Ах, Юми! Слава богу, это ты.

Ошибиться было невозможно. В трубке она слышала голос своей любимой сестры.

— Как раз хотела позвонить тебе.

— Я догадалась. Судя по тому, что ты ответила после первого гудка.

Из трубки послышался смех Сатико-сама.

— Эм, большое спасибо за сегодня, сестра.

Юми сидела, поджав под себя ноги, лицом к стене и опустив голову. Такое поведение у неё на уровне инстинктов. В комнате больше никого не было, потому что Юки уже вышел за дверь. Его прощальный смешок, то ли от облегчения, то ли от удивления, немного разозлил её.

— Честно говоря, я немного переживала.

— О чём?

— Насчёт звонка тебе домой. Не знала, смогу ли как следует поздороваться с твоими родителями, если они ответят.

— …

Юми не поверила своим ушам. Сатико-сама, всегда такая величественная и бесстрашная, нервничает из-за её родителей?

— Алло, Юми? Ты там?

— Да... Эм, сестра, это правда?

— Конечно. Кроме Юки, я никого из твоей семьи не встречала. Не знаю, что ты им обо мне рассказывала.

— Например? Конечно же, я говорю им, что ты замечательная сестра.

— Правда? Не эгоистичная истеричка?

— Только если немного...

— Эй!

Они одновременно засмеялись.

Несмотря на расстояние между домами, они могли разделить чувство веселья. Юми живо представила улыбающееся лицо Сатико-сама.

Телефон — это фантастическое изобретение.

«Словно телепатия, только через технику».

— Мне сегодня было весело, Юми. Давайте как-нибудь повторим.

— Да!

Юми изо всех сил пыталась послать сигнал одобрения. Электромагнитная волна прошла от её трубки к базовому блоку, а оттуда по тонкому медному проводу — в дом Сатико-сама. Всё это для того, чтобы донести её весёлый голос.

— Ну, тогда до завтра, Юми.

— Да. Спокойной ночи.

— И тебе.

Юми повесила трубку.

— Фу-у-ух...

Юми откинулась на кровати.

Сердце стучало в груди.

— Сестра позвонила мне...

Прошло несколько минут, но Юми всё никак не могла успокоиться.

Трудно объяснить, но она и представить не могла, что один телефонный звонок может принести ей столько счастья.

В тот вечер Юми легла спать раньше обычного.

«Сегодня было так хорошо, но завтра, вероятно, будет не хуже», — подумала она.

Спокойной ночи.

Увидимся завтра.

Чем скорее наступит следующий день, тем лучше.

Потому что завтра её ждёт встреча с любимой сестрой.